Время (не) лечит

Стив вылетал чартером — регулярные рейсы в Палермо были раз в неделю, и он не мог столько ждать. Тони предлагал один из своих самолетов или вообще квинджет, но в Европе была объявлена повышенная готовность систем ПВО, и на квинджете это могло закончиться не очень хорошо, а к частному борту наверняка было бы много лишнего пристального внимания. А потому чартер, организованный одной из туристических фирм для тех, кто хотел рвануть подальше от кошмара Нью-Йорка, был оптимальным вариантом. Едва устроившись в кресле бизнес-класса, Стив посмотрел на свое кольцо. Парное тому, которое надел Броку. Ванда сказала ему, что стоит его снять, как оба артефакта превратятся просто в полоски из металла, созданные ее магией. И воспоминания вернутся. Сначала Стив хотел сделать это при встрече — быть рядом, когда Брок все вспомнит. Но потом, уже по пути в аэропорт, он подумал, что стоит дать Броку немного времени наедине, на осознание себя. Баки, стоило части воспоминаний вернуться, брал тайм-аут от нескольких часов до суток, чтобы уложить все в голове, иногда принять новую информацию, встроить ее в общую канву того, что до нее считал своей жизнью. Брока и Баки было глупо сравнивать, конечно, но Стив вдруг подумал, что тот имеет право пережить этот момент наедине. Не контролируя выражение лица, не обнажая беззащитно горло перед другим человеком в момент слабости. Брок не любил быть слабым, даже казаться им не любил, а потому Стив решил сделать ему такой подарок — десять часов наедине с осознанием того, какой на самом деле была его жизнь вне тех трех с половиной лет, которые он помнил. Сверившись с часами и убедившись, что в Италии раннее утро воскресения, Стив аккуратно, будто боясь, что не сработает, стянул кольцо. То вспыхнуло красным, размыкая какую-то магическую цепь, и погасло. Улыбнувшись, Стив надел обратно тонкий серебристый ободок, к которому успел привыкнуть, отключил телефон и прикрыл глаза. Он устал, видит Бог, как же он устал от бесконечного напряжения, нервного и физического, и постоянных опасений что-то упустить, перепутать. Куда-то не успеть. Он заслужил отдых. Когда самолет зашел на последний круг над знакомой лазурью, солнце уже клонилось к закату. Стив с высоты далеко видел горизонт, но знал, что дневной зной уже спадает, скоро оживут улицы, итальянцы после долгой выходной сиесты потянутся к морю, чтобы пропустить парочку бокалов апероля перед ужином в приятной компании. Стиву отчего-то хотелось, чтобы Брок оказался дома. Зная, что Стив в пути, но не потому что об этом было сказано вслух, а по наитию. Они договаривались встретиться именно там, довольно давно для Брока и всего пару дней назад для Стива. Это было странно — два Брока никак не хотели соединяться в кого-то одного даже в голове. При всем желании он помнил их по отдельности, как две стороны медали, и они не сливались для него во что-то условно-среднее. Когда шасси коснулись взлетки, Стив включил телефон, но тот упорно молчал — ни смс, ни сообщения о пропущенных звонках. Видимо, Броку действительно нужно было время, чтобы прийти к единому знаменателю. Во всяком случае, Стив решил надеяться, что дела обстоят именно так и не придется искать его где-нибудь на краю света и выдергивать из экзистенциального кризиса. Сев в такси, Стив вспомнил, что чувствовал в прошлый раз. Тогда он искал ответы на вопросы, которые некому было задать. Сейчас он ехал домой и уже не хотел ни о чем спрашивать. Хотел просто жить. Желательно — долго и с нужным человеком. А уж для “счастливо” он постарается сам. Лифт плавно тронулся, и Стив вспомнил, как Брок смеялся в их первую ночь вместе и его волосы липли к стеклу. Как мягко он выговаривал ti amo, и два слова сливались в одно, но повторенное тысячу раз. Ключ легко провернулся в замке, Стив вошел, вдыхая знакомый запах, ставший родным, и испытывая сильнейшее чувство дежавю. В квартире было темно и тихо, но Брок совершенно точно был где-то здесь: знакомо пахло сигаретным дымом, едой. Пахло местом, в которое он так стремился вернуться все эти годы, ведь его дом был там, где Брок. — Я дома, — негромко произнес Стив, разуваясь. — Я на балконе, детка, — по-итальянски отозвался Брок, и Стив улыбнулся, только сейчас почувствовав, как отпускает напряжение. Это “детка” сказало Стиву больше, чем долгие объяснения и признания. Многое изменилось. Даже не так. Изменилось все, кроме главного. Стив прошел через “свою” комнату, которая как-то сама по себе стала их общей, и попал на балкон. Брок сидел на большом плетеном диване, бог весть как появившемся здесь, пил вино и улыбался. — Всегда видел тут такой диван, — признался он. — Черт его знает, почему раньше не купил. — Потому что квартира в аренде и куда его потом девать, если придется съезжать. — Точно, — Брок допил вино, поставил бокал на плитку пола и похлопал рядом с собой. Стив подошел и тяжело, устало опустился на диван. — Я понятия не имел, что ты так любишь меня, — сказал Брок тихо. — Ни тогда, при памяти, ни сейчас, в этом отпуске, которого в прошлой жизни у нас не могло и быть. — Почему? — ДО мне все время казалось, что это я чокнутый. Повернулся на тебе, так что меня едва пополам не разорвало между ЩИТом и ГИДРой, я понятия не имел, как мне выкрутиться, как тебе сказать. — А после? — А после ты ночью назвал меня Броком. Я ревновал до кровавой пелены перед глазами, мучительно, яростно ненавидя мертвого чувака, разбившего тебе сердце. О, детка, как я его ненавидел — почти так же страстно, как любил тебя. — Я надеялся, что это все-таки не произошло, — Стив придвинулся ближе и накрутил на пальцы длинную витую прядь его челки. — Я не мог заставить себя звать тебя по-другому, старался не звать никак, но… — Миссия провалена, — хмыкнул Брок. — От ревности я залез в твой скетчбук и помимо кучерявой версии себя нашел, так сказать, прототип, решил, что просто похож. Счел, что хорош как заменитель — от оригинала почти не отличить. Типаж, так сказать, один и тот же. — Боже, Брок. Я не… — Да чего уж теперь, — Брок ласково погладил его по лицу, потер морщинку между бровями, тронул складки у губ. — Прости меня, Стив. За всю ту жесть, которую тебе пришлось пережить из-за меня. — Ну, не из-за тебя. Ладно, не только из-за тебя. Я сам наворотил это все. Как оказалось при ближайшем рассмотрении. — Хорошо вышло. — Да. Больше потому, что я знал, что выйдет. Я хочу есть. Я хочу тебя. Я хочу домой. Я уже дома. А вот с остальным… — Решим, — пообещал ему Брок. — Все решим, детка. Что такое пара фунтов лазаньи по сравнению с осознанием, что ее есть для кого готовить. — Спасибо, что оставил кудри. — Хрен с ними, если они тебе так нравятся. Но десяток фунтов на заднице — вот он лишний. С завтрашнего дня никакой пиццы и крылышек в сладком соусе, не вылезая из постели. — Говори за себя, — в губы ему произнес Стив, и Брок его наконец поцеловал. Впрочем, Стив не оставлял надежды убедить Брока, что на нем отлично смотрятся форменные брюки. И десять мифических фунтов — они не лишние, а для красоты. Но еще не сейчас. Сейчас наконец-то у них двоих все время мира было для другого. Для того, чтобы быть вместе.