Коснусь ли я дна или под ним ещё одно...

      Торжественная церемония состоялась, и случилось то, чего все боялись. Ничья. Зрители не могли выбрать лучшую группу, а значит, не могли отличить добро от зла. Неужели мы настолько похожи? Охотницы не выиграли, лишь отсрочили неизбежное.       Хонмун над городом истончился до предела. Руми чувствовала это каждой клеткой своего тела — метки, которые обычно лишь слегка покалывали в присутствии демонов, теперь горели огнём, будто под кожей полыхал пожар. Последние три дня она почти не спала. Не спал никто.       Тьма сгущалась над городом. Демоны низшего порядка прорывались сквозь истончившуюся завесу каждый день, и охотницам приходилось отбивать их нападения, теряя силы, которые так нужны были для финала.       Изо дня в день Руми с Джину готовили план проведения Гви-Ма. Изначально идея была заманить тёмного властителя на небоскрёб, где они живут, укрепляющей песней охотниц. Пока девушки поют и запечатывают хонмун, Джину и те, кто остались ему верны, будут отвлекать на себя внимание армии Гви-Ма. Но потом приоритет спасти как можно больше душ взял верх. И теперь они без перерыва сидели уже сутки в гостиной охотниц, думая, как им быть в такой ситуации.       Рассуждать нужно было холодно, исходя из здравого смысла и логики, но сердце, всякий раз, когда затрагивалась тема самопожертвования, пропускало тяжёлый чувственный удар. В эти краткие моменты Джину и Руми обменивались пронзительными взглядами. Очевидно, что если встанет выбор между жизнью и смертью одного из дорогих ей людей, охотница покорно сложит голову и отдаст себя на растерзание Гви-Ма. Вот только другие не дадут ей этого сделать, особенно Джину. Легче умереть, чем жить, зная, что за тебя отдали самое дорогое на планете. И это проблема, которую опять придётся решать одной, замалчивая свои мотивы.       — Нам нужно выйти за пределы города. Здесь слишком много народу, — безэмоционально повторила Руми, возвращая разговор в нужное русло.       — На небоскрёбе было бы так удобно, — досадно бросила Зои. — Возвышенность, да ещё вдобавок место, которое мы знаем.       — Хорошо, — Джину сидел, погружённый в мозговой штурм. — У вас есть ещё знакомые места, в которых вы хорошо ориентируетесь, но без единой души?       — Звучит как что-то невозможное, — буркнула Мира.       Я должна сказать им. Ведь есть ещё один вариант. Всё обойдётся без битвы и крови. Девушка, сочетающая в себе две стихии, просто сдастся в руки Гви-Ма, заключив сделку-ловушку. Тогда всё закончится. Она вечно будет гнить в преисподней, а девочки, пережив потерю, смогут жить дальше, как и весь мир.       — Есть один вариант…       Взгляды всех участников сопротивления впились в девушку, но остановить заставил настойчивый стук в дверь.       Началось. Первая мысль, пришедшая в голову. Но стук не прекращался. Настойчивые, размеренные удары… Нет, я ни с чем не перепутаю этот стук.       Только нажав на кнопку дистанционной защиты квартиры и подойдя к двери, чтобы открыть её, Руми увидела, как дверь резко распахнулась прямо у самого носа. На пороге стояла Селин.       Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но вид был суровый и неприступный.       — Зачем ты пришла? — пренебрежительно поприветствовала Руми.       Сейчас любой лишний участник в общем деле может помешать Руми исполнить задуманное. Селин не просто помеха, это крах всем надеждам.       — Он придёт за тобой, — сказала наставница, не глядя на девушку, проходя в гостиную. Видимо, Селин решила, что двоякая природа подопечной больше не секрет. — Ты — его ошибка. Та, кого не должно было существовать. Полудемон, который выбрал сторону света. Для него это не просто поражение. Это унижение.       — Мы готовы, — заявила Руми, хотя внутри всё сжималось от холода. — Золотой Хонмун почти сплетён. Ещё одна песня — и он станет нерушимым на годы.       — Он не даст вам спеть, — возразила Селин, наконец поднимая глаза. — Он знает, что это конец для него. И он придёт со всей своей армией. Поэтому мы не будем ждать. Сделаем это сегодня.       В комнате повисла тишина. Зои и Мира всё ещё были в состоянии шока от появления наставницы и от того, что женщина в курсе всех событий.       — Сегодня? — переспросила Руми.       — Сегодня ночью. В деревне, где я живу. Там Хонмун тоньше всего — место, где ты родилась, где смешались миры, всегда было уязвимым. Там нет людей. Только старый дом, лес и поле. Всех стариков я убедила покинуть дома на некоторое время. Гви-Ма не устоит перед возможностью уничтожить вас там, где вы чувствуете себя в безопасности. Мы отправим ему приглашение, от которого он не сможет отказаться, — край её губ дёрнулся в контролирующей ухмылке. — Мы скажем ему, что ты готова отдать свою силу. Что ты хочешь стать цельной — не полукровкой, а полноценным демоном. Его гордость не позволит ему проигнорировать такое предложение.       Руми чувствовала, как подкашиваются ноги. Селин предлагала использовать её как приманку. И это было правильно, она так и хотела. Это был единственный способ выманить Гви-Ма из его убежища, где он копил силы тысячелетиями, при этом постаравшись сохранить жизнь всем. Но ведь хэппи-энд при таких обстоятельствах бывает только в сказках…       — Я согласна, — сказала Руми, не колеблясь.       — Руми… — начала Зои, но та лишь покачала головой.       — Это наш единственный шанс. Мы все это знаем.       Больше никаких уговоров. Тон девушки был решительным и непреклонным. Плану суждено сбыться. Но если хоть кому-то будет грозить опасность, Руми из приманки превратится в настоящую жертву. На этот раз я готова коснуться дна.       Начались сборы в деревню — родной дом, в котором вместе росли девочки. Именно с неприметных деревянных домиков, огромных полей, звонко журчащей речки и любимых улочек началась история охотниц. Миру и Зои в деревню привозили родители на каникулы. Сначала появилась Мира. Невероятно серьёзная и неприветливая девочка привлекла Руми, которой так захотелось преодолеть эту каменную оболочку и узнать настоящую Миру. Зои стала приезжать в деревню на несколько месяцев позже, после переезда из Америки. Она первая проявила интерес и желание общаться, что было необычно для Руми, ведь Селин говорила, чтобы она была инициатором в каждой беседе. Наставница считала, что так человек лучше запоминается и после знакомства остаётся приятный осадок. Что ж, Зои запала в душу именно из-за того, что рядом с ней не нужно было переступать через себя. С ней Руми могла быть собой.       Пока участники «мирового обмана» паковали вещи в поездку, Руми, оторвавшись от Джину, решилась на разговор с Селин.       — Как ты поняла, что нужно действовать именно сейчас?       Во время бешеной подготовки к «Кумиру года» Руми видела Селин лишь мельком, а если они встречались, то в качестве подчинённого и руководителя. Наставница любила полную сосредоточенность на работе и не допускала нарушения субординации. Они могли играть в семью только наедине, дома.       — Ничья, — прозвучал тихий, железный ответ, но ударил не хуже пощёчины. — Делить пьедестал с демонами хуже проигрыша.       Женщина стала жёстче. Может, боялась, что Руми действительно перейдёт на другую сторону? Слишком долго они были друг для друга коллегами. На последние слова ответа не было. Охотница лишь с надеждой смотрела на наставницу, надеясь, что холодная расчётливость, причиняющая боль, уйдёт.       Долгая пауза смягчила взгляд наставницы. Селин будто очнулась ото сна.       — Охотницы многие века боролись с Гви-Ма и… такого никогда не было. Но были плохие времена, и я научилась их предугадывать, — наконец-то на её лице появилась человечная улыбка.       Хонмун истончился, а значит, демоны были повсюду. Вероятно, ей пришлось вспомнить молодость и убить пару неприятелей. Если она так скоро приехала, значит, «неприятелей» было много.       — Джину за нас. Можешь не искать в нём подвоха, — сложив руки на груди, сказала Руми.       Селин перевела взгляд в окно и тяжело вздохнула. Тоска коснулась её лица. Брови опустились, улыбка стала горькой, а глаза заблестели.       — Ты напоминаешь мне свою мать. Она до последнего отрицала то, что я видела, — взгляд снова пал на охотницу. — Руми, — по щеке Селин скатилась одинокая слеза. — Прошу, не совершай ошибки прошлого.       — Я не совершу ошибку, — уверила она.       Женщина стёрла слезу с щеки и аккуратно, по-матерински, взяла Руми за руки.       — Ты можешь пообещать мне, что если встанет выбор между ним и тобой, ты выберешь себя?       — Да. Я хочу покончить с этим раз и навсегда. Я выберу жизнь, к которой готовилась весь этот адский месяц, — Селин усмехнулась услышанному.       — Ты мне правда очень дорога, милая. Всё в тебе напоминает Миён. Я не выдержу, если потеряю и тебя.       Невыносимо смотреть в любящие глаза, зная, что скоро они лишатся дорогого человека. Так тяжело смотреть с полной отдачей и уверять свою мать в том, что с тобой всё будет хорошо и что ты выберешь жизнь. Поэтому Руми решила прекратить эту пытку и просто обняла Селин.

***

      В сумерках они приехали в деревню. Воздух здесь был другим — чистым, прозрачным, пахнущим хвоей и увядающими травами. Дом Селин стоял на окраине, окружённый старыми соснами, которые помнили ещё ту самую ночь, когда Руми появилась на свет. Луна висела низко, огромная, бледная, освещая поляну перед домом холодным серебряным светом.       Пока Селин раздавала указания девочкам и, на удивление, двум демонам, решившим помочь, Джину увлёк Руми за толстый ствол старой ивы.       — Не смей! — яростно прошептал парень, прижимая девушку к коре дерева.       — Что? — растерялась Руми.       — Я вижу по твоему смиренному лицу, что ты задумала. Не смей! Слышишь меня? Тебе не нужно никого спасать, — руки Джину на плечах увеличивали напор с каждым словом.       — Я не собираюсь никого спасать! Успокойся! — Руми скинула его руки и сделала шаг навстречу.       — Правда? Тогда почему ведёшь себя так, будто сегодня закончится твоя жизнь?       Нет. Это уже слишком.       — Потому что она действительно может сегодня закончиться! Все здесь рискуют погибнуть, и ты тоже, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Я принимаю действительность такой, какая она есть. Ты не можешь отрицать такого исхода событий. Да, план Селин кажется идеальным, но мы будем сражаться с Гви-Ма, и, уж извини, я не хочу туманить свой разум радужными мечтами. И вообще. Это у меня к тебе должны быть претензии, ведь это ты, вероятно, бросишься в огонь ради меня...       Девушка осеклась, только сейчас осознав, что этот лис специально выводил её на эмоции. Он знал, что она проговорится.       — А ты мне не позволишь…       Впервые в его глазах был ужас. Осознание будто выбило из него воздух. Видимо, они оба до сего момента отрицали тот факт, что каждый из них обладает невероятным упрямством и ни за что не уступит почётное место — пожертвовать собой. Не ради всеобщего блага, а ради друг друга.