Молодая луна

Советник не погряз в стопке документов и нескончаемых отчётах. Он в них утопал. Наличие двух Анбу за спиной скорее нервировало, чем как-то облегчало его участь. При всём желании Нара по понятным причинам не мог просить обученных убийц сесть за письменный стол и составить пару-тройку ведомостей. Поэтому, как только выдалась возможность, Шикамару, придумав отличный повод, отослал их до обеда. «Какая морока! И зачем я отпустил эту любовную парочку вместе?» — тяжело вздыхал советник, который раз гипнотизируя календарь, висящий на стене. С каждым перечёркнутым днём приближалась заветная дата, и это вгоняло в тревогу даже такого спокойного человека, как Шикамару Нара. Неожиданный стук в дверь заставил его оторваться от дел. Интуиция кричала, что Наруто вряд ли бы стучался в собственный кабинет, а потому, отложив бумаги, он бросил короткое «Войдите». Чоуза Акимичи медленно зашёл и остановился возле главного стола хокаге, за которым и расположился советник. Его ранее пышная грива красных волос поседела, а лицо покрылось сеткой морщин. Впрочем, они с Чоуджи и сами уже не дети. — Привет, Шикамару, — поздоровался он, мягко улыбаясь. — Чоуза-сама, — встал Шикамару, чуть наклоняясь, выражая своё почтение. — Вы здесь как старейшина или… — Ты всё правильно понял, — расплылся в улыбке Акимичи. — Совет выбрал меня, чтобы… я переубедил вас. Думают, что, если мой сын — лучший друг советника, я смогу дать напутствия, к которым прислушаются. — Значит, это правда, — нахмурился Нара, точно зная, кто заказал убийство Саске, но не имея права показывать свою осведомлённость. — Вам настолько мешает Учиха? — Я единственный, кто был против, — произнёс Чоуза, и у советника не нашлось ни одного повода усомниться. Ещё с детства он помнил добрый и мягкий нрав главы клана Акимичи. — Однако их отношения с Наруто стали костью в горле многим из Совета. Однополая любовь сейчас не редкость, но если представить, что громкий пример таких отношений возникнет раньше, скажем, на пятнадцать лет назад? Многие дети так и не родятся… — Мы этого не можем знать наверняка. Но, даже если допустить такой сценарий развития событий и убить Учиху сейчас, желая предотвратить подобный исход, мы подвергнем всех ещё большей опасности. Ведь именно благодаря ему и Наруто мы до сих пор ходим и дышим, а не висим на божественном древе, словно замурованные мумии. — Не нужно тратить своё красноречие на меня, Шикамару, — сказал после недолгой паузы Акимичи. — Я и сам это понимаю, поэтому тянул время и сдерживал других старейшин от необдуманного шага. Однако их ненависть к Учихам и недовольство современной молодёжью оказалось сильнее. Хорошо, что Анбу воспротивились и не стали завершать начатое. Они ведь в порядке? — Да, Чоуза-сама, — вновь поклонился советник. — Спасибо, что поддерживали нас из тени. — Переживал, что их ещё нет в Конохе, — ответил он, кидая быстрый взгляд на календарь. — Уже ведь седьмое число. — Думаю, они прибудут в ближайшее время, — произнёс Нара, тоже посмотрев на дни, что им остались. — Хокаге не пропустит свой день рождения. — Точно, — улыбнулся он. — Держи их подальше от шумной толпы. Необходимо сохранить эту тайну как можно дольше. — Всех шиноби, кто мог рассекретить Учиху, я отправил на долгосрочные миссии сопровождения. — Приятно видеть, что у тебя, как всегда, всё под контролем, — сказал Акимичи. После нескольких минут вежливой беседы о благополучии жены и сына старейшина ушёл, оставив Шикамару в растерянных чувствах. Он знал, что поступает верно, и лучшего варианта, чем позволить Саске вернуться в прошлое, придумать не мог. Алгоритм действий они обсудили ещё ранее. Учиха появляется на поле боя и поступает в соответствии с отчётом, что написал сам Саске задолго до смерти. Тем не менее, необъяснимая тревога разбередила рациональное сердце. При взгляде на высокие стопки бумаг это чувство лишь усиливалось. Кто знает, как изменится их жизнь? Ведь любовь Учихи и Узумаки может стать эффектом бабочки, влияя на многие чужие судьбы, включая его собственную. «Что я делаю? Через три дня случится конец света, а я сижу в пыльном кабинете и заполняю очередной бланк!» На этой мысли советник громко встал, не оборачиваясь, вышел за дверь и запер ту на несколько оборотов. Сейчас он бы потратил всё время мира, чтобы провести его с семьёй. И то — будет мало.

***

Седьмой хокаге действительно не спешил возвращаться в Коноху. За долгое время он наконец мог позволить себе отпуск, отдыхая в «Лунном озере» в компании Саске, частенько ворчащего, что они и так задержались достаточно. Однако по его довольному виду было заметно, как сам он наслаждался каждым днём, проведённым вместе. Когда Наруто одним прекрасном утром вдруг сообщил, что пора выдвигаться, Учиха нахмурился, но без лишних слов стал собирать вещи. Он никогда не забудет эти выходные; мысль, что для Узумаки они сотрутся как нечто лишнее и ненужное, заставляла сердце ныть. Возможно, с помощью гендзюцу удастся показать их общие воспоминания? Саске покачал головой, пытаясь отбросить идею — в любом случае девятихвостый не даст этого сделать, а потому нечего и надеяться. Бежали до деревни неспешно, наслаждаясь прогулкой, постоянно оглядываясь друг на друга и тепло улыбаясь. Некогда зелёная листва постепенно окрашивалась в жёлтый, и Учиха, влюблённый до беспамятства, глядя на голубое небо, в каждом явлении природы видел лишь Наруто. Насколько же глубоко он проник в тёмное сердце, бьющееся быстрее каждый раз, как только Узумаки посмотрит в его сторону? Саске и не догадывался, что может вот так любить, слепо доверяя, позволяя быть себе слабым и нуждающимся. Раньше ненавидел и страшился этого, открещиваясь от любых уз, что лишь тянули вниз, теперь — вожделел, упиваясь уязвимым положением. Колени дрожали, когда хокаге показывал свою доминатную сложную натуру, но в то же время его нежная ласка могла успокоить, даря утешение. Прибыли они поздним вечером восьмого октября. Дежурные на посту сонно тёрли глаза, словно не веря увиденному. Хокаге и член Анбу неторопливо прошли через Ворота, не поворачивая головы. Наруто казался максимально собранным, и только один Учиха догадывался, каких усилий ему стоило сюда вернуться. Пост лидера Конохи ещё никогда так сильно не давил на плечи, понурые из-за бесконечного чувства долга. И всё же каждый шаг был твёрдым и решительным, как и подобает хокаге. Особняк встретил их тишиной и толстым слоем пыли. Саске, прикрыв нос, старался не чихнуть, а Узумаки… Взяв того за руку, потащил сразу на второй этаж, боясь, что Учиха, пока не наведёт стерильную чистоту, спать откажется. Впрочем, убираться ночью мысли даже не возникло. После долгой дороги хотелось лишь поцеловать того на прощание и уснуть в жарких объятиях. За день до своего дня рождения и, в принципе, личного конца света, Наруто делал всё те же самые обычные вещи, находя в них сейчас некое успокоение. Подписывал отчёты, заполнял бланки, отправлял несколько ведомостей через почтовых птиц, постоянно ощущая спиной внимание Учихи, что отказался как раньше сидеть вдали на диване. Советника за соседним столом не наблюдалось. Как и обещал, хокаге подарил Шикамару долгожданный отпуск. Теперь шальная идея, чем они вдвоём с Саске могут заняться здесь, прямо в Резиденции в его кабинете, не покидала Узумаки уже несколько часов. Представлять их близость с каждым разом становилось лишь проще и естественнее. Вот он хватает Учиху за запястье, подмечая его удивлённый вздох, небрежно и совершенно безразлично смахивает ненавистную стопку документов и усаживает на стол, разводя длинные ноги в стороны. Становится между ними и страстно целует, переходя от скул к шее. Руки в спешке срывают одежду, пока ему, даже не снимая плащ, достаточно лишь расстегнуть ширинку. Пальцы толкаются, растягивая горячие стенки только для него одного, и он входит неспешно, не отрывая взгляда от чужого обычно бледного лица, что сейчас горит от смущения и желания. Наслаждается тем, как привычно чёрные обсидиановые глаза блестят, выдывая похоть. И Наруто чувствует себя особенным и исключительным, когда хладнокровный, божественно красивый юноша от его прикосновений превращается в тёплого и податливого, ищущего всё больше чувств. И Узумаки даёт без остатка. — Усуратонкачи, — отвлёк его от грязных фантазий Саске, положив руку на плечо. — Ты уже несколько минут сидишь, смотря в одну точку. Может, перерыв? Сейчас как раз обед. — М-м, да. Точно, хорошая идея, — сказал Наруто, отложив документ в сторону, незаметно поправляя полутвёрдый член через карманы брюк. — Наконец ты не откажешь мне составить компанию в Ичираку. — Им, кстати, давно пора добавить в меню что-то полезное. Салат, например, — ворчал Учиха. — Эй, не делай вид, что тебе не нравится рамен, — улыбнулся хокаге, выходя из кабинета, смотря на смущённого Саске, спрятавшего пылающее лицо за длинной чёлкой. — Каждый день я бы всё равно не смог его есть, — нехотя признал он. — Уверен, мы сможем найти компромисс, — радостно произнёс Узумаки, не встречая сопротивления. Шагая по главной улице Конохи, Учиха отметил, что рядом с Наруто ему было комфортно, даже когда прохожие оборачивались, пытливо смотря им вслед. Любая мелочь теряла значение, пока он шёл по правую руку от него так близко, что одеждой слегка касался голого плеча. И это место горело. Сколько бы раз Саске ни пылал от страсти, напряжение между ними не утихало. Они почти дошли до Ичираку, как Узумаки, вдруг заметив в окне соседнего здания знакомые фигуры, остановился. В «Громовом бургере», пользующимся большой популярностью среди молодёжи, сидел за столиком Шикамару с сыном. Шикадай радостно что-то рассказывал отцу, явно пользуясь моментом: советник наконец-то проводил время с семьёй. — Пойдём, поздороваемся, — сказал Наруто, переходя дорогу. Саске, поджав губы, нервно поправил маску ястреба, что и так сидела на его лице идеально. В глазах зарябило от жёлтого и оранжевого цвета, как только Учиха переступил порог ресторана. Многие генины, ожидая заказы, играли в портативные видеоигры или обменивались коллекционными карточками. Саске хотел послушать, о чём болтают нынешние подростки, но, только он оказывался поблизости, компания замолкала, удивлённо смотря на Анбу. Некоторые показавали пальцем, восхищённо пересказывая недавние бои на арене. Хокаге также привлекал внимание детей, однако, нигде не задерживаясь, шёл навстречу Шикамару. — Наруто? Неужели ты устал от рамена и решил перекусить чем-то новым? — усмехнулся Нара. — Ага, не дождёшься, — засмеялся он, переводя взгляд на его сына. — Привет, Шикадай, как успехи в Академии? Уже ходил на свою первую миссию? — Спасибо, всё отлично, но миссии — такая морока! — закатил глаза подросток. Узумаки засмеялся: как же они с Шикамару похожи! Всё от характера до причёски он унаследовал от отца, и только бирюзовые глаза ему достались от Темари. Задумавшись, как бы выглядел его ребёнок, чуть не прослушал вежливое приглашение. — Присоединяйтесь к нам. — Мы ненадолго, — мягко отказал хокаге. — Хотели просто поздороваться и… обсудить кое-что. Шикамару по одному серьёзному взгляду голубых глаз понял всю срочность и важность, на время попросил сына пересесть за соседний столик к его одноклассникам. Подросток, бубня, какие взрослые нудные и скучные, всё же ушёл, оставляя их наедине. Расположившись напротив, хокаге и Анбу опустились на красный диванчик. — Честно говоря, я и сам искал повод наведаться в Резиденцию для разговора, — сказал советник. — Хотел предупредить, чтобы ты не устраивал шумные вечеринки, а ещё лучше оставался завтра дома. — Ты же меня знаешь, я не планировал, чтобы… — Кто это? — вдруг перебил его Саске, осторожным кивком указывая на одного генина. Взлохмаченные голубовато-белые волосы, бледная кожа, скрытая синим кимоно, но больше всего выделялись его жёлтые змеиные глаза. — Он похож на… — Орочимару, да, — ухмыльнулся Шикамару. — Перед тобой, — сказал он тише, — его сын, Мицуки. Вернее, искусственно созданный шиноби, так что Орочимару ему и мать, и отец в одном флаконе. — Значит, он решил сам создать для себя тело, — задумался Учиха. Теперь при возвращении нужно учитывать ещё и эту проблему, с которой придётся разобраться. — Нет, — твёрдо сказал Наруто, беря его ладонь в свою. — Мицуки пошёл против своего создателя, ушёл из деревни Звука и поступил в нашу Академию, став шиноби Листа. Орочимару отпустил его, подарив полную свободу действий. Сказал, что будет любопытно узнать, какой путь он выберет. — Поверь, мы всё ещё следим за твоим сенсеем, — сказал советник. Учиха на последнем слове сморщился, словно съел лимон, но маска скрыла его эмоцию. Он никогда не мнил себя учеником змеиного саннина, считая его ключевым фрагментом к достижению лишь собственной цели. И на войне он вновь воспользовался его знаниями, чтобы узнать правду у воскрешённой четвёрки хокаге. — Я хотел спросить, во сколько Саске… переместится? — короткая пауза свидетельствовала о том, насколько сильно Наруто волнуется, мечтая, чтобы день рождения не наступал вовсе. Глупая надежда, что можно как-то обойти закон мироздания, никак не оставляла его все эти дни. — Ты помнишь, когда именно выпустил чакру? — задумался Нара. — После заката, на небе только-только появилась луна, — ответил хокаге, понимая, к чему тот клонит. — В октябре темнеет раньше. Значит, после пяти вечера, — пожал плечами советник. Хотел бы он сделать для них больше. Но время должно идти дальше или хотя бы повернуться вспять. Поговорив ещё немного и попрощавшись, они всё же добрались до Ичираку. Заказав двойную порцию рамена, хокаге сел за барную стойку и с теплотой в глазах охватил помещение взглядом. Сколько же сил он вложил в это место, будет грустно, если этот ресторан всё же закроется. — Саске, — тихо позвал его Узумаки. — Пообещай, что проконтролируешь, чтобы я не дал Ичираку закрыться. После войны дела у него пойдут совсем худо. — Думаю, мне даже не придётся об этом напоминать, — усмехнулся Учиха. — Ты и сам знаешь, что делать. — Точно, — улыбнулся Наруто, наконец возвращая себе былую уверенность. Перекусив, они заплатили, несмотря на бурный отказ Аяме взять с них деньги. Час обеда закончился, и предстояло вновь вернуться к обязанностям. Впрочем, учитывая, что все отчёты сейчас бессмысленны, ведь они буквально завтра потеряются во времени, Узумаки решился реализовать те фантазии. Когда он ещё сможет заняться любовью в Резиденции на главном столе хокаге? Незаметно поглядывая на маску хищной птицы, он мечтал снять её и впиться в чужие губы поцелуем, чувствуя, что до вечера просто не дотянет. И сам ястреб станет добычей…

***

Наруто никогда не любил свой день рождения. В детстве он был скорее поводом для скорби и плохого настроения, нежели веселья. Девятихвостый напал на деревню, и его родители погибли, защищая жителей. В ответ те ополчились на него, прячущего в своём теле демона-лиса, что отнял жизни их близких. Одно печальное событие спустя время сменилось другим — Четвёртая Мировая война шиноби. Тогда Наруто многого не понимал, ещё меньше знал, иногда забывая об этом дне, но отношение к нему почти не изменилось. Обычно он работал, с натянутой улыбкой принимая поздравления и подарки от джоунинов и друзей. Вечером Хината заботливо встречала его с тортом, не забывая подлить ещё чаю. Больше эта дата ничем не отличалась от бесконечных других таких же. В душе по-прежнему не было ни малейшего намёка на радость и предвкушение. Впрочем, теперь на работу хокаге решил просто-напросто не пойти. Он выключил по привычке заведённый будильник, потянулся. Учихи рядом не было, и Наруто позволил себе робкую надежду. Неужели готовит сюрприз? Почистив зубы и тщательно умыв лицо, он надел хлопковую футболку и чёрные тренировочные штаны. Чем ещё заняться дома? Валяться у телевизора — скучно, а вот бокс — отлично, особенно когда компанию ему мог составить Саске. Правда, сперва его предстояло найти. Долго искать не пришлось. Узумаки, спускаясь на первый этаж, сразу почувствовал ароматные запахи с кухни. Выяснилось, что Учиха действительно готовил в прямом смысле, а сюрпризом оказалась тарелка рамена на столе. Сам он стоял к нему спиной, повёрнутый к плите, но, услышав его приближение, обернулся, мило улыбаясь. — С днём рождения! — сказал Саске первым делом, не глядя откладывая ложку. — Ты что же, — удивился Наруто, — сам приготовил? — Ага, пришлось вчера подглядеть за Аяме, — признался Учиха, опуская глаза. — Правда, не думаю, что у меня получилось повторить в точности. Всё-таки шаринган не для кулинарии и… Узумаки больше не мог стоять и смотреть, пока Саске, стесняясь, объяснял то, что вообще не должен. Поэтому, сократив между ними расстояние, поцеловал в губы, смакуя этот момент близости. Одна рука обнимала за талию, вторая — зарылась пальцами в длинные пряди на затылке. Языком прошёлся по губам, раздвигая их, пытаясь проникнуть внутрь. И лишь когда ощутил влажную чужую плоть и услышал стон, рвущийся из горла, отступил. Ещё рано… Однако отойти на приличное расстояние он не находил в себе сил. Замер, прижимаясь к нему, шумно дыша в макушку. О, как же ему нравилась их разница в росте! Но, к сожалению, она была неестественной. Там, куда Саске вернётся, они будут наравне и на равных. Так и должно быть. — Спасибо, — выдохнул Наруто, заглядывая в чёрные изумлённые глаза. — Удивлён, что тебя так рамен расстрогал, — ухмыльнулся он. — Разве ты не привык есть его каждый день? На самом деле абсолютно неважно, что именно Учиха приготовил. Наруто выпил бы даже яд с его рук. Главным подарком был он сам. — Просто не ожидал, — скромно ответил хокаге. — Ведь обычно завтраки готовлю я. Спасибо. Садясь наконец за стол, они обсудили планы на день. Впрочем, был только один — не выходить на улицу. Все близкие друзья Узумаки задумали прийти к нему в дом после шести вечера. И только Сакура, Сай и Шикамару знали, что этой вечеринке так и не суждено случиться. Эта идея неожиданно пришла в гениальную голову Ино Яманака, всё ещё считавшей, как и многие другие, что Учиха мёртв. Боясь, что хокаге в свой день рождения совсем слетит с катушек от одиночества, она подговорила весь их выпуск наведаться к нему, сделав сюрприз. И лишь благодаря хитрости советника, она отложила изначальное время с обеда на поздний вечер. А Наруто, предупреждённый об этом, в очередной раз убедился, что его друзья самые лучшие. — Очень вкусно, — довольно похлопал себя по животу хокаге, смотря на самоуверенную ухмылку Саске, и сам улыбнулся. Действительно, нет ничего, в чём Учиха не был бы хорош. — Я подумал, может, потренироваться с тобой? — Снова будешь учить, как бить по груше? — соблазнительно произнёс Саске. — О, нет, у меня на тебя другие планы, — ответил Наруто с таким же выражением лица. Колотить по боксёрскому мешку, как и предполагал Узумаки, быстро наскучило. Поэтому, перейдя в центральную часть зала, оба приняли стойку. — Играем до трёх поцелуев, — ухмыльнулся хокаге. — В смысле? — поднял бровь Учиха. — Всё просто: если я поцелую тебя, ты проиграл. И наоборот. Саске, шутливо закатив глаза, принял странные условия спарринга — и игра началась. Наруто, решая сразу перейти в атаку, сделал вид, что собирается ударить слева. Учиха тут же поставил блок, не зная, что это и было его целью. Другой рукой Узумаки взялся за ворот майки, наклоняя к себе и ловя чужие губы. Украв поцелуй, он отпустил его одежду и хитро улыбнулся. — Так нечестно, — опомнился Саске, опуская руку. — Я не нарушал никакое правило, — наигранно возмутился хокаге. — Да, — мрачно согласился Учиха. — Потому что их нет. — Именно. Один-ноль в мою пользу. Саске, очевидно, поняв, что к чему, не стал ждать первого удара, ведь, по сути, переходить в защиту — заранее обречь себя на проигрыш. Но банально нападать в лоб тоже не стоило. Поэтому, моментально оказавшись за спиной Наруто, он хотел поцеловать того в шею, однако тот, просчитав это, уклонился, уходя в сторону. Взяв того за лодыжку, он потянул на себя, и Учиха спиной упал на мягкие маты. Тем временем наглый хокаге уже целовал его ступню. — Никто не говорил, что целовать нужно только губы. Поэтому — два-ноль, — улыбался Наруто, отпустив наконец чужую ногу. Ещё никогда поцелуи не приносили столько удовольствия как сейчас, знаменуя собой победу. А Учиха впервые так злился от простых прикосновений губ. Однако что гнев, что ликование в одну секунду преобразились в испуг, когда дверной звонок оповестил о визите нежданного гостя. — Кто это может быть? — прошептал Саске, словно их голоса сквозь стены могут подслушать. — Оставайся здесь, — уверенно сказал хокаге, целуя его в лоб. О своей победе он целесообразно промолчал и вышел, плотно закрывая за собой створку. Успокоив немного сбитое дыхание и посмотрев на себя в зеркале, отворил входную дверь. На пороге стояла смущённая Хината, держащая в руках торт со взбитыми сливками и свежей клубникой. Заметив его неподдельное удивление, она поспешила объясниться: — Привет. С днём рождения! — глухо сказала она, протягивая ему тарелку. — Подумала, что наш развод не повод оставлять тебя без сладкого. Я могу войти? Наруто потерял дар речи, не зная, как поступить. Он не видел её больше двух месяцев, и в день рождения она решила проведать его и принести торт? Насколько подозрительным по шкале от одного до тысячи будет захлопнуть перед её лицом дверь? — Я просто хочу поговорить, — продолжила она, заметив сомнение в голубых глазах. А хокаге, опустив веки и считая в уме до трёх, впустил её внутрь. Бывшая жена прошла в коридор и, всё ещё держа торт на уровне грудной клетки, проследовала на кухню. Наруто как пришибленный шагал за ней. Волнение за Учиху усилилось многократно. Однако Хьюга не позволяла себе лишнего, только поставила тарелку на стол и повернулась к нему, ловя его растерянный взгляд. — Так ничего мне и не скажешь? — брови нахмурены, а уголки губ опустились вниз. — А я тебе что-то должен? — искренне не понимал Наруто. — Или ты, как и Киба, пришла за прощением? — То, что ты сказал ему, было цинично. Это совсем на тебя непохоже. И нет, — резко ответила она, задирая нос, хотя бы так придавая себе уверенности, — мне не нужно прощение, потому что я ни в чём не виновата перед тобой. Столько лет я жила в этом доме как прислуга, готовила и убирала. Но что получала взамен? Твою благодарную улыбку — больше ничего. Ни ласки, ни внимания… — Так ты пришла обвинить во всём меня? — усмехнулся Узумаки, не дослушав. — Просто объясняю, почему в один прекрасный день я не выдержала этой семейной идиллии и напилась в баре. Киба заметил тогда, что мне плохо, и провёл до дома. И я вновь почувствовала себя нужной, любимой, красивой… а ты давно перестал замечать меня. И я поддалась. — Прости, наверное, я был действительно отвратительным мужем, — решил извиниться Наруто, наконец расставляя все точки в отношениях с бывшей женой. — И я никогда не хотел детей. Не думаю, что отцом я был бы лучше. — Возможно, просто я не тот человек, с кем бы ты хотел семью, — сказала Хината, заметив его раскаяние. — Я пришла, потому что беспокоилась. Смерть Учихи будто сломала тебя. А мой уход ты даже не заметил. — Потому что люблю его, — признался Узумаки, с удовольствием отмечая чужое недоумение. — Всегда любил, — продолжил он. — И мне жаль, что все эти пятнадцать лет вышли абсолютно пустыми, бессмысленными. Я поздно понял, что за счастье тоже нужно бороться. А когда оно легко плывёт тебе в руки — это лишь самообман. — Что ж, я могла бы догадаться и раньше. Ты всегда смотрел на него, словно даже солнце вращается вокруг одного Учихи, — Хината прослезилась, но не спешила вытирать глаза. — Жаль, что для тебя ничего уже не вернуть. Однако у меня ещё есть шанс зажить счастливо, — сказала она, с нежностью дотрагиваясь до живота. Наруто обомлел, уже заведомо зная, что значит этот простой жест у женщин. Много раз они вместе посещали врачей, выясняя причину череды неудач. Но доктора только разводили руками: оба были здоровы. И хокаге, наблюдая за милыми парочками, где девушка прикладывала руку к выпуклому животу, а её муж, мягко обнимая со спины, делал то же самое, и завидовал, и открещивался одновременно. Сейчас ему хотелось смеяться от досады и иронии судьбы. Пятнадцать лет они пытались, играли в семью — и безуспешно. И вот всего несколько месяцев, а Хината уже беременна и, слава всем богам, не от него. — Я рад за вас, — через силу улыбнулся Узумаки. — Этот факт ещё раз доказывает, что мы не пара. — Теперь и я так думаю, — сказал она, ласково гладя живот. — Лишь хотела, чтобы и ты нашёл хотя бы утешение. На чужом горе ведь счастья не построишь. — А я и не горюю, — голубые глаза заискрились радостью. — У меня ещё всё впереди. Так что не переживай, кушай побольше фруктов и не напрягайся. Хината поджала губы, не веря в оптимистичный настрой хокаге, и молча прошла мимо. Он признался в любви к Учихе, но ведь, как она слышала, тот мёртв. Почему же Наруто так твёрдо уверен в своём счастье? Хьюга не могла понять, но решила не допытываться. Обернувшись в коридоре, лишь сказала на прощание: — Спасибо, что не держишь зла. Что, несмотря на трудности, ещё остаёшься собой. И ты неправ, эти пятнадцать лет не были пустыми. По крайней мере для меня, просто… я устала ждать. — Ты стала бороться, — понимающе кивнул Узумаки. Хьюга улыбнулась ему напоследок и ушла. Как только входная дверь закрылась, Саске, сердитый и взволнованный, бесшумно возник перед Наруто. Ладони плотно сжались в кулаки, губы дрожали, а в глазах читалась такая паника, словно Узумаки изменил у него на виду. — Эй, — распереживался хокаге, делая попытку обнять его. — Я не знал, что она придёт. И ребёнок этот не мой, клянусь. Учиха наконец разрешил дотронуться до него, и Наруто крепко прижал к себе, с облегчением замечая, как постепенно Саске расслаблялся в его руках. Слепо найдя его губы, поцеловал, стараясь вложить в это касание всю свою уверенность и чувства. Успокоившись, они вместе прошли на кухню, сели за стол и принялись задумчиво разглядывать торт. — Может, он отравлен? — попробовал пошутить и разрядить обстановку Учиха. Было неловко перед взрослым Наруто за то, что он так легко поддался ревности и сомнениям, после всего, через что они прошли. А вдруг он вернётся и ничего не изменится, и Узумаки так и выберет Хинату? Придется лично проконтролировать и при необходимости вмешаться, сводя Хьюгу и Инузуки раньше. — Точно, в нём такая доза сахара, что вполне может убить, если съесть всё за раз, — рассмеялся Наруто. — Поэтому ты просто обязан разделить его со мной, — сказал он, протягивая ему ложку. — В очередной раз надо спасти твою жизнь, — хмыкнул Саске, закатывая глаза, но столовый прибор взял. Впрочем, есть сладкий крем он даже не думал, нацелившись на клубнику. Ягода почти оказалась у него во рту, как вдруг упала, а ложка, дрогнув в его руке, грохнулась со звоном на стол. Наруто тут же поднял глаза, не понимая, что случилось. Учиха так же недоумённо смотрел вниз, пока взгляд не зацепился за собственную ладонь. Она была прозрачной. Молниеносно оказавшись в гостиной, Саске проверил часы. «Ещё рано… Слишком рано! Почему?» До заката было больше шести часов. И время не лгало, показывая десять пятьдесят пять. — Что такое? — взволновался хокаге, ни о чём не догадываясь. — В котором часу Момошики напал на деревню? — отстранённым голосом задал вопрос Учиха. — Почему ты… — Просто ответь. — Ну, вроде до обеда. Я не помню точно, — запаниковал Наруто, подозревая неладное. — Мы неправильно рассчитали, — отрешённо произнёс Саске. — Нужен был час активации техники, а не её завершения… Кажется, пора прощаться. Хокаге хотел возразить, не веря, что времени совсем не осталось. Но на его глазах чужая правая рука медленно растворялась словно дым. И Наруто, действуя на одних инстинктах, тут же оказался рядом, прижимая к себе. Кусая губы, он останавливал себя от ненужных эмоций, но глаза всё равно пекло от досады. Они ведь столько ещё не успели! — Не бойся, — тихо сказал Наруто то ли ему, то ли себе. — Ты ведь вернёшься ко мне? Просто станешь старше и… — Да, вернусь через пятнадцать лет, — говорил Саске сквозь слёзы, что быстро впитывались в белую футболку. Узумаки, чувствуя левую руку у себя на пояснице, старался держаться, но, когда и она пропала, оставляя после себя могильный холод, вздрогнул, наконец желая хотя бы в последний раз взглянуть на любимое лицо. Чёрные волосы находились в беспорядке, нос покраснел и опух, а губы… Он поцеловал их, машинально прикрывая глаза, ощущая солоноватый привкус. Однако эта горечь разлуки показалась сладкой, настолько момент их прощания тронул его сердце. Про торт все благополучно забыли. Когда хокаге открыл веки, в комнате уже никого не было. Единственным свидетельством существования Саске оставалась соль на губах. Наруто тут же пожалел, что не оставил глаза закрытыми. Лучше было не знать, что снова остался один. Однако, заметив свою правую мерцающую руку, он не сдержал усмешки. Забинтованный протез пошёл рябью, сменяясь загорелой кожей. И Узумаки засмеялся: «Значит, всё получилось». Эта мысль была последней, пока сознание Седьмого хокаге не выключилось, словно невидимый зритель нажал на кнопку пульта, когда фильм закончился, — и экран погас. Судьба наконец перемотала их историю в начало, и он будет бороться. Теперь не только за жизнь — за счастье.