Шёпот на плёнку

Подъезд пах краской и старыми сигаретами. Антон шёл впереди, перескакивая через две ступеньки, его кеды гулко стучали по бетону. Арсений следовал за ним, чуть медленнее, пальцы скользили по перилам, собирая пыль. Уже на втором этаже стало слышно музыку — глухой бас «Короля и Шута» сотрясал стены. Антон обернулся, ухмыляясь: — Готовься к культурному шоку. Дверь в квартиру Андрея была приоткрыта. Из щели лился тусклый свет и волна тёплого воздуха, пахнущего пивом, чипсами и чем-то сладким — возможно, покупным тортом. — Ну что, — Антон толкнул дверь плечом, — добро пожаловать в ад. Квартира встретила их шумом. В прихожей громоздилась гора курток и рюкзаков. Из кухни доносились крики и смех. В гостиной, где был вынесен диван, толпились человек пятнадцать — Дима и Сережа сидели на подоконнике, разливая что-то по пластиковым стаканчикам, Оксана с подругами танцевали под гитару, а Славик, красный от напряжения, пытался подпевать, путая слова. — Шастун! — Дима первым заметил их, размахивая бутылкой. — А мы думали, ты не придёшь! — Ну конечно, — Антон снял кеды, пихнув их в угол Он обернулся к Арсению — тот стоял в дверях, слегка напряжённый, будто оценивал обстановку. — Проходи, — Антон толкнул его легонько в плечо, — тут страшного ничего нет. Арсений переступил порог. В свете лампы его волосы отливали тёмным золотом, а глаза казались почти чёрными. — О, Попов! — Оксана, уже заметно весёлая, махнула ему рукой. — Ты чего в углу стоишь? Иди сюда! Антон почувствовал лёгкое раздражение — почему-то ему не хотелось, чтобы Арсения сразу затянуло в эту шумную толпу. — Давай сначала найдём, что пить, — он схватил Арсения за запястье и потянул за собой на кухню. Там было не меньше людей. Андрей, хозяин квартиры, с серьёзным видом открывал очередную бутылку пива отвёрткой. — Антон, — кивнул он, — бери, пока холодное. Антон сунул Арсению бутылку, потом себе. — Выпьем? Арсений взглянул на этикетку — «Толстяк», дешёвое, но крепкое. — Ты же знаешь, что я не особо… — Да ладно, — Антон ухмыльнулся, — сегодня можно. Они чокнулись горлышками. Пиво оказалось горьким, но Антон сделал большой глоток, будто это было важно. — Ну что? — он вытер губы тыльной стороной ладони. — Как тебе здесь? Арсений осмотрелся. В углу кухни кто-то уже играл в «правду или действие», на столе валялись смятые пачки чипсов, а за окном, в темноте, мерцали огни города — Пока что… ожидаемо, — он улыбнулся. Антон рассмеялся. — Подожди, дальше будет веселее. Но внутри он вдруг поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется «веселья». Гораздо интереснее было просто стоять здесь, в углу кухни, и смотреть, как Арсений морщится от пива, как его пальцы обхватывают бутылку, как он избегает шумных компаний, но почему-то остаётся здесь — с ним.

***

Полтора часа спустя квартира Андрея превратилась в эпицентр хаоса. Музыка гремела на полную громкость — «Руки Вверх!», басы пробивали стены, заставляя дрожать стаканы на столе. Антон, раскрасневшийся и уже изрядно пьяный, вертелся под неслышную гитару, подпевая нарочито фальшиво, закинув голову назад. — Ан-то-о-он! — Дима, еле стоявший на ногах, обнял его за плечи, чуть не сбив с ног. — Ты ж говорил, что не любишь эту попсу! — А сегодня люблю! — засмеялся Антон, отталкивая его. Его взгляд упал на Арсения. Тот сидел на подлокотнике дивана, держа в руках почти пустую бутылку пива. Он был пьян — это было видно по тому, как медленно он моргал, как его обычно прямой стан слегка расслабился. Но в отличие от остальных, он не кричал, не прыгал под музыку — просто сидел, изредка улыбаясь чьим-то шуткам. — Эй, ребят, кто в бутылочку?! — раздался крик из угла комнаты. Несколько человек уже сидели в кругу, а в центре медленно крутилась пустая бутылка из-под «Клинского». — Анто-о-он! — завопили ребята, заметив его. Антон, шатаясь, подошёл к Арсению и кивнул: — Садись рядом. Арсений поднял брови, но без возражений опустился на пол, скрестив ноги. Антон плюхнулся рядом так близко, что их плечи соприкоснулись. — Правила знаешь? — прошептал он на ухо Арсению, чувствуя, как от его дыхания тот слегка вздрогнул. — Догадываюсь, — сухо ответил Арсений, но в уголках его губ дрогнула улыбка. Девочка с белыми крашеными волосами крутанула бутылку. Все замерли, следя за её вращением. — Бетмен, бетмен, на ком остановится! — орал кто-то сзади. Бутылка замедлилась, качнулась и указала на другую девочку — маленькую брюнетку в узких джинсах. — О-о-о! — завопила толпа. Без лишних церемоний они поцеловались — быстро, смешно, под одобрительные крики и свист. Антон засмеялся, обернувшись к Арсению: — Ну что, останешься? Арсений посмотрел на него — его глаза в полумраке комнаты казались тёмными, но Антону вдруг показалось, что в них мелькнуло что-то тревожное. — Ладно, — он кивнул. — Но если выпаду я, то я убегу. Антон рассмеялся, но внутри что-то ёкнуло. Следующий круг начался с того, что Череп, уже изрядно набравшийся, с трудом уселся перед бутылкой. Его движения были размашистыми, неточными — он чуть не разбил стекляшку, пока пытался её раскрутить. — Давай, давай! — Антон подбадривающе толкнул его плечом, сам слегка пошатываясь от выпитого. Бутылка завертелась, блеснув в полумраке комнаты. Все замерли, следя за её движением. — Остановись на мне, — шептал кто-то. — Надеюсь, не я! Но стеклянное горлышко замедлилось и указало на девочку напротив с каре и в слишком нарядной одежде для такой вечеринки. Она смущённо закусила губу, но не протестовала. — О-о-о! — взорвалось в комнате. Череп хлопнул в ладоши, широко ухмыльнулся и, недолго думая, потянулся вперёд. Девочка на секунду заколебалась, но под одобрительные выкрики компании тоже наклонилась. Их губы встретились на мгновение — быстрый, неловкий поцелуй, больше похожий на стук лбами. Комната взорвалась смехом и аплодисментами. — Дальше! — кто-то крикнул. Внезапно в круг подсело ещё несколько человек — видимо, увидев, что здесь действительно целуются, а не просто болтают. Теперь в тесном кругу сидело уже человек пятнадцать — плечом к плечу, коленка к коленке. Антон почувствовал, как Арсений слегка отстранился, когда к ним вплотную прижался незнакомый парень с проколотой бровью. — Тесно, — пробормотал Арсений, но его слова потонули в общем гаме. Антон наклонился к нему, чтобы перекрыть шум: — Немного. Бутылка, липкая от конденсата, скользнула в ладонях Антона. Он сжал пальцы, чувствуя, как стекло нагрелось от множества прикосновений. — Ну, Шастун, давай, покажи класс! — орал Дима. Антон усмехнулся, резко крутанув бутылку. Та завертелась, сверкая на свету лампы, и все замерли, следя за её движением. Остановилась она на незнакомой девчонке — высокой блондинке, незнакомой Антону. Та подняла глаза, встретившись с его взглядом. — О-о-о! — завопила толпа. Антон переглянулся с ней, ухмыльнулся — и, недолго думая, наклонился. Девчонка не отводила взгляда. Когда он оказался перед ней, она намеренно медленно облизнула губы — явно привыкла к вниманию. — Привет, — прошептала она. — Привет, — Антон наклонился. Их губы встретились на секунду — сухо, без страсти, просто потому что «так надо». Девчонка пахла жвачкой и дешёвыми духами. — У-у-у! — завопила толпа. Девочка рассмеялась, отстраняясь, а комната взорвалась свистом и одобрительными криками. — Теперь твоя очередь, — Антон толкнул бутылку в сторону Арсения. Тот взял её нехотя, пальцы слегка дрожали — то ли от выпитого, то ли от чего-то ещё. Бутылка завертелась. И остановилась на Лене из их параллели — скромной тихоне, которая до этого сидела в углу, краснея от каждого взгляда. — Ого! — кто-то засвистел. — Лена? Лена переглянулась с подругой, потом робко потянулась к Арсению. Их поцелуй был чуть дольше — Арсений не отстранился сразу, а Лена, откинувшись назад, тут же шепнула что-то на ухо подруге. — Что-что? — закричали вокруг. Подруга Лены захихикала: — Говорит, он круто целуется! Комната взорвалась смехом. Арсений лишь опустил глаза, но Антон заметил, как его щёки порозовели. — Ну что, — Антон наклонился к нему, чтобы перекрыть шум, — теперь ты звезда вечера. Арсений поднял на него взгляд и в его глазах было что-то странное, чего Антон не мог прочитать. — Это просто игра, — тихо сказал он. Антон хотел ответить, но в этот момент бутылку уже крутил следующий.

***

Подъезд пах сыростью и старым табаком. Стены, облупленные до бетона, были исписаны граффити — кривыми сердечками, похабными надписями и чьим-то давним признанием в любви, выведенным маркером: «П+Л=4ever». Арсений сидел на ступеньках, курил, уставившись в стену. Дым клубился вокруг него, растворяясь в полосе света от уличного фонаря, что пробивался через грязное окно на площадке. — Занято? — Антон споткнулся о порог, но быстро выровнялся. Арсений даже не обернулся, лишь отодвинулся, освобождая место. Антон плюхнулся рядом, чувствуя, как холод бетона проникает сквозь тонкую ткань джинсов. — Чего свалил? — спросил он, выдергивая у Арсения сигарету и затягиваясь. — Надоело. — Ага, — Антон кивнул, будто это было исчерпывающим объяснением. Антон немного помолчал, не зная что сказать. — Ты вообще часто так делаешь? — Антон вдруг спросил. — Что? — Сваливаешь. Арсений наконец повернул голову. В полумраке его глаза казались почти чёрными. — Часто. — Почему? — Не знаю. — Он взял сигарету обратно, их пальцы на секунду соприкоснулись. — Наверное, потому что все эти тусовки… они как будто не про настоящее. Антон хмыкнул: — А что про настоящее? Арсений затянулся, потом медленно выпустил дым в потолок. — Вот это. — Что «это»? — Тишина. Они снова замолчали. Где-то за стеной завывала собака, а из квартиры Андрея доносился приглушённый хохот. Антон вдруг почувствовал, как что-то щемит в груди. — Может, пойдём? — предложил Антон, — Куда? — Да просто… погуляем. Арсений посмотрел на него, потом кивнул. Ночной воздух ударил в лицо прохладой, заставив Антона на секунду зажмуриться. Арсений швырнул окурок в ближайшую лужу — тот шипнул и погас, оставив на воде тёмное пятно. — Дома перед родителями уже не прокатит, что я просто сидел рядом, — усмехнулся он, поправляя рукав ветровки. Антон рассмеялся, слишком громко — звук разнёсся по пустынной улице. — Да ты, — он ткнул пальцем в грудь Арсению, едва не потеряв равновесие, — выглядишь трезвым. Не то что я. Арсений лишь покачал головой, но в уголках его глаз собрались морщинки от улыбки. Лунный свет падал на его лицо, выхватывая из темноты острые скулы, тень от ресниц. — Пойдём? — Антон махнул рукой вперёд, не разбирая направления. — Куда? — Да просто… — Антон замялся, внезапно осознав, что ему не хочется ни обратно, ни домой. — Погуляем. Они пошли на детскую площадку перед домом Андрея, куда все еще доносилась слабая музыка. Где-то в темноте мяукал кот, а из открытого окна на первом этаже доносился хриплый голос диктора — шла трансляция футбольного матча — Ты вообще часто так напиваешься? — спросил Арсений, когда они свернули к качелям. — Только по праздникам. Или без повода. — Антон засмеялся, но тут же споткнулся о бордюр. Арсений поймал его за локоть — крепко, так что Антон почувствовал тепло его пальцев даже через ткань ветровки. — Осторожно. — Спасибо, — Антон хотел пошутить ещё, но слова застряли в горле. Качели скрипели на ветру, будто кто-то невидимый качался на них. Антон косился на них, потом на Арсения, думая, куда бы сесть. — Смотри, — Арсений указал на небо. — Звёзды. Антон поднял голову. Над ними раскинулся чёрный купол, усыпанный тысячами огней. — Красиво, — пробормотал он. И вдруг осознал, что никогда раньше не смотрел на звёзды. Не так атмосферно и по-настоящему, по крайней мере. Из распахнутого окна третьего этажа вдруг хлынула знакомая мелодия — задорный бит, синтезатор, голос Сергея Жукова: «Крошка моя, я по тебе скучаю!» Антон замер, потом лицо его расплылось в широкой ухмылке. — О, это моя песня! Он выхватил у Арсения бутылку, отхлебнул, поставил на ржавую скамейку с таким видом, будто это был самый важный ритуал в мире — и вдруг схватил его за руки. — Танцы! Арсений попытался вырваться: — Ты же еле стоишь… Но Антон уже тянул его за собой, подпевая на весь двор: — «Вернусь, чтобы ты узна-а-ала!» Он кружился под луной, не попадая в такт, но с таким бесшабашным весельем, что Арсений сначала закатил глаза, потом невольно рассмеялся — и вдруг тоже запел, тихо, но точно: — «Ты обещала долго ждать…» Антон подпрыгивал на месте, как заведённый, выкрикивая строчки в ночь: — «…нет-нет, ни строчки от тебя! Ни словечка от тебя!» — он размахивал руками, чуть не задев Арсения, лицо его было раскрасневшимся, глаза блестели диким весельем. — «…может, это было зря? Скажи, что ж за наказанье!» — голос сорвался на визг, когда он тянул высокую ноту, и где-то в темноте испуганно взметнулась стая голубей Арсений схватил его за локоть, притянул ближе: — Тихо ты, — прошептал он, — всех разбудишь. Антон замолчал. Резко, как будто кто-то выключил звук. Он замер, уставившись на Арсения, — их лица оказались в сантиметрах друг от друга. И вдруг — улыбнулся. Широко, безумно, так, что щёки заболели. — Хорошо, — только и сказал он. Но через секунду уже снова дёргался под бит, который теперь лился из окна тише, будто тот, кто внутри, тоже боялся разбудить весь район. Арсений стоял, скрестив руки, но Антон заметил, как его нога едва слышно отбивает ритм. — Давай! — Антон схватил его за руки, заставляя кружиться. И Арсений — рациональный, спокойный Арсений — вдруг позволил себя раскрутить. Они были похожи на двух сумасшедших — один еле держался на ногах, второй краснел от собственной смелости, но песня несла их по пустующему двору, мимо темных подъездов, мимо кота, испуганно шмыгнувшего в кусты. Антон вдруг отпустил Арсения, откинул голову назад и завопил в ночь: — Э-э-эй, Попо-о-ов! Ты круче всех в этом дурацком городе! И, потеряв равновесие, рухнул на скамейку, давясь смехом. Арсений стоял над ним, отдышался, поправил растрепавшиеся волосы и сел рядом. — Идиот, — сказал он, но в голосе не было злости. Из окна уже неслось: «Скорый поезд к дому мчится…» Антон, всё ещё смеясь, положил голову на плечо Арсения, чувствуя, как тот дрогнул, но не отодвинулся.

***

Голова раскалывалась на части, словно кто-то вколотил в виски раскалённые гвозди. Антон медленно открыл глаза, и первое, что он увидел — трещину на потолке, которая змеилась от люстры к углу. Солнечный свет, резкий и беспощадный, резал глаза, заставляя зажмуриться. Он сел на кровати, и мир на секунду поплыл. Руки дрожали, во рту было сухо, как после долгой прогулки по пустыне. На стене часы показывали двенадцать дня — стрелки казались размытыми, пока он не протёр глаза. — Бля… — Антон попытался вспомнить вчерашний вечер, но в голове были только обрывки: музыка, тёмный подъезд, детская площадка, Арсений. «Нужно проверить аську». Он с трудом поднялся, нажал кнопку включения на системнике и, пока тот загружался, побрёл на кухню. Мама сидела за столом, попивая чай из старой кружки. Увидев Антона, она затушила сигарету в переполненной пепельнице и покачала головой: — Проснулся, пьяница. Как голова? Антон схватился за дверной косяк, пытаясь не показывать, что мир вокруг слегка колеблется. — Как я вчера домой пришёл? — спросил он, и голос прозвучал хрипло. Мама вздохнула, поднялась и налила ему стакан воды. — В полпервого. Какой-то парень тебя притащил… брюнет, сказал, что одноклассник твой. Он тебя чуть ли не на руках принёс. Ты что-то бормотал про звёзды и «включите Сектор Газа!», — улыбнулась мать, пародируя Антона. Антон замер, сжимая стакан. — Арсений? — Да, по-моему. Вежливый мальчик. — Мама прищурилась. — Хотя, судя по твоему состоянию, вечеринка была не из скромных. Антон отхлебнул воды, пытаясь собрать в голове кусочки воспоминаний. Арсений провожал его домой. Они шли по ночным улицам. Он что-то пел, дальше не помнит. — Он… что-то ещё сказал? Мама пожала плечами: — Попросил тебе передать, чтобы ты проверил аську. Антон чуть не поперхнулся. Он поставил стакан со звонким стуком, даже не допив. — Спасибо! — бросил он на ходу, уже вылетая из кухни. Мама что-то крикнула вслед, но он не разобрал — в ушах стучало, а в груди колотилось что-то горячее и тревожное. Компьютер завис на этапе загрузки, синий экран мерцал, будто издеваясь. — Да ну тебя! — Антон хлопнул по монитору. Экран мигнул и ожил, наконец показывая рабочий стол. Он щёлкнул по зелёному значку аськи так резко, что мышка скользнула по коврику. Арс (11:30): живой? Антон выдохнул. Пальцы затрепетали над клавиатурой. Шаст (12:13): еле еле ты как? Три точки замигали почти мгновенно. Арсений (12:14): голова болит но я хотя бы помню как тебя тащил Антон закусил губу. Шаст (12:14): а я что… ничего странного? Пауза. Длиннее, чем хотелось бы. Арс (12:15): ты пел очень громко Шаст (12:15): блин сорри Арс (12:15): и говорил что я круче всех в этом дурацком городе Антон закрыл лицо руками. Шаст (12:15): это я помню Арс (12:15): а еще… Сердце Антона замерло. Арс (12:16): орал что никогда больше не хочешь в школу Антон рассмеялся, напряжение отпустило. Шаст (12:16): у меня у трезвого такие же желания Он откинулся на стуле, глядя на экран. Вроде ничего ужасного, ничего такого. Но почему-то было одновременно и горько, и сладко. Внезапно в аське всплыло новое сообщение — значок замигал оранжевым. Димон (12:16): о ты онлайн. как ты? жив не Антон скривился, но открыл чат. Шаст (12:17): нет умер ты как? Димон (12:17): норм только вот Ленка из параллели мне уже столько написала расспрашивает когда увидимся Антон замер. Ленка. Та самая, с которой вчера целовался Арсений. Он резко откинулся на спинку стула, и в голове всплыл образ: Арсений, наклонившийся к ней в полумраке комнаты, её рука, вцепившаяся в его рукав. Димон (12:18): ты чего притих? тебе твоя вчерашняя не писала? Антон стиснул зубы. Шаст (12:18): какая еще моя? Димон (12:18): че ты якоришь. та блондинка с которой целовался Антон даже не вспомнил, как она выглядела. Всё, что крутилось в голове — это Арсений. Его улыбка. Его смех. Его губы, которыми он целовал Ленку. Он резко тряхнул головой, будто пытаясь стряхнуть навязчивые мысли. Шаст (12:19): да плевать это все ерунда Но даже когда Дима переключился на рассказы про вчерашний треш, Антон ловил себя на том, что снова и снова возвращается к одной картинке. И в груди что-то неприятно ныло.