Между нами один шаг

Глава 11. Ча-ча-ча на минном поле

«Пусть содрогнётся земля»

Мир рушился. Дощечки запланированного пути выскальзывали у Игоря из-под ног. Хоп – и нет хороших отношений с Юлей. Хоп – и ты больше не национальный герой. Хоп – и начальство собирается заменить тебя летающим роботом, дешевле и эффективнее. Набранная скорость позволяла находить опору из шатких конструкций, мчаться дальше, однако инерция постепенно сходила на нет. Именно так Игорь обнаружил себя в телецентре наедине с самыми опасными преступниками за всю историю Санкт-Петербурга. Он бежал-бежал и нашёл конечный пункт. Теперь точно. Ева Волкова, Призрак, явилась спасать своего рыжего дружочка, который, почуяв аромат свободы, мигом объявил охоту на всех, кем Гром дорожил. Родной Прокопенко. Верная Пчёлкина. Надёжный Дубин. Дружище Бустер. Все коллеги, которые находились в управлении в момент атаки. Одна, потаённая, должна выжить. Марго Разумовского не вывела фото на экран. Лишь эта мысль позволяла дышать и давала силы искать выход. Думай! Думай! Думай! Но крохотный зуд в подреберье мешал до ужаса. Номер «08-15» звонил накануне без остановки: у Марины что-то пошло не так, но игра с Призраком дошла до той грани, где не оставалось права на ошибку. И теперь Игорь понимал, что поступил верно: Аня не смотрела на него с экрана – это ли не победа. Удивительно, но по возвращении в город отвлечься помогла Пчёлкина. Пускай Игорь просил её держаться на расстоянии, но она, как обычно, не слушалась. Как в старые добрые времена, они действовали командой. Именно Юля выискала то, что Игорь проморгал. Пытливая, настойчивая, она сумела посмотреть шире. Потому что знала грёбаного Разумовского – в подобных исследованиях ей не сыскалось бы равных. Параллельно они разузнали о специальном отряде, и пока Игорь позорился, пытаясь обвинить приспешника Хольта, Юля выяснила, что Ева Волкова, которую Гром подозревал в причастности к делам Чумного Доктора, но посчитал мёртвой, на самом деле, была жива. Девчонка с глазами дикого злого волчонка, не единожды вкусившего крови. С улыбкой убийцы. Хрупкое телосложение в полной мере компенсировалось скоростью, гибкостью, хитростью и знаниями. Профильный специалист, не имевший равных в искусстве взрывов и быстро организуемых атак. «Твоя женщина рядом, а трусливым изнеженным барышням – место где-нибудь ещё», – подмечала Юля, даже не оборачиваясь от ноута, из которого мастерски выуживала информацию. «Тебе тоже следует держаться подальше – это здравое решение», – Игорь повторял ей на протяжении двух недель, но по-настоящему не находил в себе сил выставить её вон. Он был благодарен, что она осталась, и даже говорил об этом, но ни разу не сумел вложить в слова истинное тепло или хотя бы подобие чувства. Всё, чего Гром хотел, – поскорее закончить, разобраться с Призраком и раз и навсегда вычеркнуть любое напоминание о Разумовском из своей жизни. Два существа с невинными личиками, огонь и зола, Сергей и Ева, не желали ему прощать собственное фиаско, а он действовал по закону, ведь то была война правопорядка и гос измены, попытка линчевания неугодных по мнению одного конкретного человека. Будь то изначально личные счёты между ними и Игорем, он действовал бы жёстче. Заговорил бы с ними на одном языке, пренебрёг бы тайной своей теневой сущности. И стоило, но Гром опоздал. Когда выяснилось, что теперь их битва превратилась в сражение лицом к лицу, когда на кон поставили близких, Игорь уже не успевал подтянуть армию преданных ему людей. Тех, кого он защищал и кем распоряжался, кто служил ему, и с помощью кого он устанавливал собственный мир, баланс добра и зла, основы которых заложил ещё его отец. Разумовский жаждал чего-то похожего, но он действовал с верхушки. Для него превалирующее значение имели власть и контроль, но Игорь стремился к другому. Он хотел порядка и наименьших потерь, он продвигался с низов: заполучил народную веру среди отбросов. Как зверей, обучил их есть со своих рук и выдрессировал послушанию и верности. Поднимался выше и выше, пока не заручился поддержкой лиги повесомее – криминальных авторитетов. Смешно вспоминать, как годы назад Игорь психовал, доказывал дяде Шамраю, что Константин не мог быть причастным к тёмным делам, потом убеждал, что всегда есть иной, если не законный, то мирный выход из любой ситуации. Закаляться приходилось через опыт, через пули и ножевые ранения, гибель друзей и приятелей, тех, кто доверил жизни новому «отцу» районов Санкт-Петербурга. Вышколил себя настолько, что наивная Юлина вера не трогала и не вызывала зуд совести. И всё же недостаточно, чтобы не чувствовать ответственность за её жизнь и судьбы других. Чтобы не полюбить снова – глупо, мальчишески, недозволительно сильно. При прочих переменных, игра в стойкого парня получалась настолько искусной, что Пчёлкина отрицала истинность его чувств к другой женщине. Зря Аня сомневалась в Юле. Сильнее Юлиной веры в человечество, была лишь любовь Волковой к другу детства. Насколько Пчёлкина билась за светлый лик Игоря в глазах общественности, настолько Ева жаждала стереть любое упоминание о существовании Грома. Силы любви и ненависти схлестнулись друг с другом неумолимо и жарко, и битвы между ними продолжались изо дня в день на протяжении двух недель, пока не приблизились к финалу. У Игоря болело всё и немного больше. После нападения Призрака Фёдор Иванович лежал в реанимации – ему вряд ли светило вернуться на пост начальника, но он выжил, любимый стойкий старичок, друг отца, обманываемый Громами, но ценимый ими. Архипова вместе с Юлей и Димой в управлении разбирались, как решить вопрос с «игрушками» мёртвого Хольта. Еве Волковой не понравился его приказ ликвидировать Разумовского, который мог проболтаться о причастности забугорного гения к созданию костюма Чумного Доктора. Девчонка разозлилась настолько, что взорвала отель, где поселился Хольт, пресекла попытку Августа к бегству и вырвала его экзохребет, напоследок переломив на четыре части, чтобы не подлежал оперативному восстановлению. После такого Игорь не очень-то верил в собственные шансы на выживание. Он недурно справлялся с уличной шантрапой, имел дело с огнестрельным и холодным оружием, и однажды поборол Чумного Доктора, но засранцы с тёмной стороны продолжали наращивать техническую мощь. Чёрт бы их побрал. На удачу Грома, Сергею Разумовскому тоже нашлось, что ему сказать, и он был решительно настроен самостоятельно свести с Игорем счёты. Дрался он всё-таки неважно и без своего костюма ничего выдающегося из себя не представлял. Впрочем, подружка Разумовского хоть и слушалась его во всём, но недурно помяла Игорю рёбра, прежде чем швырнуть под ноги своему господину. Она ясно дала понять, что за предыдущие дни вдоволь наигралась и больше не намерена шутить, устраивать глупые взрывы: зданий Санкт-Петербурга и репутации одного конкретного майора. Теперь Волкова работала на зачистку, но… Лучше бы она просто его убила. – Нет, дорогуша, ты будешь жить и мучаться. Давай посмотрим, как умирают все, кого ты любишь, а потом оставим тебя одного – просыпаться каждое утро и помнить, что ты виноват в их смерти. Держась за пол и стену, Игорь с трудом сел, радуясь, что и сам Разумовского недурно разукрасил. Время играло против них всех. Селфи Грома с рыжим ублюдком уже улетело в сеть – туда же, где лежало разветвление связей Игоря. Летучий «патруль» Хольта, науськанный Марго, продолжал искать цели на поражение. Кого найдёт первым – Разумовского или тех, ради кого Игорь готов был вырвать собственное сердце из груди? – Ева? – О, кто это с твоим напарничком? Не припоминаю её, – усмехнулся Сергей разбитым ртом, и Гром не хотел переводить взгляд, потому что узнал женский голос, ворвавшийся в творившийся хаос. Вот почему Марина обрывала телефон и вот что скрывалось за коротким сообщением «Проблемы», которое она отправила, не смея вдаваться в подробности. Не требовалась фотография на экране, если живое воплощение стояло на пороге главного зала телецентра. Двое, возникшие там, где их быть не должно, словно сбежали из какой-нибудь глупой комедии и попали в зубодробительный триллер. На фоне, громадной глыбой возвышался Вадим – служака, который поставлял Игорю чудодейственное лекарство, разработанное по засекреченной формуле. В белой футболке с пошлым принтом, в узорчатых шароварах на восточный манер, он прислонился своим толстенным накачанным плечом к дверному проёму и с любопытством рассматривал происходящее. Напарничек, значит. Шансы Игоря выжить по-прежнему не увеличивались. Они стремились к нулю. Ведь перед Вадимом стояла Аня. Неуместно к ситуации сексуальная: в непристойно узких джинсах и полупрозрачной чёрной водолазке, сквозь которую светился чёрный же кружевной бюстгальтер. Даром, что не на каблуках и не накрашенная. Взъерошенная. Будто её возили по постели. Не время, конечно. Игорь прикрыл глаза и открыл, но Аня по-прежнему стояла перед Вадимом, который закрывал ей дорогу к отступлению, однако, не похоже, что кто-то в принципе собирался бежать. Он привёл её, чтобы угрожать Грому? Чтобы убить прямо у него на глазах? Игорь судорожно думал, на что мог бы обменять Анину жизнь. Деньги? Разумовский не бедствовал, да и Вадим с Евой, вероятно, тоже. Она и вовсе вырядилась в снарягу, не уступавшую по характеристикам, костюму Чумного Доктора. Отдать им собственную жизнь? Собравшиеся ясно дали понять, что она их не интересовала. – Какого хрена, Аня?! Моргнув, Игорь повернул голову, чтобы убедиться, что это Волкова только что произнесла эти слова. И тут же повторил их про себя, потому что их действительно сказала девчонка с улыбкой убийцы. Ева смотрела на его жену, будто готова была воспламениться на месте от негодования и даже разочарования. Но Аня уже глядела в сторону. На экран. Цель обнаружена: Пчёлкина Юлия Владимировна. Местонахождение: Главное управление полиции Санкт-Петербурга. Первый этаж. – О, Гром! Погляди-ка, наша общая знакомая. Говорят, ты собирался сделать ей предложение? Здорово, что не успел, эта дрянь не ценит хорошего отношения. – Закрой пасть. – Ева, останови его! – потребовала Аня. Игорь не мог оторвать глаз от экрана: робот-охотник включил трансляцию того, что видел глазок его камеры. Юлька в знакомом прикиде, виденном не раз, медленно пятилась, выставив перед собой руки, надеясь, что они станут барьером между ней и куском стали и пластика, зависшего в воздухе. – Ева, пожалуйста. Зачем? – Затем, что рыжая сука предала моего брата? – Инцест – дело семейное, – заржал Вадим. Аня обернулась к нему и посмотрела с укором. – Ладно-ладно, если не кровные, то и не считается, что ли? Она же сама сказала, а то, что Волчонок с ним трахалась – не вычеркнешь из истории. Глядя на их лёгкое общение, будто начатое когда-то давно, Игорь медленно начинал понимать. Фотография на полке: блондин и брюнетка, безликие, благодаря тоненьким Аниным пальчикам, двинувшимся в воздухе во время съёмки, смазавшим чужие черты. – Она дорога Грому, который сломал Серёже жизнь, растоптал нашу мечту – этого достаточно. – Перестань, Ив! Она ничего для него не значит. Не надо, – закричала Аня, но было поздно. Она знала, что он не вынесет этого, хоть и не любит. Ахнув, Юля всплеснула руками и, будто в замедленной съёмке, упала навзничь – в объятия Архиповой, которая буквально несколько дней назад пропагандировала убийственные игрушки Хольта и пыталась поставить их на службу в патрули вместо людей. Теперь она видела и понимала, но было поздно – результат лежал на её коленях и безжизненными глазами смотрел в потолок. У Игоря желчь подступила к горлу, Разумовский засмеялся. – Вот и окончились твои мучения, милая. Жаль. Она была неплоха в постели, не правда ли, Гром? Но Марго прервала глумления, сообщив: – Обнаружена новая цель: приоритет – высший, – она не позволила Игорю кинуться в бой, чтобы заставить Сергея ответить за грязные выпады в сторону Юли, которая ночи напролёт выплакивала глаза из-за гондона, который этого не заслуживал. Синхронно они все снова обернулись к экрану. С фотографии, вставшей на место Юли, им ехидно ухмылялась Аня. Гром Анна Юрьевна. Всё же не стоило ей подмахивать все бумаги подряд – сейчас всё было бы не настолько очевидно. Может, у неё даже остался бы шанс спастись, списать их связь в цепочке на совместную работу, на то, что Игорь – всего лишь её полезный опер, который помогает раскрывать дела. «Жена», – припечатала Марго под изображением красивого злорадного лица. Бумажные документы пришли в государственные информационные системы – все документы. – Почему мы не знали? – буквально прорычал Разумовский. – Барби, ты ёбнулась?! Какого дьявола? Волкова сделала шаг к Ане и Вадиму. Несмотря на боль, перемоловшую каждую косточку, Игорь мгновенно встал на ноги, укорив себя за то, что не сделал этого раньше. Всё равно он не успевал к ним, но то и не требовалось. Гром Анна Юрьевна подняла руку с зажатым в ней пистолетом и взвела курок. – Познакомься, Волчонок, это «Денис». Ты реально не догадалась, когда наша красавица рассказала о нём? История шита белыми нитками. Анечка является в Питер и сходу влипает в какого-то придурка, у которого есть баба. Не говори, что решила, будто это реально Цветков, – с отвисшей челюстью Аня вновь глянула на Вадима, кажется, только теперь сообразив, как звали лейтенанта. – Гром, как голодный, наворачивал вокруг неё круги, а ты думала, что это Цветков? Ты безнадёжна. – Барби?! – Откуда мне было знать, что ты охотишься на него?! Да и какого хуя, Ева, мне заботиться, что мой мужчина посадил твоего фраера, который попытался кончить половину Питера? Убери грабли от Игоря – и разойдёмся с миром. – Нет. – Не она решает, милочка, – подтверждая решение, фыркнул Разумовский. Благо, в магазине его пушки закончились патроны – все извёл, гоняя Игоря по залу телецентра. Однако у Волковой ещё оставались сюрпризы в рукаве, чтобы положить их как по отдельности, так и всех вместе взятых. Пожалуй, они могли бы долго препираться, но вновь вмешалась Марго: – Цель «Гром Анна Юрьевна» обнаружена. В двенадцать сорок шесть – здание Телецентра. Координаты… – Серёжа, останови всё, иначе вы погибнете вместе, когда прибудет «патруль» Хольта, – он не шевелился, сверлил Еву взглядом и мусолил губы. Не желал уступать ни в чём и никому. Слушаться? Ха. – Быстрее! Жужжание летучих роботов приближалось, оно нарастало с каждой секундой. Разумовский кинулся к пульту управления. И пока он отвернулся и печатал, Волкова вытащила из набедренной кобуры пистолет и нацелила ствол на Игоря. Он встряхнул плечами, готовясь к новому раунду беготни. Разумовский не видел, чтобы остановить Волкову, а она слишком хотела покончить с Игорем – и, похоже, слишком не хотела убивать Аню, кем бы та ей ни приходилась. – Не вздумай, – прошипела Аня. У неё ходуном ходили руки, но она тоже цепко держала Беретту и не собиралась её отпускать. Лицо исказилось не в угрозе, а в страхе – с таким выражением не убивают людей, а пускают пулю себе в голову, когда других вариантов уже не осталось. – Я выстрелю. – Я ношу твоего ребёнка, Вад, – вдруг сказала Волкова. Разумовский печатал. Догадываясь, что скоро, в считанные секунды её саму остановят, Аня всхлипнула и затряслась. Краем глаза Игорь видел, как её колотило, как содрогались её плечи, окончательно дестабилизировались руки, которыми она пыталась удержать пушку. Вадим сделал крохотный шаг вперёд, прижимаясь грудью к Аниной спине. Всё тело Игоря активизировалось, превратилось в струну. Он приготовился отдать все силы, чтобы броситься к ним и не позволить… Рассыпалось окно. Осколки полетели во все стороны, ложась поверх уже разбитых приборов и всего беспорядка, что они устроили тут во время драки и перестрелки. «Патруль» Хольта с жужжанием ворвался внутрь и лучами определил цели. Картинка с камер появилась на экране. Всё замерло. Кажется, Игорь весь превратился в слух и ощущения. Левой рукой Вадим поддержал запястья Ани, наклонился к её уху и приказал: «Стреляй». Волкова вздрогнула, её загорелое лицо побелело от узнавания – чего-то, что оставалось за гранью доступного для всех, кроме неё и «Дракоши». Который тоже пришёл не с пустыми руками. Он вытащил из-за пояса серебристый Дезерт Игл и снял троих «патрульных». За свистом его пуль потерялся выстрел Аниной Беретты. Беспомощный, разоружённый Гром, догадался по ошеломлённому виду Волковой, что всё случилось: она зажимала левый бок поверх вспоротой плотной ткани, на которой не было видно крови. Прямо там, где самую чуточку расходились защитные пластины костюма, оставляя владелице возможность двигаться и быть гибкой. Ева осела на пол, навалившись бедром на собственный уроненный пистолет. – Всё, – прохрипел Разумовский, на экране высветился радостный значок Вместе, и новые «патрульные» Хольта, подоспевшие на помощь выбывшим, зависли в окне. Тревожно пискнули и пошли на посадку, но… Раздался выстрел. Вадим, развернувшись вместе с обмякшей Аней, но вздёрнув рукой её подбородок к потолку, чтобы не смотрела, выпустил пулю в рыжий затылок. Тело упало на приборную панель и заскользило по ней вниз. Волкова закричала. Душераздирающе, до сорванных связок, слёзы брызнули и побежали по её лицу. Поцеловав Аню в лоб, Вадим отпустил её. – Я позабочусь о ней, а ты иди к своему мужу. Потратив несколько долгих секунд на осознавание нового приказа, Аня подошла и испуганно прикоснулась к Игореву лицу. Ощупала ткань на торсе и заглянула под неё, убеждаясь, что Гром не ранен смертельно и не собирается истечь кровью да отдать Богу душу. Сама Аня позеленела и дышала ртом, втягивая воздух странными судорожными рывками. – Я украла у Марины телефон и отправила Вадику смс, чтобы он выследил меня по геолокации. Он и так искал меня, потому что… Ну… Потому что я сказала, что пойду признаваться тебе в любви и, может быть, в результате убью себя убойной дозой наркотиков. А потом я пропала. Мой телефон же… ну… хуй знает где, да? Ева тоже не отвечала Дракону. Она взорвала цветочную галерею в доме его любовницы, так что не очень хотела разговаривать. А я… А я… Я не знала, Игорь, честное слово. Типа я не с ней – ок? Это не спланированное предприятие по твоей смерти. Мы дружим… Дружим… Помнишь, я рассказывала про драгдиллершу? Так вот это Ева. Такое вот совпадение. Блядь. На этом дыхание Ани окончательно прервалось, и она села на корточки, накрывая себя руками сверху, пряча безумные расширившиеся глаза. Игорь медленно моргал, пытаясь уложить всё произошедшее и сказанное в голове. – Прости меня. Прости меня. Прости меня… – она повторяла, хотя зуб на зуб не попадал, и Гром угадывал слова чисто интуитивно, потому что они слились в одно невнятное месиво. – Не заставляй меня закончить то, что начала моя женщина. Возьми себя в руки и присмотри за Хазиной, – рявкнул Дракон, закидывая свою на плечо, как мешок с картошкой. От неприкрытой агрессии Игорь наконец отмер и упал рядом с Аней на колени, привлёк её к себе, покрывая поцелуями каждый клочок кожи, до которого мог дотянуться. Она наконец зарыдала, давая волю накопившимся чувствам, а он только и мог смаковать вслух и про себя: «Живая». Бустера и Юлю настиг «патруль». Дубина ранили в плечо. Прокопенко не пострадали, потому что несколько дней не покидали стен загородной частной больницы, куда Игорь их перевёз ещё неделю назад. На этот раз при выходе из телецентра никто не приветствовал, не скандировал имя и не ликовал. Зеваки проводили взглядами кареты скорой и полицейские автозаки да разошлись, позволив Игорю с Аней спустя несколько часов выйти незамеченными. По пути домой она рассказала всё, что не успела в приступе истерики. Как познакомилась с Евой Волковой, когда пыталась раздобыть дозу, а её дилер куда-то пропал на несколько недель. Как подсела на чистейший стафф, который новая подруга добывала в заграничных командировках и провозила в страну на военбортах, не досматриваемых погранцами. Как позже познакомилась с Вадимом, который очень Еву любил, правда-правда. И как Аня всегда завидовала их страстным и ярким отношениям. Призналась, что не знала фамилию Евы – только позывной «Призрак», и думала, что «Волчица» – простое прозвище. Не рассказала об Игоре, ведь думала, что толком рассказывать нечего, да и они с Евой в некотором роде поссорились. Игорь слушал и постепенно расслаблялся. Тоже признался, что с Вадимом сошёлся случайно: дядя Шамрай вывел, чтобы проверить, действительно ли стоящее Вадим продаёт оружие, а тот раскрутил Игоря на чудо-лекарство, моментально возвращавшее в строй даже при самых тяжёлых ранениях, и сделал своим постоянным клиентом. Одно не давало покоя. То, как Вадим, прижался к Ане, как заземлил её дрожь своим телом, коснулся губами уха. Игорь не сомневался, что в тот момент сам он смотрел на Волкову, но почему-то картинка Вадима и Ани, стоявших вместе, вплотную, отпечаталась на обратной стороне зрачка. – Ты спала с Драконом? Аня скользила ногтями по фалангам: то едва-едва, то вдавливая изо всех сил, так что на коже вспухали розоватые борозды. Она приоткрыла рот для ответа, но замерла и опасливо посмотрела на Игоря из-под ресниц. Машина остановилась на светофоре, и Гром повернул голову к супруге, терпеливо ожидая ответа. – Мужик подруги – это табу. Игорь засмеялся и потёр переносицу. Чтобы не взять Аню за холку и не встряхнуть. Маленькая хитрая сучка. Он надавил на газ, как можно более плавно трогаясь с места, чтобы скрыть свой очевидный гнев. – Ты не ответила на вопрос, – Аня дёрнула уголками губ – не в улыбке, а в гримасе раздражения, не желая признаваться, но чувствуя, что её припёрли к стенке. – Я не буду злиться. Просто убью его. Ладно, это будет не просто, потому что Дракон был выше и шире в плечах, гораздо сильнее, но Игорь не выносил, когда прикасаются к тому, что принадлежит ему. Все знают, что трогать чужое – плохо. Следовательно, он был прав. А победа, такая тварь, которая предпочитает попадать в руки к правым. – Дрочка ведь не считается? Послушай, – Аня села ровно и зачастила: – Это было много лет назад. Ночной клуб. Я свела Еву с одним классным пареньком, и мы уединились с Вадом в уборной. Он трахает всё, что движется, знаешь – есть такой тип парней? И мы тогда были ещё не настолько близки, чтобы он мной пренебрёг. А вот поиметь Еву он ссал, потому что она была целочкой. Ну, пунктик у мужика такой: ни-ни с девственницами и ведьмами, а все девственницы – немного ведьмы, потому что недотраханная девчонка – та ещё мразь. У Игоря немного заболела голова – и явно не от ударов Волковой и Разумовского, потому что Дракон, не церемонясь и не спрашивая, на прощание вколол под горло лечебную смесь из красного шприца. – Итак? Аня выдохнула и нервически поправила чёлку. – Я работала рукой, пока убеждала его, что девственница – это самый смак. Как славно она будет под ним пищать, и что он сможет выдрессировать её под себя, и что она никогда не забудет его, потому что первый – это первый. И что если не он, Еву расчехлит какой-нибудь злобный мудак, который сделает ей больно. – Ты «работала рукой»? – О, чýдно, что ты сделал на этом акцент, потому что по лицу я подумала, что моя реклама сработала, и ты решил развестись, чтобы найти себе целочку. – Не переживай, крошечка, пока я не разложу тебя на каждой поверхности, которая принадлежит мне, ни одна женщина не будет способна отвлечь моё внимание, – Аня коснулась губ, прикидывая масштабы, и Гром поспешил ей на помощь: – Одна пятиэтажка, возле парадной которой ты крутилась пол вечера. Трёшка в Москве. Два загородных дома. Парк автомобилей. – Сколько? – Пятнадцать, – она совсем не по-девичьи присвистнула. – И я не планирую умерять аппетиты. Так что, ты «поработала рукой», а Дракон – он трогал тебя? – Он эгоист, если дело не касается Евы. Даже не поцеловал меня. И нет! Он не «трогал меня». – Ладно, – но Игорь всё равно собирался сделать всё возможное, чтобы пресечь любые контакты между ними. Вадим не выглядел, как человек, которому можно доверять, зато походил на того, кто вскружит голову любой, даже самой стойкой, девице. – Как ты? Аня пожала плечами и нахмурила брови. Игорь протянул ей раскрытую ладонь, и она обхватила её своими вусмерть исцарапанными кистями. Опасная ситуация сошла на нет, но всё в Ане как будто продолжало вибрировать, потрескивать электрическими зарядами, которые простреливали и Грома. – Ева шмальнула бы, поэтому я знаю, что поступила правильно. Вадик показал мне, куда целиться, но если бы не он… Знаешь, они оба всегда стреляют в голову. Самый надёжный вариант, чтобы противник не выжил. Их научили никогда не промахиваться. Так что… «Я впервые стреляла в человека». «Я оставила кровавую дыру в теле и на сердце лучшей подруги». «Скорее всего, я убила её неродившегося ребёнка». Всё это так и осталось невысказанным, но Игорь знал. Он сплёл с Аней пальцы и мягко их сжал, без слов выражая всё, что чувствовал. В нём самом накопилось эмоций не меньше. Они кололи изнутри, щипали мясную изнанку нутра, буквально отрывая куски. Две новые смерти на его совести. Ужасно и несправедливо. После долгого пути по вечерним пробкам Игорь с Аней наконец оказались дома. Она ничем не выдала удивления или недовольства, что её привезли не на собственную квартиру, быстро обошла помещение и повелительно махнула Грому, чтобы он устраивался в ванне. Без слов помогла смыть кровь поверх заживших от Драконьего лекарства ран, но после этого призналась: – Мой лимит заботы на сегодня исчерпан. Я капризная. И я устала. – Давай ляжем спать? Когда ты в последний раз нормально спала? У тебя синяки под глазами. – В ночь, когда ты уехал в Питер и бросил меня одну. – Нюта, – Игорь покачал головой и поцеловал Аню в уголок губ. Она криво усмехнулась, так похоже на ту смертельную фотографию, что высветилась на экране телецентра. – Решено. Идём. Проспим трое суток. Она ускользнула на кухню, чтобы попить воды, а Игорь достал телефон, проверить сообщения от Дубина – как он там. За тридцатью смс от Димы следовало одно письмо с незнакомого номера: «Ничего не закончилось, дорогуша».