Внеси меня в расписание

23 июля

      Вечером Хосок организовал костёр для вожатых и старших отрядов. Подростки уселись полукругом вперемешку с вожатыми. Тэхён сел чуть поодаль, наблюдая за всеобщим весельем со стороны, чтобы не портить никому вечер. Главной игрой вечера стала «Правда или действие». Хосок сидел по-турецки, в руках у него была плюшевая игрушка, которую они должны были передавать игроку, которому задавался вопрос.       Вопросов было много и самых разных, но зачастую их меняли на действие. Поэтому в полукруге уже было показано бесчисленное количество пародий на всяких разных животных, были и трюки, и танцевальные движения, и даже сочиняли рекламные лозунги для всех подряд вещей, что попадались на глаза.       Чуть позднее к игре подключились ещё вожатые, которые освободились от дел, и Чонгук, который приехал, чтобы пополнить запасы на кухне. Как только он вошёл в полукруг, подросток из отряда Тэхёна и Хосока задал ему вопрос.       — Вопрос Чонгуку! Ты специально готовишь Тэхёну вкусняшки?       За вопросом последовала тишина, все затихли, чтобы не прослушать ответ. Чонгук даже не моргнул:       — А ты бы отказался сказать «я тебя люблю» через шарлотку?       Тишина разразилась смехом и свистом. Никто не ожидал, что он ответит честно, а не поменяет вопрос на действие.       Тэхён прислушивался к разговору, когда увидел, что пришёл Чонгук. После его ответа он почувствовал, как жар костра смешался с его собственным, что поднимался из груди к щекам. Он поднялся, не сказав ни слова, и пошёл к пляжу. Снял кроссовки и ступил на мокрый песок, который приятно зашуршал под ногами. Дошёл до кромки воды, остановился, вглядывался в бескрайний горизонт. Было не понятно, где кончается море и начинается чёрное небо, усыпанное звёздами. Смотря на них, он вспоминал тот вечер на крыше, день на пляже и долго думал, вдыхая тёплый воздух и пытаясь успокоить сердце, которое всё никак не хотело биться ровно.              Сзади послышались тихие шаги, но он не обернулся. Чонгук подошёл медленно, и, вместо слов, просто встал рядом, так близко, что локти почти коснулись.       — Кажется, я должен тебе не одно «прости», — тихо сказал он, глядя на волны. — Я… перегнул. Хотел как лучше.       Тэхён фыркнул, но не двинулся.       — Ты о чем? О пицце или о костре? — спросил он, не поворачивая головы.       — О том и о другом? — неуверенно сказал Чонгук. Тэхён лишь осуждающе посмотрел, ожидая правильного ответа. — О пицце. Да, о ней. Я не должен был идти наперекор твоим словам.       — Да уж, за это ты мне должен очень большое «прости». Принимаю пирожками.       Чонгук усмехнулся, но в его смехе было что-то усталое. Он двинул руку, легко дотронулся до ладони Тэхёна, будто проверяя — можно ли ближе. Парень переплёл их пальцы и легко ему улыбнулся, сняв этим жестом его тревоги.       — Будут тебе пирожки. Это я легко могу.       Они легли на песок и молчали, пока над головами не заняла своё место Луна. Теперь оба понимали, что у них всё будет хорошо. Они смогут договориться.

27 июля.

      Смена всегда заканчивалась одинаково. Последний костёр, много слёз, прощаний и объятий. Сбор чемоданов, обмен адресами и соцсетями. Дети бегали друг за другом с блокнотами и писали пожелания: «Ты классный», «Не забывай», «Пришли фотки». Этот месяц стал для них маленькой жизнью в ином мире, откуда не хочется возвращаться, ведь, скорее всего, они больше никогда не встретятся. Они обнимались так, будто от этого зависела их жизнь.       Хосок, наблюдавший за всем со ступенек, тайком вытирал слезы тыльной стороной ладони. Многие не замечали. Но кто видел, обязательно шли обниматься с любимым вожатым. Даже если он был не из его отряда, он успел всех и каждого одарить вниманием и подружиться.       Один из мальчишек взял гитару и начал играть что -то медленное, почти трагичное, как раз соответствующее событию. Девочки из отряда Тэхёна и Хосока рисовали подарки для вожатых и хохотали. Когда всё было готово, они отдали свои рисунки. На картинке для Тэхёна он почему-то был с крыльями. Для Хосока было большое солнце, где на лучиках дети оставили свои имена. А у Чонгука была нарисована Нива с огромными глазами.       — Это типа, чтоб она всё видела и за всеми следила, — смущённо пояснила автор, показывая картонку.       Автобусы подошли ближе к полудню. Шум, хаос, последние объятия. Кто-то из детей, уже залезая по ступенькам, обернулся и крикнул:       — Я обязательно вернусь к вам!       И многие загалдели: «Я тоже! До встречи в следующем году!»       Пыль от шин поднялась в жаркий воздух. Вожатые махали вслед до тех пор, пока последний автобус не покинул лагерь. Как только дорога опустела, Тэхён захлопнул свой блокнот с пожеланиями и рисунками и тихо сказал:       — Вот и всё.       Вечером лагерь казался декорацией без актеров. Пустые корпуса, ветка сирени, зацепившаяся за окно столовой, и закат, будто ненастоящий без детских голосов на фоне.       На капоте Нивы сидел Чонгук и, откинувшись, смотрел в небо. Тэхён забрался рядом, он смотрел на своего парня.       — У нас остался один день до сдачи смены.       — Есть план? Список задач? Что надо сделать до приезда следующих? — Чонгук усмехнулся.       — Всё уже готово. Документы сданы. Я и Хосок завтра уезжаем. Приедут новые вожатые, — сказал Тэхён, его голос дрогнул.       — Это же не конец. Я подвезу вас до вокзала. А через месяц я вернусь домой в Сеул, и мы встретимся, — улыбнулся Чонгук, закинул руку на плечо Тэхёну, притянул к себе поближе и поцеловал. — Теперь мы можем делать это не боясь, что дети увидят.       — Целый месяц — это так долго… Может, поедешь с нами?       — Не, я хоть и волонтёр, но всё же тут на меня рассчитывают. Как я могу бросить всех малявок и не покатать в прицепе. Пусть для них это лето станет особенным, — меланхолично глядя на закат, произнёс Чонгук.       — Для меня это лето уже стало особенным. Спасибо тебе за это, — Тэхён провёл рукой по волосам Чонгука, пропустив их сквозь пальцы, приложил ладонь к щеке и потянулся за поцелуем.       Месяц прошёл быстро, но это время стало для Тэхёна толчком к будущим изменениям: что не надо всё держать под контролем. Немного веселья и импровизации делают жизнь интереснее. Для Чонгука же, наоборот, он понял, что жить свободно — это, безусловно, интересно, когда ты один, но когда вас двое, то стоит задумываться о своих поступках и о том, как они влияют на партнёра.       

01 сентября

      Первый день осени обозначился прохладным ветром, знаменуя начало последнего учебного года для Тэхёна. Деревья местами становились красно-желтыми, и их листья небольшими стайками опадали прямо под ноги студентам. Пар сегодня не было, лишь организационное собрание. Тэхён, как староста группы, пришёл в университет на два часа раньше и ушёл на час позже, подготовив все журналы, зачетки и списки для преподавателей.       Но сегодняшний день особенный не только потому, что начался учебный год. Сегодня в город из лагеря должен был вернуться Чонгук. Весь август они переписывались и созванивались по видео, но это всё не то. За тот месяц Тэхён привык, что он всегда рядом: подкармливал, вносил хаос в повседневную жизнь, но при этом стал незаменимым помощником и другом для всех и каждого, а для него — больше, чем другом.       Тэхён выходит из университета с папкой в руках. Скоро должен приехать Чонгук. Он писал ему минут пятнадцать назад. Ветер гнал жёлтые листья по асфальту, и их полёт прервал чёрный блестящий седан, медленно подъехавший ко входу. Машина остановилась, тонированное стекло опустилось, и из него выглянул мужчина, до боли похожий на Чонгука, но Тэхён не мог поверить, что это он. На нём была белая рубашка, все верхние пуговицы которой застегнуты, черный галстук, серый пиджак и такие же брюки. Волосы аккуратно уложены назад с косым пробором. Все татуировки скрыты. И даже музыка в машине слишком попсовая. Из прежнего остался лишь искрящийся взгляд и нахальная ухмылка.       — Садись, студент, — крикнул он.       — Вы кто? Я Вас не знаю, — Тэхён стоит на тротуаре и возмущается. — Где «Нива»? Где растрепанные волосы? Пирсинг? Где тот человек, которого я знаю? Где мой Чонгук?       Чонгук хмыкнул, взял телефон, что-то понажимал, и из динамиков послышался «Король и Шут».       — Нива осталась в лагере. Она там нужнее. Я тут. Просто приоделся для важного дня. Не нравится? — на мгновение в его глазах мелькнул вызов.       — Весьма необычно, я бы сказал, — Тэхён с озорным, но подозрительным взглядом садится в салон автомобиля.       — Ну что, поехали?       Тэхён фыркнул и швырнул портфель и папку на заднее сиденье.       — Сначала одно важное дело, — он развернулся к Чонгуку и поцеловал его прямо в губы, не обращая внимания на шокированные лица прохожих.       — Я соскучился, — прошептал Чонгук.       — Я тоже. Сильно, — так же тихо ответил Тэхён. Несколько минут они сидели в объятиях, вдыхали запах друг друга и наслаждались теплом, по которому очень тосковали. Но их прервала машина, которая посигналила, чтобы Чонгук уже отъезжал и не мешал другим.       — Теперь можно ехать?       — Только если обещаешь, что дашь мне снять с тебя галстук, а к ужину переоденешься в моего Чонгука.