Молодая луна

— Ой, вы такие милые! Так и хочется вас затискать! — щебетала Куроцучи, не обращая внимания на еду. — А вы уже целовались? Думаю, дело доходило даже… У-и-и! Я сейчас умру от счастья! Словно герои моей любимой книги сидят передо мной! Ну, знаете, где оба шиноби из враждующих кланов вдруг влюбляются и противостоят всему миру. Вечером, как и договорились ранее, пятёрка каге и Учиха собрались вместе в ресторане «Шукаку». Гаара с Чоуджиро о чём-то тихо переговаривались. Мизукаге то и дело поправлял очки и выглядел вполне смущённым, чтобы с полной уверенностью утверждать, что влюблённым здесь был не только хокаге или Саске. Но цучикаге, не отрывая взгляда, смотрела только на них, что уже раздражало даже Даруи. Райкаге сидел прямо, сдержанно орудуя палочками и почти не притрагиваясь к саке. Лишь изредка мог позволить себе пригубить, чтобы уважить и поддержать остальных. В основном он молчал, внимательно слушая каждого, но, видимо, Куроцучи настолько сильно его достала, что он перебил её очередной глупый вопрос об отношениях парней, вдруг обращаясь к Саске: — Конечно, я обещал помочь и, возможно, даже поверю тебе, когда ты, найдя меня, скажешь кодовое слово. Но четвёртый райкаге Эй считал тебя врагом. Даже мне будет непросто убедить его. — Я понимаю, — ответил Учиха, отыскав повод наконец не слушать цучикаге. Лишь жаркая ладонь Наруто останавливала его от того, чтобы просто встать из-за стола и выйти. Узумаки так крепко и незаметно под скатертью держался за его бедро, что он начал сомневаться, чего конкретно должна опасаться Куроцучи — его катаны в живот или расенгана в голову. — Каждый каге моего времени считал меня врагом не без оснований. Я постараюсь доказать, что мои действия — лишь попытка помочь. Не знаю, насколько изменится будущее, но буду стараться не вмешиваться без необходимости. — Ты ведь появишься уже во время войны? — спросил райкаге и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Может, имеет смысл предотвратить появление Кагуи, убив Чёрного Зецу? Спасём несколько невинных жизней. — Мы уже совещались, как следует поступить, и решили ход войны оставить прежним, — вклинился в диалог Наруто. Куроцучи, заметив, что никто её не слушает, обиженно надула губы и сложила руки на груди. Громкий смех сбоку вынудил всех обратить внимание на казекаге. Тот, смутившись, робко попросил прощения, вновь что-то рассказывая Чоуджиро. Узумаки закатил глаза, подумав вернуться к причинам такого поведения друга позже, когда они с Гаарой останутся наедине. — Так вот, — вернулся к беседе хокаге. — Для техники будет необходим риненган Саске, а его он получит, только находясь при смерти, ведь… — Наруто замер, так и не продолжив мысль. Рассуждать о приближающейся гибели стало страшно. Только сейчас до него начало доходить, чем их задумка изменить будущее может быть чревата. Любой шаг в сторону от свершившегося имеет шанс повлечь за собой страшные последствия. Вдруг какое-то условие для получения риненгана не будет выполнено, и Саске умрёт, вновь пронзённый собственной катаной? Неужели это действительно его судьба — быть убитым Кусанаги, и, вернувшись в прошлое, он только ускорит собственный конец? — Наруто, — поспешил прервать его Учиха, беря чужую ладонь в свою. — Я читал отчёт, всё в порядке. Шикамару дал разрешение. К тому же, ты и сам будешь при смерти. — Ах, как это романтично! — снова подала голос Куроцучи. — Вы даже умирали в одно время, словно не желая жить друг без друга. Учиха перевёл недовольный взгляд на цучикаге. Эта девица раздражала своей наивностью. Их жизнь не какой-то глупый роман, что так любит читать Какаши-сенсей. — Сразу видно: ты никогда не была влюблена! — резко сказал Саске, активируя шаринган. — Откуда ты можешь знать об этом? Вместе с любовью под ручку ходит не только удовольствие, но ещё боль, ревность, ненависть, страх потерять. Куроцучи не испугалась красных глаз. Напротив, она спокойно смотрела, пока Учиха выплёскивал все ядовитые слова, скопившиеся за время их ужина. Наруто, смотря на её выдержку, в очередной раз убедился, что каменное сердце Цучикаге не миф и не легенда. И если любовные романы делают её немного мягче, пусть будет так. Даруи, желая предотвратить конфликт, взял слово первым: — Чувства делают нас слабее, — сказал он ей в поддержку. — Сможешь ли ты, Учиха, отбросить их, находясь рядом с ним? Ты будешь наизусть знать порядок действий, но это не поможет, если твоё сердце не будет спокойно. Вот Наруто, — указал райкаге пальцем на хокаге, — во время войны даже пережил смерть товарища и не сломался. Ни к чему будут лишние переживания ещё и о тебе. — Я и не собирался объясняться ему в чувствах, как только увижу, — недовольно прошипел Саске, убирая шаринган. Он уже давно приметил, что его ярость приводит к активации красных глаз, и ничего с этим поделать не мог. — Конечно, я буду сосредоточен на военных действиях и постараюсь не вызывать подозрений. Чоуджиро вдруг встрепенулся, переводя взгляд с Гаары на всех присутствующих. Казекаге также нахмурился, включая сосредоточенность на максимум. — Подозрения? О чём вы? — спросил мизукаге. — О, неужели вы наконец нашли в себе силы оторваться друг от друга, — усмехнулся Узумаки. — Ещё чуть-чуть, и Куроцучи пристанет к вам как банный лист, прося поцеловаться, — подмигнул он. Чоуджиро покраснел как маковый цвет и поспешил объясниться, но Гаара остановил его, положив руку на плечо. — Не стоит, — сказал он ему на ухо. — Они всё равно не поймут. Цучикаге, услышав своё имя, лишь закатила глаза на такое заявление, встала из-за стола и пьяной походкой направилась в уборную. Учиха, кусая губы, чувствовал себя нелепо виноватым перед ней. Его вспыльчивость и резкие высказывания всегда ранили девушек — Сакуру, Карин. Он не хотел, чтобы этот список пополнился ещё одним именем. Сжав ладонь Наруто, он предупредил, что выйдет ненадолго. Узумаки, считав его растерянный взгляд, всё понял, подбадривая улыбкой. Он уже знал, куда идти, поэтому найти девушку не составило особого труда. Несколько туалетных кабинок, большое зеркало и раковина. Кроме них двоих, больше не было никого. А Куроцучи стояла, любуясь собой в отражении, и аккуратно выводила красной помадой губы. — Это женский туалет, Саске-кун, — сказала она, так и не обернувшись. — Я знаю, я хотел… — Что? — спросила цучикаге. — Извиниться? — засмеялась она, убирая помаду в сумочку. — Брось, неужели ты мог подумать, что я запрусь в туалете и буду плакать? Мне тридцать три, а не пятнадцать. — Я вроде как стараюсь быть хорошим, — потупил взгляд Саске. — Да, стараться и быть не одно и то же, — усмехнулась она, выходя из комнаты. Но недосказанная мысль остановила её на полпути, вынуждая признаться: — Ты спрашивал, любила ли я, словно ничего в этом не смыслю. Возможно, мои реакции кажутся чересчур детскими, не спорю. Но лишь потому, что, несмотря на все предательства и боль, я ещё смею верить в любовь. И глядя на вас двоих вместе, вижу, что она всё же реальна. Просто мне не повезло. Цучикаге, не дожидаясь ответа, вышла за дверь, а Учиха стоял, боясь даже предположить, сколько вынесла юная куноичи, чтобы добиться признания и титула сильнейшей. В этом мире не найдётся ни одного шиноби, который не страдал по той или иной причине. Вот почему все тянулись к Наруто и верили ему. Он понимает их боль и разделяет её, делая тяжёлую ношу чуть легче. Возможно, именно в этом и кроется секрет счастья — делиться. Освежив лицо прохладной водой из-под крана, Саске вернулся к компании каге. Повеселевшая Куроцучи спорила с Наруто, что она выпьет больше. Даруи влезать не смел, впрочем, как и Гаара с Чоуджиро. — Ты меня не обманешь! — важно сказал хокаге. — Я знаю, что вы, женщины, пьёте саке, как кобылы на водопое. Бабулька Цунаде до сих пор бухает, не просыхая, а ей уже за семьдесят. Может, в этом секрет долголетия? И клетки Хаширамы совсем ни при чём? За столом повисла неловкая тишина. Цучикаге засмеялась первая — обстановка разрядилась, позволяя мужчинам присоединиться к смеху. И даже Саске, подошедший к этому моменту, фыркнул, вспоминая пятую хокаге. — Тогда за это тем более надо выпить! — сказала Куроцучи, вставая с дивана. — Ну же, поднимайтесь! Возможно, это наша последняя встреча! Кто знает, как повернётся колесо фортуны после того, как Учиха вернётся в прошлое? Несмотря на риск, после такой вдохновляющей речи оставаться на местах по крайней мере стало невежливо. Гаара разлил остатки саке, и все подняли рюмки, хором крича тост. Только у каждого он был свой. — За любовь! — сказала цучикаге. — За будущее! — слова райкаге. — За нас! — веселился хокаге. — За новые возможности! — посмотрел мизукаге на Гаару. — За счастье! — улыбнулся казекаге, ловя смущённый взгляд. — За доверие, — тихо сказал Учиха самым последним. Разошлись все поздно вечером, но уже ранним утром четвёрка каге отправилась в путь. Вопрос с Ооцуцуки казался закрытым, ведь, по сути, ничего решать не нужно. Эта проблема перестала их касаться, ведь её корень, как и пути решения, лежат в прошлом, куда молодой Учиха отправится уже через восемь дней. Гаара провожал каждого отдельно, особенно задержавшись с мизукаге. По стеснительному Чоуджиро было видно, как он не хотел прощаться. Но долг страны звал его обратно. Казекаге, стиснув зубы, не позволял себе лишнего, никаким образом не касаясь. Даруи и Куроцучи он пожимал руку как друзьям. Но с мизукаге у них установилась совсем иного рода связь, и бередить душу на прощание не хотелось. — Увидимся, — мягко улыбаясь, сказал Чоуджиро, поправляя очки. Его голубые волосы на солнечном свете казались ещё ярче. И Гаара не мог оторвать от них взгляд. — Да, — сдержанно ответил он. Саске старался не смотреть в их сторону: подглядывать за влюблёнными было неловко. Он уже проклинал тот момент, когда не уговорил хокаге уйти пораньше. Однако Наруто, в принципе, не знал, что такое тактичность, и лез во всё, что ему казалось любопытным. Даже в чужие отношения. Казекаге, убирая прядь красных волос, словно случайно дотронулся пальцами до своего лба, где пестрела татуировка «любовь», хотя бы так показывая свою симпатию. Чоуджиро был тронут, краснея то ли от жары, то ли от смущения. — Ну, обнимитесь вы уже! — вдруг крикнул Узумаки. Саске пихнул его в бок, чтоб зактнулся и не мешал людям выражать чувства так, как они умеют. Однако в любом случае момент был утерян. Гаара подошёл к Наруто, и мизукаге не оставалось ничего, кроме как составить компанию Учихе. — Ты уверен в своём кодовом слове? — спросил он у Чоуджиро. — Твоя жизнь, возможно, изменится навсегда и… — И что? Я не стану мизукаге? — улыбнулся он, уже заведомо зная ответ. — Скорее всего, — не стал юлить Учиха. — Я на это и надеюсь, если честно, — сказал он, тайком смотря на Гаару, разговаривающего с хокаге. — Не знаю ни одного человека, что не хотел бы изменить прошлое. Даже Наруто согласен с этим. — Если бы не моя смерть, он бы не пошёл на это… — Ты и так знаешь, что являешься его исключением из любых правил, — сказал мизукаге, отходя в сторону, не слыша, о чём или о ком болтают старые друзья. — Значит, ты всё-таки принял его чувства? — спросил Узумаки радостно, словно выиграл купон на бесплатную порцию рамена. — Вы так смеялись в ресторане! Давно не видел тебя настолько довольным! — Наруто, — устало выдохнул Гаара, желая прервать беседу в подобном ключе, но при виде голубых глаз, которые так и лучились счастьем, не выдержал: — Ну, в общем, да... Он признался, что уже давно тайно в меня влюблён. Исходя из последних событий, он решил, что это шанс наконец объясниться. А я… ощущал себя невероятным тупицей, потому что столько лет не замечал ни случайных касаний, ни того, как он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. — Ну, если уж ты считаешь себя идиотом, то про меня и говорить нечего, — смеялся Наруто. — Думаешь, у него получится? — спросил казекаге, кивком показывая на Учиху. — Я в это верю, — сказал Узумаки без шуток, выдерживая серьёзный взгляд бирюзовых глаз. Наконец обменявшись рукопожатием, все разошлись в разные стороны. Казекаге обратно за стену, мизукаге направо, и лишь Наруто с Саске шли вместе бок о бок. Им повезло. Вечером неподалёку от границы они встретили двух Анбу, что ждали их несколько дней по приказу Учихи. Раху и Тэнкецу тут же склонили головы и отчитались, что опасности нет. Старейшины, получив от наёмников своё вознаграждение обратно, действительно сделали выводы и отступили. Говорил только Раху, объясняя это тем, что Тэнкецу ещё необходимо несколько дней на реабилитацию голосовых связок. Что ж, за свою дерзость он заплатил сполна. — Может, отправим их в Коноху, а сами немного задержимся? — шепнул хокаге ему на ушко. — Остановимся в том милом рёкане на пару дней, искупнёмся… — Хочешь спихнуть всё на Шикамару? — разгадал его мотивы Саске. — Сделаю ему выходной, как прибудем, — подмигнул Наруто. Учиха закатил глаза, но губы всё равно растянулись в улыбке. Предвкушая романтичные выходные, он отпустил Анбу, давая напоследок поручение помогать Шикамару со всеми организационными вопросами, пока они не вернутся. Тэнкецу и Раху переглянулись, но не посмели возразить. — И ещё, — вдруг вспомнил Саске, останавливая их на полпути. — Раху, ты ведь из клана Яманака? Мне будет нужна помощь в защите моих воспоминаний и мыслей. — Конечно, Саске-сан. Можете положиться на меня, — поклонился он и исчез в облаке пыли. Тэнкецу задержался на миг, но так же бесшумно растворился в воздухе.

***

— Хокаге-сама? — удивлённо пролепетала девушка за стойкой регистрации. — Что-то случилось? Вам не понравилось обслуживание и… — Всё в порядке, — поспешил её успокоить Узумаки. — Наоборот, мне очень приглянулись ваши горячие источники. Вот решил остановиться здесь снова. Мой прошлый номер свободен? — Д-да! — обрадовалась девушка, что никто увольнять её пока не собирается. — У нас даже есть свободная комната для вашего спутника. Фестиваль закончился и… — Нет-нет, — перебил её хокаге. — Мы потеснимся, ничего страшного. Казённые деньги нужно беречь, а не тратить на роскошь и удобства. Получив ключ, Наруто заказал ужин в номер. Два дня они добирались до этого перевалочного пункта, никуда не спеша. Спали в лесу в палатке, ловили рыбу и собирали грибы, однако ночи становились прохладнее. Зато от Узумаки шёл жар как от печки, и он грел постоянно мёрзнущего Саске своим телом. Он был не против, если бы пришлось задержаться среди этих деревьев до самого его дня рождения, но страх, что Учиха заболеет, оказался сильнее его прихоти. — Наконец-то я могу принять горячий душ, — простонал Саске, разминая плечи, скидывая с себя маску и защитные элементы Анбу. На его руке всё так же была временная татуировка принадлежности к тайному шпионскому отряду. Как изменится мир? Неужели Анбу снова устроят переворот? Наруто разглядывал этот знак, пока от тяжёлых мыслей его не отвлёк Учиха. — Тебе бы тоже помыться — воняешь, — усмехнулся он, закрывая ладонью нос. — Ты думал, чем займёшься в Конохе, когда всё закончится? — спросил Узумаки, не обращая внимания на замечание. Сейчас это казалось таким неважным... — Нет, — нахмурился снова Саске. — Я не знаю, что случится. Не могу предугадать. Да и какая разница? Главное, я хочу быть рядом! Не всё ли равно? — Ты прав, просто… Я боюсь. Сейчас я могу повлиять на многое, но ты вернёшься в своё время, а я даже не буду в курсе, что творится! К тому же, ты уверен, что помощь Яманака тебе так необходима? Да, отряду допросов и пыток будет сложнее подобраться к твоим воспоминаниям, но не делает ли этот факт тебя ещё более подозрительным и опасным? Саске спокойно смотрел в голубые глаза, пока хокаге изливал свои переживания. И когда Наруто наконец замолчал, испуганно ожидая реакции, Учиха подошёл ближе и положил ладони на его щёки. — Я буду очень стараться, чтобы всё получилось, — прошептал он ему в губы и поцеловал. Хокаге ответил с пылом, позабыв о тревоге, что терзала его душу буквально минуту назад. Такое воздействие оказывал на него всегда только Саске. Всё напряжение он преобразил в страсть, толкая Учиху к футону и снимая с него одежду. Саске, казалось, только этого и ждал. Правда, в его плане они всё же успели помыться в душе, но Узумаки не просто так носил титул самого непредсказуемого ниндзя. Скинув с себя штаны и плащ хокаге, он сел на матрас, потянув за собой раздетого Учиху. Саске опустился на его бёдра, гладя пшеничные волосы. А Наруто, облизнув палец, дотронулся до колечка мышц, проникая им всё глубже и глубже. Саске, дрожа от удовольствия, тёрся головкой о член, ощущая, как пальцев внутри становится больше. Мурашки прошлись по пояснице, и он, отдавшись чувствам, вновь поцеловал Наруто. Руки Учихи, в отличие от Узумаки, были свободны, поэтому ему ничего не мешало зафиксировать чужой затылок. Оторвавшись от горячих губ, он поймал тёмный расфокусированный взгляд. Чёрт возьми, как же ему нравилась эта власть, что он имел над ним! Справедливости ради, никто из них не был подавленным или угнетённым. Оба обладали друг другом в равной степени. — Открой рот, — требовательным тоном сказал Учиха, пока в его заднице толкались уже три пальца. Наруто беспрекословно подчинился, снизу вверх смотря на обожаемого парня. Саске, с интересом разглядывая розовый язык и белые зубы, пустил вязкую слюну тоненькой ниточкой прямо ему в рот. Губы Узумаки чуть изогнулись в попытке улыбнуться, оставаясь практически неподвижными, принимая. И эта покорность будоражила похлеще любой силы, полученной когда-либо от Орочимару. Оттягивая волосы ещё ниже, он снова устремился к его губам, заглушая собственный стон от проникновения внутрь. Хокаге, заведённый до максимума, вошёл в него без предупреждения, почти сразу беря быстрый темп. Воздуха в лёгких не хватало — и Саске отстранился первым, запрокидывая голову в экстазе. Однако, желая вновь перехватить контроль, он надавил на плечи хокаге, заставляя остановиться. Он сам хотел начать двигаться, даря удовольствие. Наруто упёрся ладонями в матрас, позволяя Учихе делать всё, что тому заблагорассудится. Саске решил начать медленно, чувственно опускаясь и приподнимаясь, отмечая, как Узумаки борется с собой, кусая губы, чтобы в один миг не повалить его на футон и трахать, задрав его ноги кверху. Что ж, они оба постоянно испытывали друг друга на выдержку и терпение. — Открой рот, — таким же командным тоном попросил хокаге. Учиха улыбнулся, предугадывая его желание, и, конечно же, сделал так, как он требовал. Ведь они всегда всем делятся. Только если слюна Саске была тягучей как патока, Узумаки без каких-либо церемоний попал сразу на язык. Глотая, Учиха всё же ускорился, уступая в глупом соревновании. Однако Наруто этот темп всё равно показался слишком медленным. Он лёг на спину, устраивая голову на подушке для облегчения себе обзора, и взялся за ягодицы, притягивая того ближе, звонко шлёпая ладонью по белой мягкой коже. Саске в моменте закатил глаза от восторга, всё быстрее двигаясь на истекающем смазкой органе. Узумаки впился в него взглядом, боясь пропустить любую реакцию, и потянулся рукой к чужому члену. Почти ничего не соображая, Учиха гладил и царапал грудные мышцы хокаге, пока он сам доводил его до оргазма. И Наруто подумал, что они ещё обязательно сходят в душ, ведь пачкать простыни, на которых собираешься спать, нехорошо. А грязных дел им ещё предстояло несколько раз за ночь.