Часть I
1 июля 2025 г., 17:00
Ещё утром Альбер Кроссман не знал, куда девать свободное время: до шестого курса его не хватало, а если и хватало, то — ненадолго.
Чтобы сдать СОВ на «Превосходно» или хотя бы на «Выше ожидаемого», приходилось жертововать всем. Чтобы сдать ЖАБА — а перед ним и экзамены в конце шестого курса, причём «не ниже минимальной оценки, установленной преподавателем», — придётся, видно, пожертвовать самим собой.
Собой — и друзьями.
Так было и с Тейлором Стэном. Если на шестом курсе гриффиндорец ещё напоминал живого студента, то на седьмом — уже мёртвого, но поднятого преподавателями, которым он при жизни не успел сдать все долги.
Зато после ЖАБА старший братец отошёл в мир иной — тот самый, за пределами Хогвартса и даже Хогсмида. Но, видно, так и не обрёл покой, потому что вернулся.
Вернулся, чтобы покой не обрёл уже никто.
Правда, Альбер Кроссман и подумать не мог, что жертвовать и свободным временем в частности, и свободой выбора в целом будет не он.
...Они столкнутся в дверях Директорской башни и проговорят едва ли четверть часа, но её с лихвой хватит, чтобы перевернуть всё с ног на голову. Альбер сначала поймёт, что очень рад видеть старшего братца, потом — что не очень, а после — что вообще не рад!..
— Это же... — Ещё через полчаса округлит глаза Розалин, когтевранка-шестикурсница, которую он найдёт в библиотеке и перед которой распахнёт мантию-невидимку, чтобы показать то, что ни у одного студента ещё не было, нет и вряд ли появится.
Розалин сразу забудет обо всём — даже о принципах повторной материализации, которые можно было бы описать сейчас, чтобы не сидеть над ними потом.
— Где ты его взял? — только и спросит она у кронпринца.
И на свой ёмкий вопрос получит не менее ёмкий ответ.
Ещё через четверть часа, только не в библиотеке, а по пути в Часовую башню, Лак (он же гриффиндорец-третьекурсник и... словом, не только гриффиндорец-третьекусрник!) втянет голову в плечи и ткнёт пальцем в сторону квиддичного поля, где вот-вот начнётся отбор в команду Пуффендуя.
А ещё через полчаса Чхве Хана — пуффендуйца-шестикурсника и новоиспечённого капитана — видимая Розалин и невидимый Альберу затащат обратно в раздевалку: причём сначала в общую мужскую, а потом уже — в капитанскую.
— Это же... — и больше Чхве Хан ничего не скажет.
Зато посмотрит так, что Альбер почувствует себя слизеринцем, который умудрился стащить меч Годрика Гриффиндора из-под носа у самого директора.
Хотя лучше, конечно, меч Гриффиндора, чем...
Драконье яйцо.
𓆇 𓆇 𓆇
— Ты скоро там? — заглянул к Чхве Хану один из пуффендуйцев — такой же черноволосый и черноглазый, как и он сам. Альбер, готовый ко всему (и не готовый вовсе!), успел запахнуть мантию-невидимку, укрыв и себя, и злосчастное дранконье яйцо. Так что к Чхве Чонсу, ловцу Пуффендуя, обернулась только Розалин, на которую тот с любопытством и уставился. — О! — понимающе протянул при этом он. Чхве Хан подавил тяжёлый вздох, подошёл к двери, которая разделяла общую раздевалку и его собственную, и молча захлопнул её перед племянником. Розалин тут же выхватила волшебную палочку: — Каве инимикум! — и указала ею на дверь. Она ещё не договорила заглушающее заклинание, как Альбер уже потянул с себя мантию-невидимку. Чхве Хан, отпустив ручку двери, перевёл взгляд с подруги на друга и тоже вытащил из рукава волшебную палочку: — Коллопортус. — Дверной замок отчётливо щёлкнул, и Чхве Хан сунул палочку обратно в карман. — Это, — только и спросил он, — гебридский чёрный дракон? — Откуда я знаю? — Альбер всё же присмотрелся к яйцу: мог ли из чёрного яйца вылупиться чёрный дракон, да ещё и этот... гебридский? — На нём не написано! — В следующий раз, — не сдержала улыбки Розалин, — попроси братца прикрепить к яйцу записку. — Представляю я себе эту записку, — запальчиво ответил Альбер. — «Дракон такого-то вида, вылупится тогда-то; кормить слизеринцами, но можно и когтевранками, они тоже полезны для его пищеварения...» — Розалин прикусила губу, чтобы не рассмеяться. — Ну а камеры в Азкабане всё равно будут соседними, так что их можно не уточнять! — В общем, — и глазом не моргнула когтевранка, — прокормим его без записки? — В общем, — в том же тоне ответил ей Альбер, — никакого «следующего раза» не будет! — Яйцо передал Тейлор Стэн? — уточнил Чхве Хан, который за пять лет научился не только слушать друзей, но и слышать их. — Лично в руки его высочеству! — Розалин сразу же отвлеклась от разговора о рационе ещё не вылупившегося дракончика (и о пока не обустроенных камерах в Азкабане!). — А почему не отдал... сестрёнке Кейдж? — Чхве Хан настороженно посмотрел на Альберу — вернее, сначала на его руки, а потом уже на самого кронпринца. Кейдж, тоже гриффиндорка, сдавала ЖАБА вместе с Тейлором, но «в мир иной» после экзаменов не отошла — осталась в Хогвартсе как... помощница профессора Прорицаний. Того самого преподавателя, в которого как-то швырнула хрустальный шар. Но, к счастью для них обоих, не попала. — Может, — пожала плечами Розалин, которая подумала о том же, — как раз таки из-за профессора? — Думаешь? — скептически протянул Альбер. Предсказания профессора Прорицаний передавались из поколения в поколение, то есть от старшекурсников к младшекурсникам: «Завтра вам предстоит жизненно важный выбор между Трансфигурацией и сном!», «Ваше будущее в ваших же руках — если вы их, конечно, помоете!», «Вы умрёте, потому что мы все когда-нибудь умрём!»... Друзья помолчали. — Он хотел спрятать яйцо — неважно где и неважно как. Вот и весь ответ, — наконец вздохнул Альбер. — Если бы ему первой на глаза попалась сестрёнка Кейдж, то это, — он приподнял яйцо, — была бы её проблема, а не наша. — Была бы, — хмыкнула Розалин, — если бы кое-кто сразу пошёл со мной в библиотеку! Ну, или хотя бы в гостиную Гриффиндора... — В следующий раз туда и пойду. — В следующий раз? — быстро сообразила когтевранка. — Ты же сказал, что его не будет! — Потому и не будет, — не дал сбить себя с толку Альбер. — То есть мы должны его спрятать? — терпеливо спросил Чхве Хан. Он не стал спрашивать, как яйцо попало в руки к самому Тейлору Стэну: если бы друзья знали, то уже бы рассказали — или хотя бы обмолвились. — Да, но, — повернулась к нему Розалин, — спрятать — это ещё полбеды. — Есть ещё «пол-»? — Ну, если дракон вылупится... — начала было когтевранка, но перевела взгляд с пуффендуйца на гриффиндорца — и потому договаривать не стала. — Драккл побери... — пробормотал Альбер. Только не уточнил, кого именно нужно было «побрать». И в каком порядке. Оно и так было понятно. — Тогда уже не драккл, — всё же поправила его Розалин, — а дракон. Альбер досадливо поморщился. — Тогда... — Чхве Хан помолчал. — Тогда мы можем спрятать его во Визжащей хижине? — полувопросительно-полуутвердительно договорил он. По слухам, Визжащую хижину населяли привидения: может, те, которых выселили из Хогвартса, а может — и наоборот. Но место всё равно было не самым гостеприимным. Да и, чтобы добраться до холма, на котором стояла Визжащая хижина, пришлось бы пройти — или обойти, что ещё дольше! — весь Хогсмид. Если, конечно, не знать ещё об одной дороге — подземной. — Может, — задумчиво прикусила губу Розалин. — Что скажешь? — повернулась она к Альберу. — Скажу, — выдохнул кронпринц, — что это — плохая идея. Но лучше, — добавил он прежде, чем Розалин встрепенулась, — у меня нет. Чхве Хан кивнул с таким видом, как будто и не ждал от них ничего другого, и сразу же вытащил из кармана палочку. — Тогда ждите меня у Каменного круга, — он помедлил, почти разрываясь между долгом перед друзьями и долгом перед командой, — через час, — всё же решился капитан Пуффендуя. — Алохомора! Замок в двери снова щёлкнул. — Погоди, — нахмурился Альбер. — Ты говорил, что после отбора хочешь провести тренировочный матч. Чхве Хан, повернувшись к нему, молча кивнул. — Уверен, — гриффиндорец понимающе и даже виновато улыбнулся, — что твои сокомандники отпустят тебя? Капитан Пуффендуя не был уверен, а потому промолчал. Он бы и сам себя не отпустил, но... — Отпустят! — повеселела Розалин. — Его же будет ждать прекрасная дама! — Думаешь, — Чхве Хан с сомнением присмотрелся к яйцу, — это девочка?.. Альбер, до которого дошло быстрее, не сдержал смешок, а Розалин закатила глаза. — В общем — через час, — подытожила она. — Но сначала выйдем мы, то есть я, а потом уже — ты, Чхве Хан. Тот мало что понял, но послушно кивнул. Розалин же, дождавшись, пока Альбер накинет на себя — и на драконье яйцо! — мантию-невидимку, повернула ручку и толкнула дверь. В мужской раздевалке, к слову, уже никого не было.
