Драконье яйцо

             Чхве Хана встретили понимающими улыбками, на которые он ответил непонимающим взглядом.       Розалин, а уж тем более Альбера Кроссмана уже нигде не было видно. Всё же во время тренировки на трибунах могли присутствовать только однофакультетники, а на квиддичном поле — только сокомандники. Чхве Хан, оглянувшись на своих, понял, почему друзья не поменялись местами — а ведь гриффиндорцу ничего не стоило отдать Розалин драконье яйцо, а их обоих укрыть мантией-невидимкой.       Альбера Кроссмана, будь он хоть дважды кронпринцем и трижды старостой школы, пуффендуйцы бы вежливо, но послали. А вот перед Розалин они расступились. Их даже не пришлось выпроваживать из раздевалки, сами из неё повыскакивали. Да и потом не стали стучать в дверь, умоляя поскорее вернуть капитана в команду.       И на то была причина.       Полгода назад, где-то в конце марта, Розалин приготовила зелье смеха, которое, к слову, должна была изучать в этом году. Ключевое слово — «должна», потому что после того случая его вычеркнули из учебной программы Зельеварения шестого курса и вписали в программу седьмого — в надежде, что студенты к тому времени подрастут и поумнеют.       Хотя бы чуть-чуть.              Операция получила название «Ха-Ха-Плафф» — Чхве Хан её пропустил, потому что в тот момент лежал в больничном крыле после матча «Пуффендуй Vs. Слизерин», в котором, как нетрудно догадаться, победили слизеринцы — правда, ценой сломанной руки охотника Пуффендуя, но не они же платили!..       Проходила операция так: Розалин, прокравшись в кухню с утра пораньше, вылила зелье в котёл с овсяной кашей, которую должны были разлить по тарелкам пуффендуйцев.       А дальше всё пошло так, как пошло.       Может, домовые эльфы спросонья перепутали тарелки, а может, решили продегустировать то, что у них получилось, но факт оставался фактом: овсянка попала на стол не Пуффендуя, а... Слизерина.       И всё же операцию ждал успех: пуффендуйцы хохотали едва ли не громче слизеринцев, а раскрасневшуюся Розалин на руках отнесли в общую палату, где их всех уже ждали. Причём не только Чхве Хан, но и преподаватель Зельеварения, он же декан Слизерина, профессор Одеус Флин.       ...Пуффендуйцы, впрочем, так и не простили слизеринцам сломанную руку Чхве Хана. Да и отношения двух старост — когтевранки Розалин и слизеринца Бекрока — испортились окончательно и бесповоротно.       Зато операция «Змеиный Кубок» свернулась сама собой — вернеё, её собственноручно свернул Чхве Хан. Хотя охотник Пуффендуя знал, что отмывать Зал Наград Розалин помогали и пуффендуйцы, и Альбер Кроссман, он не мог допустить, чтобы друзей наказали из-за него ещё раз.       — Ты глядь, — непонятно чему обрадовался Чхве Чонсу, и капитан Пуффендуя тут же очнулся от своих мыслей, — скока первашей!       Чхве Хан чуть поморщился. Стоило племяннику разволноваться (по причине или без!), как он начинал коверкать слова, а то и вовсе забывал о нормах литературного английского языка.       Отвернувшись от ловца, капитан обвёл взглядом остальных пуффендуйцев.       Первокурсников, и правда, собралось много. Даже больше, чем в прошлые годы. Но шансы попасть в команду — ещё и на место выпустившихся вратаря и третьего охотника — у них были не велики. Да и летать на своих мётлах первокурсникам запрещалось, причём школьными правилами.       Хотя четыре года назад для кое-кого всё же сделали исключение — и этот кое-кто уже собрался и с мыслями, и с чувствами.       — О чём опять задумался? — склонил он голову набок и заулыбался: — Об огненноволосой волшебнице? — Чхве Хан, который ещё не забыл разговор с друзьями, нахмурился. — Или ты всё же хочешь заменить кого-то из нас первокурсником?..       Лицо капитана Пуффендуя тут же разгладилось.       — Хочу, — невозмутимо ответил он. Поудобнее перехватив метлу, Чхве Хан отвернулся от опешившего племянника и бросил ему уже через плечо: — Тебя.       — Ась?! — Полувозмущённый-полуиспуганный возглас Чхве Чонсу потонул сначала в хохоте, а потом и в откровенном гоготе сокомандников: те с нескрываемым удовольствием прислушивались к разговору капитана и ловца.       Махнув всем, Чхве Хан пошёл было к кольцам (он уже решил, что начнёт с отбора вратаря), но ещё раз оглянулся на прижавшихся друг к дружке первокурсников — и вдруг заметил знакомую растрёпанную голову.       Или же — незнакомую?..       — Это, — спросил Чхве Хан у поравнявшегося с ним Антонио Гьера, — младший брат Лака?       Антонио, семикурсник и второй охотник, коротко глянул на первокурсников и так же коротко пожал плечами: он не знал и знать не хотел, кто такой Лак и какие у него были братья с сёстрами — младшие там или старшие...       Чхве Хан ещё раз оглянулся на первокурсников. Он пропустил их распределение, а сам Лак, гриффиндорец-третьекурсник, видимо, не успел рассказать, что его младший брат попал в Пуффендуй...       — Ну что, — Чхве Хан решительно развернулся к своей команде, для которой теперь был и капитаном, и тренером, и чуть ли не третьим родителем, — начнём?

𓆇 𓆇 𓆇

      Чхве Хан опоздал бы, даже если бы не шёл, а бежал со всех ног.       Но ни то, ни другое его не устраивало.       — Мы бы подождали… — чуть смутилась Розалин, перед которой он и спрыгнул с метлы на землю.       То есть — не только перед ней, но и перед Альбером Кроссманом, которого Чхве Хан пока не видел, но знал, что гриффиндорец где-то рядом.       Закутавшись в мантию, Розалин сидела в стороне от Каменного круга — на том самом камне, на котором пятикурсники отрабатывали заклинание «Вингардиум Левиоса» сначала к зачёту, а потом и к СОВ по Заклинаниям. Он, в отличие от всех остальных камней, не был врыт в землю.       Хотя, может, раньше и был — пока кому-то из студентов не пришло в голову расшатать его.       Чхве Хан перекинул метлу из одной руки в другую.       — Он же теперь капитан, — подал голос Альбер Кроссман, который пока что не спешил распахивать мантию-невидимку. — Кто ему что скажет?       Чхве Хан только головой покачал. Сказать ему могли, причём в тоне, не терпящим возражений, но — преподаватели, с которыми он не собирался пересекаться ни в воздухе, ни на земле.       Особенно — сегодня.       — Ты успел провести отбор? — тронула Чхве Хана за плечо Розалин.       — Почти, — чуть поморщился он. — Пришлось уступить поле слизеринцам…       Розалин, прикусившая было губу, тут же вскинулась:       — Слизеринцам? С чего бы?!       Команды тренировались по очереди, и каждая — в свой день. Так что у пуффендуйцев не было причин «уступать» поле, так ещё и слизеринцам.       — Они принесли записку от декана, — сдержанно ответил Чхве Хан. Но Розалин знала его лучше, чем он сам — себя, и потому видела, что друг... расстроен. — Профессор Флин попросил нас, — Чхве Хан помедлил, подбирая слова, — освободить поле.       — Он это нарочно! — с шумом выдохнула Розалин. — Поговори с профессором Литаной! Пусть она тоже напишет записку, и ты…       — Приложу её к яйцу, — невесело усмехнулся Чхве Хан, и Розалин растерянно умолкла. — Схожу. Но — в следующий раз.       Он посмотрел туда, где мог сидеть или уже стоять Альбер Кроссман.       — Всё равно мы договорились встретиться через час, — со вздохом закончил его мысль гриффиндорец, и Чхве Хан кивнул.       — Ну да, — с досадой сказала Розалин. — Но ты же в первый раз тренировал команду!       — Но не в последний же.       — И ещё, — упрямо продолжила когтевранка, — я хотела предложить потом сходить и отметить твоё... кхм, повышение.       Чхве Хан удивлённо посмотрел на неё.       — Да ладно, — наконец произнёс он. — Это же не день рождения, чтобы его отмечать.       — И где отмечать? — поддержал друга Альбер. — В женском туалете? Или, — он не сдержал смешок, — в мужской раздевалке?       — Ну, раз ты предлагаешь, — фыркнула Розалин, — тогда твой день рождения отметим в туалете. В женском. Который — на втором этаже! — Альбер поперхнулся воздухом, и Розалин даже пожалела, что не видит его лица. — А Плаксу Миртл попросим спеть тебе «Happy Birthday to You»!..       — Мы можем отметить его и во Визжащей хижине, — примирительно сказал Чхве Хан, пока Альбер не нашёлся что ответить когтевранке.       Но Розалин тут же развернулась к нему.       — А там, — с нажимом произнесла она, — мы отметим твой день рождения!       Чхве Хан усмехнулся. Ему было без разницы, где отмечать и что, лишь бы — с друзьями.       — А куда ты хотела сходить сегодня? — всё же спросил он у Розалин.       — В мужскую раздевалку, — пробормотал Альбер так, чтобы его услышали оба.       — В Хогсмид! — с вызовом ответила Розалин.       — Но сегодня же понедельник, — укоризненно покачал головой Чхве Хан.              Любой третьекурсник знал, что в Хогсмид можно было ходить только по выходным. Ну, или на каникулах.       — И ты — с метлой, — напомнила ему Розалин, и капитан Пуффендуя, у которого могли эту самую метлу отобрать, хмыкнул. — А этот, — когтевранка кивнула туда, где сидел Альбер Кроссман: — вообще с драконьим яйцом!       — Я готов забыть его где-нибудь, — уязвлённо ответил ей «этот», — и больше никогда не вспоминать о нём!       — А придётся, — хмыкнула Розалин.       — Придётся — забыть?       — Нет, придётся пить настойки для укрепления памяти! — ввернула ему Розалин.  — Всё, поднимай свою королевскую задницу, — и неси её за нами!..       В конце концов, все разговоры сегодня сводились к драконьему яйцу, а все дороги вели в Визжащую хижину.              А обо всём остальном они подумают — и поговорят! — потом.