Вкус её боли. Навстречу небу.

Тёмное небо над Хогвартсом было удивительно беззвёздным. Гермиона Грейнджер медленно шла по площадке башни Астрономии, вслушиваясь в стук собственных каблуков и шорох юбок выпускного платья. Мерлинов шёлк, скользкий и обманчиво нежный, как руки неверного возлюбленного! Подойдя к перилам, она глубоко вздохнула, прикрыла глаза и раскинула руки, ловя ветер, пахнущий цветами и дождём. Влажная полоска на щеке обожгла прохладой, и девушка резким движением смахнула непрошеные слёзы. Она не будет плакать из-за него, больше нет. Она вообще больше не будет плакать. Никогда. Никогда. Какое страшное, неживое слово!.. Немного помедлив, Гермиона отбросила в сторону палочку, чтобы не сломалась — как странно в такие моменты жалеть кусок дерева, пусть и пропитанный магией! — и подошла вплотную к кованому ограждению. Чуть склонилась вперёд, будто пытаясь определить, насколько далеко до земли. Сердце протестующе трепыхнулось в груди — всё же никакие испытания не смогли искоренить в ней страх высоты. Но Гермиона усилием воли заставила себя поднять голову и, чуть нахмурившись, окинула взглядом места, где прошла добрая половина её жизни. Школьный двор, хижина Хагрида, окраина Хогсмида, Чёрное озеро, Запретный лес… Именно здесь она училась, сражалась за мир, встретила верных друзей и любовь, сводящую с ума. Ту любовь, которая дарила ей крылья и на которую она променяла весь мир. Ту любовь, которая теперь саднила в горле, обжигая и обволакивая его, словно густая желчь. Ту любовь, благодаря которой ей никогда не исполнится двадцать… Глубоко вздохнув, Гермиона повернулась, опёрлась спиной о перила и ещё раз внимательно, медленно осмотрела площадку башни Астрономии. Да, тут всё и началось каких-то девять месяцев назад. Стоит признать, у судьбы просто потрясающее чувство юмора, прямо-таки снейповское. Тогда она, устав от духоты и шума собственного дня рождения, решила подышать свежим воздухом и наткнулась на сломленного, мрачного Драко Малфоя. Он сидел в одиночестве у самого края площадки, под накрапывающим дождём, и в неверном свете Луны казался то ли ангелом, то ли призраком. Мерлин, лучше бы она тогда осталась в красно-золотой гостиной. Лучше бы сыграла в какую-нибудь тупую алкогольную игру, разделась на спор, да хоть переспала с Кормаком Маклаггеном! Всё было бы лучше этого, но… Прошлое не имеет сослагательного наклонения. Увы. И теперь ей придётся выбирать между плохим и очень плохим. Между смертью и… смертью. Внезапно воздух слева стал гуще и темнее, от ближайшей колонны отделилась высокая тень и сделала шаг в её сторону. Гермиона инстинктивно отшатнулась и всплеснула руками, катастрофически теряя равновесие. Ей казалось, что время замедлилось и стало вязким, как сладкая патока. Она словно со стороны наблюдала за тем, как тень обретает знакомые очертания, как чёрные глаза профессора Снейпа расширяются от ужаса и он порывисто кидается вперёд, пытаясь поймать её ставшее неуправляемым тело. Она даже успела услышать негодующе–растерянное «Мисс Грейнджер!», которым он, очевидно, пытался её остановить. Но, увы, закон всемирного тяготения неподвластен даже гениальным шпионам и героям войны. Перед глазами замелькала неровная каменная кладка. Гермиона услышала свист ветра в ушах и собственный крик, абсолютно нелогичный для ситуации практически добровольного полёта. Ведь именно ради этого она и пришла сюда в полночь, нарушая комендантский час и собственные представления о правильном и неправильном. Она любила жизнь, она не хотела умирать, но после случившегося стало слишком больно жить и дышать. Слишком больно, опасно и, по сути, бессмысленно. Лучше уж сразу, ведь её никто не оставит в покое, только не теперь. Задержав дыхание, девушка зажмурилась, мысленно прощаясь с жизнью. Пять… четыре… три… Внезапно она почувствовала, как чья-то плотная, тёплая магия окутывает тело, удерживая, оберегая и замедляя падение. Раскрыв глаза, Гермиона вздрогнула: её окружал густой чёрный дым. Перед глазами мелькнули воспоминания о битве в Отделе Тайн и встречах с Пожирателями в коридорах Хогвартса, и она невольно вздрогнула. А спустя несколько мгновений почувствовала, как ноги коснулись мокрой от росы травы во дворе замка. Чёрное облако тем временем рассыпалось, являя её взору разгневанного профессора зельеварения. Его мантия развевалась, глаза метали молнии, а губы дрожали, словно он не мог выбрать, какое из проклятий послать в неё первым. Может быть, Аваду?.. Пожалуй, это зрелище можно было бы счесть устрашающим, и в прежние времена Гермиона непременно бы потупила взор и выдавила из себя парочку извинений, хотя бы из уважения к профессору. Но увы, за прошедшие несколько часов ей довелось испытать гораздо более страшные вещи, чем падение с Астрономической башни и уж тем более чем разозлённый её поступком Северус Снейп. Впрочем, последний явно придерживался иной точки зрения. — Мисс Грейнджер, вы… — Не надо, профессор, — Гермиона подняла взгляд и покачала головой. — Вы правы. Это было глупо и больше не повторится. — В самом деле? — Он насмешливо изогнул бровь. — Слава Мерлину за маленькие радости! А не скажете ли вы мне, мисс Грейнджер, какого драного гиппогрифа вы вообще полезли к ограждению? Решили наверстать упущенное по программе полётов? Или слава великого Альбуса Дамблдора покоя не даёт? Последние слова Снейп буквально прошипел, то ли скрывая эмоции от упоминания убитого им директора, то ли выражая презрение к её глупости, то ли и то, и другое одновременно. Гермиона всё же опустила глаза и тоскливо вздохнула: — Мне жаль, что я испортила вам вечер, сэр. Я не подумала, что на башне в этот час может быть… кто-то. — Мисс Грейнджер, вы в своём уме? — Снейп изогнул бровь и чуть подался вперёд, словно пытаясь её получше рассмотреть. — Или, может, вы пьяны? Кто-то из ваших тупоголовых однокурсников всё же подлил алкоголь в пунш? — Он прищурился и нарочито медленно, будто втолковывая ей прописные истины, произнёс: — Вы только что чуть не разбились, вы были на волоске от смерти, и всё, что вы хотите — это признать мою правоту и выразить сожаления, что вы испортили мне вечер? — Мне нечего больше сказать вам, профессор. — Гермиона зябко повела плечами. Она внезапно почувствовала себя невероятно уставшей, её ощутимо знобило, а голова кружилась. — Всё это вышло нелепо и слишком пафосно. Мне стоило просто вернуться в свою комнату и принять таблетки… — едва слышно пробормотала она, покачала головой и несколько раз моргнула, словно пытаясь проснуться, а затем закончила почти бодро: — Доброй ночи, профессор. Ещё раз прошу прощения. Этого больше не повторится. С этими словами Гермиона развернулась и, не дожидаясь ответа учителя, медленно пошла вдоль стены в сторону ближайшего входа в замок. — Что вы…? — Северус осёкся и нахмурился, глядя в спину уходящей ученицы. Лучшей выпускницы не только этого года, но как минимум последней четверти столетия. Кажется, именно об этом радостно вещала Минерва со сцены, вручая дипломы своим обожаемым львятам. Тогда мисс Грейнджер сияла, будто начищенный галлеон, принимая чествования и поздравления. Северус даже поймал себя на том, что любуется её молодостью и задором, её восторгом и нетронутой, распускающейся красотой. Не зря его крестник так отчаянно увивался за девушкой весь год — такая жена станет желанной партией для любого, у кого есть глаза и мозги. В глубине души Снейп даже пожелал успеха невыносимой всезнайке. Всё же, несмотря на весь скепсис и раздражение, которые вызывала в нём её вечно поднятая рука, он не мог не признать — девчонка была необыкновенно талантлива и заслужила все эти похвалы. И счастье, после всего перенесённого, заслужила. Одна только Белла со своим кинжалом чего стоит… Впрочем, судя по тому, что только что произошло, его, Северуса Снейпа, благими пожеланиями только в ад отправлять. Что там эта несносная летунья про таблетки бормотала? И что, Мерлина ради, случилось на этом проклятом выпускном, что гордость Гриффиндора в невменяемом состоянии на перила полезла? По логике вещей, ей бы сейчас целоваться где-нибудь за гобеленом, портя шаловливыми пальчиками идеальную укладку наследника Малфоев и собственную репутацию. Так ведь нет — пришла на вершину башни совсем одна и если и захмелевшая, то явно не от поцелуев. И глаза опухшие, значит, плакала. Зря он всё же ушёл патрулировать коридоры после торжественной части, был бы сейчас в курсе… Или, наоборот, не зря. Ведь иначе бы его непременно заболтал кто-нибудь из высоких гостей, и он бы не оказался в нужный момент на смотровой площадке. К счастью, сегодня выпускников не ждёт оригинальный сюрприз у подножия башни. Но надо срочно отправить патронус Минерве. Или сразу знакомому колдопсиху в Мунго? Всё же полёты во сне и наяву — это вам не шутки… Мало ли что ещё придёт девчонке в голову? Те же таблетки… За размышлениями Снейп едва не пропустил момент, когда мисс Грейнджер запнулась о камень на лужайке и, неловко взмахнув руками, рухнула вперёд. А затем, вместо того, чтобы попытаться подняться, перевернулась на бок и засмеялась диким, рыдающим смехом, обхватив колени руками… Роскошное изумрудное платье почти сливалось с травой, и лишь изящная россыпь камней на лифе сверкала в свете луны, словно упавшие на землю созвездия. В сдавленных звуках, издаваемых девушкой, слышались такие отчаяние и боль, что Северус почувствовал, как по спине поползли мурашки. Кажется, даже на пыточных собраниях у Лорда он редко слышал в криках жертв такую обречённость… Как будто жизнь действительно перестала иметь ценность. Решительно подойдя к корчащейся на земле ученице, Снейп склонился над ней и осторожно коснулся плеча. Никакой реакции, она даже не замерла, продолжая крупно дрожать и всхлипывать. — Мисс Грейнджер… — Опять вы, снова вы… — бессвязно пробормотала она, глядя в небо расфокусированным взглядом, а потом внезапно будто переключилась, посмотрела на него в упор и тихо, но очень внятно произнесла: — Мерлин, зачем, профессор? Я так надеялась, что это закончится! Мне оставался шаг, всего один шаг. И никаких проблем, никаких неудобных решений… — Мисс Грейнджер… Гермиона покачала головой, словно не слыша, и продолжила: — Зачем, профессор? Зачем вы спасли меня? Я не хочу, я не могу ж… Северус закрыл ей рот ладонью и зашипел: — В самом деле? Как вы смеете, глупая девчонка! Столько лет я вытаскивал вас из всех передряг, прикрывал вашу задницу, чтобы вы… — Да не врите, не врите вы! — Грейнджер с неожиданной силой оттолкнула его и, перекатившись, встала на разбитые колени, зашипев от боли. — Вы спасали не меня! Вы спасали Гарри Поттера. Я была просто инструментом… Средством. Как молоток или спасательный плот. Или как пила, которая любого достанет и заставит действовать по плану. — Она невесело усмехнулась и вытерла слёзы резким, раздражённым жестом, размазывая по лицу тушь и боль. — Усилия всего Ордена были направлены на то, чтобы Избранный выжил, чтобы победил… Никому, ни единому человеку не была интересна его грязнокровная подружка! Никому дела не было до того, чего я хочу, каково мне скитаться и орать под пытками, живы ли мои родные… И я всё, всё сделала, как было нужно. Отдала всё, что была должна и даже больше. А теперь… — Она сжала губы и в отчаянии отвернулась, махнув рукой. Как будто слов стало слишком мало… Снейп почувствовал, как волна густого, горячего стыда обожгла его душу, словно кипятком. Это была правда, честная и неприкрытая. Ради всеобщего блага каждый из «фениксов» был готов пожертвовать не только собой, но и друг другом. В этом была их сила, залог непобедимости и самоотверженности. Этого требовал от них Дамблдор, повторяя на каждом собрании, что победа есть высшая цель, оправдывающая любые жертвы и лишения. Но, Мерлин помоги, почему они не думали о том, что война когда-нибудь кончится, и те, кто выживет, увидят всю жестокость этой позиции? Увидят и проклянут их хладнокровие, их отстраненность и расчёт. Во имя всеобщего блага. Ведь они, эти герои, эти победители, почти ещё дети… Северус подошел к Гермионе вплотную, присел и сжал её плечи, пытаясь заглянуть в лицо. Он не смог помочь ей тогда, не до того было. Но сейчас он рядом, и выслушать — меньшее из возможного. — Что теперь, мисс Грейнджер? Она на мгновение подняла голову, обжигая его тоскливым карим взглядом, и прошептала: — Теперь я одна, совсем одна. Меня снова использовали… А я просто хотела быть счастливой. Понимаете, профессор? Понимает ли он, что это значит — искать счастья, а обрести удел орудия? Северус глубоко вздохнул, предчувствуя бурю. Мерлин, как бы он хотел сдать несносную девчонку на поруки Макгонагалл! Пусть она на правах почётной гриффиндорки разбирается во всех этих душераздирающих школьных перипетиях и подростковых драмах! Да и по должности ей положено, всё же директриса. Но что-то в этой ситуации затронуло его сильнее, чем хотелось. Ведь когда-то и он, юный и одинокий, потерявший единственного любимого человека, стоял на башне Астрономии, раскинув руки навстречу ветру… И если бы не Аргус Филч, дежуривший в ту ночь поблизости, он бы наверняка сделал тот роковой шаг в манящую бездну. Видимо, настало время возвращать долги. Он осторожно поддержал девушку под локоть, помогая подняться, и как можно мягче произнёс: — Что произошло на балу, мисс Грейнджер? Она впилась в его чёрные глаза своими карими, будто искала в них отблеск фальши и лицемерия. Меж бровей залегла морщинка, и Северус поймал себя на совершенно иррациональном желании разгладить её пальцем. А потом, ещё более иррационально подумал, что в её глазах звёзды кажутся золотистыми, словно искры в пламени костра… Поцелуй Морганы, это-то тут при чём?! Определённо, он сходит с ума с этими гриффиндорцами и их выходками. Тем временем, убедившись в его искренности, Гермиона недоверчиво покачала головой. — Вы… вы правда не знаете, сэр? Мне казалось, это видели все. Мерлин, неужели эта всезнайка до сих пор думает, что весь мир вертится вокруг неё? Не много ли чести? Саркастическое замечание о завышенном самомнении и «гриффиндорцах — пупах земли» практически сорвалось с губ Снейпа. Однако усилием воли он воззвал к ошмёткам своей эмпатии, опыту и логике. Одно неверное слово — и девчонка закроется намертво. А потом горькая невысказанная боль выжжет её душу изнутри, превращая в пустыню. Уж кому, как не ему, это знать. — Увы, нет. — Он покачал головой и усмехнулся: — Я не дождался начала праздничных конвульсий, которые вы именуете танцами, и ушёл патрулировать коридоры сразу после вручения дипломов. А то, знаете ли, много желающих уединиться в кладовках. А мне потом учи результаты этих уединений… — Ах вот оно что! Это многое объясняет. — Грейнджер кивнула и закусила губу, очевидно, размышляя, что и как рассказать. — Скажите, профессор, у вас хорошая фантазия? — Тёмный Лорд не жаловался, да и Дамблдор хвалил, — Северус с радостью отметил, что она попыталась слабо улыбнуться в ответ. Получилось кривовато и печально, но всё же лучше, чем ничего. Мертвецы не улыбаются. — Что ж, тогда давайте я расскажу вам всё как есть… Возможно, тогда вы поймёте, что мой выбор был хоть и глуп, но неплох. Только мне сложно выделить главное, профессор, голова плывёт… — Тогда начните с самого начала, мисс Грейнджер. В конце концов, вечер уже испорчен, ведь так?