Молодая луна

Седьмой хокаге сидел за столом, имитируя бурную рабочую деятельность. Сосредоточиться на скучных документах не было никакой возможности: Учиха расположился, вытянув длинные ноги, на диване. Он откровенно скучал от безделья, но ни за что бы в этом не признался. Маска ястреба скрывала юное лицо, и Наруто терял последние крупицы терпения. Хотелось подойти к Саске, сорвать ненавистную маску, взглянуть в чёрные омуты глаз — и пропасть в них навечно. Прошла ровно неделя с его назначения в отряд Анбу, а их отношения не потеплели ни на йоту. Наруто бы даже сказал, что стало только хуже. Как ни старался он растормошить Учиху, тот отвечал односложно, не ведясь на провокации, скрывался в своей комнате до самого утра. Весь рабочий день он проводил, ленно валяясь, равнодушным видом раздражая не только хокаге, но и советника. Даже в его смирении читался протест. Раньше бы Наруто выбил из него кулаками любую дурь, будь то ненависть, революция или просто дрянное настроение, предложил бы поесть рамена; в конце концов, глупо пошутил бы, заведомо зная, что Учихе всегда, пусть и тайно, нравилось его чувство юмора. Но что делать сейчас, если Саске, казалось, смирился с безвыходным положением, лишь отсчитывая время, когда он вернётся в свою реальность? Узумаки ждал любую возможность, надеялся на брешь в его ментальной защите, но Саске, спрятавшись буквально за маской, стал бездушной красивой куклой, чёрным силуэтом в кабинете хокаге, безликой тенью в огромном доме. Казалось, воспоминания из будущего больше не трогают его сердце, и Наруто терялся в догадках. Курама советовал не трогать Учиху, дать ему пространство и свободу выбора, однако с каждым прожитым днём он чувствовал, как теряет драгоценное время. Шикамару раздражённо переводил взгляд с одного упрямца, сидящего за главным столом, на другого, развалившегося на диване и внимательно читающего какой-то военный трактат. Напряжение, сквозящее между ними в воздухе, мешало сосредоточиться, спокойно мыслить и жить. Проще было запереть этих идиотов в одной комнате, пока они между собой не выяснят наконец отношения, но Нара понимал, что, имея дело с Учиха, нужно действовать тоньше. Он взял чистый лист бумаги, конверт и начал писать письмо человеку, наверное, единственному до сих пор имеющему авторитет как у Наруто, так и у Саске. Тем временем в дверь постучали, и Учиха со скоростью ниндзя тут же оказался за спиной хокаге. Наруто был благодарен за эту субординацию хотя бы при посторонних людях. Никто не должен знать, что его Поддерживающая тень все ещё жива, пусть и в другом обличии. Для всех рядовых шиноби это был Шингецу, неизвестно откуда взявшийся, но уже имеющий поддержку руководства. Кабинет хокаге быстро заполнился джоунинами, руководителями отделов и команд. Собрание вёл, как обычно, Шикамару, понимающий нервозность Наруто. Седьмой изо всех сил хотел вслушаться в отчёты своих подопечных, но на деле, кусая незаметно щеку, думал лишь о Саске, стоящем позади него. Чувствовал чужой изучающий взгляд, скользящий по его шее и плечам — его незримое присутствие удушало, мешая возможности внятно сказать хоть слово. Такая реакция собственного тела стала даже обыденностью. Дрожащие руки он прятал под столом, надеясь, что собрание закончится раньше, чем обычно. Наруто, чувствуя интерес и взгляды от любопытного Конохомару, потянулся записать некие данные, однако сделал это слишком резко — ручка упала на пол. Он наклонился поднять её, однако Саске был быстрее. Сидя на корточках, он протягивал ему ручку, будто слуга. А Наруто смотрел на маску ястреба и отдал бы сейчас всё на свете, чтобы увидеть его настоящее выражение лица. Он осторожно, не касаясь чужих пальцев, взял её и повернулся к столу, делая вид, что ничего примечательного не произошло. Шикамару отвлекал от этой сцены, как мог, но некоторые внимательные всё равно разглядели в этом нечто большее. Ситуация была непростой, и советнику оставалось лишь надеяться, что его письмо дойдёт как можно скорее, потому что терпеть это и дальше не было никаких моральных сил. — Вчера прибыл свиток из страны Ветра, — продолжил говорить Шикамару, как ни в чём не бывало. — Казекаге желает собрать Совет пяти каге. Есть предположение, что битва с Момошики — только начало какого-то грандиозного плана по захвату наших земель и чакры. Всем отрядам быть бдительными. О любом нарушении докладывать незамедлительно. Разойтись. Кабинет опустел в мгновение ока, и Учиха снова оккупировал диван, молча располагаясь на нём с удобством. Наруто выдохнул, чувствуя свободу и облегчение, но в то же время что-то в груди начало закипать. Он не знал, на сколько раундов ещё хватит его выдержки. Советник вышел за дверь, что-то по пути говоря об обеденном перерыве — хокаге не вслушивался. Он пожирал глазами своего Анбу, хладнокровного и равнодушного. Наедине атмосфера между ними не изменилась. Наруто сдавал позиции. Эта поднятая ручка, эта покорная поза сбивали с толку. Хотелось вытрясти ответы прямо сейчас, но он не знал, с чего начать. Если кричать и эмоционировать, как в детстве, диалог вряд ли получится. Но через некоторое время, рассуждая, хокаге вспомнил, что Саске и сам сейчас юн. — Я мог и сам поднять ручку, — сказал Наруто, привлекая внимание. Он не требовал ответа от Учихи, ждал, пока тот сам выдаст себя. — Хотя видеть тебя таким послушным, стоящим на коленях, мне понравилось, — продолжал он. Саске нервно дёрнул плечом, но всё так же молчал, не обращая внимания на очередную провокацию. Всегда точный и скрупулезный, Учиха решил не реагировать, не поправляя хокаге, ведь по сути он не стоял на коленях. — Сними маску, Саске, — просил Наруто, почти умоляя. — Здесь никого нет, кроме нас. Учиха отрицательно качнул головой, не отрываясь от чтения. — Что я сделал, что ты стал так себя вести? — вспылил хокаге. — Что мне сделать, чтобы ты снова доверился мне? Подойдя к дивану за несколько быстрых шагов, Наруто склонился над Учихой, ожидая любой реакции. Саске шумно выдохнул, раздумывая не над ответом. Над необходимостью вообще что-либо объяснять. — Без толку, — послышался приглушенный голос из-под маски. — Через три недели я вернусь в своё время. Для меня вы словно клоны, что поверили в свою значимость. Наруто, ожидая нечто подобное, всё равно не совладал с собой. Он ударил Учиху по лицу, по той самой маске, что разделила их. Отлетев в сторону, она треснула. Узумаки в душе ликовал. Наконец-то! Однако лицо Саске всё равно было спрятано за длинными прядями чёрных волос. — Скажи мне это в лицо! Скажи, что я клон! Попробуй, — произнёс хокаге, хватая того за жилет, приподнимая его. — Клон здесь только ты! Лишь обрывок далёкого прошлого. Узумаки видел, как с каждым произнесенным словом, которое било прямо в цель, Учиха терял остатки самообладания, жмурясь от боли. — А может, устроим соревнование: кто развеется по ветру быстрее? Хотя зачем? Я и так знаю ответ. Это ты, Саске! Я останусь тут снова один! Без тебя! Открой свои чёртовы глаза! — снова встряхнул его Наруто. И Саске распахнул глаза, упрямо и больно смотря в ответ. И Наруто впервые не знал, что сказать, потому что в этой чёрной космической бездне купался страх. Животный, первобытный. Он боялся не физической силы хокаге или его жалящих слов. Боялся, что это окажется правдой. Что настоящая жизнь — вот она, здесь. А он сам — лишь призрак прошлого, обязанный в определённый час уйти. Хокаге, крепко держащий его в тисках, безвольно разжал руки, отпустил. Но, собравшись с духом, вновь заключил его в объятия, бережные, но одновременно крепкие. Не стесняясь, он зарывался носом в его волосы, гладил затылок, оттягивая нижние пряди. Учиха стоял, не шелохнувшись, позволяя прижимать к себе. Руки, свисающие вдоль туловища, дёрнулись, желая либо оттолкнуть, либо притянуть ближе. — Как же я скучаю, Саске. Ты даже не представляешь, как сильно, — шептал на ухо Наруто, наивно полагая, что тот не услышит, не разберёт его тихие слова. Однако Учиха услышал даже полутона в этих родных звуках, полных желания, любви и надежды. — Я не позволю тебе снова исчезнуть, — сказал он уже громче. — Почему? — вдруг спросил Саске. Его голос утонул в плаще хокаге, однако в этой тишине был чётким. — Потому что я твой друг? — уточнил он насмешливо. Наруто замер. Сердце, казалось, остановилось, сделало кульбит и забилось быстрее. Хокаге смотрел прямо перед собой, но ничего не видел. Детали кабинета расплывались перед глазами. Слишком рано. Он не мог признаться ему сейчас. Однако Учиха воспринял его молчание по-своему, отстраняясь от него. А Узумаки отпустил, простодушно считая, что время ещё есть.

***

Разбитую маску необходимо было срочно заменить на новую. Шикамару вызвался его проводить до подразделения Анбу, ворча по пути, что даже не может оставить одних этих идиотов, не умеющих вести себя цивилизованно. Саске был рад пройтись куда-нибудь дальше, чем Резиденция или особняк хокаге. Напряжение между ним и Наруто сделалось ощутимым уже для всех. И безопаснее всего было хоть на несколько часов разделиться. Через маску он видел все осторожные и цепкие взгляды Узумаки. Его внимание, затаившееся, ожидающее своего часа, интриговало и радовало. Своё злорадство он объяснял воспоминаниями, полными боли и невзаимности. Казалось, вот, наконец-то справедливость восторжествовала. Он разобьёт ему сердце точно так же, как сам Наруто отверг другого Саске. Но собственные ощущения от его нежного голоса, горячего тела, бережно обнимающего его, обескураживали. Он был не готов к тому, что он и сам желает быть ближе к хокаге. А эта ручка? Чёртова ручка. Тело двигалось само по себе — и вот он сидит перед ним, протягивая её, и думает, какие же красивые у него глаза. Этому мужчине хотелось поклоняться, не потому что он взрослее и сильнее, а потому что он абсолютно заслужил уважение. Ему можно доверить даже свою жизнь. О, как же он взбесился, когда допустил мысль, что Учиха не доверяет ему. Но единственный, кому не доверял Саске, — он сам. Чужие воспоминания больше нельзя было винить в манипуляции собственным сознанием. Он уже неделю ради эксперимента не брал в руки Кусанаги, наивно полагая, что всё закончится. Но ему всё равно снились сны с его участием. Всё больше казалось, что его мозг заражён какой-то неопределённой и странной болезнью. Возможно, нарутохаки, а может, узумакитит. Но Учиха даже не думал сдаваться. Шикамару, выйдя из здания, вёл его незнакомой тропой, чтобы избежать случайного столкновения с кем-либо. Обеденный перерыв ещё не закончился, что только играло им на руку. Подразделение Анбу находилось в нескольких метрах от главного здания, только внизу. Неприметный люк, ведущий глубоко под землю, был скрыт от любопытных глаз. Советник присел, нажимая на приборной панели дверцы какой-то шифр. Люк с характерным звуком отворился. И Саске подумал, здесь ли его брат нёс службу или это совершенно новое место? Спускаясь вниз по металлической лестнице, он заметил, что канализацией не пахло совсем. Вообще ничем не пахло. И Учиха не мог понять: его это радует или настораживает. Почувствов наконец твёрдую землю под ногами, Саске попытался осмотреться, но из-за тусклого освещения было мало что видно. В прошлый раз маску и обмундирование он получил прямо в кабинете Сая, расположенного в главном здании Резиденции. Почему же Шикамару решил показать ему, как изнутри выглядит их военный шпионаж? Сам советник уже подошёл на пост, где дежурили два члена Анбу, показал своё удостоверение, следуя всем правилам. Их пропустили, проверив все документы. Идя по тёмному коридору, Саске ловил себя на мысли, что это место по своей энергетике, освещению и пустоте очень похоже на одно из убежищ Орочимару. — Ты, наверно, гадаешь, почему я тебе решил показать это место, — начал Шикамару спокойно, уверенный в каждом своём слове и действии. — Его придумал ты. Саске замедлил шаг, напряжённо ожидая продолжения. — Мне, если честно, никогда здесь не нравилось. Я редко спускался сюда. Саю здесь тоже не по себе, поэтому его кабинет наверху. Но тебе… здесь было спокойно. Без солнечного света, без окон, в пустоте и тишине, разрываемой лишь звуками боевых учебных спаррингов. О, ты даже с одной рукой мог положить на лопатки любого хорошо обученного члена Анбу. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Я думал, ты против любой утечки информации, — спросил Учиха, глядя прямо перед собой, шагая с советником в ногу. — Ты прав, я боюсь что-либо менять в прошлом. В конце концов, у меня семья. И я не знаю, что может случиться, если вы, ребята… Впрочем, я отошёл от темы, — объяснил он и через некоторое время продолжил: — Твой взгляд изменился. И я уже видел его в нём, в другом Учихе. Знаешь, почему ему было здесь комфортно? Он наказывал себя. Считал, что ему здесь самое место за всё, что он сделал. Наруто спас его от тюрьмы, но Саске решил построить собственную. — Тот Саске слаб, поддался глупым чувствам, — безапелляционно произнёс он. Шикамару остановился. С раздражающей хитрой улыбкой он повернулся к Учихе, внимательно разглядывая его лицо. Саске прислонился к стене, пряча за дерзостью испуганный взгляд. — Не знаю как, — сказал наконец советник, — но ты уже у него во власти. Ты смотришь на него точно так же, почти обожествляя, но в то же время ругая себя за это. Ведь это делает тебя таким же фанатом. А ты хочешь быть особенным. Чтобы его любовь и внимание принадлежали только тебе. Поэтому проще дистанцироваться, ведь чем ближе подлетишь к Солнцу, тем быстрее сгоришь. Не нужно было уточнять, о ком именно говорил Шикамару. Имя хокаге было в голове у каждого из них. Саске опешил от такого наглого сравнения. Он не ожидал от рационального советника настолько эмоционального разбора собственной персоны. Всё было в точку: истерический смех вырвался наружу. Однако он не должен забывать, кто он. — Солнце, говоришь? Плевать, оно мне не нужно. Ведь мой путь всё равно лежит во тьме. — О, да! Вы друг друга стоите, безусловно. Мой любимый сериал уже пятнадцать лет. Однако пора завершать эту эпопею. Чем быстрее ты сдашься, тем больше времени у вас будет. Три недели — не так уж много. — Сдаться? О чем ты говоришь вообще? Я что, должен лобызаться с Наруто в дёсна? Самому-то не противно? — Учиха решил до конца сохранять достоинство, уже давно теряя нить разговора. — Вообще-то у меня есть жена. Но я не гомофоб, и у меня есть отличные друзья-коллеги, которые любят друг друга, — пожал плечами Шикамару, не видя в этом ничего предосудительного. Саске, широко распахнув глаза, не верил собственным ушам. То есть в этом мире это нормально? Чтобы парни с парнями… Быть не может. Он решил подумать об этом позже наедине. — Ты вроде хотел мне дать запасную маску, — сказал Учиха, пряча глаза. Он не собирался изливать ему душу. Советника его отношение к усуратонкачи не касалось. — Действительно, — произнёс довольный Шикамару, возобновляя шаг. Свою миссию он выполнил, натолкнул Учиху на правильный ход мыслей. Дело оставалось за малым. Всего лишь избавить его от ненависти, и опустошённое сердце само примет в себя любовь, уже живущую в каждой клеточке Саске.