Исповедь взаперти

Сутки. Двое. Пять. Одна пустота. Ничего не менялось. Хотя, это было бы субъективщиной. За почти неделю Блум успела пережить достаточно приключений. Фея, наконец, сходила с девочками, в частности, со Стеллой по магазинам, украла крайне редкий свободный час у Дафны на телефонный разговор ни о чём, в конце концов, погостила у родителей на Земле. Провела целый день в родной Гардинии, заглянула в бар "Frutti Music", даже не пересеклась с надоедой Митси. Заверила маму и папу в собственной безопасности, расслабившись в крепких и долгих объятиях всего на секунду – доверять многое совсем не хотелось, потому что волновать родителей, которые однозначно будут изнывать от чувства вины за собственную бесполезность в волшебном мире, не вариант. Ванесса, кажется, уловила ужимку дочери, но корректно промолчала. Блум бы всё равно не смогла ответить на вопрос: беспокоило и заниманило все мысли совершенно другое. Нет, фея была безумно рада снова увидеть родителей и почувствовать себя обычной девушкой, главные сложности которой заключались в переносе тяжёлых горшков с растениями до цветочного магазина матери. Она успела расчувствоваться от слёз при встрече, пережила до боли неудобную атмосферу, где ни один взрослый не понимал, стоит ли затронуть тему исчезновения, а если стоит, то насколько. Просто сейчас каждое секундное молчание Блум сводилось к другой пропаже, что и забрала большую часть жизни, оставив после себя только темную червоточину. Айси. Фея постоянно натягивала последнее воспоминание. Тогда ведьма, чуть ли не падая на стол, прижималась к Блум, будто не только телом, но и душой. Её руки непослушно тряслись, громкое дыхание фонило в ушах, а сбитый ритм сердца доносился импульсом и до принцессы Домино. Айси прятала лицо в теплой шее, больно давила подбородком в мышцу над ключицей и пыталась ухватиться за фею крепче возможного. Но в какой-то момент всё резко изменилось: ведьма буквально окаменела. Уняла тряску и почти перестала дышать, вырываясь из объятий Блум одним скользким движением. Она нервно отошла назад и только взглядом заставила фею вздрогнуть. Он был такой холодный... Искусственный, совершенно не живой. Айси в мгновение превратилась в лёд и, хлопнув над головой, исчезла. Всё, больше ничего. Ни слова или хотя бы жеста, в котором можно было попробовать уловить призрачный намёк. Как тогда, так и в последующие дни. Контраст был настолько резким, что Блум могла поверить в собственное помешательство. Казалось, Айси вовсе никогда не существовало, а всё произошедшее было лишь испортившимся плодом больной фантазии одинокой феечки с разбитым изменой сердцем. Но она не сдавалась. Продолжала верить, что ведьма не пропала, что ей просто нужно время после столь крышесносного развития случайных событий, и не хотела давить, тем самым из раза в раз наступая на собственное горло. А оно просило кислорода, хотя бы одного легкого вдоха, устроить который было практически невозможно. Каждый час приходила мысль связаться с Айси с помощью телепатии. В те же минуты Блум её разворачивала, понимая, что ведьме сейчас это не сделает лучше, пускай, на самом деле фея не понимала ничего. Пару раз позволила себе усомниться в ответных чувствах Айс, но быстро одернула себя: она другая. Ведьма старательно избегала эмоциональной подоплеки отношений не просто так. Фея ещё помнила тот дрожащий взгляд, когда Айси в безвыходном положении предположила, что та влюбилась. Ведьма боялась чувств, как огня. Забавно, что они возникли как раз к нему, но толку от этих шуток, если огню нельзя потухать? А больше ничего и не оставалось. Блум изо дня в день мучалась от рвущегося изнутри желания просто заговорить, да даже не заговорить: наследить маленькой частичкой эмоций в холодной голове. Напомнить о себе, показать Айси, что она не одна после её закидонов в который раз, но она, кажется, хотела именно этого. Иначе фея не могла объяснить полное исчезновение, а она пыталась. В любую свободную минутку принцесса Домино ломала голову, пропуская через себя как последние, так и совсем далёкие события, старалась уловить маленькую ниточку верной мысли, чтобы по ней медленно, но верно выйти к решению проблемы. Признаться, Блум не знала, для кого именно она искала способ облегчить жизнь. Хотелось верить, что для Айси, которой однозначно тяжелее переживать новый крышесносный поток эмоций, но маленький чертик изнутри шептал о личных целях. Разве подобную цель можно назвать личной, когда её итог однозначно касался обеих? От него напрямую зависел ход дальнейших отношений, где, всё-таки, участвуют два человека, да и Блум хотелось, чтобы Айси перестала изматывать себя и свою нервную систему. Просто улыбнуться ей, увидеть, как ледяная маска еле заметно трескается, и обнять, неосознанно согревая постоянно холодное тело. Фея уже не преследовала прошлых целей: ей даже знакомая мысль в голову не приходила, пока она видела совсем не стабильную ведьму. Такими способами успокаивать Блум никого не будет, замыкая порочный круг подобной помощи на себе. Но успокаивать пока было некого, а шаг навстречу мог стать последним. Стелла быстро уловила изменения атмосферы, как бы принцесса Домино ни натягивала улыбку. Она только крутилась рядом, периодически многозначительно посматривая на подругу, и молчала. Лучше бы говорила. Серьёзность феи солнца и луны давила куда сильнее её привычных возмущений. Блум не находила ничего лучше, как сбежать в город, где ноги сами приводили к переулку. Принцесса Домино могла простоять там не один час, включив наушники. Переживать не приходилось: встречи с Айси не планировалось, поэтому можно было воспользоваться похожим на ее заклинанием, благодаря которому прохожие переставали обращать внимание на хранительницу Огня Дракона. Почему-то стоять на местами разбитой плитке выходило комфортнее всего несмотря на противный запах мусорных баков поблизости. Фея всё больше себе удивлялась – раньше хотелось обходить этот переулок за два квартала, лишь бы не нахлынули бросающие в холодную дрожь воспоминания. Теперь же холод согревал. Может, Айси права, и они сошли с ума? Ни один нормальный человек не будет стоять на задрипанной улочке часами, просто потому что она навевает приятное чувство ностальгии. Только уже никуда не денешься. Нужно было думать раньше, месяцев так пять назад. Тогда бы череда событий вышла совсем иной. Кажется, в эти дни, наполненные истощающим эмоциональным голодом, Блум впервые задалась вопросом: "А что бы случилось, не пойди она тогда на поединок?". Если опустить повторные попытки психопатов на успех, однозначно многое, как хорошее, так и плохое. Начался бы очередной учебный год для феи в качестве преподавателя, главной заботой были бы контрольные точки нескольких групп и потраченные на их проверку бессонные ночи. Вполне возможно, что принцесса Домино стерпела бы измену Ская, не решаясь разорвать экономические важные отношения, правда, от них осталось бы одно название: подпустить его к себе ещё раз было сравнимо с одной из самых жутких пыток. Никто бы не потратил добрую часть нервных клеток и времени на её поиски. Казна Солярии и Домино была бы куда полнее: оказывается, не только родное королевство спонсировало розыск и все возможные исследования. В целом, в волшебном измерении вышло бы намного меньше проблем. Выбрала бы Блум этот путь, дай ей шанс вернуться в тот самый день, когда плечо едва поцарапал конверт? Фея легко дала себе ответ ещё в начале бессмысленных фантазий: ни за что. Возможно, до ужаса эгоистично и глупо, но, пройдя через психологические испытания на внутренний стержень и силу воли, принцесса Домино обрела что-то больше умиротворения общества вокруг, за которое сражалась всю осознанную жизнь. Там, взаперти, Блум, наконец, смогла быть собой. Да не без эксцессов и ужимок, но ей впервые за долгие годы не пришлось изображать кого-то другого, того, что все постоянно желали видеть, потому что Айси не желала видеть вовсе. И именно поэтому узнала настоящую Блум, собственно, как и она Айси, пускай, несколько меньше. Зато теперь безудержно пыталась заполнить и переполнить этот разрыв, раскрывая душу самой холодной ведьме на свете, которая, оказывается, могла таять. И молчать, нанося удар за ударом по беззащитно распахнутому сердцу, заставляя его выключать огненный мозг на все остальные задачи, а их было не мало. Чего только стоила запутанная история с вырванными страницами, на которую Блум не желала уделить и капли свободного времени. Пыталась убедить себя в том, что Айси как раз этим и занимается, поэтому не выходит на связь. Это, конечно, не вязалось с её резким уходом из библиотеки, но чем-то же нужно было себя успокаивать? Успокоение действительно требовалось, особенно в пятый день молчания. Блум, стараясь сдержать зевок, накладывала жареный картофель на обед, прекрасно понимая, что он не будет таким вкусным, как взаперти. Его не Айси готовила, а уставшая повариха или, того хуже, наказанные ученицы: подобным любила баловаться Лейла, считая наказания такого рода самыми действенными. Да, повезло тебе, подруга, не оказаться с Винкс на первом курсе, когда они иногда появлялись на кухне чаще, чем в общей комнате. Тогда бы поняла, почему даже Текна оценила эти воспитательные меры не рентабельными. — Приятного аппетита, Блум, — мягкий голос директрисы послышался за спиной, на который фея не смогла не обернуться с улыбкой и ответным пожеланием. — Через час плановое собрание Совета. Вы в числе участников. Принцесса Домино стукнула полной картофеля тарелкой по подносу и скрипнула, надавив ладонью на металлический рельс. Вот как. Бровь вызывающе поднялась до осознанной мысли: целый месяц держали в клетке под прицелом, а теперь аж в списочек сидящих занесли? Фея еле слышно выдохнула легкий порыв гнева и спокойно уточнила, не удержавшись от легкой игры слов: — Директриса Фарагонда, а я на этот раз в числе активно восседающих или стойко отчитывающихся? Услышала возможный перегиб Блум, только закончив фразу. Точнее увидела – Фарагонда поджала тонкие губы и неловко отвернулась на пару мгновений. Значит, как обычно, но с некоторыми изменениями положения. Неужели разрешат сесть на пол? Фея едва сдержала едкий смешок. От Айси набралась, без вариантов. Это она ещё по поводу параграфа о древе жизни не спросила. Жаль, что решила даже не заикаться, придерживаясь стратегии: чем меньше они знают, тем больше удастся найти. Посмотреть реакцию Фарагонды, которая была однозначно посвящена в истину, хотелось чуть ли не так же сильно, как встретиться с Айси. — Девочка моя, я не знаю, — директриса слабо кивнула, будто ещё раз подтверждая достоверность слов, и на тон тише добавила. — Мне посчастливилось пропустить последнее. Продолжения дивного диалога не состоялось: Фарагонда, скрывая спешку, удалилась из столовой до новой встречи. Неособо-то и сильный аппетит отошел на второй план. Директриса явно что-то скрывала помимо оставленного на бесконечный ремонт исторического отдела библиотеки. Это напрягало и будоражило нутро одновременно. Хотя бы какая-то встряска за последние дни, так что Блум вполне спокойно накалывала остывший картофель, который оказался, скорее, тушеным, нежели жареным. Скрывает или нет – не важно, принцесса Домино нужна Совету. Фея не помнила, когда последний раз была удостоена статуса "участника", а не приглашённого докладчика или добровольно-принудительного исполнителя. Она что-то пропустила? Блум каждый день шерстила все новости, чтобы уловить даже в самом глупом заголовке знакомое влияние. И там тоже ничего не было. Абсолютно. Тот конфликт объяснили типичным столкновением, закон встал на сторону добра и признал фей защищающейся стороной. Всё. Больше ни намёка на конфликт, что начинало не по-детски щекотать нервы. Одно успокаивало: взаперти Ваши Б тоже не каждый день сводили с ума. Так или иначе, Совет вот-вот начинался, и Блум не могла там не появиться. Придавать событию особенность желания не возникало, поэтому фея не заглянула в комнату по пути до зала в глубине замка. Футболка с джинсами не выглядели вызывающе, и так сойдёт. Она и так, наверное, опаздывала: память подвела. Прошлая встреча была в кабинете Фарагонды, дорога до которого выучена наизусть, а в привычном зале Блум была раза три от силы. Вот и кружила по однотипным коридорам, уже смирившись с опозданием. Оправдания быстро нашли себе место – могли бы личное приглашение отправить или хотя бы Фарагонда сообщить на день раньше. Фея почти развернулась в, кажется, знакомое крыло, чтобы окончательно плюнуть на Совет, как заметила знакомое темно-бордовое платье в пол. Директриса Облачной Башни сдержанно ухмыльнулась и, плавно взмахнув рукой, обратилась к принцессе Домино: — Потерялась, да? — Гриффин подошла ближе и качнула головой в сторону противоположного коридора. — Я тоже не сразу запомнила дорогу, хотя проходы моей обители куда запутаннее. Блум даже насмешила привычная ведьмам напыщенность. К месту и не к месту, но возможность уточнить достоинства себе принадлежащего точно не упустят. Фея сама вспомнила, как не раз кружила по вечно изменяющимся коридорам Облачной Башни. Ужас и только. Принцесса Домино кивнула и уже после осеклась: значит Гриффин тоже знает, что Блум приглашена. Потому что успела пообщаться с Фарагондой или потому что об этом известно всем? Ещё один вопрос, на который получить ответ не выйдет. Нужно просто идти рядом. — Есть планы после заседания, Блум? — неожиданно поинтересовалась ведьма, толком не повернув головы к собеседнице. Интересно, а ожидание телепатического сигнала от её бывшей ученицы, можно назвать планами? Да и какая вообще Гриффин разница, чем будет заниматься не её воспитанница? Фея в момент растерялась: нет, отношения с директрисой противоборствующей школы всегда были нейтральными, может, даже немного положительными, но разве это повод заводить бессмысленный диалог из-за случайной встречи? Что-то не так. — Я о нем час назад узнала, — Блум решила, что лучшим вариантом будет просто его поддержать. — Уже не хочется ничего загадывать, мало ли. — Это точно, — загадочно ухмыльнулась женщина, резко поворачивая. — Последнее время многое меняется. Принцесса Домино лишь пожала плечами, догоняя быстрый и одновременно статный шаг. В целом, такой ответ её устроил, и оставшиеся два поворота Гриффин не нарушила тишины, которая явно не мешала Блум. Фея до одури ненавидела эту манеру разговора, а с нынешним положением дел она буквально выбивала из колеи. Что ей нужно? Гриффин всем своим видом показывала глубокую осведомленность ситуацией, обозначить которую Блум ни в какую не удавалось. Хорошо, что широкая резная дверь быстро появилась в поле зрения. Теперь придётся думать о другом. Фея схватилась за ручку, тягая тяжеленное дерево, и пропустила Гриффин. Она, в свою очередь, смягчила взгляд на долю секунды и прошла внутрь, где тут же нашла Фарагонду. Если директриса ей ещё и место заняла, Блум могла не сдержать смеха. Нашлись подружки. Уставший разум, как назло, подкинул сценку, где Гриффин отчитывает Фарагонду за пропуск прошлого собрания и эгоизм. Раньше фея поражалась этому союзу, сейчас, в каком-то смысле понимала: за плечами двух пожилых женщин прошло не одно сражение на одной стороне, почему бы и не иметь хорошие отношения вне поля битвы. Удивительно, но при этом же проповедовать в юные умы ненависть к ученицам друг друга. После проведенного времени наедине с Айси эта идея казалась ещё более абсурдной. Зал встретил воспоминанием. В его середине стоял похожий на библиотечный стол. Только чистый. За него уже рассаживались узнаваемые персоны, иногда шумно переговариваясь между собой. Она, что, серьёзно будет сидеть по локоть с теми, кому постоянно стоя докладывала? Не верилось. Блум, прижавшись к отставленному к стене стулу, пропустила пару активно жестикуюлирующих мужчин и заметила взгляд Фарагонды. Женщина сдержанно поманила фею ладонью. Что же, почему нет. Сидеть рядом с собственной директрисой куда приятнее. — Вы бы постыдились приходить к самому началу, Гриффин, — едко высказался мужчина с противоположного края стола. — В одиночку представляете темную сторону, а позволяете себе невесть что. Названная хмыкнула, усаживаясь по другую сторону от Блум. Неожиданно. Принцессу Домино несколько сдавило ощущением одновременной защиты и подавления силой. Те, кому фея могла доверять в этой комнате, будто закрыли её от остальных. Зачем? Решили, что так будет лучше? Может, и да, но Блум уже не маленькая девочка, в состоянии ответить испорченным статусом коршунам. Хотя, до Гриффин ей ещё было далеко. — Я не позволяю себе превратить тебя в пиявку, сопляк, — четко и максимально спокойно произнесла ведьма. — Уверена, этого достаточно. Блум еле сдержала улыбку. Этот выскочка как раз перебил её в прошлый раз. Фея, чисто технически, дольше него в Совете сидела, Гриффин и подавно, а у него хватало наглости выражаться подобным образом. Судя по ауре, светлый маг. Среднестатистический, если быть точной. Принцесса Домино на секунду захотела прыснуть в атмосферу своей, но сдержалась. Фразы Гриффин действительно было достаточно, да и официальная часть цирка уродов уже начиналась. Твою мать, почему влияние Айси становится заметным только в её отсутствие? На повестке дня были тягомотные обсуждения, в частности, касающиеся экономики и внешней политики королевств, от которых Блум чуть ли не зевнула. Пару раз хотела вставить словечко, припоминая подобные заседания на Домино, но улавливала на себе далеко не одобрительный взгляд и не издавала ни звука. В конце концов, начала водить пальцем по узору дерева. Могла бы и телефон достать на самом деле, но на это, всё-таки, наглости не хватало. Зачем-то её же позвали? Особенно, после того, как посадили под самый настоящий домашний арест. Хотелось знать не о параллельном импорте и просадках валют, с которыми нужно было что-то делать, а о причине санкции в отношении неё. О вырванных страницах из параграфа о древе жизни. О том, почему они ни черта не делают перед уже не возможной, а происходящей угрозой. Забавно, но, кажется, Фарагонду интересовали обсуждения программы поддержки малых королевств, хотя она говорила, что отошла от дел. С таким рвением принимала участие в обсуждении, вытянув явно побаливающую спину и совсем не жестикулируя от напряжения, пока Гриффин по другую сторону напоминала студентку, а не директора Облачной Башни: еле слышно посмеивалась на признанные Блум бредовыми предложения и натягивала длинные рукава на кисти от скуки. Надо было надеть часы. Телефон покоился в заднем кармане и, чтобы его достать, придётся отвлечь вступившую в яростную полемику Фарагонду. Принцесса Домино, кажется, ещё ни разу не видела директрису в столь ярких эмоциях, от чего неосознанно повернулась на Гриффин. Та даже не встретила взгляда, приковав внимание к коллеге. Видимо, тоже была удивлена. Ну да, Фарагонда не каждый день повышала тон, особенно, обсуждая использование зон с нестабильным магическим полем. Блум там, кстати, ни разу не была, но всё хотела попробовать. Точнее, проверить, как поведёт себя Огонь Дракона в таких условиях: он питал силу не из древа жизни, влияние которого как раз нарушалось в названной местности. Может, предложить Айси маленькое путешествие? Ну, нет, Блум сама назвала идею идиотской, страшно подумать, как её оценила бы ведьма. — Наконец, главный вопрос, — седой мужчина поднялся со стула. — Обществу нужны ответы. — И так достаточно обнародованной информации, не вижу смысла идти на поводу, — в мгновение прыснула симпатичная женщина средних лет, что напоминала не участника обсуждения, а жену одного из них. — Вчерашний митинг для тебя пустяк? — специалист на порядок моложе подскочил, хлопнув ладонями по столу. — Еле удалось подавить начало и ограничить новостной поток. С меня снова содрали бешеную сумму, пока вы тут на государственные штаны просиживаете. — Не кипятитесь, юноша, — вздохнул старик. — Я составлю бумаги на погашение издержек помощи вашего... хакера. — А, то есть, никто не задаст простой вопрос? — выскочка показательно расправил плечи. — Хочу напомнить, ради этого мы здесь и собрались. Фарагонда резко выпрямила руку, выставив её перед Блум так, что чуть ли не коснулась поставленного локтя Гриффин. — Наш всеми любимый огонёк ни в чём сознаться не хочет? Желтоватые глаза буквально прожгли фею. Она почти вздрогнула. Сказочные надежды на уважение Совета разбились о самодовольную ухмылку и ударили под дых. Что они узнали? Где Блум прокололась? Твою мать, главное не проколоться сейчас. Может, это просто наглая провокация, хотя, чтобы верить в такую версию, нужно быть полной дурой. Все знали, что хранительница Огня Дракона приглашена. И Фарагонда солгала, потому что моментально среагировала. Надоели. Фея еле заметно вдохнула, стараясь успокоиться. Всё обойдется, главное, стоять на своём, что бы они не выяснили. — Мне нечего скрывать, — уверенно сказала Принцесса Домино принимая испытывающий терпение взгляд. — Да ладно тебе, Блум, — маг продолжал наседать, открыто ухмыляясь. — Просто признайся, мы на твоей стороне. Твою мать, да в чём признаться? Фея еле успевала подумать в допустимую для отсутствия подозрений паузу. Ну, судя по поддержке неизвестного, это неизвестное не могло быть отношениями с Айси. Вряд ли бы кто это вообще мог воспринять терпимо. — Я не понимаю, в чём должна признаться. — Магнус, Блум этого не делала, — подала твердый голос Фарагонда, двинув по столу выставленную руку ближе к фее. — Да, конечно, — он взмахнул руками и закатил глаза, — Ещё бы вы не защищали лучшую ученицу, — возникла небольшая пауза, и маг перевел взгляд вправо. — Гриффин, хороший пример для вас, кстати. — Прекрати, — пожилой мужчина громко хлопнул по столу, от чего Магнус покорно осел, опустив голову. Блум нервно посмотрела вокруг. Почему никто другой не заткнул этого выскочку? Он осмелился унижать Гриффин и резко отвечать Фарагонде. Почему тогда настолько послушно заткнулся после одного слова старика напротив? Фея сощурилась, еле сдерживая мимику: их черты лица имели много сходств. Вот оно что, папенька пристроил в Совет. Хотелось верить, что такое встречается только на Земле, но Блум уже давно разочаровалась в системе власти волшебного измерения – абсолютно то же самое. Да и сейчас волновало другое. Например, с десяток взглядов, устремленных на неё и явно ожидающих ответа на вопрос, ответа на который фея не знала. Признать что-либо из скрываемого было сравнимо со смертью. — Блум, прошу прощения от имени Магнуса, — принцессе Домино на секунду стало стыдно, что она не знала имени этого приятного старичка, — Ситуация действительно из ряда вон выходящая, все на нервах, — он покрутил жидкую бороду между пальцев. — Не буду юлить, чего жду и от вас. Вы убили ведьму? Фея откинулась на спинку стула. Чего ещё раз? Её серьёзно подозревали в убийстве? Наверное, первая реакция принцессы Домино уже дала ответ, но стоило его озвучить. Если бы вы знали, как сильно Блум была готова бороться за её жизнь, будь на то необходимость. — Нет. Фарагонда тихо выдохнула, но напряженный воздух коснулся плеча. Блум не шелохнулась: лица некоторых смягчились на тон, но лишь некоторых. Ей не верили? Это, честно говоря, возмущало. Да, она успела навешать достаточно лапши в прошлый раз, но именно об этом-то они не были в курсе. С чего вообще взяли, что Айси мертва? Стоп. Она же сама упоминала такую версию событий, которая массово обсуждалась в сети. Пускай, наконец, расквитаться с ведьмой было весьма логично, но Блум уже говорила, что ей наоборот пришлось с ней сотрудничать против общего врага. Разве это невозможно? Фея прямо сейчас сидела между Фарагондой и Гриффин, которые, если бы не она, могли тихонько перешёптываться, как в прошлый раз. — Тогда почему прошло столько времени, а ведьма не отметилась ни в одной малейшем преступлении, когда раньше нужно было подождать от силы пару дней? — первой заговорила женщина, раннее участвующая в диалоге. — Что-то не сходится. Может, ты поранила её перед возвращением из измерения, и она умерла уже после? — Да, Блум, ты пойми, нам просто нужно знать правду, — в разговор вклинился специалист с дорогостоящими связями. — Если эта ведьма мертва, миру же будет лучше. Никто тебя судить не собирается, не переживай. Кровь начала закипать, развязывая, как мысли, так и эмоции с действиями. Что за двойные стандарты? Убила, но сделала мир лучше? И это говорят члены главного органа власти волшебного измерения. Сборище тщеславных и циничных идиотов, посмевшие предположить за Блум такой проступок. Они, они даже не понимали, о чём говорили. Фея подорвалась с места и неожиданно для себя крикнула: — Да я и пальцем Айси не тронула! — принцесса Домино рвано вдохнула через рот, ощущая, как воздух вокруг потеплел. — Ее существование правда волнует вас больше всего? Не факт того, что абсолютно неизвестные злодеи держали меня четыре с лишним месяца в другом измерении и издевались? Что они могут начать это делать уже в нашем, пока вы отстать от Трикс не можете? Они – детский сад по сравнению с... Связки предательски хрипнули, остро кольнув, из-за чего Блум замолчала, наконец, заметив, как пристально и несколько удивленно на неё смотрят. Твою мать. Фея попыталась молниеносно прогнать в голове всё, что только что выпалила, надеясь на осознанную речь даже в моменты неконтролируемого гнева. Вроде бы ничего лишнего. Колени противно стукнулись друг об друга. Принцесса Домино наклонила голову, закрывая лицо опустившимися волосами и медленно села, переживая, что стула под ней не окажется. — Извините. — Мы-то тебе поверим, — тут же отозвалась женщина, поправляя объемную прическу элегантным касанием. — Но не общество, которое привыкло видеть только ваши стычки. Это волнение нужно заканчивать, от него одни проблемы. Фея почти фыркнула. Практически все её слова были проигнорированы. Проблемы от того, что общественность считает, что Айси мертва? Не смешите. Может, ещё по этой же причине произошла масштабная вспышка на прошлой неделе? Ваши Б здесь точно не причём, во всём виновата Блум, которая, теперь, оказывается, не жертва обстоятельств, а самая настоящая убийца. Убийца, что могла расчитывать на амнистию за выслугу лет с высунутым языком. Просто замечательно. — Проблема в том, что ты говоришь одна, — пояснил специалист, потянув корпус в сторону принцессы Домино. — Высказалась бы ведьма, пусть даже не похоже, было бы уже куда проще, а она, как сквозь землю провалилась. Здесь и так ситуация, когда нет доказательств, весомее простых слов. — Иными словами, Блум, — старик прокряхтел и, наконец, опустился на стул, видимо, понимая, что внутреннее волнение закончилось. — Нужно, чтобы ты подтвердила жизнь лидера Трикс. — Я не знаю, где она, — молниеносно выпалила фея. — Последний раз видела её ещё в том измерении. — Тогда найди, — Магнус ехидно ухмыльнулся изподлобья. — Вы же как-то нашлись, чтобы поиграть. Блум сжала зубы. Хотелось метнуть в этого самодовольного сыночка хорошенькую огненную сферу, желательно в лицо, чтобы он, наконец, понял, когда и как стоит разговаривать, но только сдержанно перевела взгляд на его отца. — Он прав, — мужчина кивнул, приглаживая бороду к шее. — Просто приведи Айси. Дальше дело за нами. — Уже не первый раз показания выбивать, — громко и довольно пробасил амбал, что стоял у двери в качестве охраны, на которого Блум до и не обращала внимания. — С ней это особенно весело. Пришлось найти индивидуальный подход. Какая мерзость. Что-то подсказывало, что подход был физический. Раз Айси могла сопротивляться заклинаниям Ваших Б, магические приёмы следователей Магикса отпадали, пускай, в понимании Блум были такими же не гуманными, как и рукоприкладство. Твою мать. Они с такими довольными лицами приказали фее поймать ведьму и отдать на растерзание, потому что она точно не станет разговаривать. Принцесса Домино почувствовала жуткую дрожь. Она только сейчас поняла, почему никто не усомнился в её согласии. Блум уже это делала. Не раз. Представить страшно, какие пытки пережила Айси из-за огненной добродетельницы. — Думаю, на сегодня всё, — старик поднялся и через небольшую паузу посмотрел на фею. — Будем ждать подвижек, Блум. Можешь, как и всегда, держать связь через Фарагонду. Грохот стульев и шаркание шагов противно фонили. Фея не знала, когда именно встала. Знала, что двинулась с места, механически пошла к двери, как по команде. И по команде должна была сдать Айси. Отдать на самое настоящее истерзание и ради чего? Волнения общественности, которой нечего делать, кроме, как раскачивания лодки и приобретения быстрой популярности на громких, ни чем не обоснованных заявлениях, от которых теперь могут пострадать их же своеобразные кумиры. И этот чертов Совет. Захотели сделать несколько дел одновременно: успокоить информационный бум, в очередной раз закрыть одну из главных угроз Магиксу и с помощью неё же проверить слова Блум вместо того, чтобы просто послушать, что именно она говорит, и предотвратить настоящую катастрофу. Идиотизм, от которого закипала голова. Стелла была права. Отчасти. Делать выбор действительно пришлось, только виновата в нем была не Айси, а сама Блум, что удручало положение ещё сильнее. Ведьма умела сбегать из под стражи, но это делу не помогало. Фея ни за что не должна позволить случиться тому, о чём так увлеченно заикнулся амбал, мимо которого она только что прошла с полным отвращения выражением лица. Это хуже, чем предательство, особенно, после того, как Айси показала столь мягкую и нежную сторону себя. Ни одна правда, ни одно спокойствие государства и верность власть имеющим не стоили таких жертв. Пусть считают Блум убийцей. Она сама теперь была о себе близкого к тому мнения. — Постой, фея. Тихий и низкий голос коснулся барабанных перепонок, а худая рука схватилась за запястье и потянула в тьму первого же безлюдного поворота. Ватное тело поддалось на резкий жест, кажется, по привычке: неужели подобные движения были у ведьм в крови? Правда, интересовало не это, а обычно скучающие глаза Гриффин, которые сейчас горели пугающим интересом. — Планы на вечер совсем изменились, да? — протянула директриса, оборачиваясь на пустой коридор в последний раз. — Могу поинтересоваться конкретикой? Её неособо сильная хватка отпала с руки. Блум и не собиралась вырываться. Слишком странная активность от той, которая обычно вмешивалась в дела, как Совета, так и всего волшебного измерения, в последний момент. Казалось бы, ничего похожего не произошло: хранительница Огня Дракона просто получила очередной приказ, ещё и без новой формулировки. Только, почему-то это беспокоило директрису. Фея, кажется, начала понимать, зачем ведьма завела бессмысленный разговор до Совета. — Да ничего особенного, — Блум пожала плечами. — Пройдусь по Магиксу, наверное. — И случайно набредёшь на мою бывшую ученицу? Гриффин хмыкнула, едва заметно подняв уголок губ. Твою мать. Откуда... Стоп. Фея одернула себя за мгновение до непоправимой ошибки. Гриффин просто выводила её на эмоции. Точно также вел себя и этот, как его, Магнус, пытаясь узнать, каким именно образом принцесса Домино расправилась с лидером Трикс. Хорошо, поиграем, пускай и голова успела разболеться. — С чего вы взяли? — улыбнулась фея и непринужденно хлопнула ресницами. — Я же сказала, что не знаю, где она. — Так импульсивно доказывала её жизнь, — Гриффин отвела взгляд на стену и, подсветив палец темно-малиновой магией, оставила две цифры, как на школьной доске, которые быстро исчезли. — В двух случаях: первый – ты на самом деле убила Айси, во что я никогда не поверю, потому что ты могла сделать это гораздо раньше; второй – ты виделась с ней после возвращения. — Третий: я просто знаю, что не причиняла ей зла, – парировала Блум. Ведьма положила на стену ладонь и коснулась её лбом, прикрыв веки. Принцесса Домино слегка наклонила голову. Что происходит? Зачем директриса пытается выбить из неё что-то компроментирующее, если, в целом, ей, как и всем остальным, должен быть ясен следующий шаг Блум? Ещё и так натурально наигрывает эмоции. Она будто взволнована и растроена. Напряжена, тяжело что-то обдумывая, хмуря тонкие брови. — Послушай, Блум. Я – не угроза, — Гриффин отлипла от стены и заговорила на порядок тише. — В худшем случае будет моё слово против твоего. И поверят тебе. Ты сама видела истинное отношение ко мне. Тебе терять нечего, если скажешь что-то об Айси, когда для меня даже эти вопросы уже подозрительны. — Тогда зачем вы их задаёте? Директриса развернулась, коснулась стены, согнувшись и сложив на груди руки. Тяжелый выдох наполнил тишину коридора, отзываясь еле слышимым эхом. Блум уже ничего не понимала. Если это всё ещё игра, то Трикс действительно учились у лучшей. Фея, толком не зная контекста, собиралась начать сочувствовать. — Чтобы убедиться в том, что моя помощь не окажется бесполезной. Блум свела брови. Причём тут помощь? Какая вообще помощь, кому, зачем... Зачем Гриффин ни с того ни с сего решила так искусно пудрить фее мозги? Это, кажется, переходило уже все границы. Стоп. Помощь. Она, что, чем-то помогла Трикс? Больше же некому, верно? Принцесса Домино почти взвыла, еле сдерживая порыв натурально заорать. Голова буквально вскипала. — Хорошо, моё слово против твоего. Если не знаешь, подтвердить не сможешь, — уже прошептала директриса, не отводя взгляда от глаз ни на секунду. — Дом, в котором они живут, оформлен на меня. Фея шагнула назад, распахнув глаза. Да ладно. Теперь понятно, откуда там электричество и водопровод, учитывая, что это – заброшенный дом. И как давно? Быт Трикс, кажется, был налажен не за пару дней. Она успела увидеть не так много, но этого было достаточно для понимания того, что уютное и мрачное гнездышко вилось, как минимум, месяц. Как? Зачем... Твою мать. Гриффин улыбнулась. Ей хватило одной реакции, чтобы убедиться в вовлеченности Блум. Ну, делать нечего, сама виновата. — Мы общаемся. Облегченный выдох. — Благодаря вашему общению последняя из Трикс, наконец, изменила цели, — директриса особенно смягчила взгляд. — Я хочу одного. Не делай того, что изменит это ещё раз. — Я и не собиралась, — выпалила Блум и отвела взгляд к потолку. — Но как так вышло? Почему вы помогли... Они же столько натворили. — Именно поэтому, — Гриффин закрыла глаза ладонью и потерла бровь большим пальцем. — Дарси пришла сама. Я первый раз видела отчаяние в её глазах. Тогда и поняла, что есть шанс, раз доверие ещё осталось. Блум не могла пошевелиться. Казалось, что она во сне или снова под воздействием Ваших Б, потому что поверить в помощь Гриффин тем, кто буквально её предал, где-то на грани невозможного. Она была права: многое меняется. Настолько сильно, что позволяет директрисе Облачной Башни просить за одну из главных преступниц волшебного измерения у хранительницы Огня Дракона, которая без сомнений была согласна ещё до разговора. Какой же бред. Почему-то после вмешательства Ваших Б прошлый мир начал буквально трещать по швам, не выдерживая новых, совершенно не соответствующих старым порядкам событий. Самое страшное – все они лишь ждали своей очереди. — Почему вы думаете, что есть шанс на их изменения? — неуверенно произнесла принцесса Домино, вжимая шею в плечи. — Столько злодеев сидит в тюрьмах, а внимания оказались достойны только они. — Потому что эти ведьмы не злодейки, Блум, а, в первую очередь, сироты. Очень талантливые сироты, — директриса сделала шаг в сторону и было начала плавно уходить. — Они не атакуют. Только защищаются, просто иногда не знают меры. *** Чертова библиотека. Она упрямо не выходила из головы, насилуя ледяной разум изо дня в день. Как можно было довести себя до такого? Это не просто обнять невпопад. Намного хуже. Будто окончательно потерять рассудок. Не будто, а точно. Айси, кажется, впервые лишилась контроля полностью. От одного только воспоминания становилось дурно. И что она сделала? Лучше бы в очередной раз выплеснула на Блум самое едкое из своего арсенала. Нет, это было куда хуже. Это было стыдно и жалко. Стыдно не удержать слёзы, которые не ясно по какой причине решили увлажнить глаза, чуть ли не задохнуться, но в то же время продолжить блокировать поток воздуха, утыкаясь и утыкаясь в теплую шею до боли в носовой кости, прижимаясь так крепко, что расправить легкие для нормального вдоха не выходило, и, в конце концов, промямлить несколько несвязных слов вместо чего-то адекватного. Чего-то, что Блум точно ждала все эти дни. А Айси не смогла. Она не смогла ничего. Только сбежать, как последняя трусиха, и закрыться в своей комнате. Ужаснуться своему отражению, увидев розовые щёки, да и не только щёки. Лицо не было красным от смущения, нет, оно просто потеряло привычную бледноту на какие-то несколько минут. И в эти минуты оно выглядело по-настоящему живым, пока остальное тело покалывало от долгого контакта с теплом и чуждого учащённого сердцебиения. Айси почти не узнала себя. Это ненормально. Неправильно. Глупо, опасно и унизительно. Она даже нормально поцеловать не смогла. Так, тыкалась неуправляемыми подрагивающими губами и пыталась найти опору, хватаясь за Блум, где пришлось. В какой-то момент Айси показалось, что она падает в непроглядную бездну, из которой уже нет спасения, двигай ты руками или нет. Вся жизнь пронеслась перед закрытыми глазами, а внутренности сжало до резкого приступа тошноты, пока разум уже был готов разбиться насмерть. Только этого не случилось. Ведьма коснулась не твёрдого и мокрого асфальта, на котором должно было остаться кровавое пятно. Она коснулась теплой, до одури мягкой Блум, что легко поймала её, будто та никуда и не падала. И Айси впервые захотелось почувствовать себя маленькой. Ни на что не годной, глупой и наивной девочкой, потому что рядом будто появился тот человек, с которым этого не нужно. Как это возможно? Чувство защищённости и спокойствие вызвало панику такой силы, что захотелось исчезнуть, лишь бы ещё раз этого не коснуться, даже мельком. Айси и исчезла. Просто так же, как и в библиотеке, стояла в центре своей маленькой комнаты и не могла пошевелиться. Пыталась подумать, сложить хотя бы что-то в нормальную мысль с причиной и следствием, но ничего не выходило. В голове боролись черное с белым, правильное и неправильное, спокойствие и хаос, логика и чувства. Последние и не позволяли даже согнуть мизинец, будто от этого незаметного действия весь мир пойдёт под откос. Вся её жизнь изменится, личность будет раздавлена, и Айси окончательно потеряет себя. Только что она на самом деле? Что Айси собралась терять? Разбившиеся о собственный идиотизм мечты, от которых не было не то, что толку, удовольствия и желания ещё разок задуматься о том, как здорово было бы представить себя с безграничным могуществом и властью в руках. Они уже не нужны и звучат, как отголоски безмозглого прошлого, вспоминать которые хотелось меньше всего. Огромный клубок страха, постоянно соперничающий с неоправданно сильной самоуверенностью? Да, терять его особенно тяжело. Как же одна из самых талантливых ведьм настоящего может позволить себе ничтожную слабость, позволить себе опуститься до того, к чему пару раз уже прикасалась, получала точно в солнечное сплетение, где ярче всего светили еле заметные лучики искренности, и, не оправившись после удара, зажмурившись, убегала, лишь бы снова не посмотреть страху в глаза. Что она боялась потерять? То, что делало, делает и будет делать её жизнь всё хуже и хуже, останавливая на каждом шагу, разворачивая в темную трясину, чтобы вновь приковать руки и ноги к ужасно тяжелым и холодным скобам одиночества, которые с особым удовольствием делали только больно, а Айси только терпела. Потому что боль делает сильнее. Одиночество отрезвляет и показывает истинный путь. Логика помогает принимать правильные решения и держать себя в руках. Правда, тяжело вспомнить, когда такое решение было принято в последний раз. Айси не вышла из комнаты в первые сутки, не обращая внимания на разовые просьбы Дарси. Сестра говорила негромко, четыре раза стукнула по двери, прошла мимо неё, но так и не взялась за ручку, хотя замок был открыт. Ведьма её слышала. Просто не хотела слышать. Не хотела ничего, потому что всё это уже ощущалось противно пресным. Руки неистово потели, их постоянно приходилось вытирать о первую попавшуюся ткань. Взгляд бегал по комнате, пытаясь сосредоточиться хотя бы на чём-то статичном, чего вокруг было предостаточно, но неподвластный разум упрямо опускал веки, утягивая обратно в хаос, в котором, как бы ведьма ни старалась, не могла навести порядка, потому что даже не понимала, с чего начать. С чего можно было начать. Только ухватиться не за что. Ни дотронуться, ни ощутить, ни вдохнуть. И так каждый день, считать которые Айси не взялась. Часы смазывались, как и даты, потому что она не брала ни телефона, ни обещанного обязательства выходить с Дарси на смену. Ей было плевать на всё. На запутанные сальные волосы и неприятно отдающую холодным потом беспокойного сна футболку, на полную тарелку еды, которая три раза в день ждала ведьму на кухне под едва различимое ворчание Сторми. Айси было плевать на себя, потому что она находилась ещё в библиотеке. Но всё было иначе. Она стояла перед Блум, но Блум не было. Она не чувствовала её ауры, хотя знала, что должна. Не понимала, почему картинка не меняется, будто она должна была что-то сделать, чтобы прекратить это постоянно повторяющееся чувство, что бросало её из жара в холод и из пустоты в слишком узкое пространство, в которое хотелось сбежать. Бежать, бежать, бежать. Стоя на месте, бежать не выйдет. А сдвинуться Айси не могла. Не хотела, потому что что-то внутри больно хваталось за спину, разрезая побледневшую кожу острыми когтями. Не пускало. Нарочито просило остаться, чтобы ответить на один до боли простой вопрос: что она теряет? Ведьма могла часами сидеть за кухонным столом и, практически не моргая, смотреть на секундную стрелку. Она тоже бежала, только она могла. И бежала, пока в часах был заряд. Значит, в Айси его не было? Но почему тогда раньше был? И кому нужен этот заряд, если существовать она могла? Поела же, кажется, день на третий, и в душ сходила, и даже на улицу, чтобы попытаться расправить сплюснутые внутренним давлением лёгкие и ими же наколоться на застывшие рёбра. Просто чего-то не хватало. Маленькой детальки для завершения картинки, детского конструктора, который ребёнок безумно долго собирал и прямо сейчас рыдал, потому что кто-то ужасно злой специально забрал финальный штрих, покрутив им перед носом. И Айси пыталась найти ответ. Найти этого вора, отнять у него деталь и помочь плачущей девчонке в песочнице. Но рядом больше никого не было. И поговорить с ней Айси не могла. Только смотрела и наблюдала, как мучается ребёнок, от злости надрывая карман потертых штанишек. Ткань трещала, не поддаваясь упрямым дестким ручонкам, тянулась единичными блёклыми нитками и еле-еле, но отходила от штанины. Чуть погодя на песок выкатился небольшой, но идеально круглый шарик, что ярко светил в черно-белом мирке почти красными лучами. И Айси испуганно открыла глаза, наконец, узнав себя и в отражении, и в той маленькой девочке, образ которой почти что забылся. Она была виновата сама. Потому что сама спрятала детальку в карман, посчитав, что её кто-то забрал. Черт, это до ужаса глупо, но она же её нашла и, наверное, улыбнулась, просто Айси не успела этого увидеть. Хотела улыбнуться уже сама, повторить собственную детскую улыбку, которой практически никогда не пользовалась. Потому что это глупо. Сравнивать свою жизнь, себя с деталями конструктора, что сделаны красиво, но сделаны без души. Жить всё время по инструкции к сборке, потому что так проще, потому что внутри, кроме примитивной программы нет идей и нет смысла пытаться к ним прийти. Или не было, ведь раньше всё выходило, как по накатанной, пускай, часто делало больно. Сейчас же Айси смотрела на себя в зеркало, оборачивалась в прошлое и никак не могла увидеть в себе человека на фоне тысячи логических цепочек, что были от и до вылизаны рациональностью, которая теперь не давала набухшему кровью сердцу нормально биться. От собственного вида бросало в холодную горячку, она же выворачила наизнанку на пару с чувством тошноты, заставляя всматриваться в себя чуть ли не до жуткого отвращения и всё той же паники. Потому что что-то изменилось, а прошлая оболочка Айси осталась. И она не была противной, холодной или жестокой, нет, просто именно так всё это выглядит без любви. Но она появилась и была той самой деталью, которую Айси искала, как в детстве, так и сейчас, самостоятельно от себя спрятав. Она теряла не себя. Айси теряла Блум, в которой нуждалась сильнее, чем в чём-либо и когда-либо. От того и было так плохо, потому что она резала тупым тесаком по себе же, нарочито медленно и издевательски, раз за разом меняя направление, но всегда приводя к ноющему центру, который никак не мог успокоиться из-за напрочь запутавшейся в собственных принципах ведьмы. И каждый порез отзывался всё больнее, наконец, вырисовываясь в точный образ: её слова, её холод на пару с молчанием, её переменчивость и резкий уход, всё это не спасало, а делало только хуже. Почему? Потому что Блум ни разу за эти дни даже не дала намёк на своё существование. И всё потому, что Айси искала нужную инструкцию, думая, что перед ней очередной конструктор, а не настоящий человек. Но без инструкции ещё тяжелее. Одного понимания было недостаточно. Она шаталась по дому, ни к чему не причастная, еле находила себе место на кухне, пытаясь понять, чего пока не хватало для общей картины. Стул примагничивал тело, заставляя сидеть до последнего, и смотреть на то, как Сторми меняет воду для уже подсохших цветов. Зачем? Они же мертвы. Лепестки сыпались на пол, шуршали под ногами и трескались в мелкую труху, которую Айси придется монотонно сметать веником после. Идиотизм. Дарить что-то красивое ради того, чтобы несколько дней этим полюбоваться и выкинуть, когда иссякнет срок годности. Но разве у чего-то столь изящного он должен существовать? — Когда новый подарит? — вздохнула Айси, подставив кулак под щеку. Сторми, обернувшись, ухмыльнулась и, подняв нос, было начала привычно тараторить, как замерла и сощурилась: — Когда надо, тогда и подарит, — ведьма подошла ближе и, приложив ладони к столу, наклонилась. — Тебе-то какая разница? — Спрашиваю, как у тебя дела, Сторми, — огрызнулась Айси, резко скрипнув стулом в противоположную от сестры сторону. — По виду нового много, а ты молчишь и одни каракули оставляешь. — А толку тебе что-то рассказывать? Ты будешь только нагнетать, если вообще послушаешь. Ударило. Больно. Сторми шаркнула руками по столу и отвернулась к раковине, нервно схватившись за оставшиеся грязные тарелки. Черт. И когда всё стало таким? В глазах Айси мелкая осталась бегающим из стороны в сторону комком энергии и вечно растрёпанных кудряшек, который постоянно приходилось доставать из неприятностей, связанными со старшими. На то она и мелкая. Всегда была ниже на голову и на несколько выше в спектре эмоций и реакций, но общий язык находился. Всегда. Чуть что, Сторми бежала к Айси и лепетала совсем детским, немного картавым голоском, из которого не было ничего понятно, кроме того, что её нужно защитить, будь то реальный человек или ночной кошмар. И она бежала к Айси, а не Дарси, порой, приятно надоедая вечно создаваемым вокруг себя шумом. Но сейчас.... Сейчас всё почему-то было совсем иначе. Они продолжали называть друг друга сёстрами, жить вместе и молчаливо заботиться друг о друге, домывая посуду или оставляя последнее пирожное, но почти никогда нормально не разговаривали. Потому что Айси не могла. — Я общаюсь с Блум. Сторми выключила кран сильным хлопком. С лязгом в воздухе зацепила мокрое полотенце на шее и развернулась, врезаясь бедрами в кухонную столешницу. Кажется, её кудри в одно мгновение стали ещё объемнее. А это легче, чем предполагалось. Уже вдохнуть было куда свободнее. — Ты типа так внимание привлечь решила или у нас конкурс на лучшее вранье? — мелкая изогнула брови. — Я тогда завтра замуж выхожу. — Нет, я типа серьёзно, — передразнила интонацию Айси на импульсе от долгожданного облегчения, но быстро одернула себя, вспоминая более адекватные объяснения. — В этом есть... Выгода. Никто, кроме меня, не был в контакте с теми психами. Без помощи в их поисках феечка не справилась. Сторми рывком отодвинула стул и чуть ли не ослепила заинтересованным блеском глаз. Она ударила локти в стол и положила подбородок в подставленные ладони, совсем по-детски моргнув в ожидании ещё более наполненного продолжения. Только как продолжать Айси не знала. Дарси, конечно, молодец, что предложила вводить мелкую в курс дела постепенно, но как именно это делать, она не сказала. Неужели решила подчищать за сестренкой неудачные шаги? Жаль прямо сейчас её не было рядом – вторая работа с утра не щадила. Придётся придумывать всё самой. Казалось, что даже обмануть Сторми сейчас было правильным. Хотя бы так Айси чувствовала себя ближе к Блум. Спустя неделю разлуки и недавнего осознания собственного идиотизма уже этого хватало для поднятия настроения. На большее надеяться было нельзя. — В лучшем случае за некоторое время мучений можно выслужиться до амнистии, — Айси отвела взгляд, пытаясь связать несусветный бред со следующим. — Будет мне должна и сделает, что угодно. У неё-то есть возможности. — Такие жертвы, сестрёнка, я в шоке, — визгнула Сторми и задумчиво мыкнула. — Как ты вообще держишься, чтобы её не придушить? Мне аж тошно представить, как огненная пытается пару слов связать. Эти фейские тык-пык-мыки... — Она не тупая, Сторми, — Айси даже не заметила, как холодно это произнесла. — Просто не удивляйся, если увидишь её здесь. Ведьма подскочила, заваливая стул, и вскинула руки, из которых прыснули слабые розоватые разряды. Когда-нибудь она научится контролировать магию во время своих импульсивных вспышек. Когда-нибудь, как и Айси распознавать, что можно говорить и на что стоит реагировать. — Здесь? Ты совсем рехнулась? — Сторми загоралась всё сильнее. — Сторми, нельзя это, Сторми, нельзя то, а сама что творишь? — Я знаю, что делаю, — отрезала Айси, встав за сестрой, тут же нагоняя напрягающее расстояние. — Блум можно доверять. Она уже здесь была. — Какого чёрта, Айси? — мелкая ударила кулаком в ближайшую стену, по обоям которой прошлась паутина розового разряда. — Плакали наши каникулы, эта тварь, как обычно, посадит нас в клетку, просто попозже. Соскучилась что ли? Ведьма вздрогнула. По такому невозможно соскучиться, если ты не наглухо отбитый мазохист. Те изощренные пытки нужно было ещё придумать. Черт. Нет, этого не случится. Блум уже солгала Совету. Поссорилась из-за неё со Стеллой. Тогда она была должна. Просто должна. Может, даже не знала, что потом делали с ней и другими несговорчивыми заключенными. Об этом ни в одних новостях не расскажут. А раньше думалось, что общественности было бы интересно почитать о том, как ломают каждую фалангу, дают прочувствовать всю боль, до того, как ты отключишься, исцеляют и повторяют. Снова и снова заставляют чувствовать, как хрустнувшие пальцы разрывают мягкие ткани, а рёбра прокалывают лёгкие. Даже сейчас вдохнуть стало больно. Нет. Нет этого больше не случится. Не должно. Блум изменилась. Она изменила Совету. Хотя бы чуть-чуть. Наверное. — Язык уже откусила или что? Тепло. Оно сейчас чудилось? Айси совсем сошла с ума, стараясь убедить себя в том, что Блум не так жестока? Но почему так ярко, так по-настоящему, так знакомо. По телу прошлая слабая, едва ощущаемая волна, которая в момент заставила скинуть часть напряжения. Только дышать медленнее от гнева на сестрёнку не выходило.

Мне показалось?

Айси резко села. Нет, ей не показалось. И ведьме тоже. Айси правда задумалась о Блум настолько серьёзно и сильно, что забыла об этой чертовой телепатии с индивидуальными новшествами. Даже непонятно, хорошо это или плохо с нынешним положением дел. После всего, что Айси оставила, принцесса всё равно вышла на контакт, будучи не уверенной в собственных ощущениях. Она ждала... Скучала?

Нет.

Мир остановился. Полыхающая Сторми прямо перед глазами размылась в мелькающее пятно бордовых цветов. Блум. Блум должна сейчас что-то сказать, снова прозвучать в холодной голове, сотрясая лёд. И Айси должна позволить его расколоть, иначе сделает только хуже, если хуже ещё может быть. Наверное, может, но проверять совсем не хотелось.

Ты хочешь увидеться?

Да.

Не думая, первое, что пришло в голову, даже не дослушав фразу до конца. Согласиться будет правильно, пускай, кажется чем-то слабым. Айси и была слабой, но, почувствовав маленькую частичку феи, ощутила прилив энергии такой силы, что была готова глупо прыгать, как Сторми когда-то недавно. Или давно. Неважно.

Тогда там же?

Во сколько?

Я уже там.

Значит нельзя терять времени. Уборка подождёт. В начале дня Айси и не надеялась, что он так здорово изменится. Не ясно, что будет дальше, как вести себя и объясняться за прошлый проступок, но ведьма понимала одно: она постарается сделать всё, чтобы на этот раз оставить что-то хорошее. Даже если толком не умеет этого делать. — Ты мне ответишь? Я серьёзно сейчас Дарси сорву, и уже она будет разбираться с твоими бзиками. Чёрт, Сторми. Она так и не отвязалась. Айси почти улыбнулась. Угрожать Дарси, как мило. Жаль, что сестренка не догадывалась, насколько мимо попала с укором. Этот разговор пора заканчивать. Сторми уже не маленькая. Перебесится. — Я не советоваться решила с тобой или Дарси. Только ставлю перед фактом, что Блум может появляться здесь. Точка. *** — Что за пафос? — фыркнула ведьма и поправила очки, смотрясь в зеркало заднего вида. — Это Дафна придумала, — Блум отвела взгляд. — Пока так будет лучше. С личным автомобилем действительно пока будет лучше. Совет не преувеличивал, когда называл сомнения общества проблемой. Прошло несколько дней с заседания, а последствия фея уже немного, да ощутила. Только косые взгляды и один выкрик, когда она разок решила не запариваться с заклинанием метаморфоза. Нужно было что-то делать. Искать решение, которое никак не находилось. — И куда мы? — неособо заинтересованно проворчала Айси, переводя всё внимание на затемненное окно. — Увидишь, — принцесса Домино нервно сглотнула и посмотрела на ведьму.

Просто помни, что ты – Афина.

Ведьма вскинула бровь и будто неохотно отвернулась. Блум же наоборот пыталась всмотреться в Айси, чтобы увидеть её истинную внешность под маркировкой. Так сложно и непонятно. С одной стороны, рядом сидела совершенно незнакомая девушка, которая даже отдаленно не напоминала Айс, с другой – пускай, чужим голосом, она каждой фразой подтвержала свою личность. Дерзко, колко, холодно. И это радовало. Наконец-то, Блум могла искренне улыбнуться. Хотелось дотронуться. Даже плевать, что она выглядела иначе. Взять за руку, поцеловать или хотя бы положить ладонь на колено, погладить или просто оставить, чтобы ощущать ведьму рядом, потому что каждую секунду фея вновь и вновь моргала, проверяя действительность на вшивость. Следующие часы, наверное, тоже должны проверить Блум. Но проверять было нечего. Все звёзды сошлись до мелочей. Даже то, с какой именно стороны села Айси. Фея глубоко выдохнула и, быстро переговорив с водителем, вышла из автомобиля. Не задумавшись, открыла ведьме дверь, на что та только хмыкнула. Блум и не поняла, понравился ли ей этот жест или нет. Ничего. То, что она сейчас увидит, точно не понравится. Так и случилось. Зелёные глаза, спрятанные за круглыми очками, раскрылись примерно до размера линз. Айси крутанула головой по сторонам и шикнула: — Ты давно с головой не дружишь? — После встречи с тобой, — не удержалась Блум, но быстро взяла себя в руки и попыталась исправить ситуацию фактами, — Сегодня все преподаватели на выезде в Линфею. Алфея осталась на Винкс, — она аккуратно дотронулась до плеча и уже сама повернулась к ведьме лицом. — Просто дойти до моей комнаты. Я бы не стала рисковать. Айси едва заметно сморщила нос и резко шагнула вперёд. Это можно считать за "хорошо, уговорила" или "ладно, я тебе верю"? Твою мать. Сердце заколотилось. Всё точно будет хорошо. Блум уже окончательно определилась. Да и Айси двинула к Алфее так, будто каждый день здесь прогуливалась. Фее пришлось перейти на лёгкий бег, чтобы догнать кудрявую ведьмочку. Она старалась не отводить с Айси взгляда ни на секунду, в то же время осматривая обстановку вокруг. С этим всё было приятно в порядке. Алфея, наверное, единственное место, где Блум могла более менее спокойно пройтись: здесь к ней все привыкли, особенно, спустя уже больше месяца после её возвращения. Те, кто хотел сфотографироваться или просто пообщаться, успел подойти, занятий она пока не вела и, честно говоря, подумывала поговорить с Фарагондой, чтобы отложить преподавательскую деятельность до следующего учебного года. Складывалось полное ощущение, что эта работа в ближайшем будущем будет только мешать. Айси вела себя, на удивление, достаточно спокойно и совсем не выбивалась из толпы. Почему-то казалось, что пройти через главный двор, будет сложнее. Наверное, принцесса Домино не дооценивала ведьму: она буквально ничего не знала о её нынешней жизни. Может, Айси вовсю работает в центре социума, поэтому сейчас ощущает себя комфортно, по крайней мере на первый взгляд. Да и завернув перед последней клумбой, невесомо придержав ведьму за локоть, можно было выдохнуть – самая сложная часть пути преодолена. Дальше Блум умно пошла через коридоры, обычно используемые только преподавателями, которых как раз в Алфее сегодня не наблюдалось, ну, не считая Винкс. Пар в расписании стояло немного, так что, объединив несколько групп, Фарагонда согласилась отправиться всем составом на треннинг для новой школы волшебства. Сделала два добрых дела и даже не заметила. Айси рассматривала стены и вглядывалась в каждый пустой поворот. Блум же не могла выкинуть из головы слова Гриффин. Интересно, знала ли ведьма об этом или Дарси решила скрыть такой подарок от бывшей директрисы? Проверять, честно говоря, не хотелось. Это их личные дела, не хватало ещё стать причиной ссоры сестёр по собственной глупости. — О, Блум, ты уже... — низкий женский голос отвлёк от размышлений и представления бесцветных волос на месте темных кудряшек. — Это ещё кто? Лейла стояла прямо по середине коридора. Свистнула новым кроссовком по полу, принимая более устойчивое положение, заодно оглушая остальных волшебниц. Твою мать. Вот сейчас могут начаться сложности. Была бы это Стелла, всё вышло куда проще. — Афина, — Блум взмахнула рукой на Айси в знак представления. — Моя помощница. — Помощница? — переспросила Лейла, скрестила руки на груди и бросила быстрый оценивающий взгляд. — Зачем ещё и она? — Ну... — растерялась в моменте принцесса Домино, скосившись на Айси, как бы проверяя насколько хорошо её актерское мастерство. — Она по социальной части специалист. Мне же нужно как-то решать сложившуюся ситуацию. Айси было вдохнула, чтобы что-то добавить, но Блум даже обрадовалась тому, что Лейла решила её перебить: — Ясненько, — протянула фея и начала проходить мимо. — Вчера водитель, сегодня она, завтра будет личный повар? Принцесса Домино только хихикнула в полоборота и участила шаг. Ещё и Айси выдохнула тяжелее обычного. Ну, что-то сделать с иногда презрительным взглядом Лейлы и Блум не могла. Проще быстренько забыть, а ещё лучше аккуратно подтолкнуть ведьму в поясницу, чтобы поскорее достигнуть своей комнаты. Если они по пути всех Винкс соберут, фея рисковала запутаться в на ходу придуманной истории. Хорошо, что знакомая дверь уже была видна и через пару мгновений распахнута. Только щёлкнув замком, Блум поняла, как сейчас опозорилась. В комнате царил настоящий бардак: стол завален книжками и наскоро поднятой с пола канцелярией после недавнего, скажем, выплеска эмоций, постель не заправлена, так ещё и усыпана одеждой, сложенной однозначно аккуратными комами, на полу блестела парочка тарелок, что пылились, ожидая, пока ленивая фея, наконец, соизволит вернуть их в столовую. Ведьма ухмыльнулась и оценивающе мыкнула. — Ну не знала я, что так получится, — воскликнула Блум, пытаясь оправдаться, и дёрнула к кровати, хватаясь за вещи. — Я бы убралась. Фея заметалась по комнате, нервно запихивая одежду в шкаф. Просто бросала её на более менее свободные полки и проталкивала рукой до упора. Со столом дела обстояли похуже. Тут в два движения не уберешь, вскинув одеяло поровнее. Твою мать, как же стыдно. Айси ещё и отвернулась, смущая принцессу Домино до немыслимого предела. Надо же было так опозориться. Блум, как можно аккуратнее, что неособо совмещалось со скоростью, собрала книги в стопку, а канцелярию смела рукой в открытый ящик, напарываясь на до жути острую кнопку. Было воскликнула, но отвлеклась на ведьму. Она странно двигала ладонью по двери, будто почувствовала взгляд и обернулась: — Изоляция, — пояснила Айси, скоро закончив. — Никто не услышит и не увидит, даже при помощи магии. Блум даже не подумала, что кому-то может прийти в голову прослушивать её комнату. А задуматься об этом, будучи с месяц под слежкой Совета, однозначно стоило. Ладно, подумала ведьма и на том спасибо. Ей скрываться привычнее. Даже слишком, потому она до сих пор не скинула фальшивый облик. Попросить фея боялась. Мало ли, Айси воспримет это как-то не так. Поэтому Блум просто стояла у стола и тупо смотрела на ведьму, не сразу замечая неловкой паузы. Твою мать, а что говорить... Она, вроде как, официально привела Айси в гости. — Вот так я живу, да, — выдала Блум, конкретно смутившись. — Дверь в ванную, на балкон, наверное, лучше не выходить, а так... Всё моё – твоё. Ведьма поджала губы и, наконец, открыто осмотрела комнату вполне изучающим взглядом. Сделала шаг от шкафа, как бы намекая на приоткрытую от невмещающегося кома одежды дверцу, одним глазком заглянула в личный санузел и подошла чуть ближе, начиная отражаться в зеркале. Фея лишь следила за ней и ожидала хотя бы какой-то реакции: продолжать настолько неловкий диалог в одиночку было слишком тяжело, пока в голове крутились только те вопросы и темы, озвучить которые было даже больше, чем "нельзя". Айси просто повернулась к зеркалу и поправила воротник рубашки. Она чем-то напоминала земную. Фасоном что ли. Когда-то Блум любила гонять в таком на уроки. — Я думала, ты на Домино всё это время откисаешь, — хмыкнула ведьма и щёлкнула пальцами над головой. Внешность плавной волной от макушки до ног приняла привычный облик. Фея не сдержала лёгкой улыбки, которая стала на манер ярче после того, как та заметила, что Айси собрала знакомый пучок. Наверное, понимала возможность снятия маскировки, поэтому позаботилась о прическе. Не понятно только, накрасилась ли, но это было неважно – она и без этого выглядела замечательно. Блум села на край постели, чуть откинув голову. — Нет, я даже не была там ещё, да и желанием не горю, если честно, — фея пожала плечами. — С Дафной увидеться, разве что, но она постоянно занята, поэтому буду только мешать. А на Землю... Блум осеклась. Слова Гриффин упрямо закрыли рот. Айси успела перевести внимание на обложки сложенных книг, но как только принцесса Домино замолчала, посмотрела в глаза с немым вопросом. И принцесса Домино не хотела отвечать, боялась. Раз ведьма за четыре с лишним месяца не обмолвилась о своём детстве, точнее, отсутствии родителей, эта тема была слишком личной. Значит, упоминать её не стоит, особенно в начале ломанного диалога, похожего на сцену из нелепой комедии. — На Землю что? — всё-таки озвучила Айси, аккуратно открыв верхнюю книгу. — На Землю успела, — Блум решила ответить наивнее всего и, по идее, натурально перевела тему. — А ты чем занималась? — Читала, — как-то холодно бросила ведьма, захлопнув книгу. И снова неловкое молчание. Айси, видимо, с особым удовольствием рассматривала почти убранный стол феи. Она же надула губы. Блум только обрадовалась столь прямому ответу ведьмы, который явно дался с трудом и сильным желанием. Но, ведь, раз так, Айси должна хотя бы на неё смотреть, а не на этот чёртов стол. На нём даже скетчбука с более интересными рисунками не лежало, просто всякий мусор и свистнутые из библиотеки Магикса книги. Признаться, их Блум толком не открыла. Так, захватила на импульсе и идее отвлечься от мыслей об Айси, но даже не добралась до них. Однажды только открыла, скорее, для вида бурной деятельности, и забыла. — Я так понимаю, ничего нового по, — ведьма стукнула пальцами по книге. — Нет? — Говорить с Фарагондой бессмысленно, — признала фея, слабо скрывая разочарование. — А своими силами пока мало выходит. На самом деле мысли были, из которых что-то да выйти могло. Раз Гриффин решилась на такой, вполне отчаянный поступок, положившись на чистую интуицию, значит пойти против сомнительного приказа Совета она тоже могла. Чисто теоретически, раз в Алфее под барьером хранился оригинал, в Облачной Башне должно быть то же самое. Но заводить обсуждение возможной помощи бывшего директора с Айси, тем более, её причин и, тем более, появления буквально заговора, который основан на их общении, что беззаговорочно большой секрет... Блум еле сдержала эмоцию, опустив взгляд. Идея неплоха, но посвящать в неё ведьму можно будет только постфактум, ну, или узнав, что она на самом деле в курсе о влиянии Гриффин на её жизнь. А ещё для этого нужно каким-то образом пересечься с директрисой противоборствующей школы, чего сделать без внимания, кроме как на Совете, нельзя, а чтобы попасть на Совет нужна причина, потому что просто так Блум туда не позовут. Повод, конечно, есть, но пользоваться им фея не будет даже на грани смерти. Твою мать, голова, кажется, была готова к взрыву. А ведь с тем приказом тоже нужно было что-то решать. И поскорее. — Ты продолжила рисовать, как хотела? Блум резко подняла голову. Айси непринужденно отвела взгляд на стену, состредоточив внимание на паре постеров позади феи. Да ладно. Она помнила об этом? Принцесса Домино даже не была уверена, что говорила вслух об этом желании. Не придавала значения и не считала чем-то важным, особенно для ведьмы. Ну рисование и рисование, какая разница, а она, оказывается, помнила. Стоп. Айси же может попросить показать. И что, Блум спокойно откроет первую пару разворотов с алфейской башенкой и скучным натюрмортом, когда по скетчбуку видно, что это далеко не всё? Нервно пролистать оставшиеся страницы ещё куда ни шло, там хотя бы просто её лицо, главное – случайно не открыть задние. Фея и так чувствовала себя какой-то помешавшейся маньячкой. — Ну да, немного, — протянула Блум, стиснув колени. — Там так, по мелочи, от скуки... — Покажешь? Ну всё, приплыли. Кажется, у феи уже загорелись щёки. Спасало только спокойное выражение лица Айси, значит ей всего лишь показалось спонтанное превращение в помидор. Принцесса Домино немного запоздало кивнула и поднялась ко столу. Открыла ногой нижний ящик, достала скетчбук, на нервах не сразу понимая, где начало, а где конец, и положила перед собой. Крутанула стул, поставив на седушку колено, и уперлась одной рукой в спинку. Айси подошла чуть ближе, но всё равно держалась на нейтральной дистанции. Блум, не долго думая, решила показать первые рисунки с предположением, что ведьма быстро потеряет интерес, поэтому первой же открылась знакомая архитектура, кстати, лениво штрихованная. — Это с балкона вид такой, — еле слышно уточнила фея, не поднимая взгляда на не особо эмоциональный мык. Перелистнула дальше, уже забыв, что именно нарисовала, называя натюрмортом. Ну, набор абсолютно случайных предметов на столе, начиная с телефона и заканчивая огрызком яблока, выглядел действительно, как современное искусство. Хотя бы пропорции сохранила и тень хорошо передала, от чего рисунок не выглядел настолько глупо, как мог. Айси тихо усмехнулась. — Говорю, от скуки рисовала, — Блум попыталась оправдаться и ненавязчиво переместила руку к краю скетчбука. — Ну вот, в целом, да и всё. — Почему тогда страницы в середине помяты, а по краям грифель? — с преподавательской ноткой в голосе уточнила Айси, вскользь глянув в глаза. Твою мать. Внимательна донельзя. С одной стороны, это даже радовало: значит ведьме на самом деле было интересно смотреть на рисунки Блум, то есть она интересовалась тем, в чём не смыслит совсем и никогда бы не выбрала своим увлечением. Но с другой, нужно искать отговорку. Стыдно. Очень стыдно. Как хорошо, что правила на ложь больше нет. — Ну потому что, видишь, какая я неряха, вот и тут также, — протараторила фея, кидая взгляд из стороны в сторону. — Да и пока штрихуешь, карандаш соскальзывает, пачкает, у меня руки потом все чёрные, стол чёрный, всё черное, а потом попробуй ещё отмыть. Айси перевела вес тела на одно бедро и слегка наклонила голову, от чего бесцветная прядь слишком красиво обрамила лицо. Кажется, что-то похожее принцесса Домино успела нарисовать. Да, точно, она очень любила оставлять у лица ведьмы тоненькие пряди, не спеша прорисовывая каждую. Сейчас же ведьма подняла левый уголок губ и положила одну ладонь на противоположный край спинки стула. — Блум, — неожиданно живо сказала Айси, сделав маленькую паузу. — Я слышала от тебя слишком много правды, чтобы сейчас не понять, как ты меня заговорить пытаешься. Фея поджала губы, опустила голову и дёрнула руку от скетчбука, как от утюга. Твою мать. А перед Советом хорошо получалось лапшу на уши вешать, хотя, там она, скорее, не договаривая, приукрашивала, да и вряд ли её слушали также внимательно, как Айси. И что делать? Блум тяжело выдохнула. Долго думать не пришлось. Она подтолкнула скетчбук в сторону ведьмы и отвернулась, на этот раз точно чувствуя тепло на щеках. — Прости, я просто... — принцесса Домино запнулась. — Смотри сама. — А почему ты... — Потому, — отрезала Блум, поставив ладонь, как створку. Айси только цокнула. Теперь оставалось полагаться на слух. Фея даже дыхание затаила. Вместо окружения она слышала, как ритм сердца доходил до ушей. Сейчас волновал уже не стыд и что может подумать ведьма, а понравится ей или нет. Вот. Шелест страницы. Кажется, перелистнула всего одну. Ну, там не должно быть ничего такого. Просто её портрет. Потом ещё один. И ещё. Только бы она не догадалась посмотреть с конца. Середина-то мятая, потому что за неё Блум постоянно хваталась, пока рисовала. Твою мать, там же некоторое ещё и вверх ногами. Фея как накаркала. Раздался характерный шорох, который значил две вещи: или Айси просто подвинула хранилище стыда чуть ближе, или повернула его на сто восемьдесят, значит дошла до не просто портретов. Самое страшное – она молчала. Вообще не издавала ни звука, хотя могла бы, как обычно, хмыкнуть для приличия. Интересно же. Блум поддалась любопытству. Аккуратно, через низ повернула голову да так, что нужно было до боли напрячь глаза, чтобы заглянуть в открытые страницы. Взгляд замылился то ли от неудобного положения, то ли от переполняющего смущения на пару со страхом, но это не помешало фее увидеть два силуэта. Два, значит стыдно точно, только если Айси повезло, и она решила открыть случайное место и попала на объятия. Блум, в основном, сосредотачивалась на другом. Не надо было вообще начинать этим заниматься, кто её за руку тянул. Спокойно бы страдала по сексуальной ведьмочке и не напрягалась. Нет, нужно было придумать себе лишний повод для стыда, на который уже успела напороться со Стеллой. Благо подруге хватило уважения её границ, чтобы не заглянуть дальше открытого разворота. — Почему ты не дорисовываешь свое лицо? Блум, наконец-то, повернулась полностью. Айси держала указательный над пустым силуэтом головы. Поцелуй. Почти идентичный тому, что можно было назвать первым официально. Только руки фея нарисовала в замке. Ввела желаемые коррективы. Ведьма же ждала ответа. Принцесса Домино замялась, еле поднимая взгляд до глаз. Заметила легкий румянец на бледной коже. Даже отлегло немного. — Ну, меня как-то больше твоё интересует. Айси в мгновение напряглась и отвела взгляд на стену. Твою мать, ну это же очевидный и, как она любит, логичный ответ. Почему такая реакция? Блум едва слышно вдохнула и уронила ладонь на рисунок, закрывая его почти полностью, но не касаясь ведьмы. Ещё не хватало сейчас сделать что-то слишком резко. А так хотелось. Нельзя. Лучше сдерживать себя, чем потом не понимать, что делать вовсе. Айси перевела взгляд на Блум, та, в момент его наоборот отвела. — Это всё... — ведьма буквально шептала. — Красиво. Очень. Фея медленно моргнула, слабо кивнув, и расплылась в улыбке, чувствуя, как щёки начали неприятно поднывать. Ладно, эта паника того стоила. Потому что Айси не посмеялась или осудила, не стала как-либо оценивать или искать изъяны. Потому что она тоже смутилась. И это, в каком-то смысле, было приятнее пары слов, что тоже останутся в памяти навсегда. Холод. Он стал чуть ближе. Блум осторожно опустила взгляд как раз в момент, когда ведьма коснулась её кисти. Совсем невесомо, одним большим пальцем, скорее больше проводя по воздуху, нежели по тёплой коже. Фея вздрогнула, стараясь не двинуть правой рукой. Только не сейчас. Это касание казалось самым личным за всё время. Блум аккуратно повернула кисть так, чтобы можно было сделать, кажется, невозможное – взяться за руки. Она боялась поднять взгляд, тем более, голову, будто от одного сантиметра изменился бы весь настрой ведьмы, которая слишком мило пошла навстречу. Фея даже представить не могла, что Айси умеет так. А Айси показала больше. Холодные пальцы медленно прошли меж тёплых. Также медленно согнулись, касаясь костяшек слегка влажными подушечками. Она переживала. От осознания перехватывало дыхание. Казалось, что и собственная ладонь интенсивно потела. Блум снова улыбнулась: взрослые девушки за руки взяться боятся. Но почему-то это не расстраивало или раздражало. Наоборот, обволакивало тянущей ватой, которая заставляла чаще дышать и, наконец, посмотреть друг другу в глаза. Айси расслабила веки. Её взгляд и так был замылен, но несмотря на это в зрачках читалась сосредоточенность такой силы, будто она прямо сейчас каждым движением отвечала за жизни всех волшебных существ измерения. Вторая рука Блум соскользнула со спинки стула, потому уже мешала. Фея нежно провела кончиками пальцев по бледной щеке, цепляя выпавшую прядь, чтобы аккуратно убрать за порозовевшее ухо. Оно и привлекло внимание. Левая ладонь без нажима легла на плечо. Блум сделала последний шаг вперёд, который сократил и так неособо значительное расстояние. Весь стыд ушел в одно мгновение. Теперь о своих рисунках хотелось кричать на весь мир. Но фея этого делать не стала. Она медленно вытянулась и, коснувшись скулы кончиком носа, выдохнула на ведьминское ухо: — Каждый день я рисую тебя и не могу остановиться. Айси качнулась. Неровно выпустила воздух, что достал еле уловимой волной до Блум. Через мгновение прохладная рука погладила шею. Фея подалась ещё ближе, уже мягко сталкиваясь с ведьмой. Всё. Больше терпеть попросту невозможно. Горячий поцелуй остался на щеке. Рука плавно поднялась с плеча до затылка. Блум не сдержалась и постаралась заглянуть в глаза напротив. Зрачки блестели чернотой в центре залившейся краской радужки. И уже бледные губы двинулись первыми. Медленно. Нежно. Настолько чувственно, что фее перехватило дыхание. В голову ударила опьяняющая дымка, которая захватила всё внимание на движениях Айси. Впервые не хотелось включать привычную игривость или ускориться, нет, Блум сама тянула, фиксируя каждый момент, что отдавался внутри лёгким и до одури приятным вихрем, который стирал всё, заполоняя тело целиком. Только одно касание отрезвило, заставив услышать глубокое дыхание ведьмы: она очень крепко сжала пальцы в замке, чем немного, но делала больно, чуть ли не щёлкая суставами феи. И эту боль прекращать не хотелось, наоборот, передать, повторяя её движение, просто не надавливая так сильно. Айси правда влюблена. Невозможно так целовать, будучи пустым. Блум, кажется, сама ещё никогда не испытывала ничего подобного. Казалось, что это – настоящее волшебство, благодаря которому ей не нужно было слышать ни одного слова от ведьмы, она их чувствовала через каждое касание мягких, едва подрагивающих губ и крепко смыкающихся пальцев, что буквально кричали, как сильно не хотят отпускать. Сейчас. Сейчас она услышит. Принцесса Домино аккуратно оторвалась от губ буквально на сантиметр и прошептала, коснувшись щеки: — Айси, слышишь? — её как магнитом притянуло обратно, с чем пришлось побороться, — Не исчезай, — опять скользнула губами, — Я умоляю, — снова поцелуй, — Мне лучше, если ты случайно, — ещё один, — Сделаешь больно, — ещё. — Но будешь рядом. Ещё. Ещё. Ещё. Блум еле остановилась, когда ведьма сама нехотя отстранилась. Наконец, расслабила стальную хватку, оставив на теплой кисти белые следы. Упёрлась лбом в её, вновь коснувшись одним кончиком носа и едва слышно и несвойственно высоко мыкнула в ответ. Она даже не открыла глаз. Безумие. Фея не могла осознать, что это взаправду. Айси взяла за руку и до сих пор держала. Просто поцеловала. Услышала. Услышала то, что было полностью посвящено ненавистным ей чувствам, и только поддалась. Лучший день за последнее время, если не за всю жизнь. Раньше казалось, что такое невозможно и в кинематографе. Но нет. Это реально. Только Айси дернулась. Не как в прошлый раз. Чуть иначе. Это немного, но успокоило. Она медленно опустила руку и выскользнула из совсем мокрых пальцев. Блум даже вытирать ладонь не захотела, пускай, раньше это казалось чем-то противным. Нет. Это другое. Совсем. Ведьма аккуратно провела второй рукой по теплому плечу и с усилием отстранилась окончательно, заставляя фею притянуть собственные локти к бокам. Айси плавно прошла мимо и едва слышно закрыла дверь в ванную изнутри. Блум бы тоже с удовольствием умылась после такого сильного наваждения. Но она поступила иначе. С прыжка легла на кровать, раскинув ноги и руки в стороны, и попыталась успокоить дыхание, широко улыбаясь потолку. Как же хорошо. Так спокойно. Да, скоро Айси уйдёт, но можно будет встретиться ещё раз, может, у неё дома. Раз Блум привела ведьму в Алфею, наверное, это должно сказать ей о многом. Она же любит анализировать. А сейчас выйдет из ванной, сядет на край постели. Если не сядет, фея пообещала ей в этом помочь. Схватить за руку и завалить на себя. Что потом? Просто обнять. Наконец-то нормально прочувствовать столь редкое касание от Айси. Она должна согласиться. Теперь уже да. Или не только обняться. Блум по-лисьи ухмыльнулась: почему нет? Можно как раз кое-что проверить, что никак не давало покоя. У Стеллы ещё две пары, Флора собиралась провести оставшееся свободное время с теплицами, значит принцесса Домино никому не понадобится. Карты сходились как нельзя хорошо. Одно только беспокоило. Приказ Совета. Айси, видимо, правда изменилась и больше не собиралась посягаться на безопасность измерения. Это радовало, но сейчас было совсем не кстати. Если ведьма не отсветит в новостях, Блум не сможет доказать невиновность. Так хотя бы можно было бы избежать выполнения приказа. Он бы потерял ценность. Да, наверное Совет всё равно имел виды на арест, но главная проблема была бы ликвидирована. Какая разница, этого не случилось. Что тогда? Ни одно решение за прошедшее время не пришло в голову. Только кормить Совет завтраками, от которых толку было бы никакого, зато куда больше подозрений, волнения и главное – разрушения личности Блум. Не то, чтобы она так сильно за неё боролась, нет, но жить в статусе всеми любимой спасительницы гораздо приятнее. Чем дальше это будет тянуться, тем больше будет вопросов. Провокаций. И кто ей поможет? Фарагонда, которая лжёт и скрывает не понятно что, или Гриффин, которую может безнаказанно унизить папенькин сыночек? Те ещё помощники. Поделиться ни с кем нельзя, как минимум, в интересах безопасности, а значит и посоветоваться. Попадос. Ну ничего, сейчас нужно отвлечься. И от безвыходного положения, и от бессмысленного чувства вины за прошлое повиновение. Дверь как раз скрипнула. Блум рывком села и подняла взгляд. Айси прислонялась к двери спиной, без особого на вид желания приблизиться. Она просто смотрела на фею. Нет, пожалуй, с сексом стоит повременить. Это, кажется, единственное, в чём не могло быть проблем, если бы не всё остальное. Принцесса Домино хмыкнула. Удивительно, но она даже не так часто возвращалась к этой потребности. Мысли, конечно, возникали: как им не взяться, когда ведьма выглядела привлекательно в любой одежде, а без – тем более. Просто сейчас казалось, что если они вернутся к сексу, остальное совсем не сдвинется, а его хотелось куда больше. Айси так и будет стоять, молчать и ничем не делиться, когда на самом деле Блум была бы рада услышать хотя бы что-нибудь. Как ведьма проводит время, что ест на обед или завтрак, какого смешного прохожего сегодня видела, что вспомнила, будь то даже злочастный Валтор или Тританус, что угодно. Фея даже не знала, если ли у Айси телефон. Блум чуть двинула шеей назад: ведьма, наконец, подошла ближе и аккуратно села рядом. Взгляд неосознанно упал ниже. Вот и телефон. В заднем кармане. Идея созрела быстрее её оценки. Фея подалась вперёд, вытянула гаджет, задрав край рубашки, и два раза коснулась экрана. Не загорелся, ладно, значит нужно нажать на кнопку, пока Айси только нахмурилась. Ну да, нарушила границы, и что? Во благо же. Блум провела пальцем по боку и увидела стандартную заставку. Не удивила. Ничего, сейчас будет вариант получше. О нём, правда, фея могла только мечтать, но всё же. Теплый палец смахнул влево, переключая экран блокировки на камеру. Айси не успела ничего сказать, как Блум ловко подлезла и поцеловала в щеку. Телефон в момент отдался легкой вибрацией. Вот и славно. Принцесса Домино аккуратно положила его на колени, понимая, что, возможно, залезла слишком далеко. — Я больше так не буду. — Лжёшь, — фыркнула ведьма, разблокировав экран. Ага, значит интересно, что получилось. Блум неосознанно положила подбородок на холодное плечо, заглядывая в телефон. Улыбки не сдержала. Фотография вышла немного смазанной, но даже так был виден слабый испуг на каменном лице. Айси приблизила изображение и опустила вниз, на футболку феи. Потом отложила телефон на постель, повернула голову, натыкаясь на неё же, как будто не ожидая, что та рядом, но взгляд сосредоточился на той же точке, что и на смазанном фото. — Ты носишь брошки? — ведьма открыто ухмыльнулась. — Да не, не моё, — махнула рукой Блум, подняв голову с плеча. — Просто Стелла подарила не так давно, расстраивать не хочу. Айси заметно напряглась. А что, собственно, не так? Обычный подарок близкой подруги и соответствующее ему внимание. Разве не так должны поступать настоящие друзья? Стелла бы точно обиделась, если бы не увидела на Блум брошь, пускай, она совершенно не сочеталась с весьма простой футболкой. — То есть, вы помирились? — А, да! — радостно воскликнула фея, хлопнув руками по коленям, — Ты прикинь, ей, оказывается, интересно поболтать о... — Блум не сдержала короткий смех. — Она побоялась, что у меня из-за тебя цистит будет, и кто сверху спросила, я даже смутилась. — Вдоволь наговорилась? — ведьма заметно напрягла челюсть, посмотрела вперёд и сквозь зубы добавила. — А, ещё и показала. Она встала и смахнула скетчбук на пол. Твою мать. За что? Блум поджала губы, сползла по постели так, чтобы коснуться ногами паркета. Айси на мгновение замерла, но сделала пару шагов и было схватилась за дверную ручку в ванную. Остановилась, потому что фея ответила. — Она не видела и не знает. Только про Брендона рассказывала, — принцесса Домино встала, сжав от напряжения кулаки. — Я ничего не говорила. Стелла просто пошутила, прекрасно понимая, что происходит, когда люди в отношениях. — В отношениях? — резко и достаточно громко переспросила Айси, повернувшись лицом. Почему она так злилась? Что плохого в том, что Стелла пошутила? Это же наоборот хорошо. Значит, она приняла, значит Блум спокойнее. Да и с чего такая агрессия, если Дарси однозначно была в курсе. Иначе бы она не так спокойно смотрела на тот поцелуй. Фею тогда это даже задело. Что, получается, двойные стандарты? Ведьме можно что-либо обсуждать, а Блум нельзя, даже когда она толком ничего не сказала. Замечательно. Принцесса Домино шумно выдохнула. Глубоко вдохнула. Нужно держать себя в руках, как бы тяжело ни было. Блум проще. Она хотя бы трезво смотрела на ситуацию, значит обязана взять ответственность. Тем более, такой хороший момент, чтобы прояснить достаточно важный вопрос. — Ну а кто мы друг другу по-твоему? — фея постаралась продолжить как можно спокойнее, не сразу поднимая век. — Не враги и не подруги, потому что... — Никто. Блум нервно усмехнулась. С переходом на рваный вскрик вдохнула через рот. Руки вцепились в собственные волосы, а боль, пронзившая тело где-то в центре, заставила согнуться, противно ударившись локтями о колени. Разряд прошёл от пальцев до плеч, доводя до быстрой дрожи. Твою мать. Это какой-то бред. Почему она это говорит? Зачем буквально бьёт промеж глаз, если должна понимать, насколько ужасно это звучит. Несправедливо. Гнев закипел внутри, вспыляя разум. Тысяча фраз в мгновение поднялась из неразличимой пыли, которая постоянно насильно смахивалась. Фея старалась. Из кожи вон лезла, пытаясь угодить, не надавить, не обидеть, подбирала слова чуть ли не по словарю, лишь бы ведьма восприняла всё максимально мягко и легко. Боялась дотронуться, да даже заикнуться о себе, потому что Айси – другая, потому что Айси может подумать что-то не то и расстроиться или вообще впасть в очередную истерику, которая однозначно пугала. Блум выплясывала вокруг неё, закрывала глаза на себя и радовалась... Чему она радовалась? Тому, что ведьма взяла её за ручку и ответила простое "да" после того, как сбежала, пока фея ради неё буквально отдавалась под трибунал, рискуя всем, что у неё когда-либо было. Ради того, чтобы потом слышать это? — Никто? — вскрикнула Блум сквозь зажатый всхлип. — Ты ни черта не делаешь, даже слова нормального сказать не можешь, а у меня жизнь из-за тебя рушится. Я точно не никто. — Из-за меня? Ведьма повторила это будто для себя. Чуть больше, чем на секунду, задержала взгляд на глазах феи, взмахнула рукой, в миг надевая чужую внешность, и вылетела из комнаты, чуть не вырвав замок. Но он открылся, а дверь оглушительно громко хлопнула. Блум тихонько заскулила сквозь истерический смех и уронила лицо в колени. Просто замечательно. Волшебно. Лучший день в её жизни. Да пошло оно. Злость ударила в виски. Это она – никто. Фея подскочила с постели, врезаясь в стул ногами. К черту стул. Блум пнула его так сильно, что тот даже немного отлетел в сторону балкона. Ради чего она тряслась за бардак? Переживать, чтобы потом тебя назвали никем? Руки взмахнули по столу, сбивая стопку с книгами. Упали не все. Адреналин только всё больше поглощал разум. Уничтожить. Хотелось уничтожить всё. Блум схватила оставшуюся открытую книгу и без особого усилия треснула переплётом и разорвала страничный блок пополам. Хаотичное дыхание раздувало ноздри, больно расширяло трахею и заглушало. Она на мгновение обернулась. Шкаф? К чёрту шкаф. Дверцы распахнулись, наскоро заткнутая одежда повылетала на пол, заплетая ноги. Блум наклонилась к нижней полке и почувствовала резкое давление в бедро. Телефон. К черту телефон. Фея со всей силы метнула гаджет в стену, от чего крышка корпуса отвалилась. Захлопнула шкаф. Зеркало. Растрепанные волосы, раскрасневшееся лицо с размазанной по нему горячей влагой. Жалко. Тупо. Глупо. Она ударила кулаками прямо по стеклу, что в момент треснуло, всадилось в левую руку и опало в ноги. Это немного отрезвило. Больно. По-другому. Фея развернула руку. Не такой уж и маленький осколок торчал из боковой части ладони. Кровь быстро струилась по поднятому предплечью вниз. Твою мать. Что она творит. Принцесса Домино почти коснулась лбом зеркала по привычке, как в последний момент одернула себя. Оставшееся от него уже на полу, трещало под кроссовками. Как и трещали натянутые до предела нервы, которые, видимо, в момент порвало. Блум зажмурилась от накатившей волны стыда. Это всё какой-то кошмар. Самый страшный и нелогичный кошмар, что никак не может отстать. Эмоции постепенно начали стихать, открывая проход к нервам для физической боли. Нужно вытащить стекло. Фея, не желая видеть того, что натворила, наощупь зашла в ванную, здоровой рукой вцепилась в край раковины, окончательно восстанавливая дыхание. Больная истеричка. Принцесса Домино только-только начала вспоминать, что сказала. Лучше бы не вспоминала. Подмена понятий ради того, чтобы задеть ведьму за живое. Да, она правда мало шла навстречу, но сказать, что жизнь рушилась из-за неё... Нет. Наглая и слабая ложь. Блум добровольно разрушала её собственными руками, приняв решение. И считала это решение верным. Твою мать, что теперь будет-то. Она ещё и ушла. Ну, фея бы тоже не осталась. Даже не понятно, кто ударил сильнее. Зеркало. Порез ужасно ныл и горел. Принцесса Домино подняла руку на уровень глаз, наконец, их открыла. Аккуратно схватилась за осколок подрагивающими пальцами и, выдохнув, рывком вытащила. Сжала губы, подавляя болезненный стон, и кинула осколок в раковину. Почти. Блум застыла. В белой эмали лежала роза. Ледяная роза, на которую сейчас капала яркая кровь, окрашивая детально вырезанные лепестки. Фея резко убрала руку, пачкая другой край раковины. Твою мать. Блум просто не успела её увидеть. Сердце кольнуло так, будто осколок врезался в него, а не руку. Непонятно, почему Айси так нагрубила. Но сейчас это уже неважно. Фею буквально переклинило. Она дождалась. Главное, чтобы ведьма не успела исчезнуть из Алфеи.

***

Ведьма медленно шла по коридору, желая одного: встретить какого-нибудь профессора или профессоршу, Фарагонду. Снять прямо перед ней заклинание никому не нужного маскарада, чтобы её арестовали. Прямо в Алфее. Исчезнуть с фееричным позором, потому что всё, что она уже могла сделать – сделала. Так хорошо шла и споткнулась о какой-то бред, прочесавшись лицом по самой жесткой наждачной бумаге. Она не смогла. Не смогла сдержать страх того, что ещё какая-то фея не то что узнала, обсуждала её в столь унизительном для общества ключе, вторглась в её ещё толком самостоятельно не признанный мир, нахально посмеиваясь. Тем более, это была не просто фея, а Стелла. Стелла, которой хотелось вонзить ногти в глотку за то, что у неё получается общаться с Блум, быть для неё опорой, поддержкой, просто быть рядом с ней. Ведь у Айси не получалось. Не получилось снова, потому что, только услышав об отношениях, что обычно несли за собой скоротечный уничтожающий конец, она решила его ускорить. Неосознанно, на каком-то изматывающем инстинкте защититься, причиняя боль. Прекрасно понимая, что такая, как Блум хочет назвать себя чьей-то девушкой. Взять и растопать её желание после её берущих за душу слов сквозь поцелуй, влияющий куда сильнее, вновь оставляя после себя пустоту. Такую же пустоту, как в душе или коридоре. Ни одной феи, совсем. Алфея, будто была мертва. Или, может, это Блум провела её по таким коридорам. Подумала. Она подумала обо всём и получила. Чёрт. Ведьма остановилась. Развернулась к стене, об которую хотелось биться до посинения. Или вылететь в окно, чтобы подняться на немыслимую высоту и расслабиться, ожидая последнее падение. Оно не будет страшным, когда всё важное упало из собственных рук. Лучше всего исчезнуть. Смысла больше не было. Никакого. Стоп. Блум просила не исчезать. Говорила, что ей лучше, если Айси будет рядом. Даже если она разрушает её жизнь? Перед глазами застыли фейские слёзы. Своих не было. Внутри, казалось, всё закончилось, высохло. Голову и грудную клетку продувал ледяной ветер. Сводил живот и заставлял морщиться, бороться с собой. Зачем, если Блум права? Она ничего не сделала, совсем. Только снова захлопнула перед собой двери, делая больно обеим, делая больно Блум. Она резко развернулась. Колени уже вздоргнули. Айси тихо усмехнулась: бояться после того, как сделала самое страшное? Как нелепо. Это нелогично. Нелогична просьба принцессы. Потому что она настоящая сумасшедшая, раз продолжает и продолжает терпеть всё, что выкидывает ведьма. Даже сейчас она не сказала ничего обидного. Она просто сказала правду. И уже это логично, как и бессмысленная попытка соблюсти её просьбу. Хотя бы раз сделать то, что кажется правильным Блум. Хуже уже всё равно не будет, поэтому Айси шагнула вперёд, вспоминая нужный поворот. Странный звук. Будто кто-то бежал. Ведьма стояла прямо по середине коридора. Спрятаться негде. Ладно, мозгов хватило не сбросить маскировку, так что ещё всё не так плохо. Наверное, глупая феечка опаздывала на пару и боялась получить замечание от одной из Винкс. Айси хмыкнула: опоздание в Облачной Башне, конечно, порицалось, но куда более унизительной считалась подобная спешка. Ведьма немного повернула ступню и оставила на идеально чистом полу черную полосу от обуви. Хотелось потянуть до последнего. Но она уже решила. Поэтому подняла голову, как раз шум быстрой пробежки стих. Блум. Она стояла в нескольких метрах впереди и часто дышала. Айси не смогла сдвинуться. Почему? Почему бежала она? Фея бежала за ней? Зачем? Получалось только моргать, пока принцесса подходила ближе куда спокойнее. Заплаканная, с взъерошенными волосами и... Что с её рукой? Ведьма сама пошла навстречу, будучи под каким-то резко пришедшим импульсом. — Айси, я... — едва слышно начала Блум, но быстро замолчала. Потому что Айси аккуратно взялась за залитое кровью запястье и повернула руку раной на себя. Порез. Свежий и глубокий. Откуда? Когда она успела? Почему не использовала свою магию? Ведьма попыталась сжать пальцы сильнее, но скользнула по ещё не запёкшейся крови. Черт. Это больно, а она будто не чувствовала. Лучше отвлечься. Хотя бы на это. Это важно же, да? — Залечи, — приказным тоном сказала Айси, медленно отпустив расслабленную руку. — Да-да, просто сначала нужно... — Блум будто смутилась и куда быстрее проговорила. — Со мной пойдёшь? Айси мгновенно кивнула. Фея не особо активно развернулась, хотя обычно делала это игриво и через пятки. Тишина. Она безумно давила, через неё даже не пробивались хотя бы отголоски учениц Алфеи. Казалось, что они были только вдвоём. И шли очень медленно. Ведьма не знала, куда именно вела Блум, поэтому пыталась подстроиться под её темп, который причинял куда больше дискомфорта, чем белый шум в ушах. Знакомая дверь открылась в третий раз за сегодня. Блум прошмыгнула вперёд, опустив взгляд в пол. Айси же застыла, сбросив маскировку. Тогда был не бардак, просто маленький беспорядок. Вот сейчас был он, самый настоящий хаос. Вещи разбросаны, некоторые книги порваны, а их страницы раскиданы не только по полу. И зеркало. Зеркало разбито так, что в его основе осталось всего пару осколков. По спине прошёл далеко не приятный холодок. Это из-за неё. Блум так сорвалась именно из-за неё. Но развернуться уже нельзя. Айси аккуратно перешагнула стекло, стараясь не смотреть в него. Фея стояла у открытого белоснежного ванного шкафчика, дверцу которого успела заляпать красным отпечатком. Взгляд быстро коснулся раковины. По оставленной розе тоже растеклось несколько капель крови. Рядом с ней валялся красноватый осколок. То есть, она увидела розу и побежала? Чёрт. Просто из-за такой глупости, сделанной только потому, что Айси показалось правильным подарить именно такой цветок. Цветок, который был вечным, если нарочно не расплавить его магией Блум. Без неё этот лёд никогда не таял. Фея раздвинула несметное количество баночек и тюбиков с ванной тумбы, половину из них роняя, чем и заставила обернуться. Подойти ближе. Она достала что-то похожее на антисептик и ватные диски. Картина перед глазами на мгновение вернула в первый день взаперти. Ведьма глубоко вдохнула, наблюдая за тем, как Блум пытается достать диски, не запачкав упаковку. — Дай это сделать мне, — неожиданно для себя уверенно произнесла Айси, забирая упаковку из в миг расслабившейся руки. Ведьма ловко достала вату. Легко открыла антисептик. Руки не тряслись. Двигались даже с неким удовольствием. Казалось, это последнее, что Айси может сделать для Блум. Лучше поздно, чем никогда. Прозрачная жидкость смочила мягкий хлопок. Ведьма аккуратно взяла тёплую кисть, обхватывая указательный и средний почти всеми своими, и развернула порез на свет. Кажется, больше стекла не было. Она медленно приложила мокрый ватный диск к зияющей ране. Сначала услышала легкое шипение от неё, потом чуть большее от Блум. Вспомнила. Айси опустила веки и сосредоточенно точно покрыла кисть феи легким слоем инея. Теперь должно быть не так больно. Несколько дисков осталось на тумбе. Порез больше не пенился. Значит, всё? — Ниток и иголки у меня нет, — до одури мягко проговорила Блум. — Есть магия, — Айси, наконец, отпустила её руку, еле сдержавшись от того, чтобы погладить ладонь. — Я помогу убрать. Ведьма постояла ещё секунду, понимая, почему фея упомянула нитки и иглу. Тоже вспомнила. Тогда было совсем по-другому. Айси делала это вынужденно, хотя боялась, потому что совершенно не понимала, правильно ли делает, с отвращением касаясь чужой крови. Сейчас решилась сама, не замечая своей испачканной ладони. Нужно было просто прибраться в комнате и спокойно уйти, перестав издеваться над Блум. Но фея дёрнула за рубашку. — Подожди. Мне нужно тебе кое-что рассказать, — принцесса дождалась, пока Айси снова развёрнется, что вышло уже не так уверенно. — Это меня не оправдывает, просто сильно давит, поэтому я сказала то, чего не хотела. Дыхание перехватило. В смысле не хотела, это же правда. Горькая, но самая настоящая правда, которую действительно нельзя ни чем оправдать, и которую Айси нужно было услышать, чтобы окончательно очнуться. Но что рассказать? Ту ситуацию, что упомянула Лейла и стала причиной личного водителя? Блум отвела взгляд. Тянула время. Что-то серьёзное. Бережно достала розу из раковины и, вытерев пальцем кровь, положила на центр белой тумбы. Фея поджала губы. — Я не знаю, что делать, поэтому сорвалась. Блум заглянула в глаза, заставив забыть, как моргать, и, мотнув головой в сторону, резко двинула вперёд. Спрятала лицо в грудину ведьмы, натянув сомкнувшимися пальцами рубашку под плечами с обеих сторон. — Мне приказали найти тебя и сдать, — фея всхлипнула, переходя на тихий надрыв. — Этот огромный мужик, он, он так противно улыбался, когда говорил о тебе, о том, как... Её голос сжался, не позволяя издать ничего различимее звонкого мычания. Айси вздрогнула сама. Этот ублюдок всегда улыбался, когда ломал фаланги. Смотрел прямо в глаза, мерзко поглаживал пальцы и приговаривал, смакуя каждое слово, что не будет портить красивые ногти. Не будет портить её красивое злое личико. Мог провести ладонью по контуру челюсти, потрясти за неё, заставляя открыть рот, или схватить волосы, удивляясь, как она умудряется ходить с таким тугим хвостом. Закрутить его на руку, сравнить с лошадиным, потянуть назад, чтобы откинуть голову. В какие-то моменты между этими столь унизительными жестами и ломающей внутренний стержень болью Айси могла задуматься о самом страшном: лучше бы он изнасиловал, чем так издевался. Это было бы проще забыть. — А я... А я раньше даже не думала, представить не могла, что они могут так, — резко продолжила Блум, возвращая из темных воспоминаний. — Не знала, Айси, я не знала, пожалуйста, прости. Ведьма в то же мгновение крепко прижала Блум к себе. Обеими руками, одну сразу же заводя на затылок. Чёрт. Да откуда она могла знать, что творится за кулисами? Её дело получить указание, расправиться со злодеем и, надев на него кандалы, прыгнуть в бассейн светлой славы. Тем более, фея пришла в новый волшебный мир, который, наверное, и представить не могла настолько жестоким. На Земле Айси толком не была, но складывалось ощущение, что везде всё одинаково. — И они, в смысле Совет, думают, что я убила тебя, понимаешь? — Блум аккуратно подняла голову, ткнув подбородок прямо в одну из пуговиц. — Не только они, все, большинство, не знаю. На меня уже косо смотрят на улицах, а дальше будет хуже. Айси едва слышно хмыкнула: выходит, та безумная теория с форума понравилась слишком многим. Удивительно, до чего доходит желание видеть заместо настоящего то, что всего лишь в голове. Какой-то идиот написал одно предложение, из которого теперь Блум не могла найти себе места. Ведьма почувствовала острый укол от совести. Несмотря на всё это, ей нравилась ситуация. Она грела. Блум грела, вытирая слёзы о рубашку, пока рассказывала, потому что уже приняла решение. Решение, услышать которое можно было только мечтать, но Айси его услышала. — Я понимаю только то, что не предам тебя, — фея перестала натягивать рубашку и перевела одну ладонь на спину. — Поэтому рушу жизнь самостоятельно. Ведьма улыбнулась. Даже была рада тому, что Блум так близко не только из-за самого факта, но и понимания, что она слышит и, может, чувствует, как бьётся её сердце. Ладно. Пусть принцесса самостоятельно рушит свою жизнь, но все ещё из-за неё. Спорить не хотелось. Не было смысла. Такой вариант сладкой лжи Айси устраивал, в него приятно верить. Это же позволяло двинуться дальше. Подумать, как можно помочь и немного загладить свою вину. Как бы ведьма не защищала умственные способности Блум перед Сторми, здесь Айси всегда побеждала. Одна мысль уже вилась, заряжая энергией недавно потухшее сознание. — Тебе нужно просто доказать, что я жива, так? — уточнила ведьма, поглаживая по теплой спине кончиками пальцев. — Когда сказали? — Несколько дней назад. На первый вопрос Блум кивнула. Замечательно, значит подходит. Возможно, потом будет иметь последствия, но, кажется, сейчас уже каждое движение их имело. Это, хотя бы, имело положительный умысел. Айси медленно увела ладонь к своему заднему карману. Черт, а где телефон? Фея почувствовала шевеление и окончательно отлипла. Шмыгнула носом, посмотрела на движение ведьмы и прищурилась. — Если ты телефон ищешь, он на постели, — она отвела взгляд к полу и кашлянула. — Его я не тронула. Интересная формулировка. И неудивительно, что Айси его оставила. С такими психами и себя забыть можно было. Но даже это звучало положительно: пришлось бы снова встретиться с Блум, чтобы забрать. Ведьма прошла в центр комнаты не без проблем, перешагивая раскиданные вещи. Взяла свой телефон и на секунду остановилась, понимая, почему принцесса выразилась именно так. В постере над кроватью осталась рваная выемка от угла, а уже на постельном белье лежал её новомодный гаджет, точнее, его отлетевшие от удара составляющие. Выходит, Ваши Б даже не преувеличивали проблемы с некоторыми эмоциями. Ладно, сейчас не до этого. Айси тоже хороша. Ведьма пару раз клацнула по экрану, быстро находя нужное приложение. Войти в аккаунт. Пожалуй, для начала будет достаточно не так много. Хорошая память не подвела – Айси с первого раза ввела пароль правильно. Ну, или манера оставлять один и тот же везде, который по совместительству был именем с датой рождения. Так. Блум отвлекла: зашумела, поднимая стул. Черт, ещё руку не залечила, а уже лезет, куда не надо. Это напомнило моменты, когда фея чуть ли не до расхождения кривых швов драила пол. Айси переложила телефон в одну руку, сделала шаг в бок и второй притянула Блум за шею, слабо зажав ту в согнутом локте. Ведьма даже взгляда не подняла, не сразу понимая, что именно сделала. Начала спешно разгибать руку, как принцесса схватилась за предплечье, ограничивая всё движение. Это может кому-то нравиться? Нервно пролистала галерею, понимая, что любопытство может позволить Блум заглянуть в экран. Там, конечно, толком ничего не было, но всё же. Айси от нечего делать, могла редко фотографироваться, если находила себя в этот момент особенно привлекательной. Фея еле слышно мыкнула. Ну вот, заглянула. Ладно, это пойдёт. Ничего, что могло бы выдать локацию, которая вообще была лесом, обычное самолюбование с привычным холодным лицом, где выделялась только едкая ухмылка. Палец дрогнул перед публикацией. Всё-таки, ведьма отвыкла от социальных сетей в их настоящем проявлении. Но это для дела. Даже подписывать не стала. Готово. Нетерпеливо обновила страницу. Новая фотография появилась в ряду старых. Черт. Она изменилась. Сколько там с последней прошло, четыре года, скоро пять? Ужас. Ужаснее было дальше. Телефон завибрировал первый раз. Через секунду второй. Чуть погодя сенсор уже не всегда отзывался на касание. Айси нервно смахнула вниз, отключив интернет. Так лучше. Дело всё равно сделано. И нужно было отпустить Блум, у неё, наверное, спина затекла. — Всё, я официально жива, — ведьма едва подняла уголок губ и села на край постели. — Как ты до этого додумалась? — воскликнула принцесса, быстро опускаясь рядом, совсем забыв о слезах, и перешла на несколько издевательскую интонацию. — Ну, хотя, мне бы тоже хотелось о себе напомнить, обидно же. Фея широко улыбнулась, блеснув оставшейся влагой на глазах. Черт. Нет, это не обидно. Обидно видеть её слезы, хаос вокруг, да даже разбитый телефон, пускай, насчёт него закрадывалась и противоположная мысль. Всё равно сейчас она опускалась. Умереть в глазах общества совсем не обидно. Может, даже приятно, учитывая, что о ней снова заговорили, а сейчас заговорят ещё больше и громче. Дарси, наверное, проведёт лекцию, если наткнётся. Плевать. Она слушать не будет. В ближайшее время хотелось и себя не слушать, заткнуть навсегда, чтобы снова не натворить лишнего, что могло бы привести к ещё большим проблемам, чем открытый порез на теплой ладони. Айси дрогнула: Блум щекотно дотронулась до ладони кончиками пальцев и ловко собрала в замок. Правильно она тогда поняла, заметив, что почти на каждом рисунке руки именно в этом положении. Иногда от анализа действительно есть польза, если говорить о взаимоотношениях с принцессой. Просто нужно научиться понимать, в какие моменты. Чёрт. Отношения. Дыхание мгновенно сбилось. Блум пошла на по праву отчаянный поступок, пока Айси ни черта не сделала. Смелости лгать перед Советом и принимать решения, за которые обычно сажают, нужно намного больше. Пора переступать себя. Идти на один из самых страшных рисков и начинать тревожный отсчёт. Оно того стоит, потому что иначе всё будет неравноценно. Нечестно. Ведьма еле двинула губами, останавливая себя до первого звука. Нормально ли это прозвучит? Как вообще оно должно звучать? Блум потерлась о плечо, тихо и довольно мыкнув. Плевать. Точно не хуже, чем "никто". — Обидно не быть твоей девушкой. Айси отвернулась и резко встала, разорвав всё касание. Направила внимание на раскиданные книги. Это прозвучало не хуже, а глупо, что может быть хуже, чем хуже. Она взяла в охапку три книги, сминая раскрытые страницы, и подняла на стол. Принялась расправлять, нервно надавливая на каждый лист. Быстро остановилась. Руки Блум. Она прижалась сзади и притянула к себе, даже немного больно сжав грудную клетку. — Ну не знаю, мне не обидно, потому что я – твоя, — протянула фея, ощутимо напряглась, двинувшись вверх, и спустя маленькую паузу прошептала. — Спасибо.