Гарри Поттер голоден.

Гарри вставал рано. Не по привычке — она давно угасла. Просто кухня «Трёх метел» дышала в темпе полусонного чуда: хрустящий хлеб, туманный чайник, запах корицы от вчерашних булочек. В такие часы, когда улицы Хогсмида ещё только слабо шептали, здесь уже было жарко. Он подогрел духовку, проверил запасы, наколдовал чистые фартуки — не доверял это делу Симуcу. Смешно, что среди всего, через что он прошёл, именно эта рутина спасала от хаоса в голове: масло на сковородке шипело чище любой магии. Гарри как раз доставал лук — только не опять заказ на французский суп, Мерлин, спаси меня — когда услышал, как открылась входная дверь. — Поттер! Гарри вскинулся, чуть не уронив нож. Симус махал из зала. — Иди-ка сюда! У нас сегодня новенький. Ха, ты даже не поверишь… Кухонные часы тиканьем напомнили: не отвлекайся. Масло уже почти начало дымиться. Но Гарри всё же вытер руки и вышел в зал — пусть ненадолго. Он стоял у стойки, будто вовсе не был в изгнании, под надзором, под дамокловым мечом общественного мнения. Стоял — как модель с последней страницы «Ведьмополитена»: бледный, высокомерный, с идеальной осанкой и таким выражением лица, будто вот-вот скажет «Фу» и исчезнет в облаке отдушек. — Малфой, — выдохнул Гарри, прежде чем смог подумать. — Поттер, — ответил тот, даже не поднимая бровей. — Соскучились? — оживился Симус. — Ну так тем более удобно! Покажешь ему, где перчатки, где подносы, как не убить клиента тарелкой в глаз… — Подожди, что именно он здесь делает? — Он работает. Благотворительная программа. Мы подписали договор с Министерством: берём одного-двух из «высокого риска» на пару месяцев. Им это, значит, в зачет. Нам — рабочая сила. Гарри уставился на Малфоя. Тот в это время повернулся к двум официанткам — Флоре и Мэри — и неохотно кивнул, как будто признавал их существование. Одна из них что-то весело щебетала про предстоящий день, но Драко слушал вполуха. — Он вообще умеет работать? — пробормотал Гарри. — А ты умеешь не пялиться? — хмыкнул Симус и хлопнул его по плечу. — Добро пожаловать в новую смену, шеф. Что ж, несмотря на это, утро началось вполне нормально. То есть — как всегда. Сгоревшие тосты, разбитое яйцо на полу. Симус, который напевает какую-то глупость себе под нос, пританцовывая, пока собирает чашки. Гарри стоял у плиты, в фартуке, который вечно сползал с левого плеча, с приправами под рукой и мятой запиской заказов у локтя. Всё шло как по накатанной — голова пустая, руки в работе. До тех пор, пока дверь снова не хлопнула. Он знал, что это Драко, ещё до того, как услышал голос Флоры: — Малфой, не так! Поднос всегда держи над левым бедром, ближе к телу. Да, вот так. Чтобы не расплескалось! Чёрт. Гарри сделал вид, что не слышит. Потом сделал вид, что не видит. Хотя видел. В отражении, в дверце печи — черные рукава, светлые волосы, острый профиль, эта подчеркнутая небрежность в каждом движении. Всё было слишком. Он слишком прямо держал спину. Слишком медленно моргал. Слишком хорошо выглядел в чёрной рубашке и узких тёмных брюках, будто не официантом устроился, а на проклятую фотосессию для ежегодного глянца «Новая кровь». Гарри схватил венчик, будто собирался избить им тесто. Малфой вошёл на кухню дважды. Первый раз — чтобы «просто спросить», где хранятся салфетки. Второй — потому что «одна гостья просит заменить пиво, говорит, вкус у него… негармоничный». — Негармоничный? — выдавил Гарри. — Ты же здесь шеф, — пожал плечами Драко. — Исправь, Поттер. Он говорил лениво, говорил красиво, зараза. Гарри весь день ненавидел его. От лопаток до темени. А потом начал замечать, как другие смотрят на него. Пара студенток у окна — с заговорщицкими улыбками. Седой маг — тот самый, что всегда просит облить курицу подливой, — дважды дал на чай. Даже мадам Розмерта хихикнула в сторону Малфоя, пока он с пивом проходил мимо. Гарри мыл посуду с такой яростью, что плеснул водой на стену. А Драко всё ходил. Туда-сюда. Туда-сюда. Плавно, как по сцене. Улыбался — издеваясь или нет, Гарри не знал. Наклонялся над столиками. Закатывал рукава. Шептал что-то на ухо особенно капризным клиентам. И, в какой-то момент, когда Гарри как раз был на полпути к духовке, случилось это. Они столкнулись. У дверей. Почти лбами. Поднос, курица в сливочном соусе, хлопок одежды. Драко — прямо перед ним. Рядом. Близко. Жарко от кухни и ещё жарче — от него. — Осторожнее, — сказал Малфой, глядя сверху вниз. — Это ты должен быть осторожнее, — процедил Гарри. — О, боюсь, сложно оставаться осторожным, — спокойно ответил тот, не отводя взгляда. И ушёл. А Гарри так и остался стоять с чертовой курицей в руке, с дрожью в запястье и глупым пульсом в горле. Твою же мать. Этой ночью Гарри дрочил в душе по меньшей мере три раза. На второй день этой катастрофы Гарри пришёл пораньше. Он хотел… Ну, подготовиться. Настроиться, убедить себя, что вчера он просто перегрелся. Устал. В конце концов, видеть Малфоя впервые после всего — да ещё и в униформе официанта, с подносом, с этим вечным прищуром — это могло выбить любого. Сегодня будет легче. Он готов. …он почти был готов, пока Малфой не вошёл. Без рубашки. Ну то есть — в чёрной футболке. Обтягивающей. До безобразия. С короткими рукавами, которые обнажали предплечья, с чуть влажными от жары волосами. С передником, завязанным небрежно, наискось, так что Гарри невольно подумал, как бы он развязал этот узел… — Мерлин, помоги мне, — прошептал он на кастрюлю с супом. Та не ответила.  Всё сразу пошло наперекосяк. Он обжёгся. Он перепутал соль с сахаром. Он уронил нож. — Поттер, ты нормально? — Симус появился из ниоткуда с кружкой и хмурым взглядом. — Ага, просто… что-то попало в глаз. — Ага, Малфой попал в глаз, — хмыкнул Симус и, смеясь, ушёл обратно. Гарри вцепился в край столешницы. Он просто человек. Просто бывший враг. Просто… руки, кожа, голос. Тонкий, красивый голос. Просто футболка, что обтягивает всё, что не стоит обтягивать. Просто… чёрт. Малфой прошёл мимо двери. Медленно, даже не глядя на него. Но Гарри почувствовал как будто воздух зашевелился. Как будто кто-то ногтем прошёл по его шее. В обед было хуже. Гарри вышел на минуту — просто отнести заказ. Просто. И увидел его у стойки, склонившегося вперёд, разговаривающего с кем-то. Смеющегося. И этот смех… Гарри смотрел дольше, чем должен был. Он не заметил, как поднос у него в руке накренился. Как ложка с соусом соскользнула. Как горячее что-то попало прямо на футболку Малфоя. — Ой… — это выдохнула Флора. — Гарри! Малфой медленно повернулся. Очень медленно. На груди — красное пятно. Сливочный соус с клюквой. Он посмотрел на Гарри. Медленно. Снизу вверх. В глазах не было злости. Только… насмешка. Вот же сука. — Поттер, — сказал он негромко. — Малфой, — выдохнул Гарри. — Пытаешься раздеть меня? Мог бы просто попросить. Гарри уронил поднос окончательно.  Чуть позже появилась Флора. — Гарри, ты не мог бы? — она высунула голову в кухню, румяная от жары. — У меня одежда наверху, в ящике. Сменная. Ну, на случай катастрофы — вот такой, — она указала в сторону зала, где Малфой всё ещё ходил с пятном соуса на груди и с видом абсолютного презрения ко всем, кроме самого себя. — Ага. Сейчас, — буркнул Гарри и, схватив ключ от склада, выбрался вглубь коридора. Склад был крошечным. Полки, метлы, ящик с формой, старый котёл, забытый кем-то в углу. Гудящая свеча. Запах крахмала, пыли и чего-то цитрусового — вроде заклинания для дезинфекции. Он уже почти нащупал нужную коробку, когда услышал, как щёлкает замок. — Закрыто? — голос Малфоя — ровный, как будто он не в соусе, а в шелках. — Э… нет. Я тут… Флора… одежда… — Гарри выпрямился и резко повернулся. И замер. Драко стоял прямо перед ним. Уже без футболки. Просто. Без. Футболки. Грудь бледная, с несколькими тонкими шрамами, неяркими, почти стыдливо исчезающими у рёбер. Волосы ещё влажные. Он держал в руках влажную ткань и, кажется, пытался стереть остатки соуса с живота, но делал это абсолютно безразлично, как будто стоял в собственной ванной, а не перед Гарри Поттером, который сейчас буквально забыл, как дышать. — Ты надолго? — лениво спросил Драко, не глядя на него. — Я… эм… не думаю. То есть… да. Нет. Сейчас, — Гарри не знал, что говорит. Он смотрел. И не мог не смотреть. На ключицу. На живот. На тонкие жилки на запястье. Аккуратная полоска светлых волос от пупка к поясу штанов. На каждый чёртов миллиметр этой наглой, беззащитной, слишком прекрасной катастрофы он пялился, как кретин, и не мог оторваться. Малфой всё ещё не смотрел. Только выжал футболку и повесил её на крючок. — Не думал, что ты вот такой, Поттер, — сказал он наконец. — Какой? Драко повернулся. Взгляд — в упор. Без улыбки, без тени иронии. Только тишина. Только жар. — Такой… глупо застенчивый. Ты же вроде уже взрослый. У Гарри вспотели ладони. Он не ответил. Просто развернулся и вышел. Быстро. Одежду Флоры он так и не принес. Он вообще, кажется, забыл все, что не являлось высоким и очень горячим Драко Малфоем.  В пятницу кухня гудела, как разбушевавшийся улей. Пар поднимался от кастрюль. Скользкая плита дышала адом. Где-то сгорели крылышки — опять. Кто-то перепутал заказы. Симус швырял записки заказов как метательные ножи, оркестрируя хаос с лицом дирижёра, который давно перестал верить в спасение. Гарри — в эпицентре. В муке по локоть, в каплях пота на висках. Сгоревшая булка в одной руке, половник в другой. Всё валится, всё пылает. Всё — как надо в пятницу. И всё было бы терпимо… если бы не он. Малфой появился в первый раз ещё до обеда, проводя кого-то из официантов за заказом. Он вошёл… и Гарри забыл, что делает. Потому что у Драко был на рукаве след от черничного варенья, а тот — вместо того, чтобы вытереть — собрал его пальцем и облизал. Облизал. Просто, спокойно, будто не Гарри Поттер стоял рядом, а пустое место. Он провёл языком по подушечке пальца, с отсутствующим видом, и сказал: — Варенье слишком сладкое. Добавьте кислинки. И ушёл. Гарри сжал ложку так сильно, что та согнулась. Второй раз он вошёл, неся поднос. Плотно, уверенно. В майке, которая выглядела ещё тоньше, ещё чернее. Гарри видел, как та тянется по спине, как скользит по лопаткам. Он отвернулся — поздно. Малфой поставил поднос, наклонился… и задел бедром угол стола. — Чёрт, — выдохнул он, морщась. Гарри инстинктивно повернулся. Малфой слегка приподнял край майки, глядя на синяк, проступающий сквозь бледную кожу. Гарри выронил половник. Драко вскинул взгляд. На миг — тишина. Даже кухня затихла в его голове. — Ты… всё ещё такой неуклюжий, Поттер? — тихо. Почти шепотом. — Это ты только что ударился, — буркнул Гарри. — Я? Никогда, — усмехнулся тот, выпрямляясь. — Я грация, воплощённая в твоих страданиях. Третий раз — Гарри уже сбился со счёта — Малфой вернулся один. — Где Симус? — спросил он, окидывая взглядом всё вокруг. — Где-то между жаровней и нервным срывом, — рявкнул Гарри, вытирая руки. Драко подошёл ближе. Слишком. Встал рядом. Склонился над кастрюлей. — Что это? — Соус. — Можно? Прежде чем Гарри успел ответить, он макнул палец. И снова. Облизал. На этот раз медленнее, осознаннее. Точно зная, что делает. — Ммм. Острее. Ты злишься? — Я… Я работаю, — выдавил Гарри. — Плохо работаешь, если всё время смотришь. Гарри отшатнулся, взял нож. Просто чтобы что-то держать в руках. — Поттер, — Малфой выдохнул его имя, как заклинание, почти с насмешкой. — Ты всегда был такой… трогательно несчастный, когда возбуждён? Гарри выронил нож. В четвёртый раз за день. Стояло у него действительно крепко настолько, что болели зубы. Вечером кухня была чистая. Почти. Гарри вытер последние разводы со столешницы и бросил тряпку в ведро.  Плечи ныли, рубашка прилипла к спине, волосы давно уже были влажные от жары — не от пара, нет, просто… слишком много всего. Слишком много людей. Слишком много заказов. И — как всегда — слишком много Малфоя. Он присел на низкий табурет. Не чтобы отдохнуть — просто… отключиться. Закрыть глаза. Почувствовать, как всё стихает. Как кухня, которая днём дышит и вопит, теперь выдыхает и засыпает. Дверь снова скрипнула. Гарри не открыл глаза сразу. Он знал: Симус ушёл, Флора давно исчезла, даже метлы уже молчали. — Ты ещё здесь? — голос. Низкий, чуть глухой от тишины. Гарри открыл глаза моментально. Драко стоял у двери. В другой рубашке — тёмно-синей, с расстёгнутым воротом. Ключи в руке. Он покачал ими, как будто извиняясь: — Симус просил повесить их на гвоздь. Я не знал, что ты… — он оглядел кухню. — Один. — Ага, — устало кивнул Гарри. — Я не знал, что ты работаешь допоздна. — Я и сам не знал. До последнего. Он подошёл спокойно, без спешки. Повесил ключи, цепочка глухо звякнула по металлу. Тишина. Тёплая, тягучая. — Жарко, — небрежно сказал Драко. — Очень, — хрипло согласился Гарри, утирая лоб краем рукава. — Ты плохо выглядишь, Поттер. — Но в голосе не было насмешки. Только… интерес. — Спасибо, Малфой. Ты — как всегда. Малфой усмехнулся. Не ответил. Вместо этого — подошёл ближе, остановился напротив. Медленно, почти лениво, он опёрся руками о край стола — так, что его корпус склонился над Гарри. Почти навис над бедным Гарри как тень. И вдруг — мягко, пугающе мягко — склонился ещё ниже. Гарри не успел отшатнуться. Да и не смог бы.  Драко ткнулся носом в его шею. Не поцеловал, не укусил. Просто… прижался. Горячим, влажным дыханием. И вдохнул. Глубоко. Долго. Специально. Гарри сжал руки в кулаки, чувствуя, как ладони становятся липкими. Внутри — жар, ужасный, разрастающийся, как огонь в печи. В штанах стало тесно настолько, что захотелось скулить. Драко щурился. — Ты пахнешь… — начал он. Пауза. Придуманная. Выдержанная. Потом — почти ворчливо, почти нежно: — Как специи. Как соль. И… Мерлин, Поттер, ты пахнешь охуенно, — Драко выпрямился. — Увидимся завтра, — бросил он уже у двери и ушёл. Гарри остался сидеть. Завтра у него был выходной, но он слишком знал, что они всё же увидятся.  Он пришёл к двум. Раньше. На кухне уже вовсю шкворчал лук, в воздухе стояла облачная вуаль из дыма, пара и капель жира. Симус управлялся, как дирижёр, только вместо палочки — две вилки и проклятие на губах. Гарри заглянул на кухню, как бы… случайно. — Ты же выходной, — прошипел Симус, даже не глядя. — Уходи, Поттер. Не делай этого. — Слушай… я просто подумал. Могу остаться. Помочь. Ну, в зале может быть тяжело, ты же знаешь, суббота. Если хочешь, я останусь на кухне до конца. Симус замер. Медленно повернулся. Поднял одну бровь. Жир капнул на плиту — пшшш. — Ты хочешь сказать, что просто так, по доброй воле, решил задержаться в день, когда тебя даже в графике нет? — Могу. Если нужно. — Если нужно, — с насмешкой повторил Симус. — Ты хочешь сказать, что я не знаю, кто с трёх на смене? Гарри промолчал. — Ага, — кивнул Симус, снова поворачиваясь к сковородке. — Останешься — и хрен с тобой. Только чтоб кухня к ночи блестела. Если я снова найду соус на потолке — я тебя пришибу половником, ясно? — Ясно, — кивнул Гарри, уже снимая кофту. Пауза. Только жар, мясо, пар. И потом: — И если ты собираешься трахаться с Малфоем — я убью вас обоих, — добавил Симус с лёгкой хрипотцой и абсолютно серьёзным лицом. Гарри захлебнулся воздухом. — Что? — Ты меня понял, — Симус бросил лук на сковородку. — Эта кухня пережила войну, Поттер. Она не переживёт вас двоих. В три часа дня Гарри чувствовал себя идиотом. Рубашка в пятнах, очки сползают каждые три минуты, пот на виске — солёный, как проклятие. Один палец — в пластыре, второй — с заусенцем, третий — только что обожжён. Чертова суббота. Кухня кипела. Не метафора — буквально. Курица горела, плита пищала, кто-то заказал тыквенный пирог в середине июня, и Гарри уже мечтал подать его прямо на голову заказчику. Он не заметил, как распахнулась дверь. Но заметил, как воздух изменился. Как будто стал плотнее. Гарри обернулся не сразу, нет. Сначала почувствовал взгляд: прямой, цепкий. Тот самый, от которого по спине пробегает ток. Драко Малфой стоял в дверях кухни. И смотрел. Смотрел. Молча. Минуту. Две. Он был всё в той же тёмной форме, без внешней вычурности, но с этим неизбежным: чуть расстёгнутый ворот, запястья открыты, бледные. Волосы чуть растрёпаны. В глазах — узнаваемое щурящееся любопытство. Как у хищника, который случайно нашёл себе еду в доме своих врагов. Гарри не сказал ни слова. Потому что сказать было нечего. Он просто продолжал резать петрушку. Неровно. Слишком неровно. — У тебя ведь сегодня выходной, — наконец произнёс Драко спокойно. — Ну и что? — буркнул Гарри, не поднимая взгляда. — Просто интересно, — голос почти мурлыкал. — Ты так интересно выглядишь, Поттер. Потный, румяный, злой… ммм. Гарри стиснул челюсть. Он не может. Он не может. Малфой постоял ещё пару секунд. Потом медленно шагнул мимо и задел его бедром. Не случайно. Не «простите». Не «ой». Просто — скользнул мимо. Мягко, уверенно. Так, чтобы Гарри почувствовал. А потом, почти у двери в раздевалку, обернулся и усмехнулся. Не громко и не ярко. Только один уголок губ. И взгляд — в глаза. Как клей. Дверь закрылась. Гарри остался стоять, дрожа, с ножом в руке и полными лёгкими воздуха, который с каждой секундой становился всё горячее. Он выругался. Тихо. Сквозь зубы. Потому что нет. Потому что он не может это выдержать. Потому что если Малфой ещё раз вот так посмотрит — Гарри его поцелует. Неважно когда. Неважно где. Вечером субботы кухня давно остыла. Но Гарри — нет. Он остался, остался дольше всех. Он протёр плиту. Потом ещё раз. Потом ещё раз. И ещё. Хотя она уже была — чёрт бы её побрал — чистая, как зеркало. Очки сползли на нос, рука болела от тряпки, майка прилипла к спине. Лоб — влажный. Плечи горят. Сердце бьётся не в груди — в горле, где-то под языком. Если это не окупится, — подумал Гарри, проводя тряпкой в десятый раз по одному и тому же пятну, — если он не… хотя бы… если он снова просто уйдёт, я разобью себе лицо. Об плиту. С размаху. Плашмя. Он не услышал шагов, не услышал двери. Только почувствовал — в спине, в лопатках, в коже: Драко здесь. Как кот. Тихо. Мягко. Неизбежно. — Ты маньяк, — прошипело у самого уха. Так тихо, так сладко, что у Гарри ноги подкосились. — Ты хочешь меня довести до нервного срыва? — продолжил голос, ленивый, мурлычущий. — Что за мазохизм — драить плиту после полуночи? Или ты… ждёшь чего-то, Поттер? Гарри молчал. Он не мог говорить. Он просто стоял, вцепившись в край стола, ощущая, как по позвоночнику скользит чьё-то дыхание. — Ты такой жаркий сегодня… — продолжил Малфой, всё ближе. Его грудь почти касалась спины Гарри. — Весь разгорячённый. Влажный. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт… — Ты даже пахнешь иначе, — выдохнул Драко. — Как будто весь день пытался спрятать, что хочешь, чтобы я снова подошёл вот так, — и он подошёл еще ближе. Гарри почти застонал. Почти обернулся. Почти… — Ты хочешь, чтобы я… — Драко не договорил. Только замер на вдохе. Носом ткнулся за ухо. Вдохнул и тихо выдохнул: — Скажи мне «да» и я тебя поцелую. Кухня замерла. Всё — остановилось. Гарри сжал руки, закрыл глаза. Голову — набок. Горло — сухое. И выдохнул так громко, так жалобно: — Да. Это должно было случиться рано или поздно, Гарри был абсолютно уверен в этом. Он знал, что сорвется, знал и то, что он либо трахнет уже наконец Драко, либо трахнет себя сковородкой по морде. Сегодня, сейчас, это было неизбежно, это было почти на физическом уровне нужно.  Драко действительно попытался поцеловать его сам, он коснулся теплой ладонью щеки Гарри, он встал удобнее, но Гарри схватил его за руки так крепко, что Драко лишь пискнул и выдохнул, приоткрывая рот. Это не было похоже на поцелуй — Гарри был слишком голодным для того, чтобы это можно было так назвать. Гарри впился в его губы резко, ему пришлось второй рукой отбросить свои очки куда-то на плиту, на пол, в мусорку неважно. Целовать Драко было необходимо также сильно. Сначала просто губы, сначала мокро и смазано, очень горячо. Драко подступил ближе и Гарри толкнул его к вымытой двадцать раз столешнице, вжимаясь бедрами к бедрам. Было так вкусно, что Гарри сразу же нетерпеливо провел языком по губам Драко и тот открыл их так послушно, что захотелось просто топтаться на месте от растущего внизу живота желания.  Язык во рту Драко чувствовал себя охренеть как хорошо и Гарри толкнулся им глубже, он поймал кончик языка Драко, он прикусил, он обхватил губами и снова поцеловал так мокро, что одни эти звуки были похожи на нечто очень грязное и извращенное. Таким оно и было, наверное. А если и нет — так оно все и закончится.  — Хватит бегать от меня, Малфой, — прошипел Гарри ему в рот и Драко расплылся в такой сладкой улыбке, выгибаясь в спине и буквально запрыгивая на столешницу позади себя так легко, что Гарри шумно сглотнул. Малфой развел перед ним колени и Гарри оказался между них молниеносно.  — Было интересно играть с тобой. Ты придурок, когда у тебя стоит на меня. Ничего не могу с собой поделать, — ворковал Драко у его губ и Гарри был обязан заткнуть его снова.  Руки потянулись к ремню Драко так быстро, как Гарри только мог. Он расстегнул его нервно, резко, подцепил пальцами ширинку и рванул ткань вниз, пока Драко так послушно приподнял свою — блять — задницу и снова устроился на столешнице.  — Б-блять? — Гарри от удивления разорвал поцелуй. Потому что то, что он нащупал под штанами Драко, действительно требовало пары объяснений.  — Что? — Драко закатил глаза. — Я не ношу трусы, они идиотские и неудобные. Особенно в такую жару, Поттер.  Да, он не носил трусов. Да, у Гарри встал еще сильнее. Его можно понять, когда он так жадно пялится на ровный розовый член Драко Малфоя, который сладко дергается от каждого дуновения воздуха, держаться, знаете ли, трудно. Боже, как же хорошо, что он не носил трусы. Это так восхитительно, это так сладко и жадно, что слюни текли слишком быстро и Гарри сглатывал точно голодный пес.  Он надавил руками на грудь Драко и тот сразу же послушно подвинулся на столешнице дальше, выгнулся в спине и развел колени шире, приглашая. Гарри не наклонился. Он, блять, нырнул ему между ног губами, всем лицом, с обожанием кусая нежную кожу на внутренней стороне бедра, под коленкой, подняв ногу Драко повыше, затем снова ниже где-то у той самой тонкой блядской полоски светлых волос, что вела от пупка к этому. Гарри нужно было взять это в рот. Необходимо почти как воздух, он буквально, блять, нуждается в члене Драко Малфоя у себя во рту, а потом в своем собственном члене в заднице Драко Малфоя. Сейчас, сегодня, обязательно, пожалуйста.  Первое касание жадное. Гарри с влажным нежным звуком коснулся губами набухшей почти красноватой головки и Драко издал звук такой божественный, что Гарри пришлось поспешить и взять в рот чуть больше. Он никогда этого не делал, вообще-то. Ему этого не делали тоже. Но Драко был настолько красив и влажен сейчас, что Гарри серьезно чувствовал необходимость отсосать ему. Как же он был голоден.  — Такой очаровательный. Не думал, что ты решишься. Мне нечасто сосут, — промурчал Драко откуда-то сверху и Гарри поднял на него голодный взгляд.  — Почему?  — Потому что мне нравится сосать.  — Могу устроить, — усмехнулся Гарри. Драко не ответил ему словами. Драко ответил ладонью на его затылке, которой ткнул Гарри лицом себе в пах и блаженно выдохнул. Гарри, кажется, на пару секунд потерял равновесие абсолютно, потому что ткнуться в пах Драко было его блядской влажной мечтой еще с пятого курса. Сученыш Малфой уже тогда выглядел, как то, что надо трахать, пока оно не захнычет и не сможет ходить. Сейчас — особенно.  Гарри приоткрыл рот и снова взял головку члена Драко между губ, смачивая слюной — как же ее много — облизывая, обсасывая. Член был настолько аккуратный, на нем даже крошечная родинка была. Где-то на середине. Гарри тут же выдохнул, расслабился чуть и прикрыл глаза, пуская член себе во рту глубже. О да. Он определенно дошел до этой родинки. И если бы она имела вкус — Гарри бы почувствовал его на кончике языка. Драко, вообще-то, тоже был охренеть вкусным. Чуть солоноватый, терпкий, совсем не похожий ни на что и Гарри с еще одним — последним — выдохом расслабился, глотая член полностью.  Блять. Блять?  Он ткнулся носом в пах Драко, в эти светлые волосы. Член приятно касался глотки, проваливаясь во рту, и Гарри гортанно простонал, ощущая цепкую руку у себя в волосах и такой же длинный, невероятно сладкий стон Драко. Ему это нравилось, Гарри ощутил по пальцам между прядей и по тому, с каким удовольствием Драко обхватил его шею своими бедрами, сжимая. Да, вот так. Сильнее, Драко, раздави его к чертям и он прошепчет «спасибо» напоследок.  — Мерлин, Поттер… — выдохнул Драко с нежным стоном и сполз по стене ниже, преподнося себя на открытой ладони Гарри. Гарри этим воспользовался моментально — он сразу же начал двигать головой. Сначала медленно, привыкая, но спустя пару движений, спустя пару глухих стонов Гарри делал все из чистого упрямства и огромного, голодного желания заставить Драко кончить ему в рот до последней капли.  Это не было, вообще-то, самой удобной позой или лучшим их решением. Оба потные после смены, оба уставшие, как твари, оба горят. Но как же хорошо член Драко лежал на языке. Гарри голодно облизывал венки на набухшей коже, он глотал все глубже и глубже насколько позволяла неопытность, он стонал с членом Драко во рту и Драко от этого бросало в жар, он сжимал бедрами шею, щеки Гарри, он метался по столу, он хныкал и всхлипывал, толкая Гарри взять еще глубже, еще дольше.  Как же Гарри был голоден.  По подбородку влажно стекала слюна и предэякулят, оно все капало на стол, на пол, на шкафчик с чистящим средством, на кеды Гарри. Оно стекало по бедрам Драко и Гарри знал, что только он кончит — оближет все до последней капли, слижет, сожрет Драко целиком.  Драко выгнулся так сильно, что хрустнула спина. Гарри пришлось с силой схватить его за бедра и также с силой ткнуться лицом в пах, снова в эти блядские волосы, ощущая такую живую, нарастающую пульсацию у себя в глотке, что сам едва не кончил позорно себе в штаны. Драко, весь красный и горячий, с влажным потом у виска и растрепанными волосами, обильно кончил ему в рот и это было лучшим, что Гарри Поттер ощущал у себя на языке. Он хотел этого, ему было нужно, он был очень голоден и, как обещал, Гарри проглотил все до последней капли, мягко выпуская член Драко изо рта.  Он не успел даже вытереть губы, как Малфой обхватил его щеки вспотевшими ладонями и прижал к себе, мокро сцеловывая остатки со рта, подбородка, шеи.  — Неплохо для… первого раза.  — Пойдешь со мной на свидание?  — Да.