Моя главная инвестиция

Се Лянь положил трубку после разговора с журналисткой, сел и снова, как несколько дней назад, обхватил голову руками. В его рабочий кабинет со стуком вошел Му Цин и поставил перед ним чашку чая. - Что сделано, то сделано, не убивайся так. Как будто у тебя был выбор, да? С самого начала было понятно, что Хуа Чэн — не вариант. Но смотри: до закрытия сделки еще год. Может быть, поищем нормального инвестора? Хуже не будет, всегда есть надежда. - Хуже не будет — отозвался эхом Се Лянь и прижал рукой айпод, который так и носил под пиджаком последние дни. - Что? Сердце прихватило? - встревожился Му Цин. - А? Нет-нет, просто подумал, что нужно кое-что сделать... Выйди пока, пожалуйста, ладно? Му Цин нахмурился. - Ты... Это... Главное не наделай глупостей, хорошо? Я ни на что не намекаю, так сказать в контексте семейной истории, но тем не менее... Он быстро поискал глазами по кабинету, нет ли в нем чего-то такого, обо что можно убиться, ничего не обнаружил, на всякий случай забрал с собой ложечку с блюдца с вышел. В записи Хуа Чэн сидел перед камерой верхом на стуле, в простой черной футболке, зато с красным патчем на глазу, к тому же короткие рукава открывали его густо зататуированные предплечья. Он выглядел гораздо менее уверенным, чем в жизни. В комнате он был один — запись началась тогда, когда он сам включил камеру. «Здравствуй, гэгэ. Я надеюсь, ты посмотришь это видео сразу, как его получишь. Я постараюсь не грузить тебя подробностями — боюсь, история и так получится долгой. Я буду говорить только о самом важном — об убийствах, которые я совершил». Спустя час Му Цин постучался и робко вошел в кабинет. Се Лянь сидел в наушниках с айподом в руке. Он был предельно сосредоточен, но не нахмурен, скорее в его лице был ужас сострадания. - Да в порядке я, - чуть раздраженно сказал он, увидев Му Цина, и перевернул айпод экранчиком вниз. - Кстати, про набережную Цим Ша Цуй — там было не заказное убийство, а банальная разборка. Голову не нашли, потому что она в ливневку случайно укатилась. - Это все меняет, - саркастично ответил Му Цин, но тут же спохватился, - Неважное, главное, ты в порядке и, кажется, неплохо развлекаешься. - А разборка в Коулуне с тридцатью тремя трупами случилась во время войны двух синдикатов за сеть ночных клубов, они все время устраивали друг другу поджоги, были жертвы среди посетителей. Хуа Чэн это закончил. Потом те, кто выжили в Коулуне, присоединились к ЧВК «Хундзин». Можешь загуглить? Слово знакомое... Му Цин достал телефон, секунду поискал и стал скучным голосом читать: - ЧВК «Хундзин»: операции в Судане, Ндзуани, хоссподи, ну и слово, Нигерии, - внезапно стал читать медленнее и с некоторым удивлением. - Аффилирована Хевен Корп... - Спасибо, Му Цин. Выйди еще на некоторое время, пожалуйста, мне полтора часа досмотреть осталось. - Боюсь спросить, что ты такое смотришь, - сказал тот и вышел. «...И последнее. Декабрь 2023 года». Когда Хуа Чэн начал говорить об этом он, до этого достаточно сдержанный, нервно облизал губы. «В ноябре 2023 года бывший сотрудник Цзюнь У предложил мне купить логи его телефонных переговоров за год. Это было интересно. Из них я узнал, что как минимум с августа У настраивал Се Шэня совершить самоубийство. Видимо, они больше говорили об этом лично, чем по телефону, но в нескольких разговорах мелькали упоминания. Причем У давал понять, что Шэнь должен убить не только себя. Его семья, то есть ты и твоя мама, привыкли жить в роскоши, и нужно было защитить вас, как говорил У, от позорной бедности». Се Лянь выключил видео и закрыл глаза. «Они с Цзюнь У просто ненавидят друг друга и говорят друг о друге что попало», - сказал он себе, но тут же сам вспомнил эпизод, который раньше вызывал у него противное беспокойство. Это было 25 октября 2023 года, день рождения отца. Дела уже шли очень плохо, делистинга ждали со дня на день. Отец отказался от обычного банкета и после скромного застолья в кругу семьи ушел с Цзюнь У в сад на крыше дома, и они долго беседовали. Когда они спустились, Се Лянь уловил, что речь шла об изыскании источников покрытия операционного дефицита, и решил вмешаться: «Пап, давай я продам свою люциду — это как минимум шестьдесят тысяч, это зарплата двух больших магазинов». Отец обернулся и с неожиданной злобой крикнул: «Нет!» «Нет, маленький принц, - как обычно мягким голосом расшифровал Цзюнь У. - Все красивое и дорогое, что окружает тебя, должно оставаться с тобой до конца жизни». «До конца жизни!» - повторил за ним Шэнь, и от его тона Се Ляню стало жутко, как в детстве, когда тебе говорят, что непослушных детей сварит и съест ведьма, и ты стоишь, парализованный неотвратимостью смерти. Поняв, что Хуа Чэн сказал правду, Се Лянь заплакал — тоже как в детстве, когда горе заполняет целиком, и плакать становится не стыдно. Он чувствовал себя таким одиноким, как никогда в жизни. Больше всего ему хотелось, чтобы снова появился кто-то, к кому можно было бы прижаться и найти утешение. Он снова запустил видеозапись. «Гэгэ, я понимаю, как это звучит. Я не знаю, как такое пережить. Мне повезло больше... - Хуа Чэн в записи некоторое время сидел, восстанавливая дыхание. - Сначала я хотел убить Цзюнь У. Но это было бы чрезвычайно трудно сделать, у него прекрасно выстроенная система безопасности. К тому же это бы не сняло проблему, потому что к тому моменту, как я получил запись, Се Шэнь, очевидно, уже окончательно решился. Я поступил иначе. Безопасность у Цзюнь У хорошая, но тогдашний начальник его службы безопасности был настолько уверен в своих силах, что сам никаких мер предосторожности не принимал, и подобраться к нему было невероятно легко. Я убил его... - Хуа Чэн интонацией поставил в этом месте запятую, но замолчал надолго. Он смотрел в пол, сцепив перед собой руки в замок. Его губы были сложены так, будто он усилием воли пытался их разомкнуть, но ничего не получалось. Наконец, он продолжил, выдавливая из себя каждое слово. - Я... вырезал ему глаза... язык... Отрезал уши и нос. Разложил все это рядом с ним, чтобы получилась такая... вторая рожица. - Он сглотнул и снова посмотрел в камеру, в его глазах было отчаяние. - Когда он был наемником в Африке, он еще не такое творил, но к нему лично у меня почти не было претензий, поэтому, я тебе клянусь, я сначала застрелил его в упор в сердце. Он умер мгновенно, почти ничего не почувствовал — только после этого я сделал с ним все это. И я оставил записку. Я не помню ее дословно, я написал У, что если с тобой хоть что-нибудь случится... Я знаю, что мне это будет стоить жизни, но я приду к нему и точно так же удвою его лицо, чтобы все видели, что он — двуличная тварь. Но, в отличие от примера с начальником службы безопасности, выстрел в грудь будет только в самом конце». К концу этой тирады Се Лянь осознал, что сидит на стуле, подтянув ноги к подбородку, буквально сжавшись в комок. Остановить запись он больше не мог, у него сильно дрожали руки. Хуа Чэн в ролике снова перевел дыхание и продолжал. «На следующий день Цзюнь У прислал мне запись телефонного разговора с твоим отцом, в которой умолял его сохранить тебе жизнь, потому что ты достаточно молод, чтобы даже при самом худшем исходе начать все с нуля. Но я перестраховался. Прости за тот день». Тот день Се Лянь помнил до минуты. 25 декабря 2023 года он был в Шэньчжэне, где вел уроки ушу в частной школе. Около пяти часов вечера он вышел на стоянку и увидел, что его люциду впритирку заблокировал пыльный грузовичок без номеров. За рулем и вокруг никого не было, равно как и опознавательных знаков. Административные работники в школе завершали день раньше, чем учителя, которые вели самые поздние уроки, и узнать, что это за хлам, и как он сюда попал, было невозможно. Се Лянь походил вокруг, попинал колеса, но на грузовичке даже не было сигнализации, которая могла бы завопить. Раздосадованный, Се Лянь достал телефон, чтобы вызвать эвакуатор, и тут вертевшийся неподалеку незнакомый пацан лет двенадцати подбежал, выхватил у него из рук мобильник и бросился прочь. После пяти уроков подряд с интенсивной физической нагрузкой Се Лянь был слишком усталым — он погнался за вором, но спустя сотню метров безнадежно отстал. Чувствуя себя совершенно беспомощным, Се Лянь вернулся в школу, рассказал о случившемся и спросил, где ближайший полицейский участок. Коллеги подсказали, как туда пройти, но никто даже не предложил подбросить его до дома — в этой школе отношения с коллективом у него складывались не особенно удачно. Трагедия была еще и в том, что у Се Ляня в тот день даже не было с собой ни одной банковской карты — он не мог купить билет на поезд, потому что заплатить за него мог бы только с пропавшего телефона. В полицейском участке предложили быстро пробить местонахождение телефона по IMEI, но этого номера Се Лянь, естественно, не помнил. Полицейский посадил его в машину, и вместе они медленно нарезали круги по окрестным районам в надежде заметить похитителя. Проблема была его и в том, что лица маленького поганца Се Лянь тоже не успел разглядеть. Через пару часов полицейским это надоело; у Се Ляня приняли заявление, но дали понять, что лучше бы ему купить новый телефон и забыть о случившемся — что ушло, то ушло. Впрочем, полицейские прониклись к нему даже в большей степени, чем коллеги, и подсказали, где можно получить микрозайм на билет до дома. Се Лянь почти не умел пользоваться общественным транспортом, он не ориентировался в Шэньчжене без карты в телефоне. Когда он наконец отыскал станцию метро, наступила полночь, и метро закрылось. Он отправился искать вокзал. Боясь, что взятого микрозайма не хватит, если ездить на такси — да он и не понимал, как вызвать его без мобильного приложения. Поэтому он шел до нужного вокзала пешком. К тому моменту ушли все ночные поезда, и ближайший поезд на Гонконг оказался на пять утра. Се Лянь устроился в зале ожидания, заснул и проспал пятичасовой поезд... Только на следующее утро он добрался до дома, где увидел то, что увидел. Он страшно винил себя в том, что не успел домой вовремя. Он верил, что, окажись он рядом с отцом и мамой, смог бы их отговорить. Он даже не задумывался, что мог сам стать третьим. К слову, на следующий день его телефон нашли на пороге школы. К нему был приклеен бумажный стикер со словом «прости». «Я не знаю наверняка, но предполагаю, - продолжал Хуа Чэн, - что Цзюнь У был у твоего отца душеприказчиком, и что в завещании было указано: если наследники по каким-либо причинам не вступают в права наследования, имущество отходит душеприказчику. У тебя есть возможность проверить, верно ли я понял. На этом все, гэгэ. Спасибо, что дослушал до конца».