Секреты алхимии

— Искренне надеюсь, что Ваш опыт соответствует услышанному мной, — директор перевёл взгляд со свитка в своих руках на Вейер. — Программа на грядущий год выглядит внушительно. Особенно для старших курсов. — Она составлена в соответствии с Вашими требованиями и на основе моего личного видения и опыта, — ответила Вирджиния, игнорируя тон Блэка. — Теория переплетается с практикой, курсы делятся на блоки, в которых изучаются защита, медицинские заклинания для диагностики и оказания первой помощи, теория по выявлению темно-магических проклятий, боевые… Директор кашлянул, прерывая её. Профессор Вейер мгновенно замолчала, приподнимая бровь. — Всё это прекрасно, громко и амбициозно, — равнодушно произнёс Финеас Блэк, проводя пальцем по козлиной бородке. — Только я едва ли в силах представить, что в свои… Вам же двадцать четыре, мисс Вейер? Так вот, в столь юные годы обладать подобным багажом знаний просто немыслимо. Директор улыбнулся, внимательно глядя на ведьму. Вирджиния его тираду перенесла спокойно — едва ли от него можно было ожидать иного. Историй о Финеасе Найджелусе Блэке ходило достаточно: от непонятной нелюбви к колоколам до чрезвычайно плохих преподавательских навыков. Но вот в директорском кресле он держался неплохо, да и выглядел под стать статусу. Отвратительный характер с постоянными придирками к окружающим всё-таки компенсировался довольно неплохими навыками руководителя. Отсутствие сочувствия и хоть какой-то толики эмоций, конечно, било и по преподавательскому составу, но теперь относительно спокойны и уравновешены были студенты. Им больше не приходилось выслушивать долгие речи от дотошного профессора Блэка, в упор не видевшего причин, по которым малолетние шалопаи могут переживать, плакаться, пропускать занятия или не готовить домашние задания. — Мисс Трэверс, перестаньте превращать мой класс в озеро, — шипел однажды не директор, а всё ещё преподаватель Блэк, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Едва ли здесь имеется кто-то, кому не всё равно на Вашу слезливую и наигранно несчастную историю. Непростой человек из непростого рода. И вот сейчас он смотрел на неё, сцепив руки в замок перед своим лицом. — Я наслышан о Вашем учителе, — Блэк криво усмехнулся. — Поразительная личность, невозможный ум. Не сомневаюсь в его методах преподавания, но всё же сложно поверить, что Вы обладаете хотя бы десятой частью познаний легендарного Брэгга. — Если признаёте его ум и методы, — Вирджиния пожала плечами. — Значит, признаете и меня. С моими умениями и знаниями. Кто я такая, чтобы срамить имя легендарного Брэгга. — Жаждете его превзойти? — хмыкнул Финеас. — Разве что придётся создать философский камень, как, по слухам, сделал Николас Фламель. Хотя Брэгга я видел однажды вживую, а насчёт его конкурента сказать ничего не могу. Может, и выдумка, раздуваемая его обожателями. Блэк откинулся в кресле, поглядывая на Вирджинию. — Плох тот учёный, кто не жаждет стать вторым Мерлином. Переделка любимого суворовского «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом». — Возможно, — задумчиво ответил директор. — Что же, за Вас поручился профессор Диппет, приступайте к обязанностям, всё-таки первый полноценный рабочий день, профессор Вейер. Ожидаю увидеть улучшения в результатах студентов на экзаменах. — Конечно, директор Блэк, — согласилась Вирджиния, поднимаясь с кресла. — Разрешите откланяться, чтобы приступить к исполнению обязанностей. Получив кивок, она направилась к выходу из кабинета. Дверь за ней захлопнулась неожиданно громко, будто Блэк только и ждал, как бы спровадить новую подчинённую. Утверждение профессора Вейер на должность преподавателя произошло ещё месяц назад, но Блэк упорно пытался найти изъяны в программе, её поведении. Хотя главным для него был возраст. Финеас упорно не верил в возможность превосходства нового поколения над старым. Возможно, это было просто влияние старой школы и воспитания в семействе Блэков, а может, директор Хогвартса действительно не хотел верить, что он сдаёт позиции, а ученики и выпускники затмевают его. «Не может зелень знать то, что только познают опытные волшебники», — бурчал Финеас Найджелус, отрицая способности юных студентов, какими бы смышлёными они не были. Болезнь профессора Диппета и его умиротворённое: «Не переживайте, я знаю, кто справится с ролью декана» — лишь подлило масла в огонь. Вверять студентов молодому преподавателю, которого они, скорее всего, не воспримут даже как авторитет, — величайшая глупость. Но Армандо убедил, а остальная часть профессоров лишь пожала плечами: «Не наша ноша, и слава Мерлину! Своих дел хватает». Стук каблуков по холодному камню коридоров Хогвартса был единственным звуком, который сопровождал Вирджинию Вейер ранним утром. Порядок. Контроль. Дисциплина. Эти три слова были её щитом и мантрой. Кабинет декана Гриффиндора теперь дышал чистотой, а строгость и минимум вещей поглощал призраки хаотичного уюта профессора Диппета. Каждая книга на полке, каждый лист на столе — всё на своих местах. Как компоненты сложного алхимического уравнения. Только так она могла дышать и думать. Янтарный кристалл в серебряной оправе на столе пульсировал ровным, тёплым светом. Он гасил магическую «болтовню» замка, вечный гул юной, необузданной силы, который действовал на нервы. Здесь, в этом островке порядка, она могла сосредоточиться хотя бы на время. «Гриффиндор, — мысль пронеслась с привычной долей сарказма и… чего-то ещё. — Беспорядок? Да. Хаос? Безусловно. Но и потенциал ведь тоже есть. Неогранённый камень или недоведённое до совершенства уравнение алхимического состава». Они были громкими, эмоциональными, слишком любопытными. Из последнего вытекала поразительная способность влипать в неприятности. Их гостиная вчера напоминала поле боя после нашествия вредных пикси. И это всего полчаса без контроля со стороны! Мантии, книги, остатки еды — всё вперемешку. Увидев это вчера, она чуть не сжала палочку так, что древко магического инструмента могло треснуть. Детский ужас, холод и сырость маленькой комнатушки, отдалённый шёпот молитв, а после и бессвязное старческое бормотание, что задание снова провалено, — всё нахлынуло волной. Беспорядок. Хаос. Наказание. Она зажмурилась и глубоко задышала, подавляя панику. Ногти с силой вонзились в кожу ладоней. «Не сейчас», — сдержалась Вирджиния. Порядок. Контроль. Дисциплина. Это было лекарство. Для неё возможность отогнать призраков прошлого, а для них — просто спокойствие. Старосты пришли ровно в семь, когда она заполняла журналы их курса. Ария Марло — старательная, но робкая — и Альбус Дамблдор. Она нахмурилась, перебирая бумаги. Шестикурсник, староста, блестящий ум. Слишком настойчивый и любопытный мальчишка. Его вопрос о «высоких целях» был провокацией чистой воды. Дамблдор испытывал её границы и терпение. Голубой взгляд был не просто внимательным, а цепким. Такое Вирджиния замечать умела. Стоило старосте войти в её кабинет, как он мгновенно оценил его состояние, будто колдомедик осматривал пациента. — Ваш кристалл… — Альбус кивнул в сторону янтарного камня. — Это алхимический стабилизатор поля? Для нейтрализации фоновой магической хаотичности? Формула Брэгга? Интерес был неожиданным. Большинство выпускников слышали имя и лишь примерную область работы Брэгга, но вот конкретно суть исследований — далеко не каждый. А он не только знал, но и угадал принцип модификации. Наблюдательность Вирджиния ставила едва ли не на вершину пьедестала в работе учёного. Без неё в исследованиях и экспериментах никак. Если верить Армандо, чертовски талантлив. Исключительность студента подтверждала уже опубликованная статья в разделе трансфигурации известного научного журнала. Его уверенность и прямой, изучающий взгляд… Вирджиния сдержала усмешку: он смотрел на неё не как на недосягаемый авторитет, а как на… равного? Или как на очередную интересную задачку, которую нужно решить? Оба варианта были неприемлемы. Любую её реплику он воспринимал спокойно, с уверенностью во взгляде. Раздражение кольнуло где-то глубоко внутри. «Выскочка, — мысленно вздохнула Вейер. — Пусть и условно талантливый». Инструктаж она провела чётко, жёстко, без сантиментов. Они должны понять, что власть на факультете сменилась, нужно вести себя соответствующе. Реакция Вирджинии на вопрос Дамблдора о «героизме» была искренней. Глупость, прикрытая громкими словами, приводила к трупам и разного рода бедствиям. «Будем стремиться к компетентности», — прозвучало как насмешка, которую она предпочла проигнорировать. И когда Дамблдор задержался, чтобы спросить о кристалле, профессор Вейер почувствовала, как что-то внутри дрогнуло. Занятия с другими курсами лишь подтвердили впечатление профессора Вейер о Гриффиндоре — бурные и неспокойные. Первый урок прошёл со второкурсниками — гриффиндорцами и слизеринцами. Профессор Вейер лишь покачала головой, глядя на эту только зарождающуюся, но уже непримиримую борьбу сторон. «Слизерин было бы логичнее поставить с когтевранцами», — вздохнула Вирджиния, поглядывая на них. В кабине стоял гул голосов, с задних рядов доносился шёпот и хихиканье. Кто-то препирался друг с другом, обмениваясь колкостями. Вирджиния Вейер незаметно для увлёкшихся спорами второкурсников просто появилась у своего стола, заставив некоторых подскочить от неожиданности. Гул стих не сразу. Прошла минута, пока её молчаливое присутствие не начало давить на них. Последние разговоры затихли, сменившись напряжённой тишиной. Гриффиндорцы неуверенно поднялись со своих мест, за ними последовали и слизеринцы. — Садитесь, — сказала профессор не мигая. Все поспешно устроились за партами. Вирджиния неспешно прошлась между рядов. — Я профессор Вейер. Преподаватель Защиты от Тёмных Искусств и декан Гриффиндора, — она сделала небольшую паузу. — Но на моих уроках вы забудете о своей принадлежности к какому-либо факультету. Вы студенты, чьи жизни и благополучие находятся под моей ответственностью на данных занятиях. А потому здесь нет места межфакультетским ссорам и передрягам. Понятно? В ответ пронёсся невнятный ропот согласия. Кто-то из слизеринцев ехидно ухмыльнулся. — Мне не послышалось? — голос Вейер стал тише. — Понятно, профессор, — хором, уже громче, ответили студенты. — Хорошо. Первый принцип, который вы усвоите, уважение и контроль. Вы все считаете себя достаточно взрослыми для сложной магии? Несколько человек уверенно кивнули, кто-то поддакнул, часть слизеринцев сверили преподавателя высокомерным взглядом. — Прекрасно. Продемонстрирую вам кое-что, — усмехнулась профессор. — Внимание на центр класса. И не доставайте палочек. Она отошла на свободное место и взмахнула палочкой. — Люмен Катена! (Световая Цепь) Из кончика её палочки вырвалась не ослепительная вспышка, а появился тонкий, яркий луч чистого белого света. Он не ударил в стену, а изогнулся в воздухе, как живой, и начал сплетаться сам с собой, образуя сложную, мерцающую сеть-паутину. Свет был ослепительно ярок, но не резал глаза. Он был плотным, осязаемым, словно сплетённым из лучей застывшего лунного света. Сеть пульсировала, издавая едва слышный, чистый, высокий гул, похожий на звон хрустальных бокалов. Класс замер. Все взгляды, полные любопытства, были прикованы к светящейся цепи. — Это не нападение, — обыденно произнесла профессор Вейер. — Это оборонительное и сдерживающее заклинание, его целью является не ослепить и не обжечь, а создать барьер, который замедляет, запутывает, лишает противника скорости и ориентации. Свет и гул действуют на сознание, усыпляя бдительность, затрудняя концентрацию. Обвивая человека, она лишает его возможности двигаться. Сильный противник сможет её разорвать или рассеять. Слабый просто запутается в ней, как муха в паутине. Она сделала ещё один лёгкий взмах палочкой. Световая цепь медленно начала рассасываться, словно тая в воздухе. В тишине был слышен чей-то сдавленный вздох облегчения. — Это то, что может сделать маг, владеющий контролем, — продолжила Вейер, её взгляд скользнул по впечатлённым, серьёзным лицам, детская бравада испарилась. — Не грубой силой, не ослепляющей вспышкой. Точно, эффективно, быстро. Это сила, которую я уважаю и которой я буду учить тех, кто проявит достаточно дисциплины, чтобы её освоить. Теперь… Голос профессора приобрёл командные нотки. — …достаньте ваши палочки. Мы начнём с основ, с правильной стойки и движения палочкой. Все взгляды на меня. Само по себе заклинание не является сложным, но становится мощным оружием при концентрации силы. На данном этапе мы попробуем создать упрощённую версию цепи. Не было ни возражений, ни шёпота. Студенты послушно достали свои палочки. Урок прошёл в напряжённой работе и абсолютной концентрации. Вейер поправляла их стойки, движения рук, заставляла повторять простейшие защитные жесты снова и снова. — Мистер Гойл, не сутультесь, — донеслось до слизеринца, тот недовольно скрипнул зубами, но выпрямился. Сосед с красно-золотым галстуком сдавленно засмеялся, пародируя сутулого Гойла, но тут же получил замечание. — Мистер Дейвис, не считайте ворон, — строго произнесла профессор. — Палочка должна быть продолжением Вашей руки и воли, но пока создаётся впечатление, что это неподъёмная дубина. Когда прозвенел звонок, студенты быстро записали домашнее задание, но не бросились к выходу сразу. Они медленно убирали палочки и вещи со столов, ещё находясь под впечатлением от увиденного. Некоторые выбегали из кабинета почти вприпрыжку, потому что заклинание получилось. Младшие курсы были шумные, неорганизованные, легко впадающие в панику или, наоборот, в безрассудный восторг. Пятый курс заражён предыдущими некомпетентными преподавателями, с ужасными пробелами и укоренившимися ошибками в технике. Скрипнув зубами, Вирджиния наметила немалый объём работы, править ошибки предстояло в процессе занятий по программе. После пятикурсников на перемене к ней наведался Армандо. Седовласый профессор с искренней улыбкой поинтересовался, как проходит день. — Позволил себе немного погреть уши у стайки второкурсников, — Диппет посмеялся, разглядывая свой бывший кабинет, который был изменён до неузнаваемости. — Необычный способ утихомирить и приковать внимание. — Я так не думаю, — Вирджиния пожала плечами, доставая свитки с записями к следующему занятию. — Всего-то показала, чего они могут достичь, если не будут лоботрясничать. Армандо искренне улыбнулся, глядя на Вирджинию почти с отеческой заботой. — Не забывай, что они всё ещё дети, — мягко произнёс Диппет. — И... Как ты? Этот вопрос застал её врасплох. Она отвела взгляд к янтарному кристаллу. – Я справляюсь, профессор. – Армандо, – поправил он. – Для тебя всегда Армандо. И я спрашиваю тебя не как старший коллега, а как друг. Не слишком ли сильно давление? Финеас, студенты... — Нет, я же знала, на что иду, — спокойно произнесла профессор Вейер, заканчивая с приготовлениями к следующему уроку. — Директор Блэк с сомнением относится к программе только из-за того, что на моём месте не кто-то ворчливый примерно его возраста. Если переживаешь, за черту я не переступаю и кровавые ритуалы студентам не показываю. Это как раз свойственно представителям древнейшего и благороднейшего рода. Он не стал давить. Просто положил на стол маленькую шоколадную лягушку. — Не пропускай обед, иначе я вернусь за тобой. — Это угроза, Армандо? — Вирджиния улыбнулась краешками губ. — Если так я буду выглядеть в твоих глазах убедительнее, то да, — напоследок сказал профессор Диппет и вышел. Совета Армандо она всё-таки послушалась и направилась в сторону Большого зала. Диппет, конечно же, был там и тут же махнул рукой, подзывая её сесть рядом. Неспешно обедая и слушая забавные истории о студентах, Вейер не могла отделаться от мысли, насколько же неприятно ощущать на себе столько взглядов, но особенно сильно её прожигала пара ясных, голубых глаз. И этот факт она предпочитала упорно игнорировать. Вернувшись к занятиям, она почувствовала себя спокойнее. Седьмой курс оказался более сдержанным, но некоторые были уверены, что знают всё лучше профессора. Они уже чувствовали себя почти полноценными магами, готовыми покинуть стены Хогвартса, и новый, молодой профессор был для них скорее досадной помехой на этом пути. Особенно выделялась группа слизеринцев во главе с высоким, надменным Теренсом Боулом. Он смотрел на неё с холодной вежливостью, за которой читалось пренебрежение. Вейер не стала тратить время на вступления. Она прошла к центру класса, её взгляд скользнул по собравшимся. — Меня проинформировали о вашем прогрессе, — начала она, и в голосе её не было ни капли тепла. — А вернее, о его отсутствии в практической части. Вы знаете теорию, но она не остановит тёмное заклятие. Боул едва слышно фыркнул. Профессор Вейер сделала вид, что не заметила. — Страх, гнев, паника — всё это подпитка для тёмных искусств. Ваша задача — контролировать себя. — А мы что, должны стать такими же бесчувственными, как некоторые? — громко, с вызовом произнёс Боул. В классе повисла тишина. Вирджиния медленно повернулась к нему, её лицо было непроницаемым. — Мистер Боул, — голос профессора прозвучал спокойно и уверенно. — Вы не понимаете разницы между бесчувственностью и самоконтролем. Проявление эмоций не приравнивается к бессмысленным истерикам и претензиям на занятиях. Я предлагаю вам самоконтроль. Они внимательно смотрели друг другу в глаза. Боул первый отвёл взгляд, слегка ссутулившись. — Теперь, если все готовы учиться, а не демонстрировать свою… эмоциональность, — она чуть выделила слово интонацией, — приступим. После движения палочкой по центру класса начали расползаться клубы дыма. Сковывающая тень представляла собой довольно пугающее нечто для студентов, которые могли видеть подобное лишь на страницах учебников. Замерев на местах, они внимательно следили за тенью, хотя понимали, что преподаватель не причинит вреда студентам. Даже если это странная и непонятная Вейер. — Похвально, — произнесла она почти шёпотом, и существо рассеялось. — Я ожидала криков и паники. Боул сидел бледный, глядя на свою палочку, которую он сжал в руке под партой. Его надменность испарилась без следа. Урок прошёл в абсолютной тишине, нарушаемой лишь чёткими командами Вейер. Они пытались повторить заклинание. Безуспешно. Но они пытались, и в их глазах горел азарт, а не надменность. После урока к её столу подошёл Боул. — Профессор, — начал он, и в его голосе больше не было вызова, лишь неуверенность. — Это заклинание… его возможно освоить до конца года? Вейер посмотрела на него. — Возможно, — ответила она. — Если вы будете практиковаться. Но это было лишь показательное заклинание, я дала Вам и остальным студентам просто попробовать его воспроизвести. Дальнейшие занятия будут посвящены совершенно другому. Он кивнул и вышел, глубоко задумавшись. Шёпот о «недоброй фее» и пугающих демонстрациях следовал за ней по пятам. Она слышала обрывки разговоров: кто-то восхищался, часть студентов искренне боялась, некоторые продолжали наблюдать и выжидать, заранее отмечая умение преподносить учебный материал. Вирджинию это не задевало. Если хотят бояться, то пускай. Страх — плохой советчик, но отличный мотиватор для начала. Метод профессора Вейер был прост: сломать старые, неверные шаблоны. Предстояло заставить студентов думать, а не бездумно махать палочкой. Задача не самая простая, но невыполнимой не являлась. Концентрироваться. Контролировать. Предвидеть. Первые щиты Протего Солярис у большинства были жалкими — неровные, дырявые, нестабильные, но искры и проблески были. Усилия, попытки преодолеть страх — неплохой прогресс на начальном этапе. Особенно интересно было наблюдать за кем-то вроде светленькой студентки с цепким взглядом, которая после неудачных попыток снова стискивала зубы и отрабатывала движение, пока запястье не начала сводить судорога. Таких она замечала, излишне хвалить не бралась, но пристально наблюдала и направляла. Их упорство было тем самым неогранённым алмазом, который она ценила куда больше показной бравады. После её взгляд переместился на старосту Гриффиндора — Альбуса Дамблдора. Когда другие шестикурсники всё ещё формировали свои первые, неуклюжие золотистые купола, его щит уже стоял перед ним — прочный, ровный, безупречный с технической точки зрения, но энергозатратный. «В обморок от истощения с таким щитом свалишься, если придётся долго его держать», — мысленно хмыкнула профессор Вейер, разглядывая щит. Она остановилась рядом с ним. — Адекватно, мистер Дамблдор, — произнесла она. — Для начала. Но слишком энергозатратно. Эффективность, а не мощность. Попробуйте сузить фокус, концентрируя защиту только на жизненно важных зонах. Как кольчуга, а не как стена замка. Вирджиния не ожидала мгновенного результата, обычно студентам требовалось время и несколько неудачных попыток, чтобы перестроить мысленный образ заклинания. Альбус не стал ничего отвечать. Он лишь кивнул, его ярко-голубые глаза сузились. Он не сделал ни единого нового взмаха, чтобы рассеять заклинание и воссоздать его с учётом ошибок. Щит перед ним просто изменился на глазах. Золотистое сияние не погасло, но стало ярче и плотнее. Полусфера плавно сжалась вокруг него. Энергии, исходящей от щита, стало заметно меньше, но он выглядел надёжнее. Он сделал это с первого раза, мгновенно поняв, что она хочет увидеть, и всё это без необходимости в длительных тренировках. Вейер наблюдала за этим превращением с непроницаемым лицом, но внутри что-то ёкнуло — смесь восхищения и глухого раздражения. Такой уровень контроля и глубина понимания магии были несвойственны даже самым одарённым семикурсникам. Это был ум, опережающий своё время. — Лучше, — произнесла она коротко, не позволяя ни единой ноте одобрения просочиться в голос. — Продолжайте отрабатывать до автоматизма, потому что в реальном столкновении с опасностью у Вас не будет времени на такие раздумья. Профессор Вейер двинулась дальше, поправляя других студентов и чувствуя его взгляд на своей спине. Урок пролетел незаметно, со звонком Вирджиния позволила себе выдохнуть. Получив домашнее задание, студенты поспешили на выход. Она стояла, повернувшись к доске и мысленно прикидывала, какие пометки нужно себе сделать в планах на следующие занятия. Ничего нельзя забыть. Голос сзади раздался неожиданно. «В чём проблема уйти вместе со всеми?» — подумала она выпрямляясь. Альбус Дамблдор нарочито медленно перебирал пергаменты, кладя их в сумку со скоростью раненой черепахи, и пытливо смотрел на неё. — Профессор Вейер? — снова обратился он. Вирджиния развернулась, всем своим видом выражая ожидание. — Модифицированная формула Брэгга… — начал Альбус. Вейер выдохнула, понимая, что студент отступать от утренней темы не намерен. — Профессор, она включает стабилизацию через резонанс с фоновыми магическими потоками? Вейер смотрела на него несколько секунд, потом уголок её губ едва заметно дрогнул. — Мистер Дамблдор, — произнесла она. — Ваша любознательность граничит с навязчивостью. И потенциально с опозданием на следующее занятие. Пятница, после сдачи эссе. Осознание пришло не сразу. Глубокий, профессиональный интерес всколыхнул так, что она почти сорвалась предложить обсудить модифицированную формулу после эссе. Исключительная глупость, но отступать было поздно. — Если оно будет достойным. А сейчас выходите, — хорошая возможность выкрутиться. Староста засиял, как начищенный галлеон. Больше не имея возражений и не пытаясь снова задавать вопросы, он поспешно сгрёб свои вещи и поспешил к выходу. Всем своим видом Дамблдор излучал уверенность, что эссе будет не просто достойным, а гениальным. Тяжело вздохнув, Вирджиния села в кресло и откинулась на спинку, глядя в противоположную стену. В её памяти всплыло собственное обучение. Суровые, аскетичные годы с Брэггом. Бесконечные повторения, скепсис наставника, железная дисциплина, падающая на плечи юной, напуганной девочки. Она шлифовала каждое заклинание до идеала долгими неделями, через боль, усталость и сомнения. Её мастерство было выковано в упорном труде, бесконечных тренировках и попытках превзойти себя из раза в раз. А этот мальчишка… У него это получалось само собой. Природная одарённость, отточенная пытливым умом. Это было несправедливо. Правда, вызывало не только профессиональную ревность, но и глухое, потаённое восхищение, которое она тут же старалась задавить. Шестикурсник с Гриффиндора был воплощением всего, чего она добилась тяжким трудом, но в его случае это выглядело как дар, посланный свыше. Как сказали бы магглы, поцелован Богом. И он смотрел на неё не с благоговением ученика, а с вызовом и молчаливым вопросом: «Что ты можешь показать мне такого, чего я не смогу понять и воссоздать в разы лучше?» И самое ужасное, что ответа на этот вопрос у неё пока не было. Вирджиния могла научить его тонкостям ЗоТИ, контролю, дисциплине, рассказать о формуле Брэгга и её модификации — тому, что приходило с опытом. Но этот талант мгновенно всё схватывать и, что самое главное, понимать — такому нельзя научить. Это либо есть, либо нет. Взглянув на расписание, Вирджиния с облегчением выдохнула, понимая, что дальше у неё окно. Мысль об учительской и возможных расспросах со стороны коллег угнетала, но отсиживаться в самом начале учебного года было неправильно. Вейер понимала, что наладить хотя бы нейтральные отношения с остальными преподавателями придётся, чтобы не быть белой вороной. По коридорам вовсю сновали студенты, некоторые резко замирали, глядя на неё, будто она вот-вот натравит на них Сковывающую Тень. — А это правда, что та штука укусила какую-то старшекурсницу на занятии? — раздался тихий шёпот девчонки лет тринадцати. Вирджиния криво усмехнулась, слухи распространялись со скоростью бладжера, а новыми «подробностями» обрастали и того быстрее. Покачав головой, она ускорила шаг. Дверь в учительскую открылась со скрипом. — Вирджиния! Профессор Вейер замерла, вслушиваясь в непривычные радостные нотки, с которыми было произнесено её имя, едва она переступила порог учительской. Армандо Диппет сидел в своём любимом кресле, держа в руках чашку дымящегося чая. Его лицо, обычно доброе и усталое, сейчас выражало лёгкую озабоченность. Армандо будто чувствовал свою ответственность над ней, ведь именно он привёл Вирджинию в Хогвартс не только в качестве преподавателя, но и декана. Профессор Диппет вверил ей самое ценное, что у него было в этом замке, — суетливых, неспокойных, но не менее любимых им гриффиндорцев. Новоиспечённый декан красно-золотого факультета осмотрелась, отмечая, что, кроме неё и Армандо, в учительской больше никого не было. — Как прошло? Вирджиния остановилась, позволив себе на мгновение ощутить тепло огня у камина. — Предсказуемо, — ответила она, занимая место у своего стола. — Они боятся. Или делают вид, что не боятся. В обоих случаях реакция примитивна. — Они дети, Вирджиния, — мягко произнёс Диппет. — Не все обладают твоей… выдержкой. Она не ответила, лишь провела рукой по идеально гладкой поверхности стола, смахивая несуществующую пыль. — Боул с седьмого курса, — начала она, не глядя на Армандо. — Надменный, но не глупый. После демонстрации Сковывающей Тени его спесь куда-то испарилась. Интересно, надолго ли. Диппет вздохнул. — Теренс… Да, способный юноша, но излишне самоуверенный, как многие в его возрасте и на факультете. Твоя демонстрация, полагаю, была зрелищной? — Достаточно, — сухо ответила Вейер. В её памяти всплыли бледные лица студентов, заворожённые и напуганные движением теней. Вирджиния не испытывала удовольствия от их страха, но только так студенты понимали, что она здесь не для игр. — А второкурсники? — поинтересовался Диппет, отпивая чай. — Слизерин и Гриффиндор вместе та ещё гремучая ива. — С ними проще, — ведьма пожала плечами. — Люмен Катена их утихомирила. Заклинание незамысловатое, но свет их заворожил. Любопытно. Она умолкла, её взгляд устремился на языки пламени в камине. В памяти всплыл другой свет: чистый, ровный, золотистый. Щит, созданный на её же уроке шестикурсником. — Дамблдор, — произнесла она вслух, и имя прозвучало как диагноз. Диппет вопросительно приподнял бровь. —Альбус? Что с ним? Неужели и он поддался на провокацию? Обычно он так уравновешен… — Нет, — перебила его Вейер. — В том-то и дело, что не поддался. Его щит Протего Солярис… Он был безупречен, получился с первого раза без суеты и лишних усилий. Чистая сила, идеальная форма. Она замолчала. Класс корпел над неуклюжими, дырявыми заслонами. Воздух звенел от срывов заклинаний и вздохов разочарования. А он… Он просто поднял палочку, и перед ним вспыхнул не просто барьер, а сияющий, плотный купол идеальной полусферической формы. Свет исходил от него ровный, устойчивый, без малейших колебаний. — Он не просто повторил заклинание, — продолжила Вейер, и её голос приобрёл странную, отстранённую нотку, будто она анализировала интересный результат эксперимента. — Он его понял, сузил фокус, как я и советовала, укрепив щит. Большинство его однокурсников смогли создать относительно эффективный щит попытки с шестой. Диппет мягко улыбнулся. — Я же говорил, он исключительный. Ум этого мальчика работает с поразительной скоростью, — тепло произнёс Армандо. — Иногда мне кажется, он понимает магию на… интуитивном уровне. — Интуиция — это оправдание для тех, кто не может выразить процесс мышления словами, — отрезала Вейер. — В его случае это быстрый и точный расчёт. Он видит не просто эффект, а структуру. Скелет заклинания, если совсем грубо выражаться. Это… Она запнулась, подбирая слово. — Опасно? — предположил Диппет. — Интересно, — поправила его Вирджиния. — И да, в какой-то степени опасно в первую очередь для него самого. Такая уверенность слепа. Он ещё не побывал в таких ситуациях, которые оттачивают осторожность. Базовый инстинкт самосохранения присущ каждому, но я могу поспорить, что Дамблдор его игнорирует, отдавая предпочтение чувству любопытства. Она вспомнила его взгляд. Не страх, не восхищение — интерес. Как у учёного, разглядывающего новый, сложный прибор. Он смотрел на её заклинания, на неё саму точно так же. Это было… непривычно. И раздражающе. — Он задаёт вопросы, — сказала она вдруг, вернувшись к разговору с утреннего инструктажа. — Не те, что от скуки или желания подразнить, вопросы об алхимии, о стабилизации полей, о Брэгге. Диппет отставил чашку чая. — И это беспокоит? — Это выходит за рамки программы, — холодно ответила Вейер. — Он студент, дело которого заключается в освоении программы и выполнении заданий. Не копаться в знаниях, которые ему пока не по зубам. — Или которые просто не входят в план урока, утверждённый директором? — мягко вставил Диппет. Вирджиния промолчала. Он попал в точку, Блэк с его консерватизмом и недоверием сомневался в ней и её «непроверенных» методах. Дамблдор же был живым доказательством, что методы Брэгга — или её методы — работают. Что можно знать и уметь больше, чем тебе отведено по возрасту и статусу. — Он нарушает порядок, — наконец произнесла она. — Возможно, система для таких, как он, слишком тесна, — задумчиво сказал Диппет. — Ты же сама говорила про потенциал. Может, его стоит направить, а не ломать? «Направить», — отозвалось эхом глубоко внутри. Она ведь и сама когда-то была такой же неудобной, невписывающейся, неправильной. Пока Торн Брэгг не нашёл её и не направил. Жёстко, сурово, без поблажек, но именно это и спасло Вирджинию однажды. Она ненавидела учителя так же сильно, как и уважала. — Направление требует дисциплины, — твёрдо сказала она, поднимаясь. — А она начинается с осознания границ, про которые он забывает, прикрываясь героизмом. Посмотрим, сможет ли он достаточно убедительно блеснуть умом на бумаге, следуя правилам и не ограничиваясь только силой. Она поправила складки на платье, её лицо вновь стало непроницаемой маской. — Я не позволю ему или кому-либо другому думать, что правила для него не писаны, — холодно произнесла Вейер. — Даже если для этого придётся лично показать ему, насколько он ещё незрел. Мистер Дамблдор является не просто студентом, а старостой. Во избежание казусов он обязан соблюдать предписания. Диппет ничего не ответил, лишь посмотрел на неё с лёгкой грустью. Вирджиния развернулась и вышла из учительской, её каблуки отстукивали чёткий, безжалостный ритм по каменному полу.