Коснусь ли я дна или под ним ещё одно...

      Джину уже развернулся, чтобы уйти — резко, с какой-то обречённой решимостью, будто каждый шаг от неё был шагом в пропасть. В каждой напряжённой линии его тела читалось желание не дать ни единой частичке её плана сбыться.       Рука девушки метнулась вперёд раньше, чем она успела подумать. Пальцы вцепились в мягкую ткань его футболки, сминая её у самой ключицы. Она притянула парня к себе, заставляя замереть на месте то ли от неожиданности таких решительных действий, то ли от нежелания уходить. Джину замер, как струна, готовый лопнуть от малейшего движения.       Грудь Руми сдавило от горя неминуемой потери. На секунду мир сузился до этих прекрасных черт, до тёплого дыхания, которое она чувствовала на своей коже, до манящих губ. Ресницы трепетали, но охотница заставила себя посмотреть роковой ошибке в глаза.       — Прошу тебя, не геройствуй... — её голос дрогнул, превратившись в шёпот. Это не первый раз, когда Руми пришлось умолять его. Возможно, это первый раз, когда она получит отказ, но лучше знать наверняка. Недомолвки в такой ситуации — верная смерть. Она всё равно ждёт кого-то из нас...       Глаза демона вспыхнули чем-то опасным, даже диким. Он дёрнулся, вырывая свою одежду из её пальцев. Но вместо того чтобы уйти, его ладони с глухим ударом врезались в кору старой сосны по обе стороны от головы шокированной девушки.       Руми оказалась в ловушке. Теперь она могла смотреть только на него. На его лицо, искажённое праведным гневом.       — Просишь не геройствовать, — его голос был низким, с хрипотцой, — а сама хочешь броситься в огонь. — Он чуть наклонил голову, и прядь тёмных волос упала на лоб. Жёлтые искры в его глазах вспыхнули ярче, делая взгляд почти нечеловеческим. — Тебе не кажется, что это нечестно?       Кажется. Слова буквально резали уши, ведь были правдой. Но все проблемы из-за меня. Я источник. Даже ты вынужден страдать по моей вине. Я всё же ошибка. Сегодня я исправлю это. Селин не стоило закладывать в Руми такую крепкую верность делу...       — Гви-Ма пленит тебя, свяжет узами и заставит работать. И это в лучшем случае. В худшем — он убьёт тебя, потому что ты слишком сильный соперник.       Руми выдержала яростный взгляд. С трудом. Челюсти сжались до скрежета, чтобы хоть как-то понизить градус напряжения и приготовиться к следующим словам.       — Если это поможет выжить вам и всему человечеству, то я готова, — твёрдо ответила Руми. Но внутри всё сжималось от неестественной готовности к смерти. Хотелось уйти, сбежать, снова закрыться за маской безразличия — но его руки не пускали.       Джину резко выдохнул — коротко, шумно. Его лоб опустился почти к её лбу, замерев в миллиметре.       — Ну и спасёшь ты нас. Молодец! Героиня! — каждое слово он выплёвывал, будто те жгли ему язык. — А ты подумала, какого будет твоим родным? — пауза, и голос упал до шёпота, который резал сильнее крика. — Какого будет мне?       Руми втянула воздух, будто её ударили. Пальцы, всё ещё сжимавшие остатки его футболки, разжались. Она попыталась отвести взгляд, но он наклонил голову, заставляя смотреть в его глаза.       — Я выбираю оптимальный вариант. — Голос предательски дрогнул. — Понимаю, моя хладнокровность пугает, но я должна. Это ведь священный долг охотниц. Я давала клятву, — рука, повисшая вдоль тела, сжалась в кулак, ногти впились в ладонь до боли, ведь всё это звучало смело только в голове. На деле охотница зачитывала свой приговор.       — Кажется, мы договаривались, что останемся живыми...       — Нет, — перебила Руми, мотнув головой. — Мы договаривались, что не будем мешать друг другу.       — Да очнись ты! Твой героизм туманит тебе разум. Не обязательно умирать. Да, битва будет тяжёлой, но её исход может быть иным.       — Хорошо! Давай заключим сделку. — дерзко заявила девушка, сократив расстояние между ними до предела. — Ты не рискуешь собой без веских причин, как и я.       Иронично. Охотница заключает нечестную сделку с демоном. Наверное, впервые за всю историю человечества.       — Я принимаю условия.       Он не убрал руки. Она не отодвинулась. Так они и стояли — две противоположности, замершие на грани, не решаясь ни шагнуть вперёд, ни отступить.       Как необычно. Скоро решится судьба мира, а они лишь спорят и соревнуются, кто же должен погибнуть. В гримёрной, той, пыльной и полупустой, Руми казалось, что они никогда не поднимут эту тему. Тогда — метки жгли, в зеркале отражался мир, готовый разлететься на куски — тогда казалось, что не существует ничего, кроме их двоих и того странного наваждения, что всё будет хорошо. Что две противоположности смогут быть вместе без последствий.       — Я прерву обмен любезностями? — из тени выступила Селин. — Скоро всё начнётся, — рукой она требовательно поманила обоих к дому, где уже давно ожидали девочки.       Глаза Джину тут же наполнились досадой вперемешку с раздражением, и он направился вслед за женщиной. Да, Селин умела обломать момент. Но сейчас, казалось, она пытается защитить их от грядущей боли, не давая захлестнуть бойцов чувствами, которые приведут обоих к гибели.       Руми оторвала себя от дерева и направилась следом за Джину, надевая маску бойца, чтобы ещё и Селин не догадалась о её намерениях. А может, она знала их? Почему не отговаривала? Потому что этому суждено случиться или доверяла своей дочери даже в вопросе о жизни и смерти? Может, я смогу у неё это спросить...       Наставница скрестила руки на груди, и её пальцы нервно барабанили по предплечью. Женщина мерила шагами внутренний двор. Взгляд скользнул по Джину — оценивающе, с той древней мудростью, которая помнила ту, другую любовь, закончившуюся кровью и пеплом.       — Итак, всё до смешного просто. Охотницы встанут в круг, возьмутся за руки и начнут петь, — начала наставница, обращаясь будто только к Джину. — Это будет особая песня, она появится в ваших мыслях сама. Этот ритуал всегда спасал в час беды. Поверьте, вы готовы, — продолжила уже более мелодично она, уверенно глядя на своих девочек.       — Ты уверен? — спросила Селин, не оборачиваясь, но с пренебрежением, чтобы тот, кому оно адресовано, точно всё понял.       — В чём? — его голос был спокоен, но глаза горели янтарным огнём.       — Что сможешь противостоять ему. Твоя сделка… она связывает вас сильнее, чем любые оковы.       — В нашей с ним сделке есть куча нюансов. Я разорву с ним связь, — ответил Джину, делая шаг вперёд. Сжав кулак, метки вспыхнули ярче, будто подтверждая сказанные слова. — В этот раз у него не получится отобрать у этого мира свет.       Селин бросила на него быстрый взгляд — колючий, как игла. Но ничего не сказала. Она видела, как он смотрит на Руми. Так же, как когда-то, много лет назад, смотрел её отец на мать Руми. Тогда это привело к трагедии. Но сейчас, возможно, всё будет иначе.       Она отвернулась, и в её глазах блеснуло что-то, похожее на слёзы.

***

      Мира и Зои стояли в стороне, прислонившись к стене дома. Мира затягивала хвост — резким движением, будто выплёскивая напряжение. Её губы были сжаты в тонкую линию, а в глазах — та самая сталь, которая позволяла ей не разваливаться на части. Рядом с ней Зои нервно теребила край своей кофты, наматывая выбившуюся нитку на палец и разматывая обратно.       — Перед тем как всё начнётся, нужно обговорить пару деталей, — Мира шагнула вперёд, и её голос был твёрдым, как лезвие.       — Точнее одну. Единственную, — подхватила Зои.       Руми перевела взгляд на Зои, но не успев ничего толком объяснить, ладонь Миры накрыла кулак, который не разжимался с разговора у дерева, заставляя забыть все дежурные фразы и отговорки.       — Даже не думай бросать нас, слышишь? — Мира разжала кулак Руми, безмолвно доказывая, что она всё понимает и видит насквозь. — Куда ты — туда и мы. Хантрикс не просто группа, мы — сокрушительная сила. Но только вместе.       — Если ты задумала то, что я даже произносить не могу, то знай: при худшем раскладе мы останемся одни с огромной дырой внутри. И наша жизнь больше не будет прежней, — Зои отвернулась от тяжести слов. Возможно, в её голове сейчас был шторм из ужасных эпизодов несчастного исхода событий.       А Руми не жила с подобной дырой, но с жалящими, парализующими мыслями виделась каждый день. Она знала, как это — чувствовать страх и сомнения там, где должно быть что-то важное. И не хотела, чтобы её подруги узнали это чувство.       Зои шагнула вперёд и обхватила Руми руками, будто боялась, что та исчезнет, если она сейчас же не прижмёт подругу к сердцу.       — У нас просто больше не будет жизни, — прошептала та.       Руми не спешила освобождаться из объятий. Вдруг это последние воспоминания? Покорно положив подбородок на плечо подруги, в груди всё предательски сжалось, а сердце пропустило болезненный медленный удар, пробивая током всё тело. Глаза защипали. То сожаление, о котором говорил Джину, сейчас оно рвало охотницу на части, заставляя сомневаться в своих мотивах. В мыслях так ярко прокручивалась жизнь девочек. Без меня. После битвы. Но их дни не были наполнены радостью...        Прекрати, Руми, ты должна. Положив ладони на плечи Зои, девушка отстранилась и посмотрела на подруг. Никаких слёз, только сталь, которую она копила годами.       — Мы давали клятву защищать этот мир от зла. Постарайтесь не нарушить её.       Потом они поймут этот туманный намёк на то, что она сама — часть того самого «зла». Что если она умрёт, может, так и надо. Что её уход станет искуплением за то, кем она родилась.

***

      Они встали в треугольник на лугу за домом. Там, где когда-то Руми училась владеть мечом, где трава помнила её первые неуклюжие выпады и Селин, проверяющую крепость её хватки. Здесь, под открытым небом, их голоса могли разлетаться свободно, не ограниченные стенами города.       Селин заняла защитную позицию у заднего выхода дома. Оружие в её руках мерцало тусклым серебром, хотя они обговорили, что наставница постарается создать защитный щит вокруг трёх охотниц. Рядом, скрестив руки на груди, застыл Джину. Его поза была обманчиво расслабленной, но Руми видела, как пальцы впиваются в предплечья. Он пришёл один. Остальные демоны — Мистери, Эбби, Романс — сделали свой выбор. Где они были сейчас, Руми не знала. Да и не хотела знать.       План по спасению мира начался. Песня охотниц поднималась всё выше, пронизывая ночное небо серебряными нитями. Руми закрыла глаза — и мир исчез. Остался только звук. Только голос, который шёл из самой глубины, где кончалась ложь и начиналась правда, где всегда царил чуждый, но благодатный покой.       Она чувствовала, как сила течёт через неё. Как метки на теле пульсируют в такт мелодии, на удивление не доставляющие дискомфорт. Наоборот — похоже на то, как если бы две реки, долгие годы текущие в разных руслах, наконец сливались в одну. Голоса Миры и Зои сплетались с её в единую ткань света, чей полог поднимался от земли к небу, закрывая собой деревню, лес, всё вокруг.       Руми приоткрыла глаза, ощущая внезапный жар, как в ненавистную встречу с полчищами демонов в лесу. Небо над ними начало темнеть. До жути резко — будто кто-то выключил луну, чей тусклый свет так успокаивал и гармонично играл в нитях хонмуна. Воздух стал тяжёлым, густым, и дышать сделалось трудно — каждый вдох давался с усилием, будто лёгкие наполнились свинцом. Страх больно уколол в груди, и потребовались огромные усилия, чтобы голос не дрожал. Я доверяю Селин и Джину. Ему немного меньше, ведь он, как и Руми, только и думал, в какой момент лучше пожертвовать собой.       — Всем приготовиться! — скомандовала наставница.       Тьма сгустилась в центре поляны. Она закручивалась воронкой, всасывая в себя свет, тепло, саму жизнь. А потом из этой воронки шагнул он.       Гви-Ма.       Сосредоточение вселенского зла. Бурлящая бездна тьмы, подсвеченная ярко-алым цветом. Очертания господина тьмы были похожи на человеческий силуэт, но гораздо больше, мощнее и ужаснее. Ни глаз, ни черт лица. Яростный огонь, жар которого обдавал Руми с ног до головы.       — Руми, — его голос был мягким, почти нежным, но от него стыла кровь. Он улыбнулся подобием рта — и в этой улыбке не было тепла. Это была искажённая властью гримаса. — Дитя запретной любви. Ты решила прийти домой? Сюда, где всё началось? Как поэтично, — существо смаковало каждое слово, произнося медленно, будто речь актёра в театре.       Он развёл руками, оглядывая поляну, дом, деревья — будто приветствовал старых знакомых.       — Здесь многое произошло, — продолжил он, и как бы Руми ни старалась, заглушить его вездесущий голос не выходило. — Не только твоё рождение, но и великое таинство. Твои родители: охотница и демон. Их любовь была настолько сильна, что они пошли против правил, против всех законов, всего мира. И это привело к твоему появлению — рождению первого в своём роде гибрида двух великих сил, — повелитель тьмы медленно двигался в сторону поющих охотниц, но не рвался поскорее их уничтожить. Неужели он ожидал капитуляции?       Внутри нарастала паника. Девушки крепче взялись за руки, что давало лёгкое облегчение. Селин сплела вокруг девушек прочное энергетическое поле, поэтому за приближающимся Гви-Ма охотницы наблюдали через сверкающую дымку, будто в мыльном пузыре. И всё равно щит из магии хонмуна не мог защитить от пронизывающего голоса.       — Почему ты борешься со мной? — разочарованно спросил сгусток тёмной энергии. — Почему отвергаешь свою сущность? Потому что твоя горе-наставница так сказала? Ты ошибка. Порочное дитя. Твоё существование — скверна. Мы исправим тебя. Твои метки исчезнут, и только тогда ты сможешь жить спокойно, — всё тело парализовало от невыносимых фактов. Всё это на протяжении всей своей жизни Руми слышала от наставницы, не прямым текстом, но с подобным смыслом. Да что уж там. Девушка считала так сама. В собственной голове осуждала себя за простое существование. Ненавидела себя.       — Прекрати, — девушка замотала головой, пытаясь отмахнуться от его слов.       — А если я тебе скажу, что это всё ложь?       Взгляд метнулся в сторону Гви-Ма с непреодолимой надеждой.       — Ты — великая загадка. Первая в своём роде. Самая могущественная охотница на свете, ведь твоё «проклятье» — это сила. Две природы в тебе не уменьшают твою способность, а усиливают. Твоя мать пыталась тебя спрятать. Селин пыталась тебя защитить. Но ты всегда была моей. Частицей тьмы, которую они боялись признать. Очнись! — Он повысил голос, и в нём зазвучала сила, от которой хотелось упасть на колени. — Они не понимают, боятся тебя, пытаются сдержать твою сущность! Разве ради них стоит сражаться?       Его слова впивались под кожу. А что, если он прав? Что, если все эти годы Селин не спасала её, а сдерживала? Что, если девочки, узнав правду, лишь притворялись, что принимают её?       — Не смей! — рявкнул Джину, выступая навстречу своему господину.       Руми вздрогнула, будто очнулась от сна. Метки на её теле отрезвляюще вспыхнули, возвращая в реальность. Девочки испуганно смотрели на неё, ожидая последствий, но Руми не даст им повода усомниться в своей верности. Девушка уверенно кивнула подругам. Нужно продолжать петь.       Гви-Ма медленно повернулся к Джину. Его взгляд исказился в выражении, похожем на удивление. Или на насмешку. Трудно было понять на пылающем дыме вместо лица.       — Ах, мой маленький бунтарь. — Его голос приобрёл равнодушно-небрежный тон. — Четыреста лет верой и правдой служил, а теперь решил встать на сторону охотниц? Забавно.       Он сделал шаг в сторону Джину, и земля под его ногами задымилась.       — Ты забыл, что я чувствую каждую твою мысль? Каждую слабость? — Гви-Ма наклонил голову. — Я чувствую, как бьётся твоё сердце, когда ты смотришь на неё. Такое глупое, человеческое сердце. Ты думаешь, она сможет полюбить демона?       — Ты ничего не чувствуешь, — Джину шагнул вперёд, заслоняя собой девушек. Его фигура в лунном свете отбрасывала длинную, резкую тень, которая тянулась к Гви-Ма, будто предупреждение. — Только забираешь. И сегодня твоя жатва закончится.       — Я не настолько велик, чтобы знать исход событий, но что-то мне подсказывает, что ты находишься на невероятно слабой стороне. Я тебя знаю. Ты не выбираешь проигравших. Духу принять поражение не хватит, — злорадствовал тёмный, пылающий силуэт.       Не дав ответа, Джину бросился вперёд — и тьма вокруг них взорвалась, когда они столкнулись в центре поляны. От удара по сухой земле побежали трещины, старые сосны закачались, роняя иголки дождём. Воздух наполнился запахом озона и горелой плоти — и ещё чем-то древним, забытым, от чего волосы вставали дыбом.       Руми видела, как Джину отбрасывает назад. Он приземлился на спину, но в ту же секунду вскочил — с разбитыми в кровь губами, с рассечённой бровью. Он бросался в атаку. Снова и снова. Каждый удар Руми ощущала будто на себе, в груди. Будто они всё ещё были связаны той ментальной нитью, что соединила их в первый раз — в этом же доме, в её маленькой комнате с рисунками на стенах. Вот бы снова убежать в то уютное измерение. Туда, где нет войны, где нет долга, где есть только он и она, парящие в вакууме покоя. Где его голос поёт древнюю мелодию, и боль уходит, сменяясь теплом.       Но реальность была другой. Запах крови и пепла. Трещины на земле. И надвигающаяся тьма, которая не собиралась отступать.       Руми продолжала петь. Громче. Чище. Отчаяннее. Потому что это было единственное, что она могла сейчас сделать. Помнить о долге и забыть о себе. Мир дороже меня.       — Прекращай сопротивляться, Руми! — угроза заставила открыть глаза.       Девушка боялась это увидеть. Вокруг силового поля стояло полчище самых разных уродливых существ. Твари клацали зубами, шипели, рычали, но не нападали. За ними находился Гви-Ма, прижимающий самого дорогого человека во вселенной к земле мощным потоком тьмы. Джину сопротивлялся, но Руми знала, что так и будет. Легко не будет.       Их песня почти закрепила защитный барьер между мирами. Но если продолжать петь, то Гви-Ма убьёт Джину. Не потому что парень ослушался его, а потому что так больнее всего можно ударить по главной силе охотниц.       — Присоединяйся ко мне. Ты — моя.       Он протянул свободную руку. Жест, не терпящий отказа.       — Она не твоя, — кряхтел под гнётом страшной мощи Джину.       В груди появилась странная тяга. Желание всё бросить. Подойти к нему. Встать рядом. Но лишь для того, чтобы разделить последние минуты жизни с демоном, пустившим прочные корни в сердце.       Руми аккуратно соединила руки подруг, испуганно смотревших на неё.       — Ни в коем случае не прекращайте петь. Мы почти у цели. Осталось совсем немного, — улыбнувшись, уверила девушка, крепко сжав руки Зои и Миры. На прощание...       Преодолев барьер, охотница бесстрашно пошла сквозь массу низших демонов навстречу судьбе. Но несмотря на разрывающееся сердце, в голове был чёткий план. Оставалось только молиться, чтобы Джину всё понял.       — Остановись! — крикнула Руми, стараясь выровнять дыхание.       Джину одарил девушку испуганным взглядом и только больше стал предпринимать попытки отбиться от Гви-Ма. Ужасное зрелище, ведь с каждым ударом по неосязаемой магии парень будто слабел, а лицо искажалось, будто его пытали.       Взор всех демонов обратился на охотницу. Можно было физически почувствовать его торжество, даже не ища эмоций. Рядом с ним метки ощущались иначе, но даже намёка на боль не было. Странное желание ощутить силу в полную меру возросло трёхкратно. Руми заморгала, от появляющейся пелены на глазах. Всё это происходило от ощущения величия зла? Или нутро охотницы сопротивлялось тьме? Без разницы. Единственное, что Руми знала, что она понимала и чувствовала, так это важность спасения своей любви.       — Давай заключим сделку, — крикнула Руми, лишь потому, что слова причиняли физическую боль.       Гви-Ма перестал прижимать Джину к земле, полностью оборачиваясь к бесстрашной девушке. Кто осмеливается предлагать самому дьяволу сделку?       — Сделку? — усмехнулся, теперь уже ало-сереневый образ. — И каковы условия?       — Ты оставишь в покое охотниц и демонов, что не могут больше следовать за тобой, — девушка сделала шаг вперёд.       Он рассмеялся. Казалось, что и его огромная армия чудищ разразилась смехом вместе с повелителем. Условия звучали глупо, но только до момента озвучивания цены.       — Взамен я буду твоей. Я перейду на твою сторону и буду вечность с тобой, — и снова шаг вперёд, ближе к Джину.       Мир вокруг завертелся, забурлил, будто ураган. Сила Гви-Ма собиралась вокруг неё, готовая в любой момент утащить в преисподнюю. Вот и всё... Так быстро? Без боя?       — Идёт, — зловещее эхо повторялось в бурлящей магии, пронизывающей всё вокруг.