Theatre of the minor hero.

Вокруг темнота. И практически полная тишина. Ее нарушает только истеричное мявканье кошки. Кажется, тебе стоит ее покормить. Морщишься, встаешь со скомканной постели. Кажется, ты не менял постельное белье уже месяц. Впрочем, тебе до этого нет никакого дела, пока ты гладишь кошку за ухом, вяло улыбаясь. Пачка влажного корма как обычно брызгает на тебя и стенки и неприятно чавкает, пока ты наполняешь миску. На стене уже множество давно засохших брызг, которые никто давно не стирает. — Кушай, Летти. Ты же голодная. — ты говоришь хриплым голосом, в последний раз поглаживая кошку по голове. Рука не поднимается убрать вторую миску. Не Летти. Пустота внутри отзывается гнетущей тупой болью. Однако, привычно вернуться в кровать не удается. Тишину мрачной квартиры разрезает громкий звонок. Ерошишь грязные и засаленные волосы, поднимая трубку, отвечая. — Гук, ты уже сутки не отвечаешь на сообщения. Ты жив вообще? — звучит обеспокоенный голос Хосока. — Да, я в норме. Просто отсыпаюсь. — очередная ложь. Врешь и не краснеешь. — Тогда готовься, я через три часа к тебе заскочу. — в голосе друга слышится улыбка. Блять. Придется включать свет и приводить себя и квартиру в порядок. Нельзя, чтобы это всплывало наружу и было видно. Пауза затягивается. — Чонгук? — Да я курилку ищу просто. — Ты привычно отшучиваешься, усмехаясь криво, поднимая электронку с кровати, делая затяжку. — Конечно, приезжай, только у меня как обычно мышь в холодильнике повесилась. — Опять все спустил на корм кошке? — Хосок облегченно выдыхает, смеясь. — Что-то в этом роде.  — Ладно, захвачу чего-нибудь в доставке. Жди. — в телефоне повисает тишина, как и в твоей голове. Тяжелый вздох. Тьма внутри тебя неприятно ворочается, бастуя против очередного театра масок. Ты ведь давно в этом погряз. Сначала ее было немного. Ты ведь был еще маленьким. Помнишь? Знаю, что нет. Ты давно вычеркнул момент из памяти, когда в тебе появилась первая трещина, принц. Это был развод родителей. Ты скрылся в своей комнате, тихо плача. Кажется, следующая трещина появилась, когда твоя первая любовь предала тебя. Хенджин, верно? Он использовал тебя, марая твою невинность, насмехаясь и втаптывая в грязь твою доброту. Но, ты по прежнему улыбался и простил его. Смерть брата расколола тебя на части. Первый микроинсульт. Кажется, после этого ты начал путать буквы. И стал все чаще говорить со мной. А трещины все ползли внутри тебя, раз из раза, пока твоя жизнь хаотично рушилась. Однако, ты отмахиваешься от меня сейчас, включая музыку на всю громкость на колонке. Что ж, заглушай меня, маленький принц. Но я продолжу говорить, пока ты механически убираешь вещи, приводишь себя и квартиру в лучший вид. Все внутренности будто в мазуте измазаны. Где-то в нем же барахтается сердце, которое размеренно отбивает ритм. Оно трудится. Неустанно, усердно, выполняет свои обязанности. Как и весь твой организм.  Ты же так и не решился убираться и избавляться от следов существования твоей второй четвероногой подруги. Ее домик покрытый ее шерстью все еще красуется в углу. Летти обходит его стороной, знает что не ее. И ты это знаешь. Но убрать не можешь. Все еще раздираешь себя от чувства вины, маленький принц. Но знаешь, жизнь такая непредсказуемая штука, что приходится сталкиваться со смертью. Она всегда неожиданная. Ты ведь не понаслышке знаешь. Но каждый раз больно как в первый. Только на осколки еще больше тебя не разобьешь. Ты уже превращаешься в песок. Такой же равнодушный, такой же пустой и необъятный, в котором нет ничего живого. Ты давно погряз в этом. Уже и не помнишь, когда мог радоваться всей душой, отдаваясь моменту, а не пытаясь скрыть сосущую пустоту внутри себя. Красивый фасад, за котором лишь разрушенный темный город, утопающий в песке. Мой маленький принц, ты же ведь безумно устал бороться. Не осталось сил, верно? Впрочем, я и так это уже знаю. Ты поднимаешь взгляд в зеркало, выйдя из душа. Мокрые волосы сосульками свисают вниз. Синяки под глазами уже становятся черными. Ругаешься себе под нос, что опять придется врать, о том, что просто работаешь много. На деле, ты же уволился еще два месяца назад. Прикрываешь усталые глаза, в которых нет ни капли жизни, ероша черные мокрые волосы. Натягиваешь на себя не сильно потрепанную одежду и плетешься обратно в комнату. "Надо бы проветрить" звучит в твоей голове, и ты открываешь окна, уже даже не ежась от холода. Вскоре закрываешь окна, заметив как кошка укрывает лапой нос.  — Все, все. Скоро опять будет тепло. Прости, малышка. — тихий смех, пока кошка мурчит, подставляясь под ласкающую руку. Звонок в домофон. Кажется, три часа успели пролететь незаметно. Скептически осматриваешь квартиру, проверяя, нигде ли не осталось следов твоей тьмы, что замарала кажется каждый уголок не только твоей души, но и квартиры. Фыркаешь, затягиваясь, открывая подъездную дверь. С трудом поднимаешь взгляд к зеркалу, рассматривая ненавистное лицо. Давай, маленький принц, ты же знаешь, у нас не принято показывать слабости. Поэтому пара глубоких вдохов и выдохов, пока есть время, и лицо, кажется наполняется жизнью, насколько возможно. Звонок в дверь, и вот уже приветливая улыбка появляется на лице. — Привет! — раздается веселый голос друга, заходящего внутрь. — Привет. Ты чего так внезапно? — улыбаешься, обнимая Хосока, следом забирая пакеты. — Да вот, узнал, что ты уволился, при том еще два месяца назад. — тянет друг, хитро улыбаясь, прищурив глаза. Сердце пропускает удар. Надо срочно перестроить паутину лжи заново. Лишь отстраняешься, неловко улыбаясь. — Да так, решил чего-то, но уже нашел новую работу, ахаха. — опять врешь. — Я приехал, чтобы отметить! А ты даже ничего не сказал, жук. — Хосок смеется, хлопая тебя по плечу, проходя вглубь квартиры. Занавес открывается, принц выходит на сцену. Главная роль сегодня его. И он искусно ее отыграет, так что друг едва ли поймет, что что-то не так. Едва ли он узнает о попытках суицида, булимии, неделях в кровати, без возможности встать. Ты же у меня прекрасный лжец, не так ли?