Это ты зря, Лан Цанцю

Прежде чем завершить это повествование, необходимо вернуться на день назад в тот момент 14 февраля, когда Хуа Чэн, оставив Лан Цанцю на попечение Ши Цинсюаня, вернулся с борта «Призрачного города» на берег. Ему оставалось сделать последнее из того, что он наметил для того, чтобы построить надежную защиту вокруг Се Ляня. Вместе с тем это было самое трудное для него, на грани с невыполнимым; он пытался, как мог, отодвинуть этот момент. Он прошел пешком по центру мимо витрин магазинов и грустно смотрел на выставленные в них дорогие игрушки — брендовую одежду, последние модели электронных девайсов, предметы интерьера. На людях он всегда называл это мусором, но сам себе прекрасно отдавал отчет, как млеет от вида дорогих вещиц. В его доме гардеробная была такой же площади, какой была вся квартира его родителей; у него была самая большая коллекция лимитированных украшений от «Сянлэ», большинство которых он ни разу не надевал публично. И сейчас его первым желанием было купить что-то безумно дорогое для Се Ляня, вот только проблема в том, что Се Ляню это совсем не было нужно. Он никогда не замечал стоимости вещей, которые его окружали, и легко расставался с чем угодно. После смерти родителей их элегантный дом в колониальном стиле с садом он продал, даже испытывая видимое облегчение, и почти не грустил из-за того, что одновременно избавился от своей роскошной «Люциды». Было уже почти семь вечера, когда Хуа Чэн наконец вошел к себе домой. Охранник встретил на входе и вполголоса отчитался: - Все еще сидят втроем. Смотрят фильмы. Без происшествий. Два раза заказывали еду из «Шангри-Ла», в том числе одну бутылку пива. - Поди Фэн Син, - проворчал Хуа Чэн. Он, не разуваясь, прошел через свою часть дома, затем сменил уличные туфли на домашние и вступил в пристройку, которую сделал специально для Се Ляня. Уже были слышны голоса директоров и фоном звуки хаоса — похоже, они все вместе смотрели «Годзиллу». Хуа Чэн вдохнул, выдохнул и вошел к ним. Хуа Чэн ошибся: с ополовиненной бутылкой пива в руке на полу перед телевизором сидел Му Цин. Вокруг него и Фэн Сина стояли коробки с объедками. Они сосредоточенно смотрели в экран и ругались из-за того, что один считал зрелище нереалистичным, другой был категорически не согласен. Се Лянь лежал над ними на диване с кружкой чая и смеялся почти над каждой их репликой. Увидев Хуа Чэна, он так счастливо улыбнулся ему, что у Хуа Чэна ком встал в горле, и он не смог сказать даже «привет» - молча подошел и сел рядом. Се Лянь поцеловал его и положил голову ему на колени. - Так, а чо без подарка? - поприветствовал хозяина дома Му Цин. Он, видимо, раньше еще ни разу не похмелялся, и сейчас от малой толики его снова развезло — он был раскрасневшийся и необычно развязный. - Сегодня же 14 февраля. Или мафия не празднует 14 февраля? - Ты чего докопался? Он что, тебе подарок задолжал? - тут же включился Фэн Син. Он обошелся без опохмела и в целом лучше восстановился после вчерашнего. - У тебя сейчас хоть девушка какая-нибудь есть, которую надо поздравить? - Я в Тиндере сейчас переписываюсь с двумя, но пока окончательного решения не принял, - сделал неопределенный жест рукой Му Цин. - Син, а ты сейчас с Цзянь Лань или вы опять поссорились? - спросил Се Лянь. - Мы с ноября не разговариваем! - радостно ответил Фэн Син. - Но на НГ она мне прислала стикер «С Новым годом, собака!» Смотри милота какая. И он тут же показал всем экран телефона — скриншот со стикером он сделал заставкой рабочего стола. - А для Цоцо я послал здоровый такой конструктор «Лего» с вертолетом, офигенный. - Куда ему конструктор, ему же года нет! - сморщился Му Цин. - И что? Помиримся, приеду — сам соберу. Му Цин фыркнул и одним длинным глотком допил свое пиво. Его взгляд стал более жестким, и он, хоть и не без труда, вновь сфокусировал его на Хуа Чэне. - Господин Хуа, - сказал он. - Некстати говоря, я не могу отделаться от ощущения, что есть вещь, в которой вы себе не совсем как бы вот отдаете отчет. Се Лянь привстал и встревоженно протянул к директору руку. - Цин, не надо, пожалуйста, - попросил он. Но Му Цина было не остановить. - Нееет, вы не совсем отдаете себе отчет. Я понимаю, что вы видели в жизни некоторое дерьмо и ко многим вещам, как например к тому, что тут вчера было, относитесь спокойно. Но мы... - он несколько раз показал сначала на себя, потом на Фэн Сина, чтобы не возникло сомнений, кто здесь «мы». - Мы страшно волновались. Мы места себе не находили! - Это правда, - сообщил Фэн Син. Он не пытался угадать, к чему клонит коллега, просто в данном случае он почувствовал, что впервые за долгое время с ним согласен. - Пересрали мы знатно. Хуа Чэн прикусил губу. Как и накануне, он смотрел на Му Цина так, словно тот бил его кнутом, и эту экзекуцию никто не мог остановить. - Лянь, конечно, считает, что он очень крутой и, наверное, бессмертный, и ему море по колено, - продолжал Му Цин, теперь обвиняющим перстом указывая на Се Ляня, так что тот сам почувствовал себя виноватым и не пытался возражать. - Но неприятная правда заключается в том, что он мягкий домашний ребенок, хоть ему уже и тридцать четыре годика, и он никогда раньше не бывал в ситуации, когда его похищают и пытают. Сколько времени он сможет выживать в таком режиме, когда его то и дело будут похищать и пытать — ведь это явно не последний случай! - неизвестно. Годзилла на экране выпустил в небеса радиоактивный луч. Се Лянь сглотнул и жалобно посмотрел на Хуа Чэна. Тот почти не изменил позы, но под одеждой весь напрягся и стал как будто каменным. - Саньлан, - шепотом, будто бы стремясь скрыть свои слова от Му Цина, проговорил Се Лянь. - Не обращай внимания, Цин говорит ерунду. - Он прав, - еле слышно возразил Хуа Чэн. Это было первое, что он смог произнести в этой комнате. Потом он перевел взгляд с Му Цина на Се Ляня и попытался нежно обнять его, но объятие получилось неуклюжим. - Я для тебя опасен. Из-за полиции, из-за всего... Он хотел сказать еще многое, о чем думал, пока пешком шел от пристани до дома. О том, что сумел донести до Цзюнь У, что нужно держаться от Се Ляня подальше, что против полиции у него теперь тоже появились дополнительные козыри, но он не знает, откуда придет следующая опасность и какой она будет. А в том, что плохое обязательно случится, он не привык сомневаться. Поэтому он считает, что им необходимо расстаться. Скорее всего, для того, чтобы подчеркнуть, что они больше не имеют друг к другу никакого отношения, ему также имеет смысл исчезнуть из города. Возможно, это сможет обезопасить Се Ляня. - Я тоже об этом думал, - быстро, не дав ему ничего сказать, ответил Се Лянь. - Когда в полиции от меня требовали какого-то признания, я очень много думал об этом. Наше нынешнее положение — очень неопределенное, так не должно быть. Хуа Чэн почувствовал от его слов одновременно облегчение и острую боль. Если бы Се Лянь начал спорить и сопротивляться, было бы гораздо тяжелее исчезнуть, и Се Лянь дольше бы оставался в опасности. Но оттого, что он легко согласился, Хуа Чэн чувствовал, что его словно режут пополам. - Спасибо, - сказал он беззвучно. - Поэтому, - радостно продолжил Се Лянь, - Я решил, что мы должны пожениться! Тогда в полиции меня больше не смогут заставить свидетельствовать против тебя, и еще я всегда смогу требовать встречи с тобой на законных основаниях! Хуа Чэн замер и, казалось, стал меньше ростом. Отреагировали Фэн Син и Му Цин. - Совсем поехал, - мрачно сказал Фэн Син. - Ты понимаешь, на что ты подписываешься? - закричал Му Цин. Се Лянь засмеялся и поцеловал Хуа Чэна. Тот послушно разомкнул губы для поцелуя, но еще несколько секунд так и сидел в оцепенении, не понимая до конца, что произошло и как отвечать. Он бы рассмотрел вариант упасть в обморок, но никогда этого раньше не делал, да и, наверное, это должно было бы произойти само, а делать это волевым усилием вроде как нечестно. - Что ты делаешь, ты не понимаешь, что ты делаешь! - воскликнул Му Цин и выбежал из комнаты. Се Лянь прервал поцелуй и спросил Хуа Чэна шепотом: - Ты согласен? Тот не смог издать ни звука и только несколько раз кивнул.