Вкус её боли. Навстречу небу.

— А сейчас я беременна, профессор. Северус чувствовал, как ночной ветер с Чёрного озера пробирается под манжеты белоснежной рубашки и под строгий жилет, который он сегодня надел вместо сюртука. Спину неприятно холодило и покалывало в предвестии неприятностей. Мерлин, может быть, ему послышалось?.. Ну не может же всё быть настолько плохо? — Мисс Грейнджер, вам говорили, что у вас отвратительное чувство юмора? Она несмело улыбнулась и печально опустила глаза, пожав плечами: — К сожалению, я не шучу, профессор. Срок пока небольшой, я сама узнала только вчера утром. Я плохо чувствовала себя в последнее время, но думала, что это простуда или отравление… Что переутомилась во время подготовки к экзаменам. Но я проверила и чарами, и… — она слегка смутилась, — магловским способом. Ошибки быть не… Может. Снейп не был специалистом в древних родословных, но прекрасно помнил пафосные рассказы Люциуса Малфоя о фамильном древе, о проклятии единственного наследника и силе родовой магии. А ещё он отлично знал, что Азкабан бессилен вытравить из надменного аристократа презрение к маглам, впитанное с молоком матери. Это не мешало ему вести бизнес в немагической Британии, быть акционером крупных компаний, но практически исключало введение в семью маглорождённой ведьмы, будь она хоть трижды героиней войны. Как и рождение полукровного наследника. Всё это вместе делало ситуацию с положением мисс Грейнджер весьма пикантной. И надо же было девчонке вытащить такую проблему из тюрьмы! Вот уж воистину — благими намерениями… Будь Люциус до сих пор в заключении, Драко мог бы решиться и расторгнуть помолвку с Гринграссами. Конечно, не без скандала и финансовых потерь, но магического отката благодаря беременности невесты, вероятно, удалось бы избежать. Но теперь глава рода на свободе, и Драко связан его волей. А Люциус уж точно не пойдёт на риск ради каких-то там чувств собственного сына. Если эти чувства вообще имеют место быть… Всё же не зря Тёмный Лорд насмешливо именовал Люциуса «скользким другом». Малфои умели заключать сделки с совестью как никто другой. В таком свете поведение Грейнджер на Астрономической башне было как минимум логичным. Естественно, она запаниковала, понимая, что, даже если удастся скрыть беременность и выносить ребенка, им не дадут спокойно жить. Либо заставят её выйти замуж за Драко, но превратят их жизнь в ад, либо, что более вероятно, просто заберут мальчика на воспитание. И не факт, что её саму при этом оставят живой и здоровой. Как минимум сотрут память и выкинут, как ненужную вещь… Всё же Малфои даже после выплаты репараций сохранили богатство и статус, а значит, обладают реальным могуществом. А благодаря связи с Драко и кампании по освобождению Люциуса, у Грейнджер сейчас практически нет людей, готовых её защитить, и девочка катастрофически уязвима. Кажется, Минерва упоминала, что даже Поттер отказался поддержать подругу, связавшуюся с Пожирателями… Прогнувшуюся под них. Но даже если случится чудо и младенца не заберут сразу после рождения, его внешность всегда будет и напоминанием, и угрозой безопасности: фамильные черты Малфоев известны далеко за пределами Магической Британии. И всегда найдётся тот, кто захочет рискнуть и разжиться золотишком, сообщив им невероятную новость. — Я так понимаю, Драко не в курсе вашего… состояния, мисс Грейнджер? — негромко спросил Снейп, вглядываясь в лунную дорожку на озере. Вопрос непраздный и от ответа на него многое зависит… Гермиона вскинула на него испуганный взгляд и покачала головой: — Н-нет. Не в курсе, сэр. Я решила поговорить с ним после выпускного. Хотела сделать сюрприз, — она грустно усмехнулась. — Я прошу… Я умоляю вас, сэр, не говорите ему, — её голос срывался, — я понимаю, Драко ваш крестник, а мистер Малфой — друг, но если они узнают о ребёнке… Они не допустят, чтобы он родился. Северус хмыкнул. — В последний раз я разговаривал с Люциусом, когда он передал мне приказ Тёмного Лорда явиться в Визжащую хижину. И да, он прекрасно понимал перспективы этой встречи для меня, но ни словом не обмолвился. Не думаю, что после такого возможно остаться друзьями. Но… — как бы ни было жаль, он должен сейчас говорить правду, — мисс Грейнджер, вы ведь понимаете, что это вопрос времени? Малфои узнают о ребёнке в любом случае, и довольно скоро. Самое позднее — при рождении. Гермиона досадливо поджала губы, вздохнула и кивнула: — Знаю. Магия фамильного древа… — Именно, мисс. Насколько мне известно, гобелен рода Малфоев зачарован так, что имя нового члена семьи проявляется на нём во второй половине беременности, даже если ребёнок зачат не в браке. Кроме того, ваши любимые эльфы также не преминут поздравить господина с долгожданным наследником. Они же, пользуясь особенностями своей магии, перенесут главу рода к вам незамедлительно, где бы вы ни решили спрятаться. Даже если дом будет скрыт под фиделиусом. Грейнджер помрачнела ещё сильнее и тяжело вздохнула. — Что ж, всё ещё хуже, чем я думала. Теперь вы понимаете, сэр, почему я, выражаясь вашим языком, полезла на перила? Снейп хмыкнул. — Очевидно. И всё же я не верю, что такая невыносимая всезнайка, как вы, так быстро сдалась. По крайней мере, вы могли бы наведаться в библиотеку и выяснить все тонкости сокрытия связи ребёнка с родом. Гермиона грустно усмехнулась: — В этом нет необходимости, сэр. Я изучала разделы передачи и обнаружения родовой магии, когда мы скрывались в доме на Гриммо… Надо было обезопасить Гарри. Снейп хмыкнул: — И как я сразу не догадался! Чтобы вы — и куда-то не сунули свой любопытный нос. И что же говорят о подобной ситуации Блэки? — Скрыть чистокровного наследника, особенно из Священных двадцати восьми, практически невозможно, — в голосе Гермионы звучала унылая обреченность. — Гобелен не покажет его лишь в случае кровно-магического усыновления другим древним родом… Северус выжидающе изогнул бровь: — И? — И всё. Как вы понимаете, этот вариант для меня исключён. — Вы уверены? — А вы видите здесь очередь чистокровных женихов, домогающихся моей руки? Снейп чуть нахмурился и неодобрительно покачал головой. — Простите, профессор. Я… я просто в отчаянии. — Я так понимаю, мисс Грейнджер, что ни мистер Лонгботтом, ни мистер Уизли, ни, не к ночи будь помянут, Поттер не готовы принять вас в род? — Нет, сэр. Они… у них своя жизнь. — Которой они, так или иначе, обязаны вам. — Боюсь, это не та сфера, где можно взыскивать долги. — Гриффиндор, — фыркнул Снейп. Гермиона покачала головой: — Я не могу так поступить с ними. Да и сама не представляю себя в браке с кем-то из ребят. Они… как братья, понимаете? И я не смогу дать им настоящую семью. Снейп кивнул. Кроме этих, несколько эмоциональных аргументов, были и другие: во-первых, ни один из упомянутых им волшебников не смог бы противостоять Малфоям в случае, если факт усыновления вскроется. А во-вторых, маловероятно, что они готовы нести ответственность за чужого ребёнка и пройти сложный обряд на грани с тёмной магией. Он искоса посмотрел на мисс Грейнджер, скорбной статуей застывшую у озера. А что если?.. Вероятно, она будет шокирована его предложением, возможно, даже испугается или заподозрит его в чем-то непозволительном. Но девчонка должна понимать, что это её единственный шанс. Конечно, здесь тоже и не пахнет романтикой и настоящей семьёй, но тем лучше — прозрачный договор, взаимная выгода, отсутствие надежд… Ведь отсутствие же, правда? — И всё же, мисс Грейнджер, я могу назвать вам один род, который мог бы принять вас с ребёнком. Не безвозмездно, конечно. Гермиона резко повернулась и вопросительно взглянула ему в глаза. — Принять? За… плату? — Да, в определённом смысле. Что вы знаете о роде Принц, мисс Грейнджер? Девушка наморщила лоб, будто пытаясь воспроизвести по памяти справку о названной семье. Северус хмыкнул, чувствуя, как его охватывает странное веселье. Мелькнула мысль, что, пожалуй, он вполне мог бы взять приз в конкурсе на самое нелепое предложение руки и сердца. Зайти настолько издалека… Мерлин, помоги, какая рука? Какое сердце? О чём он вообще думает?! Взаимовыгодное предложение, Северус! Прозрачное, как слеза русалки! — Это… Это угасший род, сэр. Последний представитель рода — Орест Кассиус Принц, кажется. — Что ж, мисс Грейнджер, похоже, Минерва не врала, когда отмечала, что у вас феноменальная память. — Фотографическая, сэр. Снейп хмыкнул. — Что тоже в своём роде феноменально. Но не будем отклоняться от темы разговора, мисс Грейнджер. Орест Кассиус Принц действительно до недавнего времени был последним представителем рода Принц, — он сделал эффектную паузу. — И по совместительству моим дедом. Сюрприз, мисс! Он наблюдал, как в распахнутых карих глазах напротив постепенно разгорается осознание. Впрочем, главного девочка, скорее всего, еще не поняла. Слишком большой объем информации на ее измученную голову. Тем лучше, поспешность — враг разумности. — Вы… Вы приняли род, сэр? — К несчастью для него, да. Гермиона помнила, как негодовал Драко, рассказывая ей о сопротивлении крёстного и желании остаться просто Снейпом. «Древнейший род, по могуществу сравнимый с Малфоями, — и из-за какой-то детской обиды он готов позволить ему исчезнуть!». Впрочем, тогда ей было сложно разделить негодование возлюбленного — они лежали, укрытые лишь лёгким пледом, в преобразованной в спальню Выручай-комнате, и её разум был затуманен наслаждением, которое они только что дарили друг другу… Но Драко всегда любил поговорить сразу после секса, и она просто расслабленно слушала, любуясь изящными нервными взмахами его рук. — Почему? Мне кажется, любой древний род мог бы гордиться таким наследником, как вы, сэр. — Льстите вы еще хуже, чем лжёте, мисс Грейнджер, — усмехнулся Снейп. — Но я не… — начала Гермиона, но осеклась под его тяжёлым взглядом. — Я не нуждаюсь в признании моих талантов, уж точно не вами, мисс лучшая ведьма последнего столетия, — он уловил её возмущённый писк и внутренне кивнул: отлично, всё так, как и должно быть. Злость эффективнее уныния. — Гораздо важнее, что мы с вами можем быть полезны друг другу. Откровенность за откровенность, мисс Грейнджер, — он развернулся к ней всем корпусом, завладевая вниманием, и дождался кивка. — Я прошу вас выслушать меня внимательно и не спешить с ответом. Я бесплоден, я знаю об этом ещё с юности. Это обстоятельство никогда особенно не заботило меня: семья и тем более дети очень давно не были в списке моих приоритетов. Собственно, я и не рассчитывал выжить в войне. Но это случилось. И принятие рода накладывает на меня определённые… обязательства. Гермиона молчала, но Северусу казалось, что он буквально может наблюдать, как крутятся шестерёнки в её голове. Спустя минуту ему послышался метафорический «щёлк»: пазл сложился, суть предложения предельно ясна. Три… Два… Один… — И вы хотите, чтобы я?.. Чтобы мы? — в дрожащем голосе девушки смешались недоверие и недоумение. — Мой род соответствует всем требованиям для кровно-магического усыновления, мисс Грейнджер. Вы и ваш ребёнок получите защиту от притязаний Малфоев, а я — наследника рода с неплохой генетикой. Это было бы весьма… взаимовыгодное и разумное решение. — Но я… мы… мы с вами… Вы же мой учитель! — выпалила Гермиона смущённо. — Это же против правил! Северус бросил взгляд на тёмное, усыпанное крупными звёздами небо, и сотворил темпус. Его голос прозвучал спокойно и неотвратимо, как бег волн Черного озера. — Уже пять минут как бывший, мисс Грейнджер. *** Кованые ворота Принц-мэнора распахнулись перед ними, как крылья огромной железной птицы. Монументальный тёмно-серый дом в готическом стиле словно сошёл со страниц детских сказок, а проливной дождь, обрушившийся на Нортгемптоншир, лишь усиливал драматический эффект. Гермиона стояла у края подъездной дорожки под сенью раскидистых платанов, сжимая ремешок бисерной сумочки так крепко, будто это была её единственная связь с реальностью. Её потрепанная нить Ариадны. Впрочем, отчасти так оно и было. С момента полночной прогулки с Северусом Снейпом у Чёрного озера ей казалось, что она попала в какой-то странный сон и никак не может проснуться. Унизительная сцена на балу, продуваемая всеми ветрами башня Астрономии, падение, нелепое и замедленное, будто в старом кино, а затем — доверительный разговор с человеком, с которым прежде они едва могли перемолвиться парой фраз. И наконец, предложение о браке. По расчёту, не по любви. Предложение, высказанное ровно и холодно, по-профессорски, — разве что без вычета баллов за истерику и испачканное платье, — и всё же заставившее сердце биться чаще. Лучше уж честный расчёт, чем лживая любовь. Видя растерянность и сомнения, написанные на лице бывшей ученицы, Снейп предложил ей подумать и детально изучить условия будущего брака и усыновления её ребёнка. Необратимость и тесная связь обоих ритуалов с пограничной магией не терпели спешки и легкомыслия. В голове девушки раз за разом прокручивались жестокие и твёрдые слова, произнесённые его бархатным баритоном: Увы, мисс Грейнджер, даже если Драко Малфой вновь положит к вашим ногам сердце и половину мира в придачу, вы не сможете вернуть его роду наследника. Я не позволю. Именно эти обстоятельства: нежелание нарушить магический баланс, лишить древний род продолжения, а ребёнка — родного отца, — не позволили Гермионе согласиться на предложение Снейпа там же, у туманного озера. Где-то в глубине души она наивно и отчаянно надеялась на чудо, хотя и сама не смогла бы придумать, как бы оно могло правдоподобно выглядеть теперь, когда все маски были сорваны. Гермионе казалось, что каменные плиты дрожат под её ногами. Темнеющая арка выхода из Большого зала стала её целью — она буквально считала шаги, не позволяя себе сорваться на бег. Шепотки и злорадные смешки, ухмылки и любопытные взгляды затягивали, словно смрадное болото. Нечем дышать! Ей нужно на воздух! Почти у самых дверей Гермиона почувствовала прикосновение к запястью — Луна, непривычно встревоженная и серьёзная, заглянула ей в глаза и предложила уйти вместе. Рядом, столь же встревоженный и хмурый, мялся и кивал Невилл. Но сама мысль о том, чтобы сейчас быть рядом с кем-то, слышать или видеть кого-то, кроме Драко, казалась удушающей, и Гермиона отрицательно качнула головой: она сильная, она справится. Осталось всего-то шагов пять, не больше. Выйдя из зала, она почти бегом миновала холл и прижалась спиной к холодной каменной стене одного из коридоров, ведущих в подземелья. Призрачный лунный свет пробивался сквозь ближайшее арочное окно, и Гермионе казалось, что и замок, и весь мир замерли, позволяя ей отдышаться. Погрузившись в тишину и собственную боль, она слишком поздно заметила возвращающихся на выпускной слизеринцев. Блейз Забини и Пэнси Паркинсон замерли в нескольких шагах от неё, глядя внимательно, но не удивлённо. Словно будучи готовы к такому повороту. — Что ж, судя по твоему лицу, Гре-е-ейнджер, Драко наконец-то нашел свои яйца и рассказал тебе о своём большом маленьком секрете, — тон слизеринца, вопреки ожиданиям, был развязен, но лишён яда. — Мне жаль, что он испортил тебе праздник, правда, миа кара. Я говорил ему, что не стоит тянуть. Но ты заразила его этой вашей грифовской сенти…ментальностью. — Забини пожал плечами и вырвал ладонь из хватки Паркинсон, которая, очевидно, пыталась остановить поток его хмельного красноречия. — Ещё немного, Бле-ейз, она така-ая… — явно передразнивая Малфоя, пропел Забини. — Тянуть? — Гермиона не узнала свой хриплый голос. — Ещё… немного? — Ну… да? Как там? А… Тянуть низзла… за хвост! — Он довольно хлопнул в ладоши. — А что, всё честно! Твои родители тебя помнят, Люциус на свободе, вся эта муть с первой любовью, судя по вашим стонам в раздевалке, сбылась, — перечисляя результаты их отношений, Блейз загибал пальцы, а потом пьяно хихикнул, изображая те самые стоны. — Каждый получил то, чего хотел. Ну ты, может, рассчитывала на большее, но… сбылось это, — он развёл руками и картинно вздохнул. — Блейз! — Паркинсон предприняла попытку увести друга обратно. — Заткнись, Пэнс! — Забини отмахнулся от подруги. — Такова се ля ви, миа кара. За удовольствие надо платить! Но судя по твоим серёжкам и остальному, — он прищурился, оглядывая ее наряд, — с оплатой тут всё в порядке. — Блейз сделал несколько шагов в сторону выхода к залу, а потом обернулся и покачал головой: — А вообще, Гре-ейнджер, ты сильна. Вытащить Люциуса из Азкабана… Я не верил, что ты сможешь. А Драко… молодец, всё правильно… рассчитал. Пэнси кинула на неё виноватый взгляд и покачала головой. — Он не рассчитал лишь, что по-настоящему влюбится в тебя. Контрольный. В сердце. Воспоминания обжигали душу, пока Гермиона пробиралась по пустынным коридорам к башне старост. К счастью, Гарри ещё в сентябре отдал ей Карту Мародёров, и, сейчас откопав её в сумочке, она прекрасно могла видеть точку с подписью «Драко Малфой», мечущуюся у выхода к совятне. Фигурки остальных нежелательных слизеринцев равномерно распределились между Большим залом и подземельями. Гермиона хмыкнула, обнаружив, что точка Блейза Забини почти слилась с точкой Пэнси Паркинсон. Иногда лучше тра… жевать, чем говорить. Она вошла в полутёмную гостиную, где еще утром была так счастлива. На столике возле камина лежала коробочка с запонками, подаренными ею на день рождения. Призрачно-голубые камни в глазах серебряных драконов поблёскивали в свете люмоса… Драко в последний момент решил сменить их на фамильные, с характерной «М», якобы чтобы избежать скандала с отцом. Сейчас Гермиона видела в этом нечто гораздо более символическое. Готов уступить и в малом, и в великом. Внезапно возле столика материализовался незнакомый домашний эльф с вышитой на рубашке буквой «М». Протянув Гермионе конверт из плотной дорогой бумаги, он сильно потянул себя за уши и пробормотал: — Госпожа велела Мобби передать письмо мисс, когда она вернётся и будет одна. Гермиона машинально кивнула, поблагодарив несчастного вестника, и надорвала конверт. Драко бы сейчас неодобрительно покачал головой и протянул ей нож для бумаг. Но его нет рядом, и уже, видимо, никогда не будет… А с Асторией у него наверняка не возникнет таких проблем. Дрожащими пальцами она вытащила из пасти конверта тонкий листок, пахнущий сладкими цветочными духами. Именно так в её воспоминаниях благоухала голубая гостиная мэнора, где они с миссис Малфой пили чай после работы в библиотеке. Счастливые, уютные вечера… Почти семейные. «Уважаемая мисс Грейнджер! Прошу вас принять мои извинения. Мне жаль, что ситуация сложилась столь болезненно для вас, и я не успела смягчить удар. Но не могу не восхититься вашей стойкостью и силой духа. Именно благодаря им вся наша семья снова свободна. Я отношусь к вам с искренним уважением и симпатией, но интересы семьи для истинной женщины должны быть превыше всего. Когда-нибудь у вас будет сын, и вы поймёте, как важно вовремя оградить его от неверного выбора. И помочь ему исполнить свой долг. Не отказывайтесь от денег. Этой суммы достаточно, чтобы вы могли начать новую жизнь в любом другом магическом сообществе. Думаю, вы и сами понимаете, что оставаться в Магической Британии неразумно, это небезопасно для вас и для ваших родителей. С наилучшими пожеланиями, Н.М» Аромат цветов стал удушающим. Гермиона брезгливо поморщилась, отложила записку на столик и извлекла из конверта чек, заверенный печатью Гринготтса. Сумма оказалась даже более, чем приличной. От числа нулей рябило в глазах. Очевидно, Нарцисса старалась быть очень благодарной и убедительной. Убийственно убедительной. И у неё получилось. Комкая во влажной ладошке чек, Гермиона достала палочку из рукава, прикрыла слезящиеся глаза и в последний раз позволила себе вспомнить… Смешинки в серых штормовых глазах, мягкость платиновых прядей под пальцами, сладковатый шоколадный вкус поцелуя после какао, шелест простыней и тягучее, беззащитно-пронзительное «Я люблю тебя, Грейнджер!»… Взмах! Призрачно-голубая, едва оформившаяся выдра сделала круг по гостиной старост и вылетела в окно, навстречу лунной июньской тьме и неизвестности. Спустя мгновение в спальне Северуса Снейпа раздалось слабое, но уверенное: «Я согласна, сэр». Жребий брошен.