Между нами один шаг

Глава 12. Ёжик и страус

«Кто сказал, что я буду тем, кого ты ждала?»

– Ты очень красивая. – Разве? Аня крутилась перед зеркалом, примеряя вещи со стоек, которые привезли по заказу Игоря. Он расслабленно сидел на диване в полураспахнутой чёрной рубашке, и Ане составляло большого труда не косить взглядом в его сторону, потому что более сексуального она мало что видела. Золотая цепочка с кулоном в виде молнии спускалась по мерно вздымавшейся груди, и желание повторить губами контур звеньев ощущалось нестерпимым. – Почему ты сомневаешься? Игорь подошёл со спины и поправил воротничок блузки, разгладил ткань вдоль лопаток, прошёлся по талии и закончил путь на бёдрах, очертания которых скрадывали брюки-палаццо. Аня откинулась затылком на твёрдое плечо и коснулась подушечкой пальца губ Грома, глядя на него через отражение. Свободной рукой она обхватила крепкое запястье и увлекла его дальше по своему телу: втянула живот и по скользкому багровому шёлку блузы подтолкнула кисть Игоря за незастёгнутый пояс брюк, прижала с настойчивой силой. Гром закаменел. Губы его пересохли, глаза горели жаждой, но он не шевелился. Тогда Аня надавила сама, прижав основание ладони к горячему лобку, так что пальцы спустились ещё ниже. Они дрогнули и опасливо подогнулись, повторив контуры тела, так что верхние фаланги оказались там, где Аня больше всего их ждала. Ткань белья в месте соприкосновения сию же секунду напиталась влагой. – Не чувствуй я твой стояк бедром, решила бы, что ты кастрат, дядь. Пущенная стрела провокации достигла цели мгновенно. Рука Игоря сместилась с левого бедра к правому боку и вжала Аню крепче в жёсткое тело, слитое из костей, мышц и сдержанности. Крохотного движения хватило, чтобы сдвинуть мешавшие трусики, и Гром отвлёкся, отпустил лишь на мгновение – рванул край блузки. Петельки выплюнули пуговицы, и те поскакали по полу, ликуя, что теперь кое-кому точно придётся платить за порванную брендовую тряпку. – Одухотворённые пальчики, майор? – прохрипела Аня шутку, которую её супруг вряд ли оценил бы, но та придала сил двинуть локтями в попытке высвободиться. И Гром действительно не оценил: ни прикол, ни имитацию бегства. Обхватил оголившуюся грудь и сжал между пальцами навершие соска, сканируя взглядом в зеркале собственные действия. Определённо, Игорь наслаждался увиденным и не собирался останавливаться. Он нанизал Аню на пальцы, и она застонала, свела колени, чтобы помешать ему двигаться, чем только усилила давление на набухший бугорок клитора. – Сделаем ставки? Как быстро ты перестанешь веселиться? – Пошёл ты. Он тихо засмеялся и чуть приподнял над полом, так что ослабшие Анины ноги вновь разъехались, позволяя набрать амплитуду движения. Невесомыми поцелуями Игорь продвигался от шеи, по скуле, вдоль щеки до самой верхней точки уха, на мгновение зарылся носом в волосы и снова опалил взглядом через зеркало. Он с силой массировал грудь точно в такт движущимся фалангам, которые останавливали движение, только когда ныряли в тело полностью, до упора в ладонь. Аня практически стояла на цыпочках, выворачивала руку, чтобы держаться за Игоря, и натягивала его рубашку до треска, потому что та выскальзывала из неверных пальцев. – Ненавижу тебя, – выдохнула Аня и запрокинула голову, чтобы не видеть свою плоть, которая пошла румянцем от грубых прикосновений, собственную натянутую ширинку брюк, под которой двигалась большая Игорева ладонь. Он проталкивал пальцы и вдавливал её так, как будто собирался прямо так, нанизанную, Аню приподнять. Двигал плотно прижатым основанием ладони – и из глаз летели искры. – Игорь? – Да? – Я не хочу так. – Разве? – повторил он её слова, оставил в покое истерзанный сосок и стиснул вывернутый подбородок, заставляя опустить его и посмотреть на две фигуры, сплетённые в жарких объятиях. – Взгляни. По-моему, она не хочет, чтобы я останавливался. Несвоевременно, Аня вспомнила, что когда-то мечтала о таких же страстях, как у Евы с Вадиком – трахаться так же громко и по-животному красиво, чтобы её выворачивали наизнанку и доводили до иступления. Но, кажется, её сердце не было способно выдержать. Она вскрикнула, когда Игорь надавил на заднюю стенку лона и опрокинулась вперёд – на зеркальную раму и руку, поддержавшую под живот. – Такая славная, горячая, влажная крошка. Дополнительная опора дала Грому больше свободы. Он подтолкнул Аню вперёд для устойчивости и накрыл собой, наваливаясь, двигая пальцами быстрее, вынуждая стонать без остановки и оставлять на зеркальной поверхности непристойные отпечатки рук, подбородка и груди, царапать гладкое полотно и бояться – бояться взглянуть в собственные обезумевшие глаза, полные мольбы. Спустя несколько прицельных быстрых движений, Аня кончила – и от внезапности освобождения едва не потеряла сознание. Её бёдра сокращались, и если бы не Игорь, то она рухнула бы ему прямо под ноги. Однако он по-джентльменски удержал, и они вместе медленно осели на пол. Аня тяжело дышала. Блуза сползла к локтям и пришлось стряхнуть её нахрен, брюки между ног неприлично намокли, но не оставалось времени, чтобы об этом позаботиться. Повернувшись, Аня толчком опрокинула Игоря на спину и оседлала его. Он не сопротивлялся, с ленивым удовлетворением любовался супругой, поглаживал напряжённые ягодицы с пренебрежительной медлительностью, словно говорившей, что всё в порядке вещей. – Ты дашь мне всё закончить сейчас же. Руки решительно дёрнули пряжку ремня, но Игорь перехватил Анину ладошку и прижал к губам. – Позже, любовь моя. – Что не так? – Аня встряхнула головой, но чёлка опять упала на лоб, и новоявленная Гром раздражённо отобрала свою кисть, чтобы зачесать волосы назад – и там и оставила, потому что казалось, будто голова сейчас взорвётся от кипевших в ней мыслей и негодования. – Всё закончилось. Тебя оправдали на суде. Ты волен вернуться на службу или… не знаю… открыть частное детективное агентство. И даже… – Аня возвела глаза к потолку и сморщилась. – Похороны прошли? – подсказал Игорь. – Да. Блядь, да! Я всё понимаю. Окей, может, ты и виноват, но я своими руками организовала подруге выкидыш, убила младенца, который вообще-то должен был стать моим, ну, ты знаешь. Я лично спустила курок с подачи отца ребёнка, который на заправке на экране мобилы показал мне уязвимое место снаряги. Гром?! – Да, миссис Гром? Аня вытянула губы, цокнула. С момента возвращения из Краснодарского края в Санкт-Петербург она высыпалась безупречно. Несмотря на содеянное, её не мучили кошмары, никто не слал ей угроз и, по ощущениям, даже не винил. Игорь не знал, но они поговорили с Евой. Мирно, спокойно. «На войне так бывает, котёночек», – сказала Волчица. Волкова – такую она, оказывается, носила фамилию. «Забей, Хаз, – подтвердил Вадик, – я всё уладил». Не то чтобы кто-кто перед кем-то собирался извиняться: ни они перед Аней, ни она перед ними вместе или по отдельности. Впрочем, как и просить прощения за годы до, которые тянули на вещи пострашнее. Парочка передозов, один из которых закончился реанимацией, тому свидетельствовали. – У меня есть одна идея, но тебе она не понравится. Игорь напрягся. Аня проигнорировала его опаску и улеглась сверху, не давая ускользнуть от серьёзного разговора про радикальные меры решения их совместной проблемы. «Немного ожидания в связи с обстоятельствами» – так называл её Игорь. Аня же позиционировала её как: «Недотрах». – Нюта. – Ты его знаешь. Я его знаю, – он понял с полуслова и приоткрыл рот, чтобы возразить, но Аня прижалась губами, выждала, пока первая волна протеста схлынет, и напоследок, вынося предупреждение, прикусила. – Ты пытался выпустить пар. Я видела фингал у Джамы. Но ничего не изменилось. Сколько, по-твоему, я ещё могу ждать? – Во-первых, ещё немножко, – Гром выглядел ужасно убедительным, но рыбак – рыбака… Аня имела высшую квалификацию по отговоркам. – Во-вторых, я его не знаю. Он поставлял мне препарат: мы не пили, не ходили вместе на дело… – Ходили. Он спас мою шкуру. И твою – тоже, когда держал мои руки, чтобы они не дрожали. – Крошка, если и так – то что? По-твоему, какое решение этот лоб найдёт? Разложит тебя у меня на глазах, пока я пытаюсь оклематься? – Он разложит тебя, – беспечно возразила Аня и поняла, что ляпнула что-то не то, когда брови Игоря устремились к линии волос. Засмеялась, но Гром окончательно вышел из себя, и Ане пришлось сильнее стиснуть его коленями и накрыть ладонью рот, готовый извергать проклятья на её голову. – Вадик знает о боли всё. Скольких бы он ни пытал, он эффективен. Усмирив свои брови, чтобы продемонстрировать капитуляцию, Игорь куснул пальцы, и Аня приподнялась на локте, отстраняясь. – Откуда ты знаешь? – Мы кое-что пробовали, – уклончиво ответила она. – Ты говорила, он к тебе не прикасался. – Это другое. – Аня! – Или ты соглашаешься, или мы разводимся. Сколько, ты думаешь, я готова ждать?! – Ты шантажируешь меня? – Игорь выглядел обескураженным и восхищённым одновременно. Он взял Аню под затылком и снова пригнул к себе, она сверкнула глазами. – Серьёзно? – Именно так. – Ты могла бы сама. – Не могла бы, Игорь, – она мазнула своим кончиком носа по его и насупилась. – Что бы ты ни думал, я не считаю тебя виноватым. Я могла бы сыграть осуждение, но тебе нужно не это. Твоё мнимое благочестие… Боже, ты хранишь верность той, что умерла. Клянусь, я на грани. Аня вывернулась из не такой уж и серьёзной хватки и встала, раздеваясь, чтобы завернуться обратно в халат. Всё настроение красоваться перед зеркалом и закупать обновки пропало. Видит Бог, она долго мирилась, входила в положение, но терпелка кончилась. – Ты ошибаешься. Это… – Чувство вины! Дядь, расскажи про это говно кому-нибудь другому. Почему я должна расплачиваться за смерть той, которая стояла между нами? Любой подтвердил бы, что Ане никогда не удавалось долго оставаться понимающей. Шкура хорошей девочки ей вечно давила и натирала в самых нежных местах. К чести Грома, он даже не пытался прикидываться, что ожидал от неё чего-то другого, не строил из себя оскорблённую невинность, из-за чего не получалось злиться на него в полную силу. Он продолжал лежать на полу и смотреть снизу вверх, словно готовился принять уготовленный супругой исход. – Я жива. – Я заметил. – И я хочу, чтобы ты меня выебал. По-взрослому. Членом, а не десятью чýдными заменителями. – Наши желания совпадают. – Но не возможности. – Ладно. – Ладно – мы разводимся? Аня упёрла руки в бока, вообще-то она не придумала план на случай, если своими требованиями встанет у мужа поперёк глотки. Единственный раз, когда поступили ей наперекор, был с Тихоном, и тот плохо кончил, но в этот раз отличалось примерно всё: кое-кто сам попался на крючок и не очень-то желал с него соскакивать. Крутанувшись, Аня успела увидеть вздёрнутый уголок губ Игоря и тихонько выдохнула от облегчения, ведь на ум не приходило ничего дельного, чтобы войти в конфронтацию и выйти из неё победителем. – Зови его. В твою квартиру. Не хочу, чтобы мутные личности шастали по нашему дому. – Ладно, – передразнила Аня и ей было ничуточки не стыдно, потому что ликование пересиливало всё. В ближайшие дни они оба делали вид, что ничего не происходит. Это оказалось несложным, ведь Гром много ездил по делам. Решал вопросы с восстановлением Фёдора Ивановича: отвёз его домой и договаривался о реабилитации с ближайшей клиникой. Вернуться к должности не представлялось возможным, в ближайшие годы полковника ожидали постоянные боли в позвоночнике, несовместимые с работой на ногах. После трагедии Хольтовского «патруля» Архипову сняли с министерской позиции и поставили на место Прокопенко. Не скрывая, она жаждала возвращения Игоря и сулила ему манну небесную, но он сомневался. Напрямую Аня не вмешивалась. Они много разговаривали о случившемся и о будущей жизни. Игорь переживал, что, оставшись в управлении, втянет их в новый виток лжи, в то время как на нём теперь лежала ответственность совсем иного уровня – он женился и хотел от Ани ребёнка. – Как мы его сделаем, если даже не трахаемся? – цедила она и зачем-то сдавала анализы, записывалась на приём к репродуктологу, занималась по утрам йогой, как во времена в рехабе. Остыв, Аня продолжала: – Мне плевать, любимый. Прозвучит слащаво, но лишь бы ты был счастлив. Хочешь уйти? Уходи. Хочешь остаться? Мы стали неплохой командой. Я не комплексую по поводу того, что нам придётся скрываться, или что для всех ты останешься всего лишь майором. Я-то знаю, кто ты. – И кто же я? – спрашивал Игорь со сдержанной насмешкой. Аня вела плечиком, смотрела из-под ресниц и опиралась на локти, отодвигая тарелку с болоньезе, вытягивала под столом ногу, чтобы стопой надавить на пах. – Злобный Дядя Стёпа. ОПГшный папочка. Биг босс. Продолжать? В этом моменте их обычно прерывал звонок: от Славика, от Дубина или даже от тёти Лены. Аня шипела, тянулась через стол, била Игоря по рукам, чтобы не смел поднимать трубку, но он вечно утихомиривал её коротким быстрым поцелуем и ускользал. Можно было решить, что Гром намеренно устраивает диверсии, но выражение его лица после каждой подобной беседы утверждало обратное. Проблемы-проблемы-проблемы. Поэтому в оговорённый срок Аня изъяла у супруга мобильный и перевела в авиарежим. Игорь вёл машину и никак не смог воспротивиться самоуправству, только стрельнул глазами и скривил рот, проглатывая возмущение. – Переживут пару часов без тебя. Главные киллеры всё равно сегодня заняты. – Не смешно. – Расслабься, я не дам ему тебя обидеть, – бэха устроилась на привычном парковочном месте, и Аня дотянулась, чтобы Грома поцеловать, сжать его напряжённую шею и ласково скользнуть к волосам. – Всё будет хорошо. Ты сам этого хотел, не так ли? – Не от него. – Если потребуется, Вад меня научит. Потом. Обещаю. Но не потребуется: его тяжёлая рука раз и навсегда выбивает дурь. Игорь попытался отвлечь поцелуем, но Аня отстранилась и первой пошла к квартире, где Дракон уже вовсю развлекался. Он приглушил свет, включил музыку и налегал на водку «для обретения бодрости духа». В спецотряде их быстро научили не пьянеть, так что Вадик не стеснялся и хлестал прямо из хайбола. Посреди гостиной высилась сборная металлическая стойка с тремя горизонтальными перекладинами, к верхней и нижней крепились четыре эластичных ремня. – Пришлось же мне повозиться, Хаз, для твоего разлюбезного, – Вадик закинул руку на Анины плечи и чмокнул её в висок. – Он у тебя всегда такой смурной? Молоко в доме от его рожи не скисает? Пропустив ценные комментарии мимо ушей, Гром определил: – Плохая идея, – даже не удостоил Дракона злобным взглядом за то, что тот раскидывал грабли. – Не ссы. Инструктаж получен, я – лучший солдат в отряде, всё будет чётко, начальник. Не выдержав откровенной лжи про доблесть-честь-отвагу бравого служаки, Аня отвесила Вадику тычок, но пробить его корсет мышц не представлялось возможным, и она скорее отбила себе кулак, чем достигла рёбер. Дракон отправил воздушный поцелуй, опрокинул в себя водку из бокала и кивком указал, что можно приступать. – Сымай портки, Игорь Константиныч. Тот и так раздевался, продолжая делать вид, что Вадик – не больше, чем предмет мебели, перед которым не стоило стесняться своей тотальной наготы. Аня села в кресло напротив стойки и прижалась затылком к спинке, собираясь отвлечь внимание агрессора на себя. Тем более они продолжали ладить, почему-то доверяли друг другу. Она не понимала механизм работы подобных отношений, но Дракон не удивлялся. Кажется, предавать друг друга без оглядки и не принимать близко к сердцу – стало для них нормой. – В итоге, ты выебал ту азиаточку? И не мерзко же тебе было, они не стонут – а скрипят на ультразвуке, как несмазанные петли. – При живой Еве? Я не самоубийца, Хаз. Смех пробрал до самого нутра, так что Ане стало тяжело дышать. Вадик никогда не замалчивал ни единого факапа, и если барыжил на стороне или творил херню, то скрывал это только от их командующего полковника, зато за спиной у него трепал направо и налево. Воистину бессмертный и наглый засранец. – А Волчица знает? – Всё равно не поверит. – Может, вы перестанете болтать, и перейдём к делу? Дракон толкнул грудью стоявшего к нему спиной Грома, так что Игорь вписался рёбрами в среднюю перекладину и поморщился. Вадик закрепил его запястья и пошлёпал по бёдрам, понукая расставить ноги пошире. – Какой он у тебя нервный. Но Аня уже не слушала. Её обнажённый муж выглядел краше статуи Давида – что уж, Давид нервно курил в сторонке. В своей одёже опера Гром смотрелся безыскусно, но под ней – так, что прельстилась бы девушка с любыми вкусами. Игорь взглянул Ане в глаза, и она едва не двинулась к нему, чтобы прийти на помощь, освободить, прекратить всё и отправить Вадика восвояси. Однако она знала, что нельзя. Её любимый майор жаждал наказания, возмездия, и у неё в руках имелось орудие, способное удовлетворить его потребность. Сколько двое психопатов ни истязали Аню больной дружбой, в конце концов, они научили, что жалость – не решение. Только жёсткость, контроль и твёрдая рука, которая ведёт тебя, способны вернуть на правильную дорогу. Вадик наклонил голову, молчаливо спрашивая о решении, и Аня на долгое мгновение прикрыла глаза, а когда открыла – Игорь уже натягивал путы, содрогаясь от первого удара стёком. Короткое безыскусное оружие, не замеченное прежде между бутылкой водки и неизящной закуской в виде бутербродов со шпротами. Все шутки ушли, игривость отступила на задний план. Существовали лишь звуки соприкосновения: кара сталкивалась со слабой плотью. Стёк сменился кнутом, и Аня сожалела, что купила такую большую квартиру. В ней хватало места для пыток, от которых вся суть содрогалась вместе с Игорем. Он не издавал звуков громче слабых хрипов, совсем не похожих на стоны боли. То был скрежет камней, принимающих натиск пресса – и чтó первое раздробится, промнётся, уступит, оставалось неизвестным. Каждый удар толкал Игоря вперёд – дальше от боли и ближе к Ане. Глаза его слезились. Вся кожа, даже вне мест удара, покрылась пунцовым цветом. Раскалённый, он терпел, жмурился и открывал глаза, чтобы вновь и вновь поймать в фокус её – Аню, свою супругу, не перед богом, но перед законом, который он чтил, и который попрал. Её повлекло ближе. Вадик не останавливался ни на мгновение: бил то слабее, то не жалея сил, пока Игорь вконец не обмяк. Мышцы практически не держали его – он повис на ремнях, но не просил ни послабления, ни паузы. Только тяжело дышал, и вместе с каждым выдохом из него рвалась мýка. Ане казалось, что он будет рычать, кричать, сопротивляться. Однако, такой гордый, он покорялся. Он покорялся ей, поняла она, но всё ещё не была уверена, что понимал он сам. Она коснулась его взмокшей груди. Вся кожа пошла испариной, как от любовного жара, но Игорь вовсе не был возбуждён. Аня запрокинула голову и хмыкнула. На секунду обхватила балку и продолжила путь. Они стояли так близко. Буквально ничто их не разделяло. Кроме контроля. Перебрав волоски на лобке, Аня обхватила член сухой ладонью. Не двигала ею. Продолжала смотреть. Впитывала в себя отклик содрогавшегося под ударами тела. Ствол стал сам наливаться у неё в руке. Вадик не улыбался – Вадик работал. И Аня больше не ухмылялась тоже. Она подалась ещё ближе, прижалась к балке, полностью одетая, недоступная Игорю. Почти соприкоснулась с ним губами. – Ты меня потеряешь. Мгновенно его глаза налились злобой, и вот тогда он зарычал. С невероятной силой Игорь тряхнул руками, и вся конструкция дёрнулась, едва ли не съезжая с места. Вадик потянул за волосы, неодобрительно цокнув. Аня засмеялась. – Может, мне и правда, воспользоваться ситуацией? Пока ты связан, мы с Вадиком славно порезвились бы, – она облизнула кончики пальцев и описала влажный круг по головке, прежде чем спуститься по стволу к яйцам и мягко сжать их в ладони. Гром, казалось, сейчас воспламенится. – Ты простил бы меня? Конечно, ведь секс – естественная потребность любого животного. Ты хотел бы, чтобы твоя самка была здорова и счастлива, не так ли? Ну и что, раз вожак нашей стаи не в форме. – Аня. Она опустила голову и досадливо покачала ей. Член безупречно лежал в руке, красивый, с тонкой венкой по левому краю. Игорю не следовало знать, что Аня готова была закапать на его естество слюной. – Что такое, милый? У тебя есть другие предложения? Ах, вижу, нет. Новый удар был такой силы, что прогнул Игоря в неестественную дугу и вырвал из его груди сип. Аня лизнула выгнутое плечо и прикусила жёсткую кожу, провела зубами до шеи. Приходилось тянуться, держаться свободной рукой за Грома, но неудобства стоили бешеной дрожи: Игорь напрягался, пытаясь силой натяжения разорвать путы. Злой наивный майор. От него шпарило реальным жаром, от которого Аня сама взмокла в своей тонкой свободной футболке и спортивных штанах. Не видя, было страшно представлять, какими бороздами Дракон испещрил кожу Игоря. Наверняка некоторые кровоточили, другие тянулись от плеча до самой поясницы. Но Аня поймала себя не на сочувствии, а на ликовании. Она приподнялась на цыпочки и обхватила Игоря обеими руками, прижимаясь всей собой. Не защищала от новых ударов – тревожила следы, нанесённые предыдущими взмахами кнута, надавливала сильнее, отпечатывая себя в ранах на коже. – Хочу, чтобы тебе было так же больно, как мне, когда ты стал моим, но продолжал отталкивать, будто я тебе чужая, – прошептала Аня в приоткрытые губы и со стоном коснулась их своими, чтобы… Что-то щёлкнуло. Замки́ – такие же, как на костюме Евы: крепления открывались разом по нажатию на скрытую часть механизма. Именно так Вад мгновенно вытряхнул Волчицу из снаряги, чтобы заняться раной в боку. – Ой. Как же это получилось? Тело Игоря, бывшее только что распятым, повисшим, вдруг обрело чёткость и твёрдость под Аниными руками. Она хотела отпрянуть, но Гром подставил согнутый локоть, и она упёрлась в него шеей, как в хомут. – Вадик, блядь. Мы так не договаривались, – Аня сказала это, глядя в глаза Игорю, потому что кроме него – ничего больше не осталось. Он заполонял собой весь мир и был настроен крайне решительно. – Хаз, у меня сегодня ещё заказное убийство. Ключи есть, реквизит заберу завтра. Всё смолкло быстрее, чем хотелось бы. Остался лишь звук прерывистого дыхания, который буквально звенел в ушах своим напряжением. Аня больше не стремилась поймать чужой взгляд – была занята поиском путей к отступлению. Выученные за месяцы проживания уголки квартиры вдруг стали чужими и запутанными, как лабиринт. – Отпусти. Игорь послушался. Зачем-то сделал шаг в сторону, и Аня мгновенно попалась в стратегическую ловушку – перепрыгнула распорку конструкции, в три шага добралась до коридора и замешкалась лишь на долю секунды. Выбирала – спальня или ванная. В спальню дверь не запиралась, поэтому Аня метнулась влево, чтобы закрыться в ванной, но вышибла из себя дух, со всего маху влетев в подставленную руку Игоря, которая подхватила её под живот. Без труда, будто его не пытали полчаса к ряду, Гром донёс Аню в комнату и отнюдь не нежно швырнул на постель. – Игорь. – Я не в себе? – Ты так хорошо меня знаешь. – И ты меня. Правда, крошка? Прямо сейчас он выглядел и ощущался громаднее Вадика. Сердце в груди едва не лопалось от набранного ритма. Приподнявшись на локтях, Аня попыталась медленно отодвинуться к изголовью, чтобы подготовиться к новому манёвру, но Игорь только хмыкнул. Он упёрся коленом в постель и одним рывком своего сильного тела оказался над Аней. Вплёл пальцы в её волосы и, сжав, заставил опрокинуться на живот. Правой рукой стащил до середины бедра просторные штаны вместе со скучными хлопковыми трусами. – Нет. Нет. Нет. Но Игорь плевал на её возражения. С хирургическим расчётом и хладнокровием он проверил её между ног, шлёпнул по заднице и одним длинным тягучим движением вошёл в трепетавшее тело, накрывая и придавливая сверху собой, подобно грозовой туче. Он оказался так глубоко, что у Ани мир померк перед глазами. Ею всю поглотило ощущение движения у неё внутри. Она слышала звук и спустя вечность осознала: то был крик – она кричала, отзываясь на каждое погружение. Горло пересохло, но остановиться не представлялось возможным, потому что Игорь брал её быстро и грубо – сладко до поджимавшихся на ногах пальцев. Она не успевала откликаться, показывать, как сильно она довольна, но ему и не требовалось. Он чувствовал её удовольствие по слабым конвульсиям, бешеному току крови под Аниной кожей, по животным всхлипам, с которыми она приветствовала его насилие над собой. Насилие – потому что ещё никто не заставлял её забыть себя, вскидывать бёдра в слепой жажде, зарываться в подушку, чтобы не видеть, как мир галлюциногенно расплывается и мигает. Глубоко внутри – дальше, чем можно дотянуться, поселилось сосущее ощущение, и Аню трясло. Она ёрзала, изгибалась, но Игорь не притормаживал – только набирал обороты, вжимался грудью и бёдрами, словно хотел слиться с ней в единое существо – в монстра, который проглотит планету своей похотью. Ладонь накрыла горло точно под подбородком. Аня взвизгнула и застыла, изо всех сил стискивая покрывало в руках – и крупный член мышцами внутри себя, самым своим естеством, буквально больше ей не принадлежащим – потому что только Игорь теперь мог распоряжаться ей и превращать в э-т-о. Через одно-два движения он последовал за ней, спуская глубоко внутри неё, и Аню окатило новой волной сладкой судороги. – Ёбарь-террорист. Голос прозвучал как затихающее в отдалении эхо: работать отказывались не только мышцы, но и связки. Тело продолжало вздрагивать, и Аня смущённо зарылась лицом в заляпанную собственной слюной подушку – даже не помнила, грызла она её, что ли, или просто пускала слюни, как умалишённая. Допускала оба варианта. Игорь позади засмеялся и, как придурок, щёлкнул резинкой штанов, возвращая их вместе с трусами обратно на поясницу, где им и было место. Поцеловал Аню за ухом. Не так она, конечно, представляла окончание вечера. Думала, выпоротый муженёк уляжется ей на коленки и уснёт блаженным сном, а на утречко она выплыла бы к нему из ванной вся такая роскошная и благоухающая, в шёлковом халатике, и объездила бы Игорёшу в лучших традициях вестернов. – Как ты, крошка? Он развернул её и зашипел, когда она обняла его за спину – Аня расплылась в мстительной улыбочке, сжала за роскошную располосованную жопу. – Дядь, я охуенно. Если бы ты меня так выебал в том лесочке – отвечаю, я бы побежала за поездом до самого Петербурга. – Я тогда так не умел. – Не прибедняйся. Твои пальцы мне снились. – Балаболка. Почему-то перестало быть весело. Истома пополам с щемящим чувством сковали от макушки до пят. Аня коснулась щеки Игоря костяшками и нахмурила лоб, не понимая, как извлечь из себя словами то, что засело между солнечным сплетением и уязвимым мягким местечком на горле. – Ты… – Я? Я есть – пока есть ты. За целую вечность бесконечных лет впервые у Ани внутри затихло.