Вдова Уизли (The Widow Weasley)

2 мая 2022 года Это был самый нелюбимый Гермионой день в году, годовщина победы Гарри над Волдемортом. Это должен был быть праздничный день. Это должен был быть день, который объединил бы волшебный мир. Это должно было стать временем, когда старые предрассудки были отброшены в сторону, а друзья и семья вспомнили, что было важным в их жизни. И на самом деле, в течение первых 19 лет после падения Волан-де-Морта именно это и происходило. Волшебные сообщества по всей Британии провели этот день, воздавая благодарность за то, что они успешно противостояли злым силам предрассудков, ненависти и мании величия. Однако все изменилось пять лет назад, когда был убит Кингсли Бруствер, герой войны и министр магии. Убийца был убит телохранителями Бруствера, и тщательное расследование, проведенное среди членов семьи, друзей и знакомых этого человека, привело к выводу, что он действовал в одиночку. Ведьмы и волшебники по всей Англии вздохнули с облегчением. По крайней мере, у них было время до следующей годовщины поражения Волан-де-Морта, когда Гарри Поттер стал мишенью и чуть не погиб от рук трех волшебников, которые использовали Оборотное зелье, чтобы замаскироваться под детей Поттера. Никто из причастных к нападению не был задержан. Нападение на Гарри превратило 2 мая из дня радости в день страха и осторожности. Семьи начали сидеть дома за запертыми дверями, чиновники Министерства начали покрывать себя и свои офисы защитными чарами, Департамент авроров был переведен на круглосуточную охрану, а герои войны были спрятаны под охраной, чтобы никакие другие символы изменившегося мира не пострадали от проклятия убийцы. К всеобщему разочарованию, эти меры предосторожности не остановили убийства. После неудавшегося покушения на Гарри было совершено еще два успешных нападения. Первое унесло жизнь Рона Уизли, а второе привело к смерти Невилла Долгопупса. В то время как убийства привели к массовым расследованиям, изобретению новых защитных и диагностических заклинаний и введению в действие новых законов, ограничивающих неприкосновенность частной жизни и свободу слова, Министерство было ничуть не ближе к раскрытию того, кто совершал эти нападения, чем в момент убийства Бруствера. Сделав глубокий вдох, Гермиона окинула взглядом могилы, расположенные перед ней. Несмотря на давление со стороны семьи и друзей, она отказалась прятаться весь день с Розой, Хьюго, Гарри и его семьей. Она всегда считала своим долгом каждый год в полдень посещать могилу Рона — именно в то время, когда он был убит. Хотя она понимала, что было бы неразумно рисковать собственной безопасностью, позволять людям, убившим ее мужа, диктовать ей, как оплакивать его, не пуская ее на кладбище в годовщину его смерти, было неприемлемо. В глубине души она также боялась, что отказ от поездки будет означать признание того, что она наконец-то смирилась со смертью человека, которого любила с пятнадцати лет. В конце концов Гарри перестал спорить о ее глупости и вместо этого потребовал, чтобы ее сопровождали три аврора для защиты. Она сомневалась, что они понадобятся. Хотя в прошлом огромные толпы людей ходили среди могил, вспоминая погибших, за последние два года на кладбище было мало людей. Сегодняшний день ничем не отличался. Гермиона оценила тишину. Следуя знакомой тропинкой среди надгробий к могиле Рона, она миновала места упокоения Римуса, Тонкс, Колина Криви и Северуса Снейпа. Дойдя до могилы Фреда, она на мгновение остановилась, сорвала цветок из букета, который принесла для Рона, и положила его на надгробие. Когда она наклонилась, чтобы стереть немного грязи с мрамора, все вокруг сотряс страшный взрыв. Гермиону отбросило назад, и ее тело ударилось об одно из надгробий позади нее. Она попыталась поднять голову, но что-то тяжелое, казалось, придавило ее к земле. Она позвала на помощь, но не смогла расслышать себя из-за звона в ушах. Она попыталась пошевелить рукой, но ее пронзила волна боли. — Акцио… — прошептала она за мгновение до того, как ее окутала темнота.

0-0-0

Драко Малфой одевался для мероприятия, на которое на самом деле не хотел идти. Тем не менее, с его стороны было бы некрасиво остаться сегодня дома. Все министерство приняло какой-то дурацкий лозунг о том, что прятаться или оставаться дома в годовщину поражения Волан-де-Морта — все равно что признать победу пожирателей смерти. Поэтому, как мужчине, который упорно трудился, чтобы загладить те ужасные поступки, которые он совершил в детстве, было необходимо, чтобы его увидели в каком-нибудь модном ресторане, произносящим тосты за победу над Темным Лордом. По крайней мере, он мог немного утешиться тем фактом, что сегодня не было сообщений о покушениях на убийство. Возможно, тот, кто стоял за предыдущими нападениями, решил больше не испытывать судьбу. Мерлин знал, что это был только вопрос времени, когда Поттер и его команда выследят убийц. Поправляя галстук, Драко услышал знакомый звук, доносившийся из камина. — Скорпиус? — сказал он, удивленный, увидев, что его сын выходит из камина. — Что ты здесь делаешь? Почему ты не в Хогвартсе? Мальчик был точной копией Драко в том возрасте. Высокий, худощавый, со светлыми волосами, бледной кожей и заостренными чертами лица. Однако, в отличие от Драко, у Скорпиуса не было ни желания, ни способности быть жестоким, поэтому на его лице не было морщин, которые давным-давно появились на лице его отца. Драко часто беспокоился, что его сын слишком чувствителен. Скорпиус, казалось, принимал близко к сердцу те случаи дискриминации и предубеждений, с которыми он сталкивался в Хогвартсе из-за своей фамилии. Хотя Драко неоднократно повторял мальчику, что он не несет ответственности за беспорядок, который устроили его отец и дед, это, казалось, не успокоило его совесть. Вместо этого школьные друзья Скорпиуса убедили его, что все, кто насмехался над ним или игнорировал его только из-за его имени, были идиотами, чье мнение ничего не значило. По иронии судьбы, этими друзьями были Роза Уизли и Ал Поттер, дети мужчины и девушки, над которыми Драко издевался и изводил, пока учился в Хогвартсе. — Отец, мне нужно попасть в больницу Святого Мунго. Драко быстро пересек комнату и схватил сына за плечи. — Ты ранен? — Я в порядке. Роза. — Что? Невозможно. Ее держат в неизвестном месте, и ее защищает дядя. — Нет. С Розой все в порядке, но на ее маму напали сегодня днем, когда она была на кладбище. Сейчас она в больнице Святого Мунго. Я нужен Розе. В любое другое время Драко, возможно, поддразнил бы своего сына за то, что его компания так сильно зависит от девушки, особенно от Уизли, но сейчас он мог думать только о состоянии Гермионы. Он схватил пригоршню летучего порошка, взял Скорпиуса за руку и, шагнув в пламя, крикнул: — Святой Мунго. К тому времени, как Драко и Скорпиус миновали легион авроров и личный состав Министерства, охранявший палату, где лечилась Гермиона, уже наступила ночь, и новость о нападении на вдову Рона Уизли со скоростью лесного пожара распространилась по всей волшебной Англии. Репортеры «Ежедневного пророка» призывали к тюремному заключению всех, кто когда-либо принимал Темную метку. Другие представители прессы призывали людей сохранять спокойствие, но в то же время проявлять бдительность и сообщать в Министерство о любых подозрительных действиях, свидетелями которых они могли стать. Даже Придира опубликовала специальное вечернее дополнение, в котором говорилось, что, очевидно, эти нападения были организованы изнутри Министерства и что бывшие пожиратели смерти были просто козлами отпущения для плана нынешнего министра по устранению всех бывших героев войны и, таким образом, укреплению его собственного политического положения. Драко и Скорпиус, однако, не думали ни о чем подобном, когда вбежали в вестибюль в поисках информации о состоянии Гермионы. Все кланы Уизли и Поттеров собрались в приемной. Молли сидела рядом с Биллом, укачивая Дору, маленькую дочку Тедди и Виктории. Артур, Гарри, Перси и Тедди сидели в углу, очевидно, обдумывая стратегию реагирования Министерства на нападение. Джордж, Анджелина, Чарли и Джинни раздавали бутерброды и стаканы с тыквенным соком. Тем временем Розаз , Хьюго, Ал и Джеймс сидели, прижавшись друг к другу, на диване и молчали, только отвечали на прямые вопросы. Скорпиус тут же поспешил к Розе, поднял ее на ноги и обнял. Как только ее голова коснулась его плеча, ее тело сотряслось от рыданий. — Я не могу потерять ее, Скор. Просто не могу. У Драко сжалось сердце при мысли о том, что Гермиона может не пережить нападения. Прежде чем Драко успел загнать Чарли или Билла в угол и потребовать объяснений, что именно произошло, рядом с ним появился Гарри. — Следуй за мной, Малфой, — резко сказал он. Драко напрягся. Поттер имел полное право приказать Драко уйти из больницы. В конце концов, он не был членом семьи. Он даже не был в дружеских отношениях ни с кем из Уизли. Он также знал, что Гарри не одобрял его дружбу с Гермионой. Гарри неоднократно предупреждал Гермиону, что Драко просто использует ее имя, чтобы восстановить свою репутацию. Хотя Драко старался быть вежливым с Поттером, те несколько раз, когда он был вынужден разговаривать с ним с тех пор, как сблизился с Гермионой, было бы большой натяжкой предположить, что они чувствовали себя непринужденно друг с другом. — Что происходит, Малфой? — требовательно спросил Гарри, его налитые кровью глаза подозрительно сузились. — Скорпиус хотел быть здесь ради Розы… — Я знаю! Я имею в виду, что делают эти засранцы? Чего они пытаются добиться? Есть ли еще один Волан-де-Морт, который просто ждет подходящего момента, чтобы попытаться восстановить контроль над Министерством и, как следствие, над волшебной Англией? Теперь настала очередь Драко сузить глаза. — Ты серьезно? Ты занимаешься этим делом уже пять лет и до сих пор не знаешь, о чем оно? Неудивительно, что у тебя не было никакого успеха, неудивительно, что год за годом великие «герои» Второй войны волшебников погибали. Если бы ты послушал меня пять лет назад… черт возьми, если бы ты послушал меня после убийства Долгопупса, Гермионы бы сейчас здесь не было. Гарри схватил Драко за шиворот и прижал его к стене. — Это не шутка! Дело, конечно, не в том, что ты что-то от меня скрываешь… Я хочу знать, что тебе известно, и я хочу узнать это сейчас! Драко оттолкнул Гарри от себя. Были времена, когда Драко все еще презирал этого самодовольного придурка. — Нет, дело не в том, что я ставлю его выше тебя. Тем не менее, все вы, благодетели, реагируете на каждый инцидент так, как будто играете в квиддич, где все должны следовать одним и тем же правилам и все игроки преследуют одну и ту же конечную цель. Тебе давно пора понять, что этим убийцам не нужно то, что есть у тебя и Министерства. Это не похоже на борьбу с Волан-де-Мортом и Пожирателями смерти. По крайней мере, тогда ты знал, что они хотят власти и контроля над волшебным миром. Кто бы ни стоял за этими нападениями, у него нет ни численности, ни силы, ни даже желания править волшебной Англией. Ты сталкиваешься с мужчинами и женщинами, которые хотят только терроризировать. Они хотят напугать людей, ввергнуть их в неуверенность, настроить их против Министерства, правительства, героев! Они хотят хаоса… потому что хаос доказывает, что они были правы с самого начала. Что когда миром правят магглорожденные, полукровки и предатели крови, никто не может быть в безопасности. — Они не хотят победить? — Они выигрывают каждый день, когда их не ловят. Они выигрывают каждый раз, когда кто-то говорит о нестабильности в Министерстве с тех пор, как ведьмы и волшебники, такие как Гермиона или Дин Томас, получили власть. Они выигрывают каждый раз, когда ты прекращаешь допрос до того, как подозреваемый признается. — Для этого нам и нужны сотни ложных признаний, — отрезал Гарри. — Тебе нужно усилить давление на бывших Пожирателей смерти. Тебе нужно вытащить их из их домов, задержать их без какого-либо обязательного срока для освобождения, и, пока они находятся под стражей, допросить их семью, друзей и коллег. Ты читаешь их почту, следишь за их банковскими счетами, узнаешь, что они читают, как они проводят свое свободное время и где, черт возьми, они покупают себе одежду. Но каждый раз, когда ты уклоняешься от ответа на вопросы, каждый раз, когда ты отказываешься от расследования, потому что у тебя нет поддержки Визенгамота, каждый раз, когда ты отпускаешь кого-то из них из-за формальностей, ты помогаешь им выиграть. Гарри покачал головой. — Ты хочешь, чтобы я нарушил закон, проигнорировал свои клятвы аврора и пренебрег правилами, установленными для защиты невинных и поддержания многовековых ограничений государственной власти? Гермиона больше никогда не стала бы со мной разговаривать. — Из-за твоей неспособности остановить эти атаки, она, возможно, уже никогда не сможет с тобой разговаривать, — прорычал Драко. — Это те рассуждения, которым ты научился у ног Волан-де-Морта? — усмехнулся Гарри. — Чертовски верно подмечено! — сердито ответил Драко. — И я придерживаюсь того же мнения, что и те, кто проводит эти атаки. Эти мужчины и женщины не будут в восторге от твоей сдержанности или напуганы тем, насколько ты законопослушен. Можешь не сомневаться, что сегодня вечером они празднуют то, что ты слишком слаб и щепетилен, чтобы остановить их. Пока ты не начнешь преследовать их со всей силой и ресурсами, имеющимися в твоем распоряжении, ты никогда не сможешь положить этому конец. — Я не буду просить своих авроров уподобляться врагам, чтобы победить эту угрозу. — Тогда ты проиграешь. 4 мая 2022 Драко провел в больнице тридцать шесть часов подряд. Ему следовало уйти 12 часов назад, после того как Гермиона проснулась, коротко поговорить с Розой и Хьюго и сказать Гарри, чтобы он отправлял всех домой, потому что с ней все будет в порядке. Но он все еще был в больнице Святого Мунго. Хотя он приказал Скорпиусу вернуться в Хогвартс вместе с Розой и остальными кузенами Уизли, тот остался в приемной. Хотя он никому бы в этом не признался, он понимал, что не успокоится, пока не увидит ее своими глазами. Он как раз растягивался в шезлонге, надеясь подремать пару часов, когда в комнату вошел Поттер. — Гермиона хочет с тобой поговорить. Драко вопросительно приподнял бровь, но Гарри только покачал головой и пошел дальше по коридору. Драко поднялся и поспешил за ним, его сердце громко колотилось в груди. Когда Гарри открыл дверь в комнату Гермионы, Драко прошел мимо него к ее кровати. Она выглядела ужасно. Под обоими глазами у нее были темные круги. На голове была большая повязка. Она была бледна, а вся ее правая рука была в синяках темно-фиолетового цвета. — Драко, — прошептала она, скорчив гримасу, которая, как он мог только догадываться, была попыткой улыбнуться сквозь боль. — Грейнджер. Ты самая большая идиотка из всех, кого я когда-либо встречал. С какой стати ты настаиваешь на том, чтобы уйти в тот день, когда, как ты знаешь, убийцы планируют нападение и просто надеются на возможность убить тебя? Мерлин, мне хочется убить тебя самому только за то, что ты заставляешь всех переживать из-за того, что они гадают, проснешься ли ты когда-нибудь. — Малфой, — предупредил Гарри, стоя за дверью. — Все в порядке, Гарри, — слабым голосом произнесла Гермиона. — Так Драко показывает, что ему не все равно. Малфой фыркнул. — Я пригласила тебя сюда не для того, чтобы выслушивать лекцию о моем отсутствии навыков самосохранения. Я хотела поговорить о том, что, по моему мнению, произошло во время нападения на меня. — Ну, Драко не обязательно присутствовать при этом, — решительно заявил Гарри. — Я хочу, чтобы он был здесь. На самом деле, я хочу, чтобы он работал с Департаментом по поимке убийц. — Это невозможно! — воскликнул Гарри. — Немыслимо, — вмешался Драко. Гермиона проигнорировала вспышку гнева Драко и повернулась к Гарри. — Мы должны это сделать. При необходимости я поговорю непосредственно с министром, и ты тоже. Очевидно, мы что-то упустили. Это продолжается уже достаточно долго, и если привлечение бывшего Пожирателя смерти в качестве консультанта — это то, что нужно, чтобы… Гермиона ахнула и согнулась от боли. — Позовите сюда целителя! — воскликнул Гарри. Драко бросился к двери, но прежде чем он успел ее открыть, его остановил голос Гермионы. — Нет, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Я не хочу идти к целителю, он просто снова погрузит меня в сон, — она глубоко вздохнула, очевидно, пытаясь восстановить контроль над своим телом. — Я хочу, чтобы Драко работал с нами. Нам крайне важно узнать его точку зрения на этот счет. Я хочу, чтобы Департамент нанял его в качестве консультанта, даже если для этого придется принести с него магическую клятву, чтобы добиться согласия министра. Ни Гарри, ни Драко не произнесли ни слова в ответ. Гермиона переводила взгляд с одного на другого. — Что с вами двумя не так? — прошипела она. — Предполагалось, что вы будете спорить со мной и пытаться убедить меня, что это ужасная идея. Я подготовила длинное и подробное объяснение того, почему Драко необходимо помочь расследованию, и я вполне ожидала, что мне придется им воспользоваться! Драко приподнял бровь. — Я не совсем понимаю, почему ты решила, что я буду возражать. Конечно, я буду заинтересован в том, чтобы помочь привлечь к ответственности того, кто стоял за нападением на тебя. Гарри только пожал плечами. — Я уже давно понял, что спорить с тобой бесполезно. Если ты считаешь, что будет выгодно использовать Малфоя в качестве консультанта, я позабочусь о том, чтобы это одобрили. — Спасибо, — прошептала Гермиона измученно. Она закрыла глаза, а затем снова открыла их, чтобы посмотреть на Гарри. — Кто бы ни напал на меня сегодня, он не использовал оборотное зелье. — Откуда ты знаешь? — требовательно спросил Драко, нахмурив брови. Было общеизвестно, что успешные нападения на Уизли и Долгопупса были совершены волшебниками с помощью Оборотного зелья. — Министерство разработало заклинание, которое обнаруживает любого, кто находится под воздействием Оборотного зелья, и кто находится поблизости, когда оно произносится, — объяснил Гарри. — Это было первоочередной задачей с тех пор, как мы потеряли Рона, и было окончательно одобрено к использованию после убийства Невилла. Однако мы сохранили это в тайне, чтобы гарантировать, что сотрудники правоохранительных органов смогут взять верх над теми, кто причастен к этим убийствам. Тот факт, что убийцы изменили свой образ действий, говорит о том, что они знают о заклинании. — В министерстве утечка информации, — пробормотала Гермиона. — Замечательно, просто чертовски замечательно, — проворчал Драко. — Нам просто придется сузить круг людей, занимающихся этим делом, — сказал им Гарри. — Мы не можем этого сделать, — вмешалась Гермиона, хотя и не так решительно, как если бы она была здорова. — Любое отступление от того, чтобы приложить все наши усилия для раскрытия этого дела, приведет к насмешкам и осуждению со стороны общественности. В ближайшие несколько месяцев у нас будет достаточно паники и страха, чтобы это выглядело так, будто Министерство отстраняет авроров от расследования. — Нет другого способа обеспечить безопасность и секретность, кроме как ограничить доступ только тем людям, которым мы доверяем. — Мерлин, вы оба такие герои, — выплюнул Драко. — Тебе никогда не приходило в голову, что вы могли бы проводить параллельные расследования? Ты заставляешь работать над этим делом всех, кто в данный момент сосредоточен на нем. Черт возьми, добавьте еще несколько человек, я уверен, министр найдет способ заплатить за расширение расследования. Тогда у вас будет элитный отряд, о котором все знают, созданный из этой более многочисленной группы. Может быть, отряд из десяти или двенадцати человек, какое-то количество людей, которым можно доверять, наделенных особыми полномочиями, достаточно большое, чтобы действовать эффективно, но достаточно маленькое, чтобы внимательно следить за любой подозрительной активностью. И, наконец, у вас есть секретная группа из трех или четырех человек, которая знает все и проводит собственное расследование, используя информацию, собранную другими группами, а также доказательства, которые они получают из секретных источников. — Что это за источники? — спросил Гарри. — Шпионы, заключенные Пожиратели смерти, связи между бывшими Пожирателями смерти. Гарри покачал головой. — Не может быть, чтобы скрытое расследование не получило одобрения. Это нарушает все правила Министерства. Даже если бы нам удалось арестовать кого-то на основании перехваченных сообщений, Визенгамот никогда бы не признал его виновным из-за того, как мы добывали доказательства. — Так что не отдавай их под суд. — Мы не можем позволить, чтобы те, кто стоит за этими нападениями, просто остались на свободе, — решительно заявила Гермиона. — Я думаю, Драко предлагает более немедленный и бесповоротный конец для тех, кто причастен к этим покушениям. — Нет! — Гермиона ахнула, свирепо глядя на Драко. — Мы собираемся действовать правильно. Мы будем следовать правилам. Мы не опустимся до такой позорной тактики, которую используют эти убийцы! — Ты все делала правильно в течение пяти лет! — сердито возразил Драко. — К чему это привело? Ты потеряла мужа, ты потеряла одного из своих лучших друзей, и тебя чуть не убили. Если ты будешь придерживаться того же прямого и узкого пути, по которому шла с самого начала, я могу гарантировать, что к следующему году кто-то еще умрет. Либо ты хочешь, чтобы это закончилось, либо нет. — Конечно, я хочу, чтобы это прекратилось, но есть причины, по которым существуют определенные правила. Они обеспечивают защиту. Не для виновных, а для невиновных. — Те же самые правила не позволяют виновным попасть в Азкабан. — Гарри? — Как бы мне ни было больно, я думаю, Малфой прав. Мы должны попробовать другую тактику, возможно, срезать некоторые углы. Я не вынесу, если потеряю еще кого-нибудь. Если бы ты умерла… — О, милый Мерлин… мы не можем этого сделать. — Мы можем. Мы должны.

0-0-0

Несколько часов спустя, после того как Гарри ушел, а медсестра пришла, покормила Гермиону и сменила ей повязки, Драко вернулся. Он отправился в Мэнор, чтобы принять душ и перекусить. Хотя ему отчаянно хотелось спать, в то же время он не мог успокоиться, пока не поговорит с Гермионой еще раз. Ему нужно было быть честным с ней и дать ей понять, что он чувствует. Даже если в конце концов она отвергнет его, он не сможет смириться с тем, что никогда не скажет ей правду. Когда Драко проскользнул в больничную палату, он был уверен, что Гермиона спит. Она все еще выглядела ужасно. Большие фиолетовые синяки под ее глазами не исчезли, волосы были спутаны, а больничная рубашка, в которую она была одета, топорщилась на плечах. На самом деле, если бы он слегка наклонил голову, то смог бы почти разглядеть изгибы ее тела.… — Малфой, ты пытаешься мельком увидеть мою грудь? — спросила его Гермиона. Она сонно улыбнулась, увидев его удивленное выражение лица. — На самом деле так и есть. Если бы я мог попросить тебя просто немного сдвинуться вправо, ты бы значительно упростила мою попытку. Она тихо хихикнула, но поморщилась, почувствовав стеснение в груди от этого движения. — Хочешь, я позову целителя? — обеспокоенно спросил он ее. Гермиона покачала головой. — Нет, со мной все будет в порядке. Мне просто нужно поспать. Драко кивнул. — Почему ты здесь? Я думала, ты дома, в постели. — Я планировал именно это, но знал, что не смогу уснуть, пока не увижу тебя еще раз. — Пытаешься убедиться, что мне действительно больно, а не просто ищешь сочувствия? — попыталась пошутить она. Драко покачал головой. Он глубоко вздохнул, надеясь, что его следующие слова не прозвучат как у дурачка. — Нет, мне нужно было дать тебе понять, что я не вынесу, если ты не поправишься. Гермиона в шоке распахнула глаза. — Конечно, ты мог бы… — Нет, — перебил он. — Как бы жалко это ни звучало, но за последние несколько лет ты стала моим лучшим другом. Ты тот человек, с которым я хочу обсудить события этого дня, ты тот, кого я люблю дразнить и могу стерпеть, когда меня дразнят в ответ, ты не просто важна для меня, ты незаменима. Гермиона облизнула губы. — Драко… — Ты не обязана ничего говорить в ответ, Грейнджер. Я понимаю, что у тебя есть множество людей, которым ты доверяешь и с которыми дружишь. Есть много людей, общество которых доставляет тебе удовольствие. Я не ожидаю, что буду занимать в твоей жизни такое же место, какое ты занимаешь в моей. Тем не менее, пережив это ужасное событие, я также понял, что не могу позволить тебе и дальше думать, что ты просто знакомая или раздражаешь меня. Ты гораздо больше. Гермиона протянула руку и сжала ладонь Драко, потянула его к своей кровати. — Спасибо тебе за это, — крепко сжав его руку, она продолжила. — Я знаю, что Гарри, Джинни, Уизли и мои бывшие одноклассники по Гриффиндору считают, что я никогда не буду одинокой и что мне всегда есть с кем поделиться, но моя дружба с тобой была другой. Ты бросаешь мне вызов так, как никто другой не осмеливается или не хочет. Ты не боишься не согласиться с моим мнением или обидеть меня. На самом деле, я часто думаю, что ты из кожи вон лезешь, чтобы это сделать. Ты помогаешь мне держаться на ногах, Малфой, как никто другой. Ты стал для меня огромным утешением после смерти Рона, заставив меня понять, что в этом не было моей вины, и ничто из того, что я могла бы сделать, не гарантировало бы ему выживание. Ты тоже очень важен для меня. Он улыбнулся ей. Он был уверен, что должен сказать больше, раскрыть больше. Но прежде чем он смог набраться смелости, ее глаза закрылись, и она заснула. Пять лет назад Сентябрь 2017 Гермиона была в ярости. Нет, она была более чем в ярости. Она была вне себя от ярости! Как, черт возьми, Драко Малфою удалось стать директором школы Хогвартс? О, она знала, как это произошло. Две недели назад Сьюзан Боунс заболела золотушным грибком и была вынуждена уйти в отставку. Остальным членам правления нужно было кого-то назначить на это место, поскольку не было времени провести внеочередные выборы. Председатель совета утверждала, что она выбрала Малфоя, поскольку других бывших слизеринцев на службе не было. Гермиона, однако, подозревала, что это было гораздо больше связано с пожертвованием Малфоем новой формы для команд по квиддичу и его предложением обновить оборудование в лабораториях зелий, чем с каким-либо реальным беспокойством по поводу неравного представительства факультетов. Гермиона прищурилась и посмотрела через комнату на Малфоя, который болтал с Роджером Дэвисом. Это был еще один пример типичного волшебного образа действий. Даже сегодня, спустя почти четверть века после поражения Волан-де-Морта, некоторые люди продолжают занимать руководящие и ответственные посты не благодаря какой-либо реальной квалификации или способностям, а просто благодаря своему богатству, влиянию и положению в обществе. Этого было достаточно, чтобы свести с ума любую здравомыслящую, соблюдающую правила ведьму. Гермиона расстроилась еще больше, когда обнаружила, что губернаторы занимают свои места сначала по старшинству, а затем в алфавитном порядке по фамилиям. Несмотря на то, что она заслужила свое место законным путем, путем выборов, а не назначения, она все равно оказалась на самом последнем месте за столом, прямо рядом с Малфоем. — Я должна была занять это место! — зашипела на него Гермиона, когда он занял стул слева от нее. Драко приподнял бровь. — В каком словаре буква «У» стоит перед буквой «М»? — Моя фамилия Грейнджер-Уизли, — сообщила она ему, задрав нос в попытке соответствовать его надменному поведению. — Двойная фамилия? — он усмехнулся. — Это что, какой-то странный маггловский обычай? И все же, если ты не хотела, чтобы тебя знали как Уизли, тебе не следовало опускаться до женитьбы на ком-то из них. Прежде чем она успела сказать Малфою, куда он может засунуть свою напыщенность, председатель призвал собрание к порядку. Хотя Гермиона и хотела выслушать инструкции, которые получал совет директоров, она не могла удержаться от молчаливых размышлений о том, что Малфой совершенно неправ, имея какое-либо влияние в Хогвартсе. Можно было бы подумать, что попытки убить своего директора школы было достаточно, чтобы получить пожизненный запрет на работу в качестве директора школы. Гермиона училась в Хогвартсе на седьмом курсе, когда Малфои предстали перед судом Визенгамота. В поддержку их вины было представлено множество доказательств, включая тот факт, что Малфой-Мэнор служил штаб-квартирой Волан-де-Морта, что Волан-де-Морт использовал палочку Люциуса для нападения на Гарри и что Гермиону пытали в Малфой-Мэноре, в то время как Люциус, Нарцисса и Драко стояли в стороне и наблюдали за этим. Несмотря на эти факты, никто из них не был отправлен в тюрьму. Каждый из них смог указать на смягчающие обстоятельства, которые помогли им выйти сухими из воды. Нарцисса указала на то, что она защищала Гарри во время финальной битвы. Драко сосредоточился на своем возрасте и на своем отказе опознать Рона, Гарри и Гермиону в присутствии своего отца. А Люциус утверждал, что его принуждали, что он служил Волан-де-Морту исключительно для того, чтобы защитить свою семью. Несмотря на то, что Люциус Малфой навсегда лишился возможности пользоваться своей палочкой, Гермиону приводило в бешенство отсутствие наказания для Драко и Нарциссы. Однако это было лишь первым из множества случаев несправедливости. Другие Пожиратели смерти также заявляли о принуждении, и чаще всего в тех случаях, когда не было смертей или наложения непростительных проклятий, тюремные сроки смягчались и обычно давалось условно-досрочное освобождение. Кингсли Бруствер утверждал, что Азкабан просто не мог содержать всех, кто поддерживал или пособничал Волан-де-Морту. Более того, в газете цитировались его слова о том, что чистокровных необходимо возвращать в общество, если мы хотим, чтобы волшебный мир когда-нибудь восстановился. Хотя Гермиона логически понимала эти аргументы и даже могла согласиться с тем, что не все, кто служил Волдеморту, полностью разделяли его убеждения или поддерживали его методы, ее все равно раздражало, что кого-то вроде Малфоя принимают как реабилитированного, порядочного парня. Некоторые люди никогда не меняются, и, несомненно, Драко Малфой был одним из них. Октябрь 2017 г. Когда Гермиона прибыла на октябрьскую встречу губернаторов, она обнаружила Драко уже сидящим за столом. — Грейнджер, — ухмыльнулся он, окидывая взглядом ее одежду и волосы, словно выискивая, за что бы ей попенять. — Меня больше не зовут Грейнджер, — сообщила она ему, жалея, что у нее не хватает духу просто проигнорировать его. — В прошлом месяце ты сказала мне, что больше не хочешь называть себя Уизли. — Я этого не говорила! — выдохнула она. — Я сказала, что моя фамилия Грейнджер-Уизли. Я не понимаю, что такого сложного для тебя в том, чтобы запомнить это! — Это странно. Я терпеть не могу странностей, возможно, поэтому я никогда не выносил твоего мужа и его лучшего друга. Тем не менее, я готов пойти тебе навстречу в вопросе с именем. Поэтому я решил называть тебя Грейнджер. Разве это не делает тебя хотя бы наполовину счастливой? — Ты такой придурок, — прошипела Гермиона, когда собрание призвали к порядку. Драко покачал головой. — Лучше поосторожнее, Грейнджер. Предполагается, что мы должны подавать школьникам хороший пример. Я уверен, директрисе Вектор и другим губернаторам не понравилось бы, что ты сквернословишь в коридорах этого прекрасного учебного заведения. Гермиона хотела возразить ему, но это было невозможно, учитывая тишину, воцарившуюся в зале, когда был зачитан протокол последнего заседания. Ей пришлось довольствоваться тем, что она тихо кипела от злости и планировала какой-нибудь способ отстранить Малфоя от руководства. Как только собрание закончилось, Роджер Дэвис объявил, что директриса проведет экскурсию по недавно отремонтированным помещениям школы. Гермиона немедленно вызвалась отправиться на экскурсию, и, к ее величайшей досаде, Малфой тоже вызвался. — Почему тебя это вообще волнует? — спросила она его вполголоса. — Все знают, что твоя служба на посту губернатора — всего лишь прикрытие для попыток вернуть положение твоей семьи в волшебном обществе. Тебе не нужно проходить дополнительные этапы, притворяясь, что тебе не все равно, что здесь происходит. Драко прищурился и пристально посмотрел на нее. — Меня волнуют многие из тех же причин, что и тебя, Грейнджер. Мой сын учится в Хогвартсе, и я хотел бы быть уверенным, что учебное заведение, в котором он учится, поддерживает те же образцовые стандарты, что и при предыдущих администрациях. Гермиона покраснела от смущения, но извиняться отказалась. Не похоже, что она действительно поверила в то, что он сказал. Экскурсия началась в Большом зале. Он выглядел почти так же, как в те времена, когда Драко и Гермиона ходили в школу. Самым большим изменением стала мемориальная стена в южной части зала, на которой были перечислены имена всех тех, кто погиб, сражаясь с Волдемортом во время битвы за Хогвартс. Рухнувшие стены и раскрошившийся мрамор были давно заменены. Казалось, что здесь никогда не происходило ничего страшнее, чем Новолуние. Гермиона улыбнулась, заглянув в библиотеку и увидев свою дочь Розу, сидящую за столом в окружении книг. Сердце Гермионы наполнилось радостью от того, что ее маленькая девочка, казалось, пошла по ее стопам. На самом деле, она выглядела лучше, чем Гермиона в ее возрасте, поскольку училась не одна. Вместо этого она сидела рядом с мальчиком в темно-синей мантии. Его заостренное лицо было сосредоточенно нахмурено, а светло-русые волосы были достаточно длинными, чтобы почти закрывать серые глаза. — Твой сын учится в Когтевране? — Гермиона ахнула, удивленно поворачиваясь к Малфою. Он нахмурился, заглянул в библиотеку и нахмурился еще больше. — Как получилось, что Уизли не попала в Гриффиндор? — Роза никогда не говорила мне, что учится с твоим сыном, — пробормотала Гермиона. — Ну, Скорпиус, конечно, забыл сообщить мне, что твоя дочь — часть его факультета. Гермиона действительно хотела, чтобы Роза поступала так, как, по ее мнению, было лучше всего, и заводила друзей, не думая о таких вещах, как кровные предрассудки, но она была не в восторге от того, что ее милая девочка сидела рядом с Малфоем. Если он хоть немного походил на своего отца, он должен был быть заносчивым, предвзятым мерзавцем. Гермиона не могла себе представить, что общего может быть у ее дочери с кем-то подобным. Конечно, еще хуже, чем узнать, кто был новым другом Розы, было бы сообщить Рону о том, что она видела. Февраль 2018 Гермиона пришла на февральское собрание директоров с твердым намерением не менять своего мнения о характере Драко. Ничто из того, что он сделал за те несколько месяцев, что они вместе работали в руководящем совете Хогвартса, не отменяло того ужасного поведения, которое он вел, когда они учились в школе. Это определенно не перечеркнуло его действий во время войны. В то же время, она могла признать, что сейчас он вел себя не так, как тогда. Да, он все еще был саркастичен. Да, у него было порочное чувство юмора, с помощью которого он любил насмехаться над другими людьми. И да, он все еще был слишком уверен в своих взглядах. Но в нем уже не было той порочности, которая была у него в подростковом возрасте. Он больше не стремился намеренно причинять боль людям. На самом деле, в половине случаев, как она обнаружила, он обращал свои выпады вовнутрь, высмеивая чистокровность или свое собственное напыщенное поведение. Он даже заставил Гермиону рассмеяться пару раз против ее воли, когда указал на какой-то недостаток в себе или в ком-то из их коллег-губернаторов. Однако Гермиона не могла отделаться от подозрения, что Драко на самом деле не изменился. Что все, что он делал и говорил, было просто попыткой вернуть расположение волшебного мира. Никогда еще она не была так уверена в своей правоте, как тогда, когда прочитала в «Ежедневном пророке» о финансировании «Малфой Индастриз» исследовательской программы по лечению ликантропии. Это был именно тот рекламный трюк, который, как она ожидала, должен был совершить бывший Пожиратель смерти. Гермиона дождалась перерыва, прежде чем обсудить с Драко исследовательскую программу его компании. — Я читала о новом исследовательском плане «Малфой Индастриз». — Какую именно? Мы ежегодно финансируем десятки исследовательских программ. — Ту, которая попала на первую полосу «Пророка», придурок. Ту, которая всколыхнула волшебный мир. Тот, который является не более чем твоей попыткой снискать расположение властей предержащих! — Скажи мне кое-что, Грейнджер. Если моя компания пожертвует тысячи галеонов целителям, которые ищут лекарство от ликантропии, если мы сможем хоть немного облегчить жизнь тем, на кого напали оборотни, действительно ли имеет значение, каковы мои мотивы? Гермиона знала, что он прав. Иногда результат был важнее мотивации. Но в то же время она ненавидела то, как его чествовали за исследования его компании, хотя он, вероятно, придерживался такого же ужасного отношения к людям, страдающим ликантропией, как и Волан-де-Морт. — Почему ты выбрал именно это направление для исследования? Разве ты не мог бы добиться еще большей известности, если бы сделал что-нибудь с драконьей оспой или исчезающей болезнью? — Несомненно, ты права. Я прослежу, чтобы моя исследовательская группа направила все ресурсы из программы по борьбе с ликантропией на разработку «Исчезающей болезни». — Малфой, будь серьезен! — Послушай, Грейнджер, я выбрал эту программу из уважения к своей тете Андромеде. Она беспокоится, что теперь, когда Тедди становится старше, он, возможно, унаследовал некоторые склонности к оборотничеству от своего отца. Более того, я никогда не чувствовал себя комфортно из-за тесной взаимосвязи между идеологией чистокровности и преследованием тех, кто стремится преодолеть проблемы со здоровьем. Черт возьми, у меня было достаточно общения с Сивым, чтобы понять разницу между кем-то вроде него и кем-то вроде Люпина. Все, что говорил Малфой, имело смысл. Все это было правдоподобно, но Гермионе все равно было не по себе. У нее не было желания пересматривать свои представления о Малфое, но, если быть честной, его действия вынуждали ее поступить именно так. — Прости, что заставляю тебя мыслить нестандартно, Грейнджер. — Отвали, Малфой. 17 мая 2018 г. Гермиона опоздала на последнюю в этом году встречу губернаторов. С этим ничего нельзя было поделать. Она допрашивала возможных сообщников в расследовании убийства Бруствера. Все уставились на нее, когда она вошла в комнату, явно удивленные, что она вообще пришла. Она кивнула и заняла свое место рядом с Малфоем. — Мило с твоей стороны, что ты потрудилась прийти, Грейнджер, — прошептал он. — Отвали, Малфой. Я была занята. — В самом деле? Случалось ли что-нибудь интересное в последнее время? Он был таким ехидным, что Гермиона могла только сердито смотреть на него. Убийство министра Бруствера потрясло волшебный мир. Антонин Долохов, Пожиратель смерти, который, как полагало большинство людей, погиб в битве за Хогвартс и чье тело просто так и не было найдено, убил министра, когда тот покидал Лондон, чтобы посетить одну из отборочных игр к Чемпионату мира по квиддичу. Телохранители Бруствера убили Долохова, но ужас этого инцидента заставил всех нервничать и опасаться, что начнется новая война. Ведущие расследование по этому делу авроры Долиш и Робардс пригласили всех членов семьи Долохова и его бывших коллег, однако никакой связи между ними и убийцей установлено не было. Убийство, по-видимому, было совершено человеком-одиночкой, который хотел отомстить за окончание войны и потери, понесенные его стороной. Гарри, Рон и Гермиона, конечно же, отнеслись к этому с подозрением. С какой стати Долохову, человеку, избежавшему судебного преследования или тюремного заключения за свои преступления, понадобилось занимать пост министра именно сейчас — спустя двадцать лет после поражения Волан-де-Морта? Чтобы развеять их сомнения, Гермиона добилась назначения главным обвинителем по этому делу. Это означало, что, если сообщники будут найдены, она будет отвечать за проведение судебных процессов над ними. Она также настояла на том, чтобы присутствовать при допросе потенциальных подозреваемых. Однако пока все улики подтверждали теорию о том, что Долохов действовал в одиночку. И все же Гермиона не могла отделаться от подозрения, что они что-то упускают. Что происходит что-то, о чем они еще не подозревали. Поэтому она проводила дополнительные часы в офисе, надеясь найти какую-нибудь зацепку, которая дала бы ответы на все вопросы. — Заткнись, — прошипела она, не в настроении терпеть язвительность Драко. — Бедная маленькая сотрудница Министерства, вся дрожит без своего бесстрашного лидера. — Его убили, Малфой! Что в этом забавного? Неужели ты не можешь проявить хоть каплю сочувствия к тем, кто уважал этого человека и восхищался им?! Драко прищурился. — Мне жаль, что Бруствер был убит. Я не в восторге от того, что в Министерстве начались беспорядки. Мне особенно неприятно, что это вызвало новые подозрения в отношении чистокровных. Однако я не собираюсь притворяться, что расстроен смертью человека, который забрал палочку моего отца. — Твой отец должен был сгнить в Азкабане. Ты должен быть благодарен, что он потерял только свою волшебную палочку. — Тебе легко говорить. Ты магглорожденная. Жизнь без магии — это нормально для таких, как ты. Но для большинства из нас, и, безусловно, для тех, кто чистокровен, жизнь без магии не является нормальной. С таким же успехом Бруствер мог посадить его за решетку. Сейчас он как ребенок, ничего не может сделать сам, и ему всегда приходится полагаться на маму. Это сильно состарило их обоих. Гермиона закатила глаза. Она не выказала ни малейшего сочувствия. — Знаешь, Бруствер тоже спас тебя от Азкабана? Тебе следовало бы скрежетать зубами и рвать на себе одежду от горя из-за его смерти. — Этого никогда не случится, — усмехнулся Драко. — Не могу поверить, я думала, ты изменился, — пробормотала Гермиона. — Я не виноват, что ты такая наивная.