Дьявол в синей мантии / Devil in the Blue Dress Robes

Пэнси пристрастилась смотреть как Невилл спит. Обычно она уходила еще до рассвета, но в такое ясное весеннее утро, как это, она любила наблюдать за восходом солнца над горами. Рассвет окрашивал их в сливочный персиковый цвет. Сегодня что-то заставило ее остаться. Самые теплые глаза, которые она встречала в своей жизни открылись, и, казалось, он совсем не удивился и не расстроился, увидев ее, лежащую рядом с ним на кровати. Он улыбнулся ей своей кривоватой улыбкой. — Что ты здесь делаешь? — спросил он хриплым после сна голосом. — Пытаюсь быть жуткой, — ответила она. — Ты совсем не жуткая. — Блин. Что мне сделать по-другому в следующий раз? — Не знаю, — он с наслаждением потянулся. — Может, написать какие-нибудь послания на стенах? Или на зеркале в ванной. — А я оставила, ты не видел? Там было написано Невилл Лонгботтом, только я зачеркнула твою фамилию и добавила, что от твоей задницы захватывает дух. Я знаю, Грейнджер говорит, что меня убило злобное поместье, но на самом деле, я начинаю подозревать, что увидела твою задницу и сразу же умерла. Невилл залился румянцем. — Не глупи. Ему нужно перестать быть таким милым, иначе Пэнси снова умрет. — Что ж, можно надеяться, что ты со своими новообретенными способностями полтергейста научилась заваривать чай? — спросил он. — Даже если бы и научилась, я бы не стала, профессор. Он так мило ерзал, когда она называла его профессором, поэтому она старалась делать это как можно чаще. — Ладно. Тогда я встаю. Закрой глаза. — Зачем? — спросила она. — Потому что…э-э… Я почти не одет и сейчас утро? — И? О… — Пэнси скользнула взглядом по одеялу. Покалывание — это совсем не то, что может ощутить призрак, у которого и кожи-то нет, но она определенно что-то чувствовала. Словно превратилась в облако, наполненное статическим электричеством. Она поднесла длинный ноготок ко рту и зажала его между зубами, размышляя, насколько далеко она способна зайти. — Нет, спасибо. Думаю, я предпочту продолжать разглядывать. Румянец на его щеках стал еще ярче, но карие глаза под темными бровями говорили вовсе не о смущении. О чем-то еще. Возможно, он тоже об этом задумывался. Надави сильнее. Она вытащила палец изо рта и, наконец, сделала то, чего так хотела — сосредоточила все свои силы на том, чтобы коснуться Невилла. Она не могла знать наверняка удалось ей это или нет, но всеми остатками своей души она чувствовала Невилла под кончиками пальцев. Она знала это так же явно, как-то, что в его комнате ей тепло, и что его щетина бы царапала ее кожу. — Пэнси? — он вздрогнул, его глаза потемнели. — Ты чувствуешь? — прошептала она. Он кивнул. — Насколько это ужасно? Он покачал головой. Она придвинулась ближе. Двигаться, не имея мышц было странным. Ее движения были легкими как перышко, и создавались лишь намерением, а не усилием. — Невилл? — она стояла рядом, нависая над ним. — Ага. — Можно тебя поцеловать? — Да. Это было в сто раз сложнее любой шалости или любого сумасшествия, которые она когда-либо пыталась совершить. Пэнси сосредоточилась на своем желании ощутить прикосновение губ Невилла. Это было легко, потому что она вообще была не уверена, что когда-то хотела чего-то больше, чем поцеловать этого волшебника. Сначала это было лишь легкое прикосновение, и ей захотелось кричать от торжества. Прикосновения превратились в поцелуй с языком, и она, испытывая удачу, провела языком по его губе. Что-то было не так. Он пытался скрыть это от нее, но она видела, как он дрожит под одеялом. Пэнси вспомнила как однажды, еще при жизни, она коснулась Серой Дамы, и это странное ощущение, что она оказалась слишком близко к вуали, разделяющей два мира. Она отстранилась и ухмыльнулась, словно это было все, чего она хотела. Дрожал он или нет, цепкие глаза Пэнси увидели движение под одеялом на уровне его бедер. Корректировка плана. Нет. Она с ним еще не закончила. — Покажешь? — мурашки пробежали по его сильной груди, когда ее пальцы скользнули вниз, а одеяло дернулось, потому что она потянула за него. — Это зависит, — сказал он, и в его голосе слышался вопрос. — Может, сначала покажешь ты? На ней все еще было платье, в котором она умерла. Платье, которое она любила. Не зная правил, но каким-то образом точно зная, что сможет, она откинулась назад, спустила бретельки с плеч и высвободила бедра из юбки. Платье превратилось в ничто, и она посмотрела вниз на лунный свет и дымку своей большой прозрачной груди. На темное кружевное белье. Невилл посмотрел тоже, и она еще раз дернула одеяло. Еще одно движение, и оно начало скатываться вниз, по его талии к бедрам. Его темно-синие боксеры не могли скрыть возбуждения, и она надеялась, что дело не только в утренней эрекции. — Это очень странно, — признался он. — В хорошем смысле? — с надеждой спросила она. — С тобой? Всегда. — Горячо ответил он. — Ты очень красивая, Пэнси. Никаких «была». С Невиллом не существовало прошедшего времени. Она была здесь и сейчас. — Сними их, — прошептала она, мечтая об этом. Больше чем о том, чтобы съесть сочную грушу или выпить чашку чая. Смотреть как его пальцы скользят к кромке боксеров, как двигаются его бедра было самым лучшим зельем. Она знала. В детстве, Невилл мог быть неловким и застенчивым, но во взрослом возрасте в нем появилась уверенность и грация. Возможно, они расцвели после того, как он, словно воин отрубил голову змее Темного Лорда. Возможно, это произошло тогда, когда он огляделся вокруг и понял, что его любят и уважают. А, возможно, это случилось, после того, как он обрел мастерство в своей страсти — растениях. Или это было как-то связано с его прекрасным, изогнутым членом. — Большой мальчик, — промурлыкала Пэнси. Невилл прикрыл рукой глаза и смущенно улыбнулся. — Не надо. — Что? Неужели тебе никто этого не говорил? — Говорили, — признал он. — Ну конечно. Это невозможно не заметить. И кстати, мне, пожалуй, стоит поменять надпись на зеркале: Невилл Длинный Член и Горячая Задница. Невилл засмеялся. Это был неловкий и хриплый звук, который Пэнси из прошлого, наверняка бы высмеяла. Но Пэнси из прошлого умерла, а ее призрак сказал: — Мне нравится как ты смеешься. Смех оборвался. Они оба были обнажены, но уютную, полную растений комнату, внезапно затопила волна горькой печали. — Мне бы хотелось прикоснуться к тебе по-настоящему, — в его голосе было столько тоски по ней. — Расскажи мне, — прошептала она, потому что больше сказать было нечего. — Я бы просто… — он протянул к ней руку, и каким-то невероятным образом, она почувствовала его прикосновение. — Дотронулся до твоих волос, твоего лица. Она прикусила губу, когда другая его рука обхватила толстый член. — Твоей груди. Она просто великолепна. Просто великолепна. Настоящий комплимент в стиле Невилла. Она никогда не чувствовала себя настолько сексуальной. Поскольку Невилл не мог прикоснуться к ней, она взялась за дело сама. Ее соски напряглись под ее пальцами, и Пэнси закрыла глаза, представляя его тепло и вслушивась в новый ритм его дыхания. — Я бы провела языком по твоей груди, — призналась она. — Хочу попробовать твою кожу на вкус. Хочу твою руку у себя между ног. — Ты мокрая? — Безумно. — Она вспомнила каково это. И почувствовала прямо в тот же момент. Он застонал, и она открыла глаза, чтобы увидеть его. Зачем она вообще их закрывала? Ее рука была в ее трусиках, и у Пэнси не было настроения размышлять о возможном и невозможном, и о разнице между ее плотью, и тем, что от нее осталось. — Я хотел бы прижать тебя к стене. Я настолько без ума от тебя, что кажется не выдержу долго. Призрачный то ли стон, то ли мольба вырвался из накрашенных губ Пэнси. — Продолжай. — Ох… Я бы трахал тебя быстро и жестко. — Да… — А потом… Я бы отлизывал тебе до тех пор, пока ты снова меня не захочешь, — его слова лились потоком. Она завороженно смотрела как капли влаги собираются на головке его члена. Он был невероятно ярким. Она никогда по достоинству не ценила цвет крови под кожей, неровности, несовершенства людей. Пока она снова его не захочет… Пэнси и представить себе не могла, что может не захотеть этого потрясающего мужчину. — Мы можем заняться сексом в теплицах? — спросила она, представляя, что это его, а не ее пальцы глубоко проникают внутрь. — Да, ночью…черт… Когда цветут люминофлоры. Возможно, он тоже об этом думал. Больше не было слов, только звуки их желания и наслаждения. Могла ли она вообще достичь оргазма? Почти сразу же, как она об этом подумала, она кончила с жалобным вздохом, и это не было похоже ни на что, что она испытывала при жизни или после смерти. В это мгновение, она, казалось, превратилась в ничто, в звездную пыль. Это было похоже на абсолютный покой, на связь одновременно со всем в этой вселенной. Пальцы ног поджались, и она закрыла глаза. — Черт, Пэнси, ты светишься! — воскликнул Невилл, но его собственный оргазм скрыл все его потрясение. Он застонал, и она открыла глаза как раз вовремя для того, чтобы увидеть как его семя выплеснулось в его кулак и на плоский живот. Сквозь щель в шторах струился свет, и прижавшись к нему, Пэнси прошептала: — Если бы я могла, я бы слизала все до последней капли. Она коснулась его члена — ледяными пальцами по пылающей коже. Невилл вздрогнул от ощущения, но его приоткрытые губы говорили ей о том, что, возможно, это было приятно. Они лежали, глядя в потолок и пытались отдышаться. Пэнси не нужно было дышать, но старые привычки победить невозможно. — Это было странно? — спросила она. Он кивнул. — По-хорошему странно? — снова уточнила она. Он снова кивнул и протянул ей ладонь. — Если бы я мог что-то сделать, чтобы вернуть тебя, я бы это сделал. Она положила свою руку в его ладонь. Ее пронзила волна электричества. — Я знаю. Она действительно знала это. — Что я могу для тебя сделать? — спросил он. — Я сделаю, что угодно. Она не спешила с ответом. — Проживи за меня очень долгую жизнь, Невилл. Постарайся оставаться таким же прекрасным, чтобы когда ты умрешь в сто двадцать и сможешь стать призраком, мы смогли по-настоящему всех смутить, занимаясь огромным количеством призрачного секса. — Я… Понятия не имею, что на это ответить. — Мне не нужен ответ, — тихо сказала она ему. Решение стать призраком казалось смелым, но она знала, что это невероятно трусливо. Она была уверена, что однажды Невилл решит продолжить свой путь, и она не станет пытаться переубеждать его. Невилл был гораздо храбрее, чем она. Невилл встал, нашел свою волшебную палочку и заварил им чай. Он натянул на себя свою рабочую одежду, а ее платье вернулось к ней просто силой мысли. Интересно. — Что будет дальше? — задумчиво произнес Невилл. Вечность раскинулась перед ней. Все казалось не таким уж и страшным, когда перед ней стоял Невилл. — О. Я никуда не ухожу. Твоим семикурсницам нужен кто-то, кто будет держать их в узде. Иначе, тебе придется начать следить за своим тыквенным соком. — Хогвартс кажется хорошим местом, для того чтобы быть призраком. Пэнси было плевать на Хогвартс. Просто какое-то время она будет наслаждаться его обществом, а когда станет слишком невыносимо, когда горечь начнет одолевать ее, она найдет новое приключение. Он снова поймал ее взгляд. — Что? — Просто… Спасибо Невилл, за то, что ты мой друг. — Это совсем нетрудно — быть твоим другом, Пэнси. И когда он сказал это, она поверила. В этот момент, она была просто Пэнси, сидящей в залитой солнцем комнате с красивым волшебником и чашкой послеоргазменного чая. Жизнь, или точнее смерть, была прекрасна.