Внеси меня в расписание

16 июля

      — Доброе утро, Ким Тэхён. — Чонгук вихрем ворвался в комнату, плюхнулся на край кровати и стал тормошить Тэхёна.       — Что ты тут делаешь? Это моя комната, — из-под одеяла послышался голос. Затем показалась рука, взяла телефон и утащила. — До будильника еще час. Чего надо в такую рань?       — Вставай. У меня для тебя хорошая новость и отличная. С какой начать?       — С хорошей.       — У тебя сегодня выходной, я с Хосоком договорился.       — А отличная?       — На сегодняшний день я тебя украду. Считай это свиданием.       Под одеялом тишина, казалось, Тэхён даже перестал дышать. Тогда Чонгук потихонечку просунул ладонь под одеяло и стал нащупывать тело, чтобы растормошить. Но нащупал он кое-что другое — крепкое «Доброе утро» от организма здорового мужчины. Ладонь замерла на месте, а Тэхён медленно выглянул из-под одеяла.       — Кхм… Может, уберешь руку? — с прищуром смотрит Тэхён, но сам не двинулся.       — А? Что? Какую руку? — отшутился Чонгук. — Рановато пока еще, да? Упс.       — Чуть-чуть, да. — Тэхён сел на кровати, замотанный в легкое одеяло. — Так что ты говорил?       — Говорю, с Хосоком договорился, чтобы он тебя отпустил на сегодня, — Тэхён уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но Чонгук ему этого не позволил. — Да, у него есть все расписания и методички. И план мероприятий. И да, он сходит на собрание за тебя. Я же сказал, что договорился. В общем, жду тебя внизу. У тебя пятнадцать минут на сборы.       — Мне надо будет минут двадцать, хочу еще в душ сходить, — сказал Тэхён.       — Ага, да, душ, конечно, — Чонгук многозначительно бегал взглядом от лица к паху Тэхена и поигрывал бровями. — Жду тебя внизу.       — Форма одежды? — спросил Тэхён. — Куда мы едем?       — Оденься удобно, возьми плавки. Остальное — секретная информация, — ответил Чонгук и так же быстро вышел из комнаты.       Через пятнадцать минут Тэхён выбежал из корпуса. Видно, что собирался наспех. Пуговицы на легкой белой рубашке были застегнуты наполовину, открывая на ходу одно плечо. Он то и дело её поправлял, но она упорно не хотела сидеть правильно. Шнурки на кедах не были завязаны, потому и шагал Тэхён странно и неуклюже, чтобы не наступить. А за спиной из стороны в сторону болталась соломенная шляпа. Только синие шорты на нём были надеты правильно. Чонгук был в привычном черном. Джинсы он сменил на короткие шорты того же цвета, а майку без рукавов — на оверсайз футболку. Настолько оверсайз, что в ней можно было поместиться вдвоём при большом желании.       — Привет, еще раз. Ну что? Куда идем? — запыхавшись, спросил Тэхён. Он остановился напротив Чонгука, опустился на корточки и стал завязывать шнурки.       — Садись, поехали.       — В смысле поехали? На ней?       — Тэхён, — немного оскорблённо сказал Чонгук. — Это такая же машина, как и все остальные. Да, она немного потрёпанная, но, поверь мне, она ещё не одну сотню километров проедет.       — А не она ли не хотела заводиться под дождем?       — Ты не понимаешь, она хотела, чтобы мы побыли наедине, — отшутился он, но потом добавил. — Я заменил аккумулятор.       — Ладно, ладно. Хорошо. Я тебе верю.       — Вот и славно. Только никаких сегодня разговоров про лагерь, работу, графики и таблицы. Оставь планирование мне. Только ты и я. — Чонгук похлопал по крылу «Ниву» и, сев в машину, они отправились в путь.       Весь путь Тэхён провел, смотря в открытое окно. Ветер развевал волосы, солнце грело кожу. Чонгук за рулём лишь изредка переставлял кассеты и любовался своим пассажиром, который симпатичным личиком закрывал обзор в правое боковое зеркало. Они молчали. Не потому, что говорить было не о чем, а потому, что важное было сказано вчера ночью на крыше, а сегодня у них будет еще целый день, чтобы обсудить всё на свете.       Спустя полтора часа езды вдоль побережья они наконец достигли пункта назначения. Конечной точкой стал автокемпинг. Чонгук о чем-то поговорил с мужчиной на въезде, оплатил въезд и сел в машину довольным.       — Нам повезло, мы тут одни.       — Как? А где люди? Лето же, — удивился Тэхён.       — Владелец сказал, что поток людей упал еще в прошлом году, так что такие пустые дни для них не в новинку. Это, конечно, плохо, что бизнес в упадке, но зато мы одни на этом пляже.       Машину Чонгук припарковал под большой раскидистой ивой и попросил Тэхёна посидеть внутри, пока он всё подготовит и не подглядывать. Тот так и сделал, для большей убедительности закрыл глаза руками. Чонгук же подошел к прицепу и стал убирать тент, который его накрывает. Под тентом оказалась целая поляна для пикника: корзинка с фруктами, сэндвичами, снеками и закусками, мини-холодильник с напитками, а в углу — огромный арбуз с большим желтым пятном на боку. Он расправил плед, красиво расставил тарелки и приборы и пошёл к Тэхёну. Аккуратно открыл дверь и помог выйти, потому что тот всё еще с закрытыми глазами, и подвёл к прицепу.       — Открывай, — он шепнул ему на ухо, след его дыхания остался ожогом на шее. Тэхён открыл глаза.       — Вау, какая красота, — он радостно повернулся к Чонгуку, обнял его и звонко чмокнул в щеку, а потом смутился от своего же порыва. — Еще никто никогда не делал мне такого.       Тэхён радовался так, как пятилетний мальчик радуется новой машинке. Его настоящее «я» в этот момент прорвалось сквозь слои графиков и таблиц. И оно было по-настоящему ярким. Чонгук наслаждался, видя Тэхёна настоящего. Ведь именно такой он и был всегда в его глазах, хоть и пытался скрываться под слоем педантичности.       — Залезай, я тебя накормлю, — позвал его Чонгук за собой, подавая руку, чтобы тот мог залезть.       — О, мягенько. Ты что-то подстелил? — удивился Тэхён.       — Да, взял спортивные коврики из лагеря. Только не говори никому.       Они рассмеялись. И хотя Тэхён успел подумать, что это не по правилам и выносить имущество за территорию лагеря запрещено, всё же решил отпустить эту мысль, как и обещал.       После легкого перекуса они переоделись. Смуглый Тэхён остался в одних лишь плавках, но, увидев хищный взгляд Чонгука, захотел прикрыться. Сделать это ему не дали. Вся одежда была собрана и закрыта в «Ниве». Сам же Чонгук вместо плавок был в шортах по колено, тоже черных.       — А другого цвета у тебя есть одежда? — спросил Тэхён.       — Ну, есть деловой костюм, красная майка, пара белых футболок и желтые трусы с Губкой Бобом, — рассмеялся Чонгук. — Но я их не ношу. В черном как-то удобнее и привычнее. Да и париться о том, что это должно сочетаться не надо.              — Красивая татуировка, — комплиментом Тэхён разблокировал возможность пялиться на Чонгука без зазрения совести. — Больно было?       — Местами да. Потом привык, — как ни в чем не бывало ответил Чонгук, однако мышцы на руке и торсе напряг, чтобы тот разглядел не только тату, но и его всего.       Весь день они плавали в море, бегали по пляжу, ели и пили. Во время самого пекла они прятались в тени деревьев и болтали. Чонгук время от времени пальцами перебирал волосы Тэхёна и рассказывал очередную историю о своих путешествиях. А тот, в свою очередь, рассказывал истории из студенческой жизни. И хоть их было немного, он рассказывал с большим восторгом, а Чонгук внимательно слушал. Это было как раз то, что нужно Тэхёну. Впервые за много времени кому-то был интересен он сам, а не его навыки организации и контроля ситуации.       Когда солнце стало клониться к закату, Чонгук натянул тент над прицепом «Нивы», превращая его в подобие шатра. Еды внутри уже не было — они всё съели, остался только разрезанный пополам, почти варварски съеденный изнутри столовой ложкой арбуз. Корки от него Чонгук сложил в пакет, чтобы в дальнейшем утилизировать по всем правилам.       — Ну что, главный по расписанию, вот твой ночлег. Пять звёзд, вид на море… и на меня, — Чонгук подал руку и помог Тэхёну забраться.       Вдвоём в шатре тесновато, но по-странному уютно. Пахло солёной кожей, мокрым песком и чем-то сладким. Кажется, Чонгук припрятал пирог. У Тэхёна такая ночёвка впервые. Всегда до этого момента он обязательно приходил домой, даже если был с парнем. Основным его правилом до этого момента было спать в своей постели.       Сидя чуть поодаль, в глубине шатра, Чонгук снял с себя футболку и собрался отжать из неё морскую воду, но передумал, когда увидел голую спину Тэхёна. Он скрутил одежду в тугой жгут и стал капать морской водой ему на плечи. Парень дёрнулся. Следом, убрав мокрую вещь, Чонгук успокаивающе проскользил пальцами по его загорелой шее, нащупывая напряжённые мышцы.       — Расслабься. Здесь нет твоего плана, нет таблиц… только ты и я. Разве это не проще? — прошептал Чонгук ему на ухо.       Тэхён хотел возразить, но слова утонули в поцелуе. Чонгук языком собрал соль на его губах, а его руки уже скользили по торсу, оглаживая бока и живот, они поднялись вверх по грудным мышцам, сжимая их. Дыхание стало тяжелым. Где-то между вдохами он понял, что больше не хочет контролировать ни секунды этого вечера, и полностью отдался во власть Чонгука.       Лунный свет полосами падал на обнажённые тела через щели брезента. Чонгук не торопился. Его губы скользили по шее Тэхёна, медленно, пробуя на вкус каждый сантиметр.       — Доверься мне, — прошептал он, чувствуя, как под пальцами дрожит привыкшее к контролю тело.       Его движения нежны, но настойчивы. Избавив Тэхёна от еще слегка влажных плавок, он опустился между его бёдер. Коснулся губами твердого члена, что дёрнулся в ответ на касание и выпустил небольшую каплю смазки. Он снял её языком, коснувшись головки, обвёл вокруг и опустился, вбирая его в себя наполовину. В несколько движений смочил слюной и опустился ниже и снова вверх. Его руки сминали бёдра, поднимались выше к торсу и снова к ногам. Одной ладонью он нащупал кисть Тэхёна, переплёл их пальцы, сжал крепче и положил его ладонь себе на щёку. Тэхён погладил его по щеке, спустился к шее, где чувствовалось напряжение от того, как глубоко берёт Чонгук. Он перевёл руку на затылок и слегка придавил, заставив Чонгука на мгновение коснуться носом лобка. Послышался низкий стон, исходящий откуда-то изнутри Тэхёна.       Немного времени и пара стонов прошли до момента, как Чонгук отстранился. В его планы не входило доводить Тэхёна до оргазма таким способом. Он снял с себя плавки, достал из-под одной из подушек смазку, презервативы и сел Тэхёну на бедра, их члены оказались рядом. Чонгук обхватил их ладонью и стал медленно надрачивать. Второй рукой он завел ладонь Тэхёна себе за спину и прошептал: «Поможешь мне немного»?       Тэхён выдавил немного лубриканта на пальцы и надавил одним, он мягко вошёл. Тогда он попробовал два, и они тоже вошли легко. Тэхён удивленно, с вопросом посмотрел на Чонгука.       — Ну… Я предполагал, что мы можем далеко зайти. Скорее, конечно, нет, чем да, но тебя так сложно не хотеть. Ну, в общем, раз мы это не обсуждали, кто где, то я подготовился. Просто расслабься.       Когда Чонгук по своим ощущениям был готов, то он дал Тэхёну презерватив, чтобы тот его надел, и они наконец соединились. Он наклонился и поймал губами еще один стон Тэхёна. Позволил ему слегка прикусить губу и оставить на своём плече следы зубов. Поднялся, прижал ладонь Тэхёна к животу, регулируя ритм.       — Вот так… просто чувствуй, — прошептал он на выдохе и запрокинул голову назад.       Он двигался то быстрее, то медленнее. Шатер был наполнен звуками тел, тяжелым дыханием и стонами обоих. Тэхён, чувствуя приближающуюся разрядку, притянул к себе Чонгука, обхватив ладонью шею, и слился с ним в страстном, кусачем поцелуе.       — Не сдерживайся. Я тут, — прошептал Чонгук.       И Тэхён сорвался. Тихий, надрывный стон сорвался с губ. Пробежали мурашки по рукам, по пальцам, впивающимся в бедра Чонгука. Тот не останавливался, пока судороги не прошли и через его тело, запачкав живот. Затем медленно поднялся и лег рядом с Тэхёном, поцеловал в губы, после чего устроился поудобнее, чтобы видеть его лицо, и с самодовольной улыбкой заговорил.       — Видишь? — он провел пальцем по животу, обводя капли спермы, что стали подсыхать. — Никаких таблиц. Никаких правил. Просто ты и я.       Тэхён повернулся к нему, на его лице была такая естественная улыбка: немного усталая, сытая, но такая настоящая.       — Заткнись, — пробормотал он, притягивая Чонгука к себе и утягивая в очередной поцелуй, в котором они смеялись.       Чонгук лениво протянул руку к рюкзаку, достал бутылку воды и влажные салфетки.       — Не двигайся, — сказал он, протирая Тэхёна, пока тот пытался избежать неприятной мокрой салфетки, втягивая живот. Но в итоге позволил позаботиться о себе.       Когда Чонгук проверял, всё ли стало чисто, Тэхён неожиданно поймал его запястье:       — Ты… —голос немного сорвался, и он замолчал, но приложил ладонь Чонгука к своей груди, где учащенно билось сердце. Тот понял без слов.       Закончив, они устроились в прицепе и накрылись теплым одеялом, сплетая ноги.       — Завтра я научу тебя завтракать в постели, — пробормотал Чонгук.       — Как прикажете, господин главнокомандующий, — передразнил Тэхён, и они оба рассмеялись.

20 июля

      Заканчивалась третья из четырёх недель смены. В воздухе витало еле уловимое чувство тоски от приближающегося расставания. Многие, особенно младшие отряды, уже соскучились по дому, а потому становились нервными и вспыльчивыми. Напряжение чувствовалось в воздухе, и, посовещавшись, вожатые решили сбить градус физической активностью. Тем более что сегодня было закрытие фестиваля. В честь этого на стадионе были организованы дружеские соревнования по разным видам спорта. Команды могли формироваться вне зависимости от принадлежности к лагерю. Всех детей собрали на стадионе для участия, но многие всё же решили остаться болельщиками.       Отряд «Дельфины», где вожатыми были Хосок и Тэхён, играл в баскетбол на бетонной площадке. Дети условно разделились на две команды, лидером правой команды был Хосок, а левой команды вызвался Чонгук. Тэхён стал судьёй. Играли на уборку: проигравшая команда должна была убрать все комнаты и холл своего отряда, а победителям доставалось мороженое. Поэтому бой был не на жизнь, а на смерть. Команды вели счёт с разницей в одно-два очка, и преимущество всё время переходило от одной к другой. Сначала вела правая команда на одно очко, затем левая на два, потом опять правая, но уже на одно. В итоге, когда время близилось к обеду и надо было заканчивать, Тэхён сделал объявление:       — Поскольку счёт равный, эта игра становится последней. Какая команда первая забьёт три мяча, та и победила, — закончил он и дал свисток к началу игры, подкинув мяч вверх.       Дети ринулись к мячу наперебой. Игра была ожесточенной. Весь дружеский настрой испарился в секунду, ведь уборка была как никогда близка, и вот-вот решится, кто же ею займётся. Под кольцом правой команды завязалась потасовка за мяч: дети спорили, был ли фол, а капитаны команд и судья как назло не увидели нарушения. Да и было ли оно, тоже вопрос.       — Ты меня толкнул! — кричал Бомгю.       — Не было такого! Не толкал! —защищался Ёнджун.       Дети стали собираться вокруг мальчишек, наблюдая за перепалкой.       — В плечо толкнул. Вот сюда. Смотри! — Бомгю поднял локоть к лицу Ёнджуна, чтобы тому было лучше видно.       — Да там ничего нет. Оно даже не красное! — он попытался убрать локоть от своего лица, но тот продолжал тыкать и кричать. — Давай я тебя сейчас по-настоящему толкну, чтобы ты понял, что до этого я тебя не трогал, а?       — Ты этого не сделаешь. Тебя поругают, — светловолосая девочка из толпы попыталась осадить Ёнджуна, но тому уже было всё равно. Он шёл на Бомгю словно бульдозер и толкнул его, пока тот, стоя спиной, рассматривал вымышленный синяк у себя на плече.       Бомгю упал. Успел только приземлиться на колени и ладони. Перевернулся, сел на бетон. Колени были содраны в кровь, ладони тоже повреждены, но там обошлось без крови. Бомгю уже вставал, чтобы кинуться с кулаками на Ёнджуна, но вдруг раздался свисток. Вожатым, наблюдавшим за стычкой со стороны, пришло время вмешаться.       — А ну разошлись! — гаркнул Тэхён. Таким злым его ещё никто не видел. Он обвёл взглядом каждого и остановился на Бомгю и Ёнджуне. — Вы что, решили дракой решить, кто сегодня будет убирать? Я вас обрадую. Сегодня убирают все. Заново будем учиться работать в команде.       — Это нечестно! Мы же выигрывали, почему мы убираем? Тэхён — обломщик! Так нельзя! — слышались возмущения детей, но Тэхён лишь переглянулся с Хосоком, чтобы убедиться, что всё сделал правильно. Хосок кивнул.       Тогда он попросил его отвести Бомгю в медпункт, чтобы обработать ссадины. Сам же собрал недовольных детей, бросающих на него косые взгляды, и они направились на обед. Ёнджуна по пути ждал серьёзный разговор.       Стоявший в стороне Чонгук думал, как разрядить обстановку, и, кажется, у него появилась идея.

***

      Вечером, сидя в методкабинете, Тэхён почувствовал запах расплавленного сыра. Выглянул в окно и заметил приглушенный свет из окон столовой. А подойдя ближе, услышал гул детских голосов. Зайдя внутрь, он увидел на столах миски с тестом и контейнеры с овощами. Вокруг стояли дети. Они смеялись, их руки были в муке по самые локти, и перед каждым лежал небольшой круг раскатанного теста. Во главе всего этого стоял Чонгук, его волосы собраны в небрежный пучок, на футболке следы томатного соуса. Длинной деревянной ложкой он раздавал указания, что, куда и когда класть на круг из теста.       — Это что такое? — подойдя ближе, Тэхён сложил руки на груди и задал свой вопрос.       — Примирительная пицца, — ответил Чонгук, явно довольный собой. — Они должны были что-то сделать вместе. Ну вот, делают.       — Они должны были вместе заняться уборкой. Это называется дисциплина, — тихо, но жёстко сказал Тэхён. — Ты только что аннулировал не только мой авторитет, но и всей системы.       — Ага, а ты чуть не аннулировал им лето, — Чонгук вытер руки о фартук. — Иногда правилами можно пренебречь.       — Но это не тот случай, — Тэхён жестом руки указал на всех детей. — Наказание не должно быть весёлым.       — Но какая разница, если урок по итогу усвоен? Результат достигнут весёлым путём, а не трудотерапией, — гнёт свою линию Чонгук.       — Ты хочешь для всех быть хорошим, но на самом деле просто боишься взять ответственность, — вырвалось у Тэхёна. Он развернулся, чтобы уйти, но обернулся, когда Чонгук начал говорить.       — А ты прячешься за правилами, потому что сам в себе не уверен, — спокойно, но с тем самым прищуром, который бьёт в самую суть Тэхёна.       Воцарилась тишина. Дети замерли, наблюдая за тем, как спорят взрослые, которых они шипперили всю смену. Тэхён направился к выходу, давая понять, что разговор окончен. Уже стоя в дверях, он услышал, как прозвенела духовка, и Чонгук сказал: «Пицца готова». Тогда суета в столовой началась с новой силой. А Тэхёну оставалось лишь уйти оттуда.