Эпилог.
6 августа 2025 г., 04:34
Пламя плясало в ее снах. Образы животных, людей и безликого владельца палочки из вишневого дерева преследовали ее, пока она шла по пустому пляжу. Воды не было. Гребни волн были сотканы из синего пламени. Над ее головой мерцали мистические планеты, указывая путь. Гермиона стояла в полном одиночестве, не испытывая ни малейшего страха, и ждала пока прилив унесет ее. Если она и жалела о чем-то, так это о том, что не смогла увидеть его в последний раз.
Казалось, он здесь уже побывал. На песке рядом с ней виднелись следы.
Планеты превратились в белый потолок. Адское пламя сменилось сиянием диагностических заклинаний, а рядом с ее кроватью читала книгу прекрасная девушка.
Гермиона лежала на кровати в больничной палате. В больнице Святого Мунго.
Вся ее кожа казалась натянутой и раздраженной, а голосовые связки царапали горло. На тумбочке у ее кровати стоял стакан воды, и она приподнялась на локтях, чтобы сделать глоток. Рядом с водой на тумбочке лежала палочка из вишневого дерева. Когда-то она принадлежала кому-то другому, но теперь, возможно, была ее. Она ощущалась как старый друг.
Она обнаружила, что смотрит в темные глаза, окруженные драматичными морщинками.
— Падма, — прохрипела она.
Волосы Падмы, длиной до пояса, были распущены и лениво ниспадали на ее плечи. На ней было мятно-зеленое сари, она была накрашена. Если не считать нескольких пятен сажи на одежде, она выглядела великолепно и совершенно неуместно в стерильно белой комнате. Как обычно, в ее руках была зажженная сигарета.
— Вот и ты, — сказала Падма более мягким, чем обычно, голосом. — Поджигательница.
Воспоминания обо всем, что произошло нахлынули на Гермиону. Ледяное озеро. Огненный ад. Синий дракон, прорвавшийся сквозь крышу поместья Малфоев.
Драко.
Гермиона резко села, голова закружилась от волнения.
— Где Драко?
Падма выдохнула струйку дыма и одарила ее подобием улыбки, которая могла быть насмешливой и сочувственной одновременно. Скорее всего, это было и то, и другое.
— С Малфоем все в порядке. Он в конце коридора с Ноттом.
— Что произошло? — спросила Гермиона, уверенная, что это именно она была причиной, по которой они с Драко чуть не погибли.
— У меня тот же вопрос, — Падма закинула ноги на кровать Гермионы. — Во-первых, ты знала, что Пэнси Паркинсон — призрак?
Такого поворота событий Гермиона не ожидала.
— Э-э…да, я недавно узнала.
— Ага, — Падма изогнула идеально черную бровь. — Представь мое удивление, когда в офисе Авроров появились профессор Невилл Лонгботтом и, черт возьми, призрак Пэнси Паркинсон.
— Ты была в этом на работе? — задала Гермиона первый вопрос, который пришел в голову.
— Я должна была идти на свадьбу, но задержалась, чтобы закончить отчет, — сказала Падма. — Но это не важно. Пэнси Паркинсон сказала, что вы с Малфоем заперты в его поместье. Но к тому времени, как я дождалась подкрепления и мы прибыли туда, поместье уже было объято гребаным огнём. И не просто огнём, а адским огнём, но защитные чары все держались, и мы не могли прорваться сквозь них. — Что-то в голосе Падмы подсказало Гермионе, что эта сцена была наполнена страхом даже для такого стойкого Аврора. — Но чары, наконец, рухнули, и огонь просто исчез, а Пэнси привела меня к тебе и Драко у озера.
— А Минти? — спросила Гермиона, затаив дыхание.
— В безопасности. Здесь, несколькими этажами ниже, есть целительница, которая работает с домовыми эльфами.
— Точно, — Гермиона впитывала информацию, пытаясь переварить свое нынешнее состояние. Ее переполняла смесь шока и облегчения. Все это казалось нереальным.
— Ты контролировала адский огонь, — казалось Падма произнесла это с благоговением, и Гермионе стало не по себе.
Да. И это совершенно незаконно.
— Поместье… Моя теория заключается в том, что оно впитало магию лей-линий, на которых было построено. И, полагаю, что всю темную магию времен войн. Сады тоже. — Гермиона пока не могла подобрать слов, чтобы полностью объяснить все, что произошло, но она их найдет. Она выбралась, Драко выбрался, все кончено. Но ей нужно было понять. Первым делом нужно как можно скорее поговорить с Невиллом.
И еще была ошеломляющая правда, которую ей нужно было сказать. Падма должна это услышать.
— Поместье убило Пэнси и Асторию. И сквиба по имени Эрика Девайн.
Если Падма и была шокирована, то спрятала его за новой сигаретой.
— Малфой сказал то же самое. Я все еще перевариваю. Я думала о домовом эльфе, и мне и это казалось неправдоподобным. Мне придется официально допросить тебя, но… — Падма вздохнула. — Не сегодня.
Это было облегчением.
— Кто еще знает, что я здесь? — спросила Гермиона.
— Все. Малфой прорвался сюда, сразу как очнулся, и целители пригрозили связать его, если он не вернется в постель. Он успокоился после того, как узнал, что с тобой все в порядке. Конечно же, Гарри, он провел здесь весь день. Джинни с ребенком тоже приходили. Невилл…и Пэнси. Меня оставили дежурить ночью. Кэти сказала, что ты, вероятно, скоро проснешься. Подожди, я позову ее.
Падма не двинулась с места, а лишь направила палочку на медный колокольчик на стене, который издал весёлый звон. К тому времени, как Гермиона выпила еще один стакан воды и собрала взъерошенные волосы в длинную косу, появилась Кэти в лаймово-зеленой мантии со спокойной улыбкой.
— Как ты себя чувствуешь, Гермиона?
Ответить на этот вопрос было непросто, поэтому Гермиона ограничилась лишь самой расплывчатой правдой.
— Хорошо.
— Твои легкие заживают хорошо, — сказала Кэти, указывая на диагностическое заклинание, которое наложила на Гермиону. Затем она посмотрела на Падму. — Ты не могла бы свалить вместе со своей сигаретой из палаты пациента с повреждением легких?
Падма посмотрела на Гермиону, чтобы убедиться, и Гермиона покачала головой.
— Она может остаться.
Падма выглядела довольной, но сигарету все же убрала.
— Ладно. В твоем организме было большое количество некоего вещества растительного происхождения, которое мне неизвестно, а так же следы недавней сексуальной активности. — Это было сказано с профессиональной отстраненностью, лицо Падмы оставалось таким же спокойным, как голос Кэти. К сожалению, Гермиона не могла быть настолько же спокойной, и принялась теребить торчащую нитку на одеяле, чувствуя как жар заливает щеки.
Кэти продолжила.
— Мистер Малфой сказал мне, что, возможно, это что-то имеет название Роза жизни. Э-э… и это довольно редкое растение и, что удивительно, оно практически гарантирует зачатие.
Гермиона не могла смотреть на реакцию Падмы на эту информацию. Она просто не могла заставить себя посмотреть на ту часть диаграммы, которая показывала ее матку. Ей потребовалась вся ее воля, чтобы не позволить своей руке скользнуть к животу.
— Это было…- она откашлялась. — Секс был…недавно, — механически произнесла Гермиона. Хотя, казалось, это произошло в прошлой жизни. — Контрацептивное зелье должно сработать. Можно мне… можешь дать его мне пожалуйста?
— Конечно, — успокаивающе сказала Кэти. — Конечно. Только я не уверена, что оно будет эффективным, исходя из того, что я узнала. Мы можем рассмотреть другие варианты. Если ты действительно беременна и не хочешь этого. Я просто хотела предупредить.
— Спасибо. Можно мне взглянуть на книгу, из которой ты все узнала? — спросила Гермиона, все еще избегая зрительного контакта.
— Конечно. Сейчас вернусь.
Падма проницательно смотрела на Гермиону и чтобы избежать возможного разговора, Гермиона отправилась в ванную, чтобы умыться. После всего урагана была еще одна вишенка на торте, и Гермиона понятия не имела, что чувствует. Может быть, выяснится, что ничего не вышло, но…может быть, и нет. Может, что-то и получилось.
Она поняла, что ей просто необходимо увидеть Драко.
Гермиона приняла прозрачное зелье, принесенное Кэти, которая пообещала ей еще три дозы и взяла маленькую зелёную книжечку.
Травология фертильности.
Что ж. Это явно было по ее вопросу.
Падма в своем сари ушла, возможно, на свадьбу, возможно, в офис, а может, и домой, хотя эта девушка казалась неутомимой. Уходя, она пообещала зайти к ним следующим утром, чтобы и Гермиона, и Драко могли ответить на пару вопросов.
Гермиона смотрела ей вслед. В тусклом свете тихого коридора она могла поклясться, что слышала, как Падма что-то шепчет Кэти на ухо. Строгое выражение Кэти смягчилось, и пальцы целительницы коснулись костяшек Падмы. Гермиона слегка улыбнулась, просматривая оглавление маленькой зеленой книжицы.
Ей не потребовалось много времени, чтобы дважды прочитать небольшой отрывок о Розе Жизни. Она усвоила из него примерно то же самое, что ей говорила Кэти.
Девушка на портрете спросила ее согласия, и она согласилась. Чтобы вызволить их. После всей этой страсти, лжи и ужаса она выжила, чтобы снова погрузиться в неизвестность.
Гермиона на цыпочках и босиком прокралась по тихому коридору в другую палату.
Драко не спал, читал в мягком освещении палочки. Он был бледнее, чем обычно, выражение лица было серьезным. Он повернул голову, услышав звук ее шагов, и все тут же встало на свои места. То же бескрайнее облегчение, которое она сама чувствовала в своей груди, отчетливо читалось на его лице.
Когда она открыла рот, чтобы начать говорить, Драко приложил палец к губам и указал на кровать напротив. За небрежно задернутой шторой лежало два человека, сплетенные во сне. Один из них был белым как мел с очень волнистыми волосами, в такой же больничной одежде, которую носила она. Его крепко обнимала другая фигура. Высокая, широкая фигура. Теодор Нотт и Оливер Вуд. Их лица были счастливыми и умиротворенными.
— О, — тихо произнесла Гермиона.
Драко поманил ее ближе и взмахом палочки задернул полог вокруг кровати гораздо лучше, чем это сделали Тео и Оливер.
— Оказывается, Тео нужно было всего лишь почти умереть, и Оливер чуть не снес эту больницу, пытаясь добраться до него, — прошептал Драко. — Хорошо, что Тео этого не знал, иначе бы точно сделал что-нибудь по-настоящему безрассудное.
Драко оглядел ее с ног до головы, любуясь ее голыми ногами и ступнями в мягком освещении ночной палаты, и откинул одеяло.
Раньше, она бы усомнилась стоит ли принимать это приглашение, но теперь с ее сомнениями было покончено. Ей хотелось забраться рядом с ним на узкую кровать, что она и сделала. Он обнял ее и с облегчением поцеловал в макушку. И еще один раз. И еще.
— Прости меня, Гермиона, — пробормотал он хриплым голосом. — Мне так жаль.
— Не надо. — Она погладила пульсирующую жилку на его запястье. — Я сожгла твой дом, мы квиты.
— Даже не близко. Я буду обязан тебе до конца жизни.
Они перевернулись на бок, оказавшись лицом друг к другу, переплетая ноги и руки.
— Теперь ты мне веришь насчет моего проклятия? — спросил Драко.
— Ты не проклят, — ответила она. — А если и был, то уж теперь-то точно нет.
Она убедилась в этом.
— Я…- Казалось, Драко никак не может сформулировать то, что хотел ей сказать. — Ты управляла адским огнём. Как ты это сделала?
Снова этот вопрос… Было трудно это объяснить, но она попытается.
— Адское пламя обычно призывают с намерением разрушить. Из ненависти или гнева. Но разрушение — это не всегда что-то темное. Иногда огонь очищает путь, чтобы могло возникнуть что-то новое. Иногда мы разрушаем, чтобы защитить. Я хотела разрушить поместье, чтобы вытащить тебя… чтобы ты остался со мной.
Он протянул руку и отвел непослушный локон от ее лица.
— Это был жуткий бардак с самого начала.
Она осторожно поправила очки на его носу.
— Прости меня за эту историю с приманкой.
Он слегка покачал серебристой головой.
— Еще раньше. Хогвартс. Война.
Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь найти в себе еще больше смелости. Смелости совсем иного рода. Которая позволила бы ей оторвать от себя самые уязвимые части и позволить ему держать их в своих руках.
— Я бы хотела сказать, что теперь все в порядке, но Кэти сказала, что магия той лозы очень сильна, учитывая силу остальных растений в этой саду. Полагаю, ты видел все остальное в моих мыслях и знал, как это называется. Так что, может, ты сможешь собрать все воедино без моих слов.
Драко сделал нечто совершенно неожиданное. Он рассмеялся. Солнечным, прекрасным смехом.
— Что? — потребовала она, пытаясь понять, что, черт возьми, было смешного в ее словах.
— Я здесь пытаюсь придумать как сказать тебе, что я ужасно рад, что ты жива. Потому что ты лучшая часть этого гребаного мира и без тебя он был бы ужасен, — он обхватил ладонями ее лицо. — И я рад, что я остался жив, чтобы тратить все свое время на то, чтобы учиться делать тебя счастливой. И, может быть, если я окажусь самым везучим волшебником на свете, ты позволишь мне затащить тебя в постель без того, чтобы за этим наблюдал мой гребаный прапрадед. — Он снова покачал головой. — А ты пытаешься сказать, что это гребаный жуткий дом преуспел в своем главном замысле и заставил нас размножаться.
Даже с ее поразительной способностью обрабатывать информацию, Гермиона оказалась ошеломлена этим признанием, затерявшись в медленно наполняющемся радости пузыре внутри нее.
— То есть… Я не знаю. Никто еще не знает. Но это возможно. Я просто хотела, чтобы ты знал.
— Мне все равно, — серьезно сказал Драко.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что если окажется, что нам нужно преодолеть еще какие-то трудности, значит мы их преодолеем, — поклялся он. — Я имею в виду, что хочу быть с тобой. Я хочу тебя, вот и все.
Возникла тишина, которую ей нужно было заполнить словами, но они не приходили. Три слова обволакивали ее язык, словно сыворотка правды, но это было безумием. Многое можно было передать без слов, и Гермиона поведала Драко о каждом из своих огромных чувств нежным, трепетным поцелуем.
Время шло — нежные, томные минуты в легких поцелуях и прикосновениях, доказывающих то, что они выжили. Были в безопасности.
— Просто быть рядом с тобой делает меня счастливой, Драко, — пробормотала она. Это была правда, такая же странная, как те силы, предугадавшие столкновение их отдельных жизней.
Драко не успел ничего ответить, потому что из-за занавески, очерчивающей их маленький мир, раздался резкий голос.
— Вы не возражаете? Мы с Оливером пытаемся здесь спать среди всех этих признаний в любви, — театрально проворчал Тео. — И это я еще молчу про чавкающие звуки. Или наложите муффлиато, или заткнитесь.
— Так рад, что ты жив, Тео, — саркастически крикнул ему Драко, пока Гермиона, засмеявшись прижалась к его груди.
— Я тоже рад, что ты жив, дорогой. И ты, Грейнджер. Когда нас отсюда выпустят, пойдемте поужинаем вместе.
Они попытались заснуть. Гермиона не собиралась возвращаться в свою палату в другом конце коридора. Наверное, должно пройти какое-то время, прежде чем она выпустит Драко из вида и не будет при этом чувствовать, что больше никогда его не увидит.
Драко прошептал:
— Мне нужно где-то остановиться.
Представив его в своей квартире, она почувствовала головокружение.
— Может быть, где-то и найдется место. Правда у меня маленький диван. А еще есть сосед по квартире, который повсюду разбрасывает шерсть… он может быть тем еще засранцем, прямо как ты.
Всего за несколько часов они успели избежать челюстей смерти и оказались в месте, где жизнь — полная чаша возможностей. Она не собиралась растрачивать этот подарок.
***
Вместе, Драко и Гермиона нашли крошечную кровать в крошечной палате, в которой выздоравливала Минти. Целитель, дежуривший там, сказал Гермионе, что заботиться о домовых эльфах — практически невыполнимая задача, ведь они приучены ставить свои нужды на последнее место, даже в тех случаях, когда им грозит смертельная опасность. Минти была спокойной, но очень неохотной пациенткой. Когда она увидела Драко у изножья своей кровати, ее темные глаза, теплые как какао, наполнились слезами. Гермиона отошла и наблюдала за ними из дверного проема. — Драко, Минти никогда не сможет выразить, как ей жаль… — Перестань, — сказал он, поднимая руку. — Минти, пожалуйста, не извиняйся. Я не хочу, чтобы ты еще хоть когда-нибудь извинялась перед волшебниками. Минти промолчала, ее длинные пальцы крепко сжали белую простыню, которой она была накрыта. — Мисс Грейнджер, спасибо, что спасли Минти. Гермиона подошла ближе. — Ты спасла нас, Минти. Ты была очень храброй. Лицо Драко приобрело серьезное выражение. — Минти, пожалуйста, скажи, что я могу для тебя сделать. — Ничего, Драко. Минти должна защищать тебя, это ее работа. — Что если бы мы могли снять заклинание? Если бы ты была уверена, что Драко может защитить себя сам? Или… Что я смогу защитить его? — спросила Гермиона, размышляя, не стоило ли ей держать свою последнюю мысль при себе. — Ты могла бы стать свободной. Они обсуждали это. Совсем недолго. Гермиона была уверена, что со временем найдет способ снять заклинание Нарциссы. После того, как она нашла способ контролировать Адское пламя, Драко был склонен ей верить. Минти опустила глаза. Она молчала. — Скажи нам, Минти, если бы ты могла сделать что-то, чего тебе хочется, что бы это было? — подтолкнул Драко. Эльфийка долго молчала. — Минти скучает по Бобби, — сказала она так тихо, что ее было очень трудно расслышать. Гермиона посмотрела на Драко, и он объяснил: — Это эльф моей матери. Хочешь поехать во Флоренцию? Я могу написать маме. Повисла еще одна долгая пауза, и, наконец, уши Минти захлопали, когда она склонила голову в крошечном кивке.***
Их выписали из больницы Святого Мунго, хотя многие вопросы так и остались без ответа. Драко сразу же отправился с Гермионой в ее квартиру, но уже точно не собирался спать на диване. Любовь Живоглота была полностью завоевана спустя две недели ежедневной кормежки неприлично дорогим мясом и морепродуктами. Но ему все равно нравилось держать Драко в напряжении, и он взял за правило вылизывать его светлые волосы каждый раз, когда Драко занимал его место на кресле. Он слегка покусывал его макушку, напоминая о своих особых навыках и готовности их использовать в случае необходимости. Трижды он нападал на лодыжки Драко в душе. Просто для того, чтобы тот не чувствовал себя уж слишком комфортно. Но не смотря на все это, каждую ночь, Живоглот спал на голове у Драко, словно пушистая рыжая шапка. Драко много пек. Квартира наполнилась восхитительно уютным запахом карамели и поднимающегося теста. Они написали очень гневное письмо Джорджу Уизли. Ответ пришел на следующий день с новой парой наручников и списком инструкций. Как выяснилось, чтобы их открыть, нужно было всего лишь произнести пароль… «Сморщенный кукиш» — Я бы скорее умерла, чем догадалась, — фыркнула Гермиона, дочитав инструкцию. Драко тоже не выглядел впечатленным. — Я передумал, может, нам все-таки стоит его убить? — Значит, наручники не оставляем? — Этого я не говорил. Наручники остались. Проект «Развязные волшебные штучки Уизли» шел полным ходом. Зная это, воодушевленный Драко, начал предлагать Гермионе идеи и дуться, когда она не записывала его предложения. Что было плохого в дилдо, которое бы заставляло пользователя взлетать все выше, по мере возбуждения? Той же ночью, в ее маленькой спальне с текстурным потолком, греясь в свете зачарованных планет, они снимали друг с друга одежду. Пытались вернуть себе то, что у них было отнято, шепча друг другу слова в пропитанную потом кожу. Желания, искаженные и извращенные, были исполнены правильно — прикосновениями и удовольствием, а не зубами и болью. Его кедровый аромат остался на простынях и уже впитался в ее кожу. Рано утром она оставила Драко, надев беговую форму. Гермиона поехала на метро на небольшое кладбище на окраине Лондона и нашла табличку, которую искала: Эрика Девайн. Гермиона не стала возлагать цветы. Она достала из сумки идеально круглый, пятнистый речной камень и положила его рядом с именем Эрики. На следующий день она написала письмо Дафне и попросила ее рассказать об Астории. И, наконец, чувствуя себя странно с Пэнси, парящей позади нее, Гермиона зажгла свечу рядом с черным мраморным обелиском, который отмечал одинокую могилу в поместье Паркинсонов. Если Гермиона произнесла заклинание правильно (а она совершенно точно произнесла его правильно), это пламя никогда не погаснет. Все это ей нужно было сделать одной. Недели спустя, они вместе с Драко посетили выжженый участок земли в Уилтшире. Они бродили мимо покосившихся заборов и обгоревших деревьев, покрытых сверкающим инеем. От поместья остались одни лишь руины былого величия, пустых традиций и страха. — Однажды это может стать чем-то, — сказала она, целуя тыльную сторону его ладони. Он снял с пальца холодное кольцо и вложил его в ее ладонь. — Чем бы оно не стало, оно твое. Тогда они не могли знать, что через несколько коротких недель придет обновление: тысячи колокольчиков и нарциссов начнут медленно прорастать, тянуться к свету и жизни из почерневшей земли под их ногами.
