Дети Гринмира

Каменный проход за потайной дверью вёл вниз, в сердце древних подземелий Хогвартса. Сырой, пропитанный вековыми тайнами воздух становился прохладнее с каждым шагом, пока наконец не открывалось просторное помещение с высокими сводчатыми потолками, напоминавшее одновременно рыцарский зал и логово аристократов. Стены, выложенные тёмно-зелёным камнем, отражали призрачное свечение хрустальных светильников, они были в форме змей, извивающих вдоль стен, их изумрудные глаза мерцали холодным огнём. Огромное окно во всю стену открывало вид на глубины Чёрного озера — гигантские водоросли колыхались за толстым стеклом, а иногда мелькали тени огромного кальмара. Мебель — тяжёлая, резная, из чёрного дерева. Диваны с серебристой парчой, утопающие в бархатных подушках цвета папоротника. Кресла у камина с выгравированными на спинках кобальтовыми змеями — они иногда шевелились, переплетаясь в новых узорах. Камин — главное место сбора. Пламя в нём горело изумрудным огнём (благодаря вечному заклятию). На мраморной полке стояли редкие артефакты — черепа с рубиновыми глазами, карты с движущимися границами, серебряный кубок с выгравированными именами всех знаменитых Слизеринцев. Здесь царила атмосфера заговорщицкого величия — полумрак, шепотки в углах, блеск амбиций в глазах студентов. Это было место, где тайны становились силой, а каждый шёпот мог изменить судьбу. Добро пожаловать в змеиное логово — словно шептали стены, когда новички переступали порог. Гарри переступил порог, и шумная гостиная Слизерина на мгновение затихла, будто кто-то наложил Заговор молчания. Потом — взрыв. — ПОТТЕР В СЛИЗЕРИНЕ! — кто-то взревел так, что за окном метнулась стайка испуганных гриндилоу. — Шляпа НАКОНЕЦ-ТО не облажалась! — крикнул кто-то, бросая в воздух горсть конфет из Сладкого королевства. Гарри стоял, слегка ошеломлённый. Зелёно-серебряные тона гостиной, отблески озёрных вод на стенах, десятки пар глаз, горящих любопытством и азартом — всё это было совсем не таким, как он представлял. Староста Слизерина — Теренс Хиггс — резко свистнул, заставив всех замолчать. — Первокурсники, ко мне! Его голос звучал как удар хлыста — чётко, холодно, без возражений. Гермиона и Уильям Гриндевальды уже стояли рядом, их позы были расслабленными, но глаза — внимательными. Драко Малфой лениво опёрся о каменную колонну, наблюдая, как Гарри пробирается сквозь толпу. Хиггс начал речь: — Правила Слизерина просты: вы — лицо факультета. Любая ваша ошибка — позор для всех нас. Любая победа — наша общая слава. Он прошёлся взглядом по первокурсникам, останавливаясь на Гарри: — Да, даже особенные гости не получат поблажек. В углу Кровавый Барон пронзительно засмеялся. — Спальни — вон за теми дверьми. Расписание — на доске. Пароль меняется раз в две недели — не забывайте его, иначе будете спать в коридоре. Он бросил последний оценивающий взгляд: — И да… поздравляю с попаданием в лучший факультет Хогвартса. Толпа снова взорвалась аплодисментами. Гарри почувствовал, как что-то щёлкнуло — будто дверь в его жизни, которую он никогда не думал открывать, теперь распахнута настежь.

***

Компания из четырех человек разделилась: мальчики отправились направо, а Гермиона – налево, чтобы найти свою комнату. Гермиона замерла перед дверью спальни, её пальцы сжали ручку чемодана чуть крепче. На табличке чётко значилось: Гриндевальд, Паркинсон, Малфой Малфой? В голове пронеслось: Драко ничего не говорил о сестре… Она резко толкнула дверь — и застыла на пороге. Комната была роскошной даже по слизеринским меркам. Три четырёхспальных кровати с изумрудными балдахинами, чьи шторы шипели, словно живые змеи. Персональные книжные шкафы, уже заполненные старинными томами (у её кровати явно стояли дополнительные). Окно во всю стену с видом на подводные глубины, где серебристые рыбины выписывали загадочные узоры. И… У дальней кровати стояла девушка. Платиновые волосы, собранные в хвост. Холодные серые глаза — точь-в-точь как у Драко. Изумрудный кулон с гравировкой D.M. на изящной шее. — Диаспора Малфой, — представилась она, даже не поднявшись с места. Голос — как лёд в серебряном кубке. — Да, сестра. Нет, он не предупредил. И, да я знаю что мой брат невыносим. Пэнси Паркинсон, уже раскидывающая свои многочисленные сумки по кровати рядом, фыркнула: — О, это просто прекрасно. Два Малфоя в одном факультете — теперь мы все умрём от высокомерия. Диаспора не удостоила её взглядом, зато пристально изучала Гермиону: — Гриндевальд… Ты та самая, внучка темного лорда? Гермиона медленно кивнула, ставя чемодан у своей кровати: — А ты… та самая Малфой, о которой никто не знал? Уголки губ Диаспоры дрогнули — почти улыбка: — Мать думала, что родится один ребенок. Но тут оказалось, что двойня. Дак и еще скандальные. И отец решил, что пока Драко блистал в Дейли Прорфет, я… буду блистать среди дам на чаепитиях. Пытался нас укротить, но год в отсутствии их слежки даст нам свободу. — Кстати, — Гермиона нахмурилась, — почему тебя не было на распределении? Я бы запомнила, если бы Шляпа назвала ещё одного Малфоя. Диаспора скользнула пальцами по кулону с гравировкой D.M., её холодные глаза на мгновение стали ещё острее. — Потому что я уже была распределена. Пэнси, забыв про свою книгу, уставилась на неё: — Что? Но так не бывает! — Бывает, если твой отец — Люциус Малфой, — Диаспора усмехнулась. — Он договорился с Дамблдором ещё год назад. Чтобы избежать ненужного внимания. — Она передразнила бархатный голос отца. — Одна публичная сцена с Шляпой для Малфоев в этом году — достаточно. Гермиона приподняла бровь: — То есть… тебя просто записали в Слизерин без церемонии? — Не совсем. — Диаспора вытащила из-под подушки смятый пергамент с печатью Хогвартса. — Шляпу приносили в Малфой-мэнор. Я надела её за завтраком, между тостом и апельсиновым соком. Пэнси фыркнула: — Ты издеваешься? — Нет. — Диаспора зевнула. — Она прокричала Слизерин! так громко, что у нашего портрета Финеаса Найджела треснула рама. Отец был восхищён. — Она сделала воздушные кавычки. — А мать расстроилась, что не смогла устроить театральное представление с моим выходом. Она открыла ларец на тумбочке — внутри мерцали десятки склянок с дымящимися зельями. — Кстати, если твой брат случайно решит пробраться сюда — предупреди, что мой сонный порошок вызывает особенно живописные галлюцинации. Гермиона вдруг рассмеялась. — О, мы с тобой прекрасно поладим. За окном гигантский кальмар проплыл мимо, заслонив свет на мгновение. Гермиона наблюдала, как Диаспора расстёгивает жемчужные застёжки на манжетах, её движения отточенные. Но когда та швырнула дорогой шёлковый плащ на спинку кровати, в этом жесте сквозило что-то яростно-небрежное — чистейший блэковский жест. — Уживёмся, если Паркинсон перестанет хранить под подушкой это — Диаспора направила палочку, и из-под подушки Пэнси вылетела потрёпанная копия Скандальных подвигов Годрика Гриффиндора. Пэнси аж побагровела:— Как ты—?! — Ох, милая, если уж я в семь лет обводила отца вокруг пальца, то твои жалкие тайники — детские куличики — Диаспора поймала книгу и подожгла уголок заклинанием Фламмаре. Гермиона замерла — это было... — ...запрещённое заклинание третьего курса — закончила за неё Диаспора, ловя её взгляд. Что? Ты думала, все Малфои зубрят только Чистокровные генеалогии? Она швырнула книгу обратно Пэнси, которая её автоматически поймала — и тут же взвизгнула, увидев, что страницы целы, а ожог был лишь иллюзией. — Блядь, Малфой!* — Диаспора, — поправила та, уже расплетая волосы. — Если хочешь настоящего чтива, в моём ларце есть 500 способов обойти Статут о секретности... с пометками дяди Сириуса Гермиона резко подняла голову:—  Сириус Блэк? В глазах Диаспоры мелькнула искра  — Мой дядя. Эту книгу мне подарили на день рождения, кто, как и где, не знаю честно. Она просто была среди подарков. Родители даже не знают о существовании ее. Она сбросила с ног бархатные туфли, и Гермиона увидела — под кружевными чулками заживала царапина. — Что с ногой? — не удержалась Гермиона. Диаспора усмехнулась, лёжа на кровать и забрасывая ноги на спинку (что точно шокировало бы её мать):—  Убегала от кота в гневе А Пэнси, зарывшаяся в подушку, просто простонала:— Я так пожалею, что оказалась между вами... Диаспора перевернулась на живот, подперев подбородок руками, её платиновые волосы растрепались по шелковым подушкам. В её глазах горел опасный блеск — тот самый, что заставлял домовых эльфов Малфой-мэнор дрожать. — Пэнси, дорогая, ты действительно думаешь, что случайно попала в эту комнату? — она щёлкнула пальцами, и занавески кроватей сами собой задвинулись, окутывая их плотным бархатным полумраком. Я лично подправила список расселения. После того, как увидела, как ты подменила сахар в чае Блейза солью на пире. Пэнси аж подпрыгнула на кровати:— Это была анонимная акция! — О, милая, ничто в Хогвартсе не анонимно — Диаспора достала из-под матраса потрёпанный блокнот с надписью Компромат и лениво перелистнула страницы. Паркинсон, октябрь 1990 года — подлила сонное зелье в бокал Мистера Нота на ежегодном зимнем балу. Паркинсон, декабрь — организация нелегальных гонок на мётлах в поместье Гринграсс. Паркинсон, март— — Ладно, ладно! — Пэнси краснела всё сильнее. И что теперь? Ты меня шантажируешь? Диаспора рассмеялась — звонко, почти по-грифиндорски: — Нет, я тебя вербую. Ты думаешь, что одна такая? Драко такой же, —сказала она. Она перелистнула страницу блокнота. — Драко Малфой, 1987 год разбил фамильный портрет Люциуса Бутылкой взрывного эля (Гермиона аж присвистнула). А вот он уже красит фамильный герб Малфоев в розовый. Видишь? Настоящий Малфой — под маской — прошептала Диаспора — Отец до сих пор не знает, кто разрисовал его любимую трость... Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться:—  И... что ты планируешь? Диаспора улыбнулась, как кот, нашедший сливки:—  Террористический план по захвату Хогвартса Она достала из-под подушки дневник в нём алыми чернилами были помечены: -Тайные ходы (включая забытый тоннель прямо в кабинет Дамблдора). -Расписание патрулей Филча с прогнозируемыми маршрутами. -И... Зона Х в подвалах с пометкой тут никто не смеет искать. Пэнси аж перехватило дыхание:— Это... это же гениально — Нет, это только начало — Диаспора открыла список. Подмена всех волшебных портретов Слизерина на карикатуры (уже выполнено). Залить весь запас зелья Снейпа в озеро в день инспекции (ждём полнолуния). Устроить драку Букли и Монтегю за честь носить розовый бант (завтра, после зельеварения). Гермиона медленно улыбнулась. В её глазах вспыхнул тот самый огонь, что когда-то заставил Геллерта Гриндевальда бросить вызов всему миру: — Добавь пункт четвёртый: разрушить систему факультетских предрассудков. Диаспора закинула ноги на стену, её чулки теперь в дырах от когтей той самой совы, что якобы напала на Люциуса прошлым летом: — О, Гриндевальд, мне нравится, как ты мыслишь А Пэнси, уже рисовавшая на пергаменте план по дискредитации Забини, просто захихикала.

***

Гермиона щелчком погасила светильники у своей кровати, и комната погрузилась в зеленоватую полутьму, подсвеченную лишь мерцанием озера за окном. — Если кто-то разбудит меня раньше восьми, я не отвечаю за последствия, — пробормотала Пэнси, зарываясь в гору шелковых подушек. Диаспора уже лежала на спине, заплетая волосы в тугую косу (явно привычка, привитая нарциссой): — Не бойся, Паркинсон. Я лично позабочусь, чтобы наш первый завтрак в Слизерине был… запоминающимся В её руках мелькнул крошечный флакон с розоватой жидкостью. Гермиона приподняла бровь:— Это что? — Экстракт драконьей мяты. Всего две капли в кофе Забини — и он будет чихать огнём на протяжении всего приёма пищи, — Диаспора спрятала флакон под подушку с грацией фокусника. Пэнси засмеялась в подушку:— Мне начинает нравиться  начало года За окном гигантский кальмар мягко постучал щупальцем в стекло, словно желая спокойной ночи. — Спите, — прошептала Гермиона, натягивая изумрудное одеяло до подбородка. Но прежде, чем закрыть глаза, она уловила последний шепот Диаспоры: — Завтра начнётся настоящее веселье…

***

Гарри, Драко и Уильям, пожелав Гермионе спокойной ночи, отправились на поиски своей спальни. Они остановились перед дверью, на которой висела табличка с именами: Драко Малфой, Гарри Поттер, Уильям Гриндевальд и Блейз Забини. Дверь в их спальню была массивной, темного дерева, с выгравированными серебряными змеями, извивающимися вокруг таблички с именами. Драко замер на пороге, его брови почти исчезли в линии волос. — Забини? — он произнес это так, будто имя оставило кислый привкус. Гарри нервно потер рукой затылок: — Ну… хоть не Крэбб с Гойл. Уильям молча толкнул дверь плечом. Комната встретила их прохладой подземелья и мягким светом хрустальных светильников в форме змеиных голов. Четыре кровати с темно-зелеными балдахинами стояли у стен, а за большим окном проплывали тени подводных обитателей озера. Блейз Забини уже был там. Он сидел на своей кровати, полируя изысканный черный жезл (явно не стандартная палочка), и поднял взгляд при их входе. — Ах, легендарное трио. — его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными, как лед Черного озера. — Малфой, Поттер и… Гриндевальд. Интересная компания. Драко резко повернулся к нему: — Если у тебя есть проблема с нашим соседством, можешь попросить Снейпа о переводе. Блейз рассмеялся — тихо, как шелест змеиной чешуи: — Напротив, Малфой. Я восхищен. — его взгляд скользнул к Гарри. — Особенно твоим выбором компании. Отец будет очарован. Уильям бросил чемодан на свою кровать и развернулся к ним: — Давайте договоримся сразу. Мы не друзья. Но мы не враги. Эта комната — нейтральная территория. Гарри кивнул, с облегчением замечая, что его сундук уже стоит у дальней стены. — Меня устраивает. Драко скрестил руки: — И никаких глупых разборок по ночам. Если Забини хоть раз попытается подсыпать мне в чай усыпляющее зелье— Блейз притворно возмутился: — Я? Никогда. Разве что… попробовать новую формулу. В воздухе повисло напряжение, но через мгновение Драко неожиданно рассмеялся: — Ладно. Но если я проснусь с розовыми волосами — ты умрешь первым. Гарри поймал себя на мысли, что это… почти дружеская угроза. Тишину в комнате разорвал вопрос Блейза, словно нож, разрезающий бархатную тьму. Драко резко повернулся к нему, его серебристые глаза сузились до опасных щелочек:— Ты виделся с Диаспорой? — его голос звучал тише шепота, но острее лезвия. Уильям и Гарри синхронно приподнялись на локтях, их взгляды пригвоздили Драко к месту. — У тебя есть сестра? — Гарри не скрывал удивления. — И ты не сказал? — Уильям добавил с лёгким укором, будто это было личное оскорбление. Блейз лишь ухмыльнулся, развалившись на подушках с видом кота, поймавшего канарейку:— О, вы не знали? Диаспора Малфой. Платиновые волосы. Стальные нервы. И… — он искусно сделал паузу, …потрясающий талант к зельям. Мы переписывались всё лето. Драко сжал кулаки так, что костяшки побелели: — Ты что, смертельно устал жить, Забини? — Что ты, просто дружеская переписка — он поднял руки вверх, в знак капитуляции — Я видел список комнат, она в комнате с Гермионой. Уильям прикрыл глаза ладонью, будто предвидя хаос:— Они уже спланировали государственный переворот, я чувствую это. Блейз, Драко и Гарри рассмеялись. Блейз отдышавшись решил донести до Драко волю его сестры. — Твоя сестра передала тебе привет, Малфой. И сказала… — он нарочито замедлил речь — Что, если ты не заткнёшься, она расскажет всему Хогвартсу про розового единорога в твоей коллекции. Драко побледнел, затем покраснел, а после схватил подушку и швырнул её в Блейза. — Это был подарок! От тети Андромеды! Гарри не сдержал смеха:— Ты… коллекционируешь единорогов? Уильям упал на спину, закатив глаза:— Боже, мы обречены.

***

Они начали распаковывать вещи, и постепенно комната наполнилась звуками привычного быта. Блейз наблюдал за ними, загадочно улыбаясь, будто уже видел, чем закончится этот год. — Спокойной ночи, — наконец сказал он, гася свет жестом палочки. Тьма окутала комнату, и только отблески озера рисовали на стенах таинственные узоры. Где-то в темноте Драко пробормотал: — Если кто-то храпит — я не отвечаю за себя утром. Гарри улыбнулся в подушку.

Их первый день в Слизерине закончился.Но их настоящая история — только начиналась.

День первый в Хогвартсе закончился