Моя главная инвестиция

Се Лянь взял телефон и набрал последний номер. - Да, гэгэ, - как всегда тут же ответил Хуа Чэн. Его голос был тихим, как обычно, но не был спокойным. Можно было бы подумать, что Хуа Чэн напуган и пытается это скрыть. - Привет, - сказал Се Лянь. Обычно он всех называл по имени — это была и учительская привычка, и безобидная психологическая уловка, ведь считается, что люди любят слышать свое имя. Но назвать Хуа Чэна Хуа Чэном никак не получалось. - Я пойму, если ты больше не захочешь иметь со мной никаких дел, но я... - Где ты сейчас? Я приеду, - тут же ответил Хуа Чэн. - Не знаю, я тут просто ходил, и... - Где ты? - закричал Хуа Чэн. - Можешь описать, что находится рядом? - Спокойно, спокойно, я просто гулял и не обращал внимания, где я. Я на улице Янь Юн. - Я буду у тебя через восемь минут, пожалуйста, никуда не уходи. Уже через пять минут Се Лянь сидел с Хуа Чэном в его автомобиле. Хуа Чэн держал руки на руле, смотрел на Се Ляня и молча ждал, что тот скажет. От этого говорить было особенно сложно. - Прости, что отвлек и вообще помешал, - Се Лянь старался выглядеть спокойным, чувствуя, что если покажет свое внутреннее смятение, оно тут же передастся Хуа Чэну. Чувства он скрывал, как обычно, за смущением и неловким смешком. - У меня был только один вопрос. Это вопрос не имеет отношение к нашим делам, он незначительный и глупый, мне неловко, что ты из-за него все бросил и приехал. - У тебя не бывает глупых вопросов, - ответил Хуа Чэн. - Пожалуйста, спрашивай. Се Лянь резко стал серьезным. - Что у тебя с глазом. - он сглотнул и прибавил. - Он косит? Хуа Чэн секунду смотрел на Се Ляня, глупо приоткрыв рот, потом зажмурился, откинулся на спинку кресла и уронил руки с руля. - Уже нет, - сказал он и заулыбался так, как будто тут же был готов заплакать. - Значит, ты меня все-таки вспомнил. - Саньлан, я о тебе не забывал, - Се Лянь с трудом подбирал слова. - Но я же помню, каким ты был раньше! Ты изменился... - Не в лучшую сторону, - усмехнулся Хуа Чэн. - Да у тебя лицо стало другое! - А! Это... - Хуа Чэн водил пальцем по рулю. - На разборке в Коулуне был пожар, я попал под капли расплавленного пластика с потолка. Руки я просто забил татушками, да и все. А вот лицо стало неприятное, пришлось делать пластику. Получилось не совсем то же самое, что раньше, но мне так даже больше нравится. - И глаз там же?... - спросил Се Лянь. Хуа Чэн кивнул. - Повезло, что правый. Он вообще бесполезный был. Я даже стрелять изначально учился с левой руки, так что никакой разницы. Се Лянь помолчал. - Это я виноват. - Ты ни в чем не виноват, - быстро ответил Хуа Чэн. - И я не жалею о Коулуне. Я очистил себе поле для работы, да и город от этого только выиграл. Обрати внимание: за последние четыре года ни одного случая, чтобы кто-то атаковал бар с коктейлем Молотова. - Я не могу перестать думать о том, что ты почувствовал, когда я исчез. И как тебе было одиноко. - Уже не так, как до того, когда я тебя встретил. - Ты все это время должен был думать, что я наигрался и бросил. - Нет, я думал, что ты в опасности, и я должен стать достаточно сильным, чтобы тебя защитить. Се Лянь не отступал — его съедало чувство вины и ненависти к себе, и прощение ему мог дать только Хуа Чэн. Но прощение должно было быть полным, по всей совокупности вины. - Ты должен был забыть обо мне и жить своей собственной жизнью. Хуа Чэн снова повернулся к нему и улыбнулся очень широко. - У меня нет никакой другой жизни, кроме тебя. Се Лянь понизил голос. - Ты же понимаешь, как это звучит? Хуа Чэн с улыбкой кивнул. Се Лянь обхватил его руками за шею и плечи, изо всех сил прижал к себе, стал гладить по голове и повторять: - Я больше никому не позволю делать тебе больно. Особенно я это не позволю самому себе. Хуа Чэн не сразу решился обнять его в ответ, а когда решился, Се Лянь наконец поцеловал его. Пока поцелуй длился, он откинул спинку своего сидения и медленно лег, заставляя Хуа Чэна лечь сверху. - Что ты делаешь? Вдруг я не удержусь? - бормотал Хуа Чэн. - И не надо удерживаться, - шептал в ответ Се Лянь. - Ты же асексуал? - Я добросовестно заблуждался.