«Отголоски прошлого»

... Самаэль, всё ещё обнимая Адама из Эдема, выдохнул с беспомощной улыбкой: — Что теперь? Мы оба… теперь застряли здесь. И я, и он. Он кивнул в сторону молодого, голого Адама, который теперь стоял босиком на холодном полу, прикрывшись пледом, заботливо накинутым Самаэлем (по просьбе Люци, который буркнул «ну мы же не звери»). Люцифер стоял у ритуального круга, чуть наклонившись над пергаментами. — Это заклинание, — начал он, почти механически. — Оно нестабильно. Но… раз оно сработало, пусть и криво, значит, у него есть формула. Она недоработана. Надо её доделать. — Ты сможешь? — спросил Адам. Настоящий. — Я должен, — рыкнул Люцифер. — Это всё уже переходит границы возможного. Нам не нужен музей времён года в моей хреновой мастерской. Но в этот момент… Адам из Эдема вдруг оглянулся. Он остановился. И… уставился. Прямо на Люцифера. Сначала — задумчиво. Потом — озадаченно. И, наконец… с интересом. — Люцифер? — обратился он, глядя на Самаэля. — Почему… почему он похож на тебя? Самаэль чуть напрягся. А Люцифер замер, приподняв бровь. — Похож? — переспросил Самаэль, осторожно. — Ну да, — продолжил Эдемский Адам, подходя. Его взгляд метался от глаз Люци, к волосам, к крыльям. — Рост, голос… даже глаза. Но он… другой. Он… темнее. Он подошёл ближе. Люцифер хотел отступить. Сказать колкость. Съязвить. Но не смог. Рука Адама из Эдема осторожно поднялась. И коснулась его волос. — Мягкие, — прошептал он, почти ребёнком. — Я… не думал, что у тебя будут мягкие волосы. Люцифер застыл. Он не мог пошевелиться. А этот взгляд… Чистый. Без страха. Без боли. Адам, который ещё не знал, что значит быть брошенным. Адам, который ещё не плакал из-за него. И его пальцы, лёгкие, почти невесомые, всё ещё касались светлых прядей Люци. А потом — с лёгкой улыбкой, без злобы, без замысла, просто искренне: — Ты не такой, как мой Люцифер… — … Мой Люцифер. Люци застыл. Он даже не дышал. Слова, простые, тёплые, разрезали его изнутри. Как будто этим простым "мой" — его отодвинули. Отодвинули в сторону. Как будто это название… больше не принадлежит ему. Адам (настоящий), до этого стоявший спокойно, тоже встрепенулся. Он не ожидал. Слово ударило и по нему. Он вдруг вспомнил, как когда-то он тоже называл его так. — Мой ангел. Мой свет. Мой Люцифер… Сейчас же, эти слова звучали из других уст. И не для него. И не о нём. Самаэль осторожно посмотрел на демона, уловив напряжение. Люцифер не мог ничего сказать. В горле стоял ком. В груди — что-то сжалось, скрутилось, выжгло воздух. Он чуть дрогнул — как от пощёчины. Адам из Эдема этого не заметил. Он лишь продолжал смотреть с теплом, с искренней привязанностью — той, что принадлежала другому Люциферу. Другому. Не ему. — Я… — начал Люци, но голос предал его. Слишком глухо. Слишком тяжело. Он шагнул назад, как будто нужно было хоть немного отдалиться от чужого прошлого, которое когда-то… было его. Адам (настоящий) молчал. Но в его взгляде… появилась ревность. Боль. И горькое понимание. «Он… не только не мой. Он даже сам себя не считает тем, кто был тогда.» --- Люцифер склонился над магическим кругом, брови хмурились, руны дрожали под его пером. Он пробегал глазами по старинному пергаменту, уже исписанному до краёв, делая новые расчёты. — Так… Если поменять координатную сетку на зеркальное значение, тогда при стабилизации разрыва… — пробормотал он, не замечая, как жгёт бумагу своим дыханием. Адам (настоящий) молча сидел на стуле, наблюдая. В руках чашка с уже остывшим чаем. Он наблюдал за Люци. За его сосредоточенностью. За напряжённой челюстью. Он и правда старается. В другом углу комнаты… — А это что? — с блеском в глазах воскликнул Адам из Эдема, указывая на стеклянную фигуру, покрытую блёстками и крохотными шестерёнками. — Это… декоративная временная пушка, — устало ответил Самаэль, уже в третий раз объясняя, что «не всё, что светится, можно трогать». — А это? — Уточка-демон. Не бери её за глаза. — А вот эта розовая?! — Уточка-алхимик. Меняет цвет, если крикнешь "бульк". Но лучше не кричи. — Бульк!! БУМ. Маленький хлопок. Оранжевое облачко дыма. Уточка весело подпрыгнула и шлёпнулась обратно. Самаэль в ужасе метнулся вперёд: — Всё в порядке?! Ты не обжёгся?! Где больно?! Адам лишь рассмеялся, наклонив голову вбок и вытирая с носа пыль: — Это было очень круто! Хочу ещё такую! Самаэль вздохнул, прижав ладонь к груди, и покачал головой, тихо бормоча: — Я с ума сойду, пока мы не вернёмся... Адам (настоящий) наблюдал за ними, немного хмыкнув. — А он точно я? — пробормотал он себе. Люцифер наконец поднял голову, вздохнул, и, бросив взгляд на бедного Самаэля, заметно уставшего, подошёл к Эдемскому Адаму. Он держал в руках небольшую коробку, украшенную золотыми символами. — Эй. Смотри, — сказал он мягко. — Здесь уточки, которые не взрываются. Ну, почти. — Правда?! — Адам сиял, будто ему подарили весь Эдем заново. — Да. Смотри: вот эта — выпускает пузыри. Эта — воду. А эта, если нажать сзади, делает вот так… ПИИИИП! — АХАХА! — Адам захлопал в ладоши. — Она пищит как тот зверёк у дерева Жизни! Спасибо, Люцифер! Он искренне, ярко, без фальши улыбнулся, и Люци на секунду почувствовал, будто время снова повернулось вспять. Когда он ещё мог заставить Адама улыбаться… так. Просто так. Без боли. Адам (настоящий), сидящий за столом, это увидел. Увидел, как Люцифер… улыбнулся в ответ. Тихо. Едва заметно. Но искренне. И в груди — сжалось. — Он с ним такой… добрый. А со мной… — Он отвёл взгляд. А Люци, протянув коробку Эдемскому Адаму, мягко погладил его по голове. — Играй, только... не запускай их в алхимическую печь. Она обидчивая. ---