По жребию.

Глава I. Страна без имени В этой стране не было королей. Не было их уже тысячу лет — с тех пор, как последний император сжёг свой дворец вместе с собой, с проклятием на губах. Власть стала кандалами, а не венцом. И с тех пор — чтобы никто не стремился к трону — его превратили в приговор. Никто не баллотировался в президенты. Никто не мечтал о кресле в Совете. В возрасте двадцати одного года каждый неженатый парень становился частью государственной лотереи — «жребия на служение». Шанс быть избранным был ничтожен. Но если выпадало — судьба ломалась. Жена, дети, радости, дом — всё это становилось недосягаемой роскошью. Отныне человек жил в мертвом городе среди таких же обречённых, решая судьбы мира, не имея права на свою. В этот год жребий выпал Кайросу Эльвисару. Он не плакал, когда назвали его имя. Он не кричал и не протестовал. Он встал, как учили, и поклонился. Таков был закон. Его проводили под белым флагом в Град Совета — голый бетон и камерная тишина. Ему выдали серую форму, новые документы и приговор на жизнь. Ему дали комнату три на три метра, стол, кровать и окно, через которое ничего не было видно. И началось безвременье. Сначала было удивление: не всё так плохо. Была еда, были книги, были совещания — пусть и жестокие, выматывающие, напичканные холодными головами и безжалостной логикой. Затем пришла апатия. Потом — тревожная тоска по тому, чего уже никогда не будет. Прошёл почти год, прежде чем случилось то, что поставило крест на его и без того обреченной жизни. Однажды утром к нему в комнату вошли двое в чёрных мундирах. Они не представились, не сказали ни слова, просто бросили на стол тонкую пластиковую папку. Он раскрыл её. И увидел себя. Голого. В полумраке. С девушками — слишком юными, чтобы быть взрослыми. Их губы на его теле. Фото — поддельные, очевидно. Но для Совета это не имело значения. «Развращение, — сказали сухие губы одного из людей. — Публичная ложь, недостойное поведение. Арест до рассмотрения». Он не ответил. Просто встал. А потом, в коридоре, ударил охранника головой в переносицу и убежал. И бежал, пока не вывихнул лодыжку, пока не стер ноги в кровь, пока ночь не проглотила его и не укрыла лесом. Он не знал, где оказался. Он не чувствовал рук. Он просто упал в снег и больше не вставал. Последнее, что он услышал перед тем, как потерять сознание, был чьей-то голос — мягкий, тёплый, женский. — Тихо… ты в безопасности. Теперь — да.