Моя главная инвестиция

Утром 26 декабря «Призрачный город» вернулся в порт, и Се Лянь в числе остальных осоловелых гуляк встал в очередь за такси, домой. Весь день он дремал; просыпаясь, доставал врученный ему айпод, но так и не решился посмотреть запись. Хуа Чэн после ночи на борту вызывал у него такую острую симпатию, что Се Лянь чувствовал, что будет физически больно узнавать о нем что-то плохое. В середине дня он позвонил Му Цину. Тот сипло ответил «да», пока на заднем плане слышался ор Фэн Сина: «А этот вот абзац тут по-твоему какого хуя делает?!» - Понял, не отвлекаю, - сказал Се Лянь и разъединился. Поздним вечером позвонил Инь Юй. - Вы хотели уточнить статистику по возрасту жертв секс-траффикинга. Я поднял статистику по уголовным делам, расследовавшимся в Гонконге за последние десять лет. Среди потерпевших 28% старше тридцати, 26% старше тридцати четырех, самому возрастному из пострадавших лиц пятьдесят восемь. Но это информация на момент раскрытия преступления, когда жертвы уже были освобождены. Я могу продолжить изыскания и установить, сколько именно им было, когда они были похищены, но это займет время. - Нет-нет, Инь Юй, - с неловким смехом прервал его Се Лянь. - Я просто так спросил, я не ожидал, что вы так серьезно это воспримите. Но большое вам спасибо, это очень познавательно. Передавайте привет Хуа Чэну и, пожалуйста, скажите ему, что я еще не посмотрел его видео, но обязательно посмотрю! После разговора с Инь Юем Се Лянь чувствовал перед ним и его боссом огромную вину. Каждый из них успел столько всего для него сделать, а он до сих пор не сказал ничего определенного про договор и даже не посмотрел несчастный ролик. Утром 27 декабря бодрый, выспавшийся Се Лянь приехал в офис и не узнал свой кабинет. Стол был заставлен пустыми коробками из-под лапши, на его собственном месте за столом возвышалась притащенная из кафетерия внизу кофемашина. Фэн Син и Му Цин, небритые и в несвежих рубашках, сидели друг напротив друга с листами в руках. - Вот прямо чуть-чуть осталось, последний абзац, - сказал вместо приветствия Фэн Син. - Народ, давайте уже заканчивать с этим, не смешно, честное слово, - попросил Се Лянь, скромно придвинул сбоку стул и сел ждать. - Ну, в целом, концептуально, мы мнение сформировали, - просипел Му Цин. - Это... - Пиздец какой-то, а не договор, - договорил за него Фэн Син. - Я в первый раз такой документ вижу, - поддакнул Му Цин. - Засада в том, что прицепиться вообще не к чему. То есть никаких оснований для встречных требований и контраргументов. По этому документу получается, что инвестор такой говорит: я просто даю вам мешок денег и отхожу в сторонку, а если надо еще, вы только скажите. Это не договор! Если это увидит комиссия по ценным бумагам, они будут ржать неделю! Тирада вновь подорвала силы голосовых связок Му Цина, он закашлялся и отвернулся, чтобы налить себе горячей воды из чайника — чайник стоял здесь же, прямо поверх кофемашины. - Я не верю этому договору. Он слишком хорош. Значит, к нему будут приложения, о которых мы пока не знаем, и когда мы увидим это приложения, нам небо с овчинку покажется, - продолжил Фэн Син. - А не может быть так, что никаких приложений не будет — мы просто получим деньги и продолжим работать? - спросил Се Лянь. Директора молча смерили его красноречивыми взглядами. - Ну, по крайней мере, вы наконец пришли к общему мнению, - вздохнул Се Лянь, но тут же воспрял, - Но тогда получается, что у нас есть встречное предложение! Мы просим добавить последний пункт: данный договор является исчерпывающим основанием для заключения соглашения и исключает подписание дополнений и приложений. Фэн Син пододвинул ему листок. - Ровно это слово в слово и написано в последнем абзаце. Я же говорю, это какая-то ловушка! В этот момент в кабинет вошел Цзюнь У; в руках он нес папку для бумаг. Се Лянь по привычке встал при его появлении, и Цзюнь У воспользовался этим, чтобы обнять его, нежно похлопав папкой по спине. - Здравствуй, маленький принц, а я все жду твоего звонка. - как обычно, с легким укором сказал он. - Здравствуйте. Но, по-моему, при нашей последней встрече я ясно дал понять, что звонка не будет, - ответил Се Лянь, стараясь звучать корректно, но холодно. Директора сделали движение к выходу, но Се Лянь попросил их остаться. - Звонок должен был быть, - жестко ответил Цзюнь У. - Я понимаю твое упрямство, в молодости я сам был таким. Я не хотел давить на тебя и показывать тебе то, что ни один человек не заслуживает видеть, но вопрос слишком серьезный. Ты хочешь совершить ужасную ошибку, и в память в Шэне я обязан тебя переубедить. Я приношу тебе извинения за то, что ты сейчас увидишь. - Он запустил три пальца в папку и нащупал там определенный лист. - Я покажу тебе то, что Хуа Чэн сделал с моим начальником службы безопасности, ветераном миротворческой миссии в Анголе... Он достал фото и положил его на стол. Се Лянь стоял прямо и смотрел в сторону. Фэн Син взглянул первым и отшатнулся с непроизвольным «фубля». Му Цин тоже посмотрел и сказал: «Серьезно?» Цзюнь У стоял напротив Се Ляня и молча ждал. Тот еще несколько секунд выдержал, глядя мимо, но в конце концов сдался и опустил глаза на фото. Се Лянь не сразу понял, что там было изображено. На какой-то ворсистой поверхности, наверное, на ковре лежали два круглых глаза с остатками окровавленных главных нервов. Под ними — небольшой курносый нос. По бокам — два уха. И внизу — язык; он выглядел странно, потому что казался непропорционально большим относительно всего остального. Рядом на том же ковре лежал человек с круглой черной раной в середине груди, с окровавленными глазницами и двумя дырочками на месте носа. Цзюнь У посмотрел сверху вниз на Се Ляня и медленно прибавил: - Знаешь, как Хуа Чэн пошутил по этому поводу? Он сказал: теперь видно, что человек был двуличный. Се Лянь задышал быстро и поверхностно, зажал рот ладонью и выбежал в туалет. Когда он вернулся, Цзюнь У положил перед ним договор и ручку. - Хуа Чэн сделал это, чтобы меня запугать и, признаюсь, ему удалось. Но я хочу, чтобы к тебе он никогда не смог подобраться так же близко. Прочитай вот здесь — я увеличил сумму до пятисот миллионов. А теперь подписывай.