«Отголоски прошлого»

... Ночь. Темнота. Треск свечи. Шорох бумаги. И… тишина. Кроме него — никого. Люцифер сидел, опершись локтем о край стола, глаза покраснели от усталости, зрачки плавали по строчкам. Вокруг него валялись свитки, книги, чернильницы, по полу каталась одна несчастная уточка, исписанная рунами. Он уже не чувствовал времени. Он перелопатил сотни страниц, отбросил десятки теорий, сделал пометки на полях, пытался читать даже на дохлых языках, которые, казалось, придумал сам. — Найду, найду, найду… — бормотал он, пока рука снова тянулась к следующей книге. Он злился. На себя. На судьбу. На прошлое. — Отправлю… назад… — шептал он, почти бессознательно. — Отправлю его к его Эдему… к его… Адаму… Последнее слово он выдохнул с теплом, которого сам не заметил. Но глаза уже начали слипаться. Голова покачнулась. Рука ослабла, чернильное перо скатилось на пол, оставив жирную кляксу. И прежде чем он это понял — уснул. Прямо на стопке древних пергаментов, щекой в магическую формулу, ногой в раскрытой энциклопедии «Порталы и их побочные эффекты». --- Утро. Дверь в мастерскую скрипнула. — Эй, Люци... — голос был сонный, раздражённый. Адам зевнул, почесал затылок, посмотрел на валяющиеся в проходе страницы. — Бля, опять как свинья тут всё раскидал… Он прошёл дальше. И вдруг — остановился. Посреди всего этого бумажного ада… лежал Люцифер. Без движения. Щека на свитке. Один глаз полуоткрыт. Волосы растрёпаны. Крылья — еле заметно подрагивают во сне. Адам застыл. Глаза расширились. — БЛЯДЬ. Он сдох?! Он бросился вперёд, схватил того за плечо, тронул щёку. Тёплая. Дыхание есть. Только… храпит слегка. Адам резко выдохнул: — А… не… он просто, сука, спит. Ну конечно, блядь. Демон. Самый страшный чёрт в Аду, и сдохнет, значит, не в бою, а уткнувшись рожей в калькуляции. Он выпрямился, почесал подбородок. — И что мне теперь с тобой делать, чудо инфернальное? Он посмотрел на него. Сначала злился. А потом... чуть опустил взгляд. Увидел, как тот лежит. Как руки ослабли, как лицо расслабилось. И что-то болезненно стукнуло внутри. — Придурок ты, Люци, — выдохнул он, негромко. — Нахрена ты себя так гробишь? Адам не знал, зачем это делает. Просто... ...аккуратно подхватил его под спину. Осторожно оттащил бумаги. Развернул спину Люцифера. И со всей осторожностью, как будто с ним стеклянная утка, перенёс его на диван. Тот ничего не понял. Только тихо что-то пробормотал: — …не отдам… мой… Адам… Адам замер. Сердце ударилось сильнее. Он нахмурился. И резко отвернулся, укутав Люцифера пледом, даже не думая. — Заткнись и спи, — прошептал он, почти шипя. Но в голосе не было злости. Была… усталость. И какая-то теплая обида. Он ещё немного постоял рядом. А потом — ушёл на цыпочках, так и не понимая, почему его сердце сжалось так странно. --- Люцифер проснулся, моргнув несколько раз. Голова была ватной, на щеке осталась чёткая отметина от чего-то, напоминающего руны… или хвост уточки. Он приподнялся. — Угх… что за… — пробормотал он, оглядываясь. Он лежал на диване. Завёрнут в плед. Бумаги были аккуратно сложены на столе, свитки — собраны. Кто-то… прибрал. Он моргнул. Несколько раз. > "Это был точно не я…" И тут его взгляд наткнулся на раскрытую дверь мастерской. Оттуда доносились голоса. — …да я серьёзно, вкусно. Просто попробуй. — Это каша. В аду. — Она нормальная! Хочешь — сам вари. — А если я сгорю от неё? — Ты архангел, ты из плоти света, ты не можешь сгореть от каши, чёрт возьми! Люци прищурился. Промычал что-то. Потянулся. И побрёл в сторону кухни, всё ещё полусонный, босой, волосы взъерошены, рубашка с одним спущенным плечом. Он вошёл. И остановился. На кухне, за деревянным столом, покрытым слегка кривой скатертью и уткой-солонкой посередине, сидели Адам и Самаэль. Оба в домашней одежде. Сидели рядом. Спокойно ели. Смеялись. Дышали одним воздухом. Люцифер застыл в дверях. Как будто кто-то ударил под дых. Адам — слегка небритый, волосы растрёпаны, тёплая рубашка, немного зевает, кидает что-то в тарелку. Самаэль — с лёгкой улыбкой, подаёт ему чашку. > "Они даже... выглядят естественно вместе." — Ого, — пробормотал Люци. — А у нас тут что, семейный завтрак, значит? Оба повернулись к нему. Адам — приподнял бровь. Самаэль — радостно: — О, доброе утро! Ты как себя чувствуешь? Я хотел тебя разбудить, но Адам сказал, чтобы я не лез. — Я не это говорил, — буркнул Адам, ковыряя кашу. — Я сказал, что он проснётся, если голодный будет. Вот и пришёл. Люцифер с прищуром посмотрел на них, затем на стол. Затем — снова на Адама. И на то, как тот сидит — расслабленно, спокойно, без напряжения. Как будто тут ему хорошо. Без него. Он выдохнул через нос, отстранился от косяка и прошёл к столу, сев на третий стул, впритык к Адаму. — А можно мне... — Самаэль начал было подать ему ложку, но Люци отвернул лицо. — Сам возьму. Не переживай. Он налил себе чая. Медленно. Без взгляда. И бросил фразу, почти шепотом: — Пахнет... как Эдем. Адам замер. На полсекунды. Но ничего не сказал. Только продолжил есть. А Самаэль… улыбнулся. А Люци... Просто сидел. И думал, что ещё не проиграл. Но и не победил. --- После завтрака тишина между ними была… тяжёлой. Ни Адам, ни Люци, ни даже солнечный Самаэль особо не разговаривали, когда вернулись в мастерскую. Лишь шелест страниц, царапанье пера и редкое — «а это не то…», «закрывай, не годится», «это просто проклятье на уточку, зачем ты это вообще хранишь». Свитки — не помогали. Руны — не подходили. Заклинания либо были слишком нестабильны, либо требовали чего-то, чего у них не было (например, чистого света мира, где никто не грешит — смешно, да?) Люцифер злился. Сидел на полу у разбросанных томов, сжимая виски. Он даже успел пару раз пнуть перо и выбросить уточку в угол — та мягко шлёпнулась и недовольно пищнула. — Это бесполезно, — процедил он, роняя очередную книгу с глухим «грох». — Всё не то. Всё говно. — Не всё, — попытался вставить Самаэль, держа свиток, но Люци отмахнулся: — Это — заклинание от облысения. Следующий советуй любовное зелье, и я официально закину тебя в озеро кипящей желчи. Уточки подтвердят. Самаэль растерянно опустил взгляд. Адам… сидел на подоконнике, расстелив одну из карт временных разломов. Он уже устал слушать, как Люци шипит и матерится сквозь зубы, и как Самаэль вежливо извиняется каждый раз, даже если просто не так посмотрел. В какой-то момент Адам отложил перо, закрыл глаза и выдохнул: — Мы за всё утро нашли ровно нихуя. — О, спасибо, — отозвался Люци. — Хоть кто-то тут умеет подводить итоги. Самаэль подошёл ближе, сел рядом, но не слишком близко. Тихо: — Может… нам нужен другой подход? — Например? — Люци выпрямился, повернувшись. — Посвистеть, посмотреть на звёзды, спросить первую попавшуюся утку? — Нет, я… просто думаю, может, нам не хватает… чего-то важного. Какой-то эмоц— — Не начинай про силу сердца, Самаэль, — перебил Люци резко. — Я эту х*йню проходил. Сердце не открывает порталы. Максимум — раны. Тишина. Самаэль опустил взгляд. Адам тихо встал, подошёл к столу, открыл новую книгу. — Давайте не сраться. Просто… ищем дальше. Он не сказал, что тоже устал. Что его тоже давит эта ситуация. Что внимание с двух сторон — приятно, но невыносимо. Особенно, когда от этого разрывается память, сердце и здравый смысл. Люцифер посмотрел на него. Как тот снова склонился над книгой. Как волосы упали на лицо. Как руки держали страницы — чуть дрожащие от усталости. И что-то в нём сжалось. Он вздохнул, потянул к себе следующий свиток. — Хорошо… Но если тут снова будет про любовные амулеты, я сожгу эту комнату к чёртям. — Постарайся хотя бы не начинать с дивана, — пробормотал Адам, не глядя. И на секунду — Люци усмехнулся. Но потом снова стал серьёзным. Потому что знал — время у них утекает. А Самаэль не должен остаться. --- — Готово? — спросил Адам, стоя у барьера, за которым колыхалось магическое пламя. — Почти, — отозвался Люцифер, склонившись над кругом, в центре которого плавали руны и частицы портальной пыли. Самаэль — рядом, руки сложены, губы шепчут слова на языке света. Свечи дрожали, воздух гудел. Что-то в пространстве сжималось. И вдруг — всплеск. Портал начал формироваться. Овал света над алтарем замерцал. Внутри — очертания. — Это… оно, — прошептал Самаэль. — Я чувствую. Это мой путь домой. — Да ну, серьёзно?! — Люцифер вскинул бровь. — Ну наконец-то! И тут… Вжуууух… Портал дрогнул. Мерцание усилилось. А потом — резко схлопнулся. — Чёрт! — рыкнул Люци. — Ну как так?! Но… через секунду после того, как он исчез, прямо в центре ритуального круга разверзся всполох света. Не портал. Свет. Мягкий, тёплый, как солнечный утренний луч. И из него… вышел человек. Совершенно голый. С длинными светло-каштановыми волосами, кожей цвета мёда, ясными глазами и… полным отсутствием одежды. Он выглядел молодо, невинно и растерянно. Все трое — Люцифер, Адам и Самаэль — замерли. — … — … — … — Блядь. Голый Адам (из Эдема) оглянулся, растерянно моргая. — Где я? Это не Эдем… тут пахнет… жареным? И уточками? Он повернулся — и увидел Самаэля. И — улыбнулся. — Люцифер!! Это ты!! Он, не колеблясь, бросился вперёд и обнял его, прижимаясь. — Я искал тебя! Ты пропал, ты исчез, я весь Эдем обошёл! А за пределы мне нельзя… Где ты был?.. — он прижался щекой к Самаэлю, закрыв глаза. Самаэль замер. Руки осторожно легли на его спину, и он прошептал: — Адам?.. Что… как… — Я так рад… — с улыбкой прошептал тот. Настоящий Адам, стоявший сбоку, медленно осел на стол, прикрыв лицо рукой. — Это… блядь, это я? Это я, только из Сада? Он посмотрел на Люцифера и добавил: — И я, блядь, голый?! Люци тихо икнул, прикрыв рот рукой. — Ну… да. В Эдеме, как бы, дресс-кода не было. — Спасибо, блядь, за напоминание. Он снова посмотрел на самодовольно прижимающегося Эдемского Адама. — И он… ну он прям сильно рад видеть этого пернатого. Адам (из Эдема) всё ещё не отпускал Самаэля, обняв его так крепко, будто тот мог снова исчезнуть. — Я тебя искал… — тихо повторил он, сжав его чуть сильнее. — Я… я думал, ты просто ушёл, но ты не отвечал. Архангел Рафаэль не разрешил мне уйти за пределы, сказал, что ты на «задании». Но я ждал. Каждый день. Я даже под воду нырял, вдруг ты там… Я заглядывал в гнёзда птиц, искал в каждой тени... Самаэль сжал глаза. Он не знал, что сказать. Его сердце колотилось. Поодаль, в тени, Люцифер стоял, прислонившись к колонне. А рядом — Адам. Настоящий. Молча. Они оба смотрели. И как бы ни старались не чувствовать — не получалось. — …помнишь, — продолжал Эдемский Адам, — ты рассказывал, как звёзды звучат по-своему, и я сказал, что хочу их услышать сам… — Да, — выдохнул Самаэль. — А ты сказал, что когда-нибудь… унесёшь меня к ним. — Я помню… На этих словах у настоящего Люцифера дрогнули пальцы. Он медленно опустил взгляд. — Я ведь… правда хотел, — прошептал он себе. — Но потом… Рядом — Адам. Смотрел, не моргая. И вдруг… воспоминания ударили. Сильные руки, тянущие его в саду за запястье, смех, шёпот: «пойдём, я покажу тебе как поёт свет». Они сидели под деревом. Люцифер что-то рисовал пальцем на его ладони. А он — смеялся, пытался разгадать, что именно. > «Я не знал, что ты можешь быть… таким тёплым.» > «Я не знал, что ты позволишь мне быть рядом.» > «Ты был первым, кто… видел меня. Не просто как создание, а… как Адама.» Он резко выдохнул. Смахнул ладонью по лицу, будто стирал пот, но глаза были мокрыми. — …твою ж… — пробормотал он сквозь зубы, тихо, почти шёпотом. Люцифер посмотрел на него. — Ты тоже… вспомнил? — Да, — ответил Адам хрипло. — И это… пиздец как больно. Люцифер отвёл взгляд. Проглотил ком. — Прости, — сказал он, не зная, за что именно. За всё? За то, что стал тем, кем стал? За то, что был ближе, чем должен был быть, а потом ушёл? Адам ничего не ответил. Только стоял, сжав кулаки. А впереди — те двое. Младшие версии. Светлые. Чистые. Обнявшиеся посреди мастерской, как будто не было ни грехопадения, ни ада, ни войны. ---