⸸ Ничего святого ⸸

      На узкие мощёные улочки, обрамлённые домами с терракотовыми крышами, опустилась знойная завеса ночи. В воздухе витает сладкий аромат жасмина. Изредка подует прохладный ветерок, закручивая на дороге спиральки из мелкого песочка. Тишина. На улице никого. Жизнь в этом маленьком итальянском городишке в ночное время полностью останавливается. Еле слышный скрип ставни доносится откуда-то сверху. Юркими, но осторожными движениями тень выбирается из дома и скользит вдоль стены, мягко прыгает с крыши на крышу. Бесшумно приземлившись, скрывается под навесом. Нужно отдохнуть. Рядом прилавок весь липкий от сока. Пахнет сладко, забродившими фруктами. Под задницей остывающая дорога. Руки неприятно сухи от песка и пыли на них. Грудь ходит ходуном, а глаза закатываются от удовольствия. Энергия подростка, давно жаждущего секса, наполняла, отдаваясь каким-то особым оргазмом по всему телу.       Даня — молоденький инкуб, впервые вышедший на землю из гиены огненной, искушать, соблазнять и питаться чужой энергией. Его первый раз прошёл просто восхитительно, ему не пришлось даже сильно напрягаться, юноша сам на него запрыгнул, как только понял, что к чему. Но это и неудивительно, ведь Данила чертовски хорош собою. Его тело наделено манящей естественностью, мягкими, но не лишёнными мужской красоты изгибами и россыпью мелких веснушек. Его чарующие черты лица, голубые глаза и светлые рыжие волосы завлекали. Харизма, многозначительные взгляды, влажные губы, произносящие пошлости, заставляли оставаться рядом. Сильные руки уверенными движениями раздевали. Прекрасное создание, ему бы в ангелы, да все знают, что божьи отродья те ещё страшилы и нескладёхи.       Отдохнув и усмирив рвущиеся наружу эмоции, демон поднимается. Он отряхивает руки о панталоны, думая о том, как заработает себе на вещички помоднее, и расстёгивает прилипшую хлопковую рубашку, оголяя блестящий от пота торс. Взъерошенный, пыльный, мокрый, но всё равно сексуальный. Дует ветерок, и Даня выходит из своего укрытия, чтобы быть обласканным прохладными порывами. Светит луна. Взгляд синих глаз устремляется сначала вниз по улице, а потом к горизонту. Лунный свет касается ребристой поверхности воды, создавая серебряно-белые полосы. Море спокойное. Чуткий слух улавливает шуршание волн у подножия скалы. Взгляд ползёт вверх по ней и среди зелени леса обнаруживает церковь. Она прячется среди деревьев, маленькая, на самом деле жалкая, но наделённая какой-то величественностью. Священным покоем.       Сексуальной энергии из-за воздержания у священнослужителей хоть отбавляй, да и соблазнить святошу у инкубов и суккубов в почёте, поэтому в голову к Дане закрадывается мысль, щекочущая сознание. Забавы ради он направляется к святой обители. Совсем скоро перед ним возникает деревянная католическая церковь. Она отбрасывает длинную острую тень, а окна её узкие зияют во мраке, стены из черного дерева сливаются с окружением, становясь частью леса. Ну и жуть, сука. Чтобы не шастать сейчас зря по территории храма, пугая послушников, и не присунуть в ночи какому-нибудь старому попу, инкуб решает дождаться утра, чтобы нормально найти себе набожную жертву.       Знойный день окутал город своей палящей хваткой, и Даня, укрывшись среди виноградных лоз, наблюдал за происходящим у церкви. Листья шуршали на ветру, создавая легкую преграду между ним и светом, преломляющимся сквозь зелень. В тени он ощущал себя в безопасности, и вскоре его внимание было приковано к молодому священнику. Его симпатичное личико с большими чёрными сияющими глазами будто было создано, чтобы пленять. Он сидел в саду, тёмная одежда его контрастировала со светлой кожей, обрамляя фигуру, подчеркивая мужественность и какую-то особую грацию. Его движения были плавными и уверенными, каждое его касание к священному писанию, каждый поворот головы, взгляд и улыбка, когда он взаимодействовал с прихожанами, имели свой шарм, который заставлял дыхание сбиваться. Инкуб не мог более отвести от него взгляда. Данино сердце забилось чуть быстрее, и в груди разгорелось пламя, когда священник устало вздохнул, утёр ладонью свой влажный лоб и расстегнул немного свою рясу, оголяя ключицы. Собственные желания становились невыносимыми. Он думал о том, как было бы сладко прикоснуться к этому созданию, раздеть его, как они оба утонули бы в жгучей страсти и похоти. Вырисовывая в своём сознании пошлые картинки, Данила весь тёк от желания. Жертва выбрана. Осталось дождаться наступления темноты.       Ярко-оранжевый цвет неба стремительно уходит в холодный оттенок, жизнь утекает из этого места, оставляя святую обитель в тишине густого леса, наедине с усилившимся ветром с моря. Горячая кожа наконец-то ощущает приятную прохладу. Зоркие синие глаза наблюдают за тем, как тот самый молодой священник провожает последнего верующего за ворота, рассказывая ему что-то. Тот удивленно смотрит, но после улыбается и горячо благодарит юношу. Скрип ворот. Поворот ключа в замке. Тихое шуршание одежды и травы. Служитель алтаря делает обход территории, заглядывает в кельи послушников, наверно, проверяя, спят ли те. После ступает в церковь, прикрывает за собой дверь. Даня выскальзывает из своего укрытия и направляется к спокойной реке, что находилась совсем недалеко. Всё равно нужно выждать немного времени, чтобы не соблазнять парня так скоро, он юный, испугается ещё, шум поднимет, а это ведь совсем не нужно. Лучше по-тихому, когда тот спать будет.       Даня полностью разделся и погрузился в тёплую воду. Омывая себя, краем глаза заметил, как пара молодых людей трусливо выглядывает в узкое окошко кельи, подглядывая за ним. Он ухмыляется и думает о том, как наведается к ним чуть позже.       Темно. Запах воска и смирны. Инкуб быстро обошёл церковь и нашёл винтовую лестницу. Поднявшись, он обнаружил чуть приоткрытую массивную дверь. Ночь окутала комнатушку мягким покрывалом темноты, через занавеску слегка проходит слабый лунный свет, бросая тонкие полосы на стол, усеянный книгами и бумагой. Большая кровать с пологом занимала половину комнаты. Юноша на ней неподвижно лежит на спине. Инкуб сглатывает слюну и, слегка дрожа от осознания того, что он сейчас будет делать, заходит, тихо прикрывает за собой дверь. С каждым шагом к кровати одежда, будто живая, сама сползает с него, оголяя дьявольски красивое тело Данилы. Под взором медного бюста Девы Марии с полки он по-кошачьи, чуть прогибаясь в пояснице, заползает на кровать. Никакая ебучая религиозная атрибутика его не остановит, сегодня этот крест над изголовьем кровати грохнется от ритмичных стуков. Инкуб нависает над спящим, но на секунду отвлекается от прекрасного лица на грудь и тут же чувствует хватку на кистях. Даня успевает только пискнуть, прежде чем его заламывают и грубо тыкают лицом в холодную подушку. Руки крепко стиснуты за спиной, а поза уязвимая и унизительная. — Так вот оно что. А я-то думаю, что за энергия такая ебучая со мной весь день? — Голос до мурашек приятный, бархатный, но в данной ситуации устрашающий. Слышна снисходительная ухмылка. — Чёрт, да ты совсем юный. Что ты, маленький, не можешь отличить, где человек, а где демон?       Хриплый смех. Сердце пропускает удар. Дыхание учащается, а в груди начинает подниматься паника. — Что ты такое?.. — Дитя Сатаны. — Утробно рычат Дане на ухо, обжигая дыханием.       Руслан — искажённый ангел-обвинитель. Обманщик. Искуситель. Он не просто обличает греховность человека, а вводит его в заблуждение, сбивает с пути истинного, искушает на греховные помыслы и деяния. Руслан пользуется большим уважением и имеет очень высокий статус, а всё потому что работает по-крупному. В прошлый свой раз он был учителем в школе, вкладывая в юные пустые головы ученья Сатаны. Сейчас вообще набрался смелости и сунулся в религию. Подставной священник, дающий вредные советы прихожанам, устраивающий пакости, сеющий раздор среди послушников. Шутят, что Руслан пойдёт ещё выше в политику, и тогда все попляшут. — А ты, как я погляжу, дитя Асмодея? — Даня вздрагивает, когда невесомыми касаниями пальцев его гладят от затылка до основания хвоста. От этого легкого движения пробежал ток по позвоночнику. — Инкуб. Никогда не видел вас так близко... — Прошу, пощади... я не знал. — Лоб холодеет от осознания статуса мужчины, в чьих руках он сейчас находится. Внутри что-то болезненно сводит от страха. — Ну что ты так трясёшься? — Большая ладонь ложится на ягодицу. Кажется, она такая горячая, что сейчас на коже останется клеймо. — Я просто покажу тебе, что будет, если прыгать искусителю на хуй.       Шлепок по заднице, от которого Данила обиженно вскрикнул. В уголках глаз сами по себе выступили слёзы. Его берут под грудь и усаживают, продолжая крепко держать руки. Спиной инкуб чувствует сильное тело Руслана, от мощнейшей энергетики которого лихорадило. Вот почему в саду священник был так прекрасен и обворожителен — это дьявольская природа. Данила реально либо слишком неопытен и юн, либо туп, раз не понял, на кого глаз положил. — Нет! Не надо...       От нервов подскочила температура. Инкуб слабо трепещется в чужих руках, постепенно теряя надежду вырваться и исчезнуть в ночи. Треск ткани. — Можешь не кричать, маленький, всё равно никто тебя не услышит.       Спиной Даня чувствует чужую грудь, задницей пах, а затылком дыхание. Одновременно и хочется, и не хочется прижаться ближе. Руки выпрямляют, завязывают куском простыни над головой и ловко цепляют к крепкому дубовому изголовью. — Ну, тише-тише, у меня нет кинка на слёзы. Получишь под хвостик и пойдёшь на все четыре стороны.       Инкуб и не заметил, как начал жалобно скулить и всхлипывать от своей беспомощности. Тело начинает ныть от неудобной и неустойчивой позы. — Ладно-ладно, стой, пожалуйста... — Лепечет Даня, когда его колени слегка разъезжаются, ведь чужие руки по-хозяйски ложатся на поясницу.       Руслан закатывает глаза и устало выдыхает. — Ты шлюха или как? Чё ты как целка? — Я неопытен... — Ну, может, мне ещё и нежным с тобой быть, а? Есть ещё какие-то пожелания? — Зло шипит Руслан, впиваясь ногтями в мягкую кожу. Крупная головка упирается меж ягодиц, покрытых красными пятнами от грубых рук. — Пожалуйста... — Юноша роняет пару слёз на подушку под собой, тихо всхлипнув носом. — Нытик.       Цокнув языком, мужчина отстраняется от инкуба, но совсем ненадолго, лишь для того, чтобы принять более удобную позу. Данила чувствует дыхание на пояснице и лёгкое касание губами там же. Эта мимолетная, наверно, даже неуместная нежность заставляет инкуба чуть вздрогнуть. Задать ненужный вопрос по типу: "Что ты делаешь?" будет тупо, поэтому парень просто молится про себя, чтобы чужие губы оставались на месте и никуда не перемещались. Но молитвы не помогают. Горячий язык мягко скользит по отверстию. Это новое тёплое, слегка покалывающее ощущение заставляет тело реагировать на каждое прикосновение. Адреналин бьёт ключом. Суставы ноют. Щёки слегка жжёт от высыхающих солёных дорожек слёз. Хвост, сжатый в чужой ладони, немеет. А эти звуки смущают до покрасневших ушей... Граница между удовольствием и дискомфортом размывается, смешиваясь в что-то единое. Стыд, постепенно нарастающее возбуждение, страх, боль и наслаждение одновременно заставляли голову Данилы кружиться. Худшим в его положении является то, что этот процесс неожиданно ему очень приятен. Интенсивное воздействие заставляет тело дрожать, а от внезапно добавившихся поглаживаний по ягодицам пробегают мурашки. Зажмурившись, инкуб позволяет себе протяжный сдавленный стон, который держал в себе до последнего. Язык проникает внутрь, отчего Даня ахает более звонко. У тебя что, пальцев нет, блять?! Так и хочется крикнуть, но парень сдерживается, осознавая, что не ему тут выёбываться. Когда демон заканчивает, Данила вздыхает от облегчения и разочарования. Слюна Руслана течёт вниз, оставляя за собой холодную влажную дорожку. — Руки, руки сейчас... отвалятся нахер... — кряхтит парень и тянет их на себя, но и простынь, и изголовье слишком крепки.       Он вновь чувствует горячие ладони на боках. Они грубо давят, толкая Даню ближе к столбу, к которому тот привязан. Теперь инкуб стоит на коленях, разглядывая вырезанные на дереве узоры. Удобная поза и чёткая точка опоры заставляют тело на секунду расслабиться. — Ну что, доволен? — Несмотря на язвительность, Руслан спокоен, а голос его похож на мурчание.       Скользящие движения от груди до бёдер и обратно, по бокам и животу опьяняют. Что-то внутри Дани подсказывает, что за эти ласки он отплатит, но это уже и неважно. Он готов отдаться, ведь всё горит адским пламенем. — Да... — еле слышно шепчет Даня, думая: Как же блять так? Ты не инкуб, но сумел склонить меня к сексу так, что теперь я желаю его сильнее тебя.       Руслан прижимается со спины всем телом. Сердце бьётся быстрее, но уже не от страха, а от чего-то другого. Блаженно вздохнув, Данила откидывает голову назад на плечо искусителя. Тот страстно целует его шею, блуждая руками по груди. — По... Почему ты это делаешь? — Ты меня... сводишь с ума. С обычным людишкой я бы так не церемонился, как с тобой. Может, это все твои чары. — Ты хотел взять меня силой, я так напуган, что вообще забыл кто я, какие, в жопу, чары?..       Продолжая ласку, Руслан опускает руки на мягкие ягодицы инкуба, чуть их раздвигая. Крупный член входит с усилием, но почти безболезненно. Всё внимание теперь окончательно сконцентрировано ниже пояса. Данила стонет, ощущая неведомое давление внутри. Он хмурится и вытягивается, пытаясь понять своё отношение к члену в заднице. Руслан тоже позволяет себе вздох и утыкается в рыжий затылок. Ему нужно успокоиться, чтобы не закончить после пары толчков. Зудящие ощущения нарастают и это так же приятно, как и мучительно. Даня слегка ёрзает. Гибкий хвост обвивает бедро Руслана. Свои чувства он так до конца и не осознал, но точно понял, что хочет большего. Хочет сполна почувствовать силу старшего. Ощутить его всего. — Трахни уже меня. — Ты же так просил этого не делать. — Вспоминает искуситель, усмехаясь, но после тихо стонет, аккуратно выходя из Данилы. Одной рукой он обнимает его за талию, а второй за грудь, хватаясь при этом за шею. — Какие мы нежные. — Заткнись. — Пытается максимально угрожающе сказать старший своим дрожащим голосом, сжимая чужую шею.       Руслан начинает медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Даня ощущает себя неожиданно уязвимым, ведь готов подчиниться каждому слову, что сорвётся с этих губ и, чёрт, как же ему это нравится. — Развяжи меня, я уже точно никуда не убегу...       Искуситель слушает и одним резким движением рвёт ткань. Инкуб расправляет затёкшие плечи, и чуть выгибаясь, сильнее прижимается к мужчине, хватается руками за его сильные бедра. — Сильнее.       Не выходя из распалённого тела, Руслан меняет позу, уложив инкуба на спину под собой. Оба покрылись испариной, оба дышат тяжело, оба смотрят друг на друга. По-особенному. Целуются. Страстно, влажно, жадно. Первый поцелуй Дани, кстати. Именно этого ему и не хватало. Он сжимает каштановые пряди на макушке партнёра, проталкивая свой язык к нему в рот. Тот охотно принимает и исполняет желание младшего, толкаясь в него жёстче. Инкуб стонет в поцелуе, скрещивает ноги за спиной Руслана и неожиданно для себя нежно проводит подушечной большого пальца по его скуле. Не случайно. Проводит, вкладывая в эту жесть всю свою... благодарность... наверное? Несмотря на то, что происходит между ними, эти маленькие жесты нежности не остаются незамеченными. Всё тело будто оголённый нерв. На каждое касание, на каждое движение парни откликаются осипшими криками, умоляя друг друга продолжать в том же духе. Руслан замедляется, утомившись, и инициативу на себя берёт Даня. Руками он упирается в коленки партнёра, насаживаясь на его член. Старший касается стояка парня и тот даже останавливается, сжимаясь от обволакивающих ощущений, не дающих мыслить трезво. Через время Данила со вскриком кончает, но Руслан ещё не планирует останавливаться. Он всё ещё снизу, но вновь берёт роль ведущего на себя и показывает инкубу, что та оглушительная и ослепляющая вспышка эйфории не пик возможности дьявольского тела. Младший кричит от изнеможения, терзаемый тягучей истомой. Под впечатлением от оргазма он тихо произносит: — Я люблю тебя.       Искуситель громко заканчивает с закатанными глазами и сведёнными к переносице бровями. После — молчание. Они громко дышат, восстанавливая сердечный ритм. Даня всё так же лежит на Руслане, слушая его сердцебиение и сипы в лёгких. То, что он сказал ранее... не знает, правда это или нет. Это глупо. Но не могло же оно вырваться само по себе? Или могло? Погрузившись в мрачные мысли, Данила осознаёт, что сейчас ему нужно будет покинуть эту церквушку, и каждый из них пойдёт по своей дороге. Но проблема в том, что он не хочет уходить. Да бля, ну что за хуйня? — А, что? — Инкуб приподнимает голову с чужой груди и всматривается в красивое лицо, ожидая повторения какого-то там вопроса, который не расслышал. — У тебя есть покровитель?       Внутри всё замирает. У каждого демона низшего ранга должен быть покровитель выше его по статусу, и у каждого представителя высшего ранга должен быть подопечный ниже его по статусу. Если демон сам никого себе не нашёл, то ему предоставляют рандомного. По идее у них складываются деловые взаимовыгодные отношения, которые позже могут расторгнуться из-за ненадобности, но многие демоны остаются со своим покровителем или подопечным на столетия вперёд по самым разным причинам. — Пока нет. — Значит, им буду я.       Это лучше, чем "Я люблю тебя". ... — Чадо моё, будь послушным, твори молитву и прогоняй плохие помыслы сразу, как только они придут. — В полумраке церкви при тусклом свете свечей собрались послушники, принимая в свои ряды нового монаха. Молодой священник сверкает чёрными глазами, глядя на смиренно склонившего перед ним голову симпатичного рыжего парня в монашеском одеянии. Невольно он смотрит на подол его рясы, проверяя, не видно ли хвостика, намекающего на далеко не божественное происхождение. — Да, Святой Отец. — Синие глаза смотрят исподлобья, а на губах играет лёгкая ухмылка.