Вдова Уизли (The Widow Weasley)

29 мая 2022 года Потратив два часа на изучение личного дела Берка, Драко и Гермиона обнаружили две, возможно, подозрительные детали. Во-первых, он был сыном Карактакуса Берка, одного из владельцев «Горбина и Беркса». Конечно, было логично предположить, что человек, имеющий большой опыт работы с редкими магическими предметами, вполне мог стать сотрудником Отдела тайн. Вторым подозрительным фактом было то, что в его трудовой книжке не было упоминания имени его жены. Хотя его сын Лиам числился семикурсником в Хогвартсе, о матери мальчика не упоминалось ни слова. Драко и Гермиона решили продолжить изучение этих вопросов, как только утром прибудут в министерство. Измученные и измученно переживающие, они заснули рядом друг с другом на кровати в гостиничном номере. Было около семи утра, когда Гарри вернулся в комнату. — Гермиона, вставай, — потребовал он, встряхивая ее, чтобы разбудить. — Что? — пробормотала она, пытаясь протереть заспанные глаза. — Нам нужно вернуться в Министерство. Невыразимцы были обнаружены, но Берка, Лиама и Скорпиуса с ними не было. Министр хочет, чтобы допрос Флинта начался немедленно. Он надеется, что любая информация, которую мы сможем получить, поможет нам выяснить, что происходит с Берком. Если есть хоть малейший шанс, что сегодня утром у нас будет прорыв, и ты мне понадобишься там. Она присела на край кровати, чувствуя слабость. — Дай мне умыться. Я буду готова уйти через пять минут. Гарри кивнул и сел, когда она вышла из комнаты. — Зачем Берку понадобилось забирать Скорпиуса с собой? — спросил Драко, не вставая со своего места. — Я не уверен, — ответил Гарри. — Возможно, он понял, что Скорпиус не имеет никакого отношения к нападениям, и просто удалил его и Лиама из помещения, — он молчал несколько секунд. — Что происходит между тобой и Гермионой? — Ничего. — Ничего?! Я прихожу сюда и застаю вас в постели! Только не говори мне, что ничего не происходит. — Мерлин, Поттер, мы оба были полностью одеты! Когда я буду штурмовать стены Гермионы, это произойдет не в комнате, куда у тебя есть легкий доступ, не в то время, когда мой сын пропал, и не в то время, когда она слишком измучена, чтобы оценить мое выступление. — Я заметил, ты сказал «когда», а не «если». — Что? — Ты сказал «Когда я буду штурмовать стены добродетели Гермионы», а не «Если я буду штурмовать стены». — Я устал. — Ты хочешь ее. — Это не твоя забота. — Она моя лучшая подруга, Малфой. Моя сестра. Я не допущу, чтобы ей причинили боль. — Черт возьми, Поттер, ты полный придурок. Да, я хочу ее. Да, она мне нравится. Я знаю, что я недостаточно хорош, что я никоим образом не соответствую Уизли, что я, скорее всего, сделаю ее несчастной, несмотря на мои лучшие намерения. Но как только у меня появится шанс, я попытаюсь добиться ее и сделать своей. Если каким-то чудом мне это удастся, я стану самым счастливым человеком в волшебном мире. Гарри уставился на него, ничего не говоря. Гермиона вышла из туалета, ее взгляд метался между ними двумя. — Мы идем? Гарри кивнул. — Я тоже иду, — заявил Драко. — Это невозможно, — сказал Гарри. — Драко… — тихо начала Гермиона. — Я иду. Если вам придется запереть меня в комнате для допросов, или отправить в кафетерий, или сделать что-то еще, что вы делаете со своими другими секретными консультантами, мне все равно. Я иду.

0-0-0

Гермиону тошнило. Она, Гарри, Драко и Перси наблюдали за допросом Итана Флинта из-за двустороннего зеркала. Ну, Гарри и Перси наблюдали за этим. Гермиона время от времени поднимала глаза, когда крики и мольбы прекращались. Драко наблюдал за этой сценой меньше двух минут, прежде чем повернулся спиной к зеркалу, на его лице застыла холодная маска безразличия. — Я не понимаю, почему ты так расстроена, Гермиона. Мы не используем Непростительные, — заявил Перси с легким раздражением в голосе. Гермиона впилась в него взглядом. — Как будто это имеет значение! — Юридически это имеет значение, — ответил Перси. — Забей на это, — рявкнул Гарри, сосредоточившись на разыгрывающейся перед ним сцене. Допрос Флинта начался в соответствии с обычными правилами. Авроры Долиш и Робардс выкрикивали вопросы, угрожая «поцелуем дементора», если он будет лгать, и пригрозили привлечь родителей Флинта, его братьев и сестер, если они не получат ответов. Флинт все это время оставался спокойным, даже после того, как ему дали Сыворотку Правды. Он отвечал только на те вопросы, которые никого не касались, и смеялся над угрозами в адрес своей семьи. В конце концов, Доулиш выбежал из комнаты, сказав, что собирается просить разрешения на применение более жестких мер при допросе. Флинт никак не отреагировал на угрозу. Робардс принял любезный вид. — Я знаю, что ты хочешь отсюда уйти. Если бы ты был чуть более любезен, мы могли бы закрыть это дело. Нет причин затягивать с этим. Флинт пожал плечами, не поверив словам Робардса. — Мы знаем, что ты не был вдохновителем этих нападений. Просто назови нам имена своих сообщников, и ты сможешь облегчить жизнь себе и тем, кого любишь. — Мне нечего сказать, — ответил Флинт. Именно тогда Перси дал добро на начало усиленного допроса. Все началось с нескольких болезненных заклятий — вопрос, затем заклятие, вопрос, а затем заклятие. Не имело значения, был ли получен ответ на вопрос или нет. Иногда авроры задавали два или три вопроса подряд, не прибегая к колдовству, но вскоре они начинали снова, без какого-либо видимого плана или причины для ответа. — Это безумие, — проворчал однажды Драко. По мере продолжения допроса он становился все более и более нервным. — Они используют стимулы с переменным соотношением для формирования оперантного рефлекса, — ответил Перси. — Испытуемый с большей вероятностью отреагирует, когда не уверен, будет ли он вознагражден или наказан за свое поведение. В конце концов, субъект начинает постоянно делать то, что ты хочешь, чтобы хотя бы иногда получать желаемое. — Ты ужасно много об этом знаешь, — прокомментировала Гермиона, подозрительно глядя на него. — Мы начали проводить исследования и анализ жестких методов допроса после нападения на тебя. Магглы полагались на подобные тактики на протяжении многих поколений. — Это не тактика, — прошипела Гермиона. — Это пытка. — Если это положит конец убийствам и разоблачит заговор, то оно того стоит, — ответил Перси. Гарри покачал головой и снова посмотрел на стакан. Флинт издал сдавленный крик. — Что происходит? — потребовала ответа Гермиона, почти прижимаясь к стеклу. — Они увеличили количество заклинаний, которые используют подряд, — сказал ей Перси. Флинт снова вскрикнул. — Меня сейчас стошнит, — еле слышно пробормотала она. Именно в этот момент Драко подошел к ней сзади, развернул ее от зеркала и заставил сесть. Флинт снова закричал, а затем начал что-то бормотать. — Нас было трое. Из-за нашего возраста мы могли действовать, не вызывая подозрений. Мы собирались прекратить это после выпуска. Мы просто хотели вернуть уважение к чистокровным. В комнате, где находились следователи, Квилл быстро записал каждое его слово. — С кем ты работаешь? — С Лиамом Берком и Николасом Хиггсом. Драко и Гермиона повернулись к окну. — Сын директора Макса Берка Флинт кивнул, а затем наклонился, и его вырвало на пол. Они ударили его еще одним заклятием, на этот раз более долгим и болезненным, чем предыдущие. — Черт! Что тебе надо? Я говорю тебе то, что знаю! — закричал Флинт. — Ну, мы тебе не верим. Мы думаем, что это еще не все. — Нет», — сказал он. — Я обещаю. Они били его снова и снова. — Мой сын у Берка, — пробормотал Драко. Казалось, его тоже вот-вот стошнит. — Какую роль Макс Берк сыграл в твоем заговоре? — спросил Долиш. — Никакой роли. Он не участвует. — От кого ты получал приказы? — спросил Робардс. — От моего деда и дедушки Лиама, — выдохнул Флинт. Они снова ударили его заклятием. — Гарри, заставь их остановиться, — простонала Гермиона. — Он сотрудничает. Перси покачал головой. — Мы не можем вмешиваться. Они только что вскрыли поверхность. Из-за стекла донесся еще один крик. Гермиона закрыла уши руками. Час спустя, когда Флинт потерял сознание от боли, Гермиона отправилась на поиски Драко. Он вышел из комнаты после того, как Флинт назвал Гарри Поттера, Северуса Снейпа и Альбуса Дамблдора своими сообщниками. В конце концов, Флинт бессвязно перечислял десятки имен, умоляя авроров прекратить допрос. Она нашла его в своем кабинете. — Все кончено? — спросил он. Гермиона кивнула, откладывая записи допроса. — Последние полчаса он говорил только то, что, по его мнению, мы хотели услышать. Драко кивнул. — Но перед этим он рассказал тебе все, что знал. Гермиона покачала головой. Все, что рассказал им Флинт, в конечном счете можно было получить, используя обычные процедуры Министерства. Это заняло бы больше времени, но сработало бы. Прежде чем Гермиона успела сказать это Драко, в комнату ворвался Гарри. — Берк только что влетел в вестибюль вместе с Лиамом и Скорпиусом. Драко в считанные секунды вскочил на ноги и направился к двери. — Малфой, подожди! — вмешался Гарри, схватив его за руку. — Поттер, если ты немедленно не отпустишь мою руку, я достану палочку. — Это о Скорпиусе, — ответил Гарри. — Что с ним? — Его везут в больницу Святого Мунго. Его пытали. За два года до этого Сентябрь 2020 Драко сморщил нос, войдя в дом Гермионы. Диван, столы и пол были завалены книгами и бумагами. Кухонные столы были завалены грязной посудой. Жалюзи были опущены, и казалось, что все поверхности покрыты слоем пыли. Это было похоже на квартиру, которую могла бы делить пара молодых людей, только что окончивших Хогвартс, а не на дом одной из самых могущественных и влиятельных ведьм в Министерстве. Было очевидно, что Гермиона впала в тяжелую депрессию, как только Роза и Хьюго вернулись в Хогвартс. Это была третья за месяц встреча за чашкой кофе по средам, которую она пропустила. Драко был полон решимости попытаться заставить ее двигаться дальше и снова сосредоточиться. Поскольку она пыталась избежать встречи с ним, он был вынужден подойти к ней. — Грейнджер! — позвал он из гостиной. Его крик был встречен молчанием. — Грейнджер! — он попытался еще раз, направляясь вверх по лестнице, которая, скорее всего, вела в спальни. Он открыл первую дверь на лестничной площадке и заглянул в комнату, которая, судя по всему, принадлежала Хьюго. На следующей двери висела табличка с именем Роза. За третьей дверью была ванная. Наконец, четвертая дверь вела в спальню Гермионы. Как он и подозревал, она лежала, свернувшись калачиком, под одеялом. — Грейнджер, это неприемлемо. Ты снова меня подвела! Дамы в кофейне начинают подозревать, что я не могу найти компанию, и пытаются разговорить меня на всевозможные невероятно скучные темы. Это полностью твоя вина. А теперь вставай, прими душ и пойдем выпьем кофе. Когда Гермиона не ответила, Драко вдруг забеспокоился, что она не просто расстроена, а что-то с собой сделала. Глубоко вздохнув, он сел на кровать и потянулся, чтобы откинуть одеяло. Однако, едва он успел завернуть за угол, как услышал приглушенное ворчание. — Что? Гермиона, наконец, высунула голову из-под подушки. — Как ты сюда попал? — Скорпиус рассказал мне, как снять защитные чары. Не спрашивай меня, откуда у него эта информация, но я бы поменял их, прежде чем ты неожиданно станешь бабушкой. Гермиона моргнула. — Роза и Скорпиус спят вместе? Драко пожал плечами. — Я, конечно, надеюсь, что нет. Они слишком молоды. Однако сейчас я беспокоюсь не о них, а о тебе. Ты отгородилась от всех. Ты взяла отпуск на работе, перестала отвечать на звонки от членов семьи и избегаешь меня! Очевидно, ты теряешь самообладание. — Это не твое дело, Малфой. — Ну и что с того, что это не мое дело? Тебя не касалось, когда Астория бросила меня. Тебя не касалось, когда в тот год у Скорпиуса резко упали оценки. Тебя не касалось, когда авроры вызвали меня на допрос по поводу нападения Поттера. Однако в каждом из этих случаев ты не переставала совать свой нос в ситуацию. — Я просто пыталась все исправить, — фыркнула Гермиона. — Теперь я это знаю. Я даже — Мерлин, не могу поверить, что говорю это — ценю это сейчас. Однако в то время я думал, что ты вечно вмешиваешься в мои дела. Тем не менее, ты не позволила моему мнению остановить тебя, и я не собираюсь позволять твоему остановить меня. Гермиона повернулась на бок и уставилась в стену. — Это совсем не одно и то же, Драко. Ты не сделал ничего плохого. Это не твоя вина, что Астория ушла. Это не твоя вина, что Скорпиус выплеснул свое недовольство по поводу развода, отказавшись учиться. И уж точно не твоя вина, что ты стал мишенью для допросов авроров только из-за твоего подозрительного поведения в духе «сотрудничества». — И это не твоя вина, что Рон мертв, — мягко сказал он ей — Но это так! Мои дети потеряли отца, Уизли потеряли еще одного сына, а я потеряла своего мужа — единственного мужчину, которого я когда-либо любила, и все из-за моих глупых, самодовольных убеждений! — О чем, черт возьми, ты говоришь? — Я была тем, кто был так непреклонен в соблюдении стандартных процедур и не применяла Сыворотку Правды ни к кому без веской причины. После твоего допроса я установила столько средств защиты для тех, кто согласился добровольно пройти собеседование, что с таким же успехом могла бы сама наложить смертельное проклятие на Рона. Это я должна быть мертва. Я та, кто сделала все это возможным! — Возьми себя в руки, Грейнджер! — Драко пришел в ужас, услышав, как она обвиняет себя в смерти Уизли. — Ты ответственна за убийство Рона не больше, чем Поттер, или министр, или Артур Уизли. Ты могла бы разыскать всех, кто хоть как-то связан с Волан-де-Мортом, запереть их, использовать против них Сыворотку Правды, и это все равно могло бы произойти. Невозможно обеспечить кому-то абсолютную безопасность. — Я могла бы сделать больше. Я должна была сделать больше. — Например, что? Может, тебе стоило не только заставить меня принимать Сыворотку Правды, но и всех, кто когда-либо принимал Темную метку? Зачем останавливаться на достигнутом? Почему бы просто не запереть нас всех? Очевидно, есть шанс, что мы все еще опасны. — Если бы это могло спасти Рона, я должна была это сделать. — Что, если бы это не сработало? Что, если бы это ничего не выявило? Что тогда? Привлечешь ли ты семьи — жен и детей — бывших Пожирателей смерти? Заставишь ли людей, которые никогда в жизни не обвинялись и не подозревались в противоправных действиях, говорить? Должны ли они подвергнуться допросу или, может быть, их тоже следует отправить прямиком в тюрьму? — Что, если кто-то что-то знал, но я никогда с ними не разговаривала? Или, что еще хуже, что, если я разговаривала с ними, но они мне солгали? Мне следовало стараться больше. — Но ты пыталась! Ты настаивала, и Уизли настаивал, и все Министерство настаивало. Если бы ты продолжала настаивать, старалась еще усерднее, попирала права невинных в поисках виновных, где бы ты была сейчас? — С моим мужем! — Возможно. Но ты все равно была бы несчастна. Не из-за его потери, а из-за того, что потеряла свою честность и совесть. — Мне было бы легче жить без них, чем без Рона. — Не будь так уверена, Грейнджер. Я пытался прожить без них более двух десятилетий, и не проходит и нескольких дней, чтобы я не сожалел о том, что отказался от них. Гермиона промолчала, задумавшись над его словами. — Хватит валяться в грязи, — протянул он. — Прими душ и оденься. У нас еще есть время выпить кофе. — Я не хочу кофе, — сказала она ему. — Я хочу валяться в грязи. — Грейнджер, ты можешь провести остаток недели, оплакивая своего мужа, мечтая о том, чтобы ты была более сильной личностью, и оставаясь крайне погруженной в себя и эгоистичной. Однако по средам я надеюсь, что ты возьмешь себя в руки и хотя бы сделаешь вид, что тебе небезразличны чужие проблемы. Именно моя! У меня есть вопросы, которые необходимо обсудить. А теперь, если ты не хочешь, чтобы я полностью утратил к тебе уважение, а поскольку у меня и так было не так уж много для начала, ты не можешь позволить себе валять дурака, возьми себя в руки, чтобы мы могли уйти. — Перестань быть ослом и уходи. — Я думаю, мы оба знаем, что ничего из этого не произойдет, в первую очередь из-за явного отсутствия желания с моей стороны. Гермиона зарылась головой в подушки, по-видимому, решив не обращать на него внимания. — Эванеско. — Эй! — крикнула она, выглядя возмущенной, несмотря на покрасневшие глаза и нос. — Мне нравилась эта подушка. — Следующими пойдут одеяла, — спокойно ответил он. — Если ты думаешь, что эта тактика затягивания означает, что в конце концов я угощу тебя обедом, то можешь просто забыть об этом. Мы будем голландцами, независимо от того, когда выберемся из твоей лачуги. — Пожалуйста, перестань быть таким грубым! — воскликнула она. Драко почти сдался. Он почти заключил ее в объятия, гладил и прижимал к себе, и обещал, что со временем все наладится, но он этого не сделал. У нее были все ее друзья-гриффиндорцы, которые нянчились с ней. Он не собирался поддаваться ее слабости. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я отношусь к тебе ничуть не иначе, чем раньше. Я не понимаю, почему ты сейчас ноешь. Гермиона натянула одеяло на голову. — Обстоятельства меняют людей, Малфой. — Да, разве не об этом говорил мой отец на суде над Пожирателем смерти? Гермиона снова натянула одеяло. — Ты же не собираешься уходить, правда? — Моя настойчивость — одно из моих лучших качеств. — Только потому, что у тебя так мало других хороших качеств, из которых можно выбирать, — пробормотала Гермиона. Драко усмехнулся, а затем убрал одеяло. — Черт возьми! — закричала Гермиона. — Хорошо! Я встану. Выйди из комнаты, я приму душ. — Я так не думаю, — ответил Драко. — В последнее время ты стала печально известной своей ненадежностью. Я лучше останусь, просто чтобы убедиться, что ты все сделаешь как надо. — Ты ведь понимаешь, что у меня все еще есть моя палочка, да? Драко несколько раз моргнул, а затем медленно поднялся с края кровати. — Пожалуй, я пойду и подожду в гостиной. — Хорошее решение.