Часть XXI
28 февраля 2026 г., 17:00
— А где твои котята? — как бы между прочим спросил Альбер Кроссман, повернув к первокурснику голову. — Разве они не всюду следуют за то?.. — Он не договорил.
Преподавательская мантия осталась на профессоре Литане, а она сама уже скрылась за поворотом, поэтому Нару пришлось ухватиться за то, что было, — за шею кронпринца. У Альбера, который меньше всего ожидал от первокурсника такого перепада настроения, вырвался вздох. Но Нару не разжал руки, наоборот, сжал их так, что кронпринц смог бы оторвать его от себя, разве что, со своей собственной головой. Чего он делать, конечно, не стал.
Теперь Нару мог не думать о том, что кронпринц не увидит выражение его лица, когда будет задавать вопросы. На них и без того нужно было отвечать осторожно, чтобы ненароком не выдать себя — ведь Нару уловил подтекст в первом же вопросе.
Если Альбер Кроссман впервые (распределение — не в счет) увидел первокурсника в больничном крыле, то стал бы он утверждать, что котята «всюду следуют» за своим человеком?
— Кто вам такое сказал? — наконец выдавил из себя Нару.
Переходить на «ты» с его гриффиндорским высочеством он не рискнул, но вот формулировки решил не смягчать. Излишняя вежливость слизеринцу не к лицу — это Нару уже понял на примере Кейла Хенитьюза.
— Мне так показалось, — усмехнулся кронпринц.
— И часто вашему высочеству кажет… — Нару все же запнулся, — кажутся важными, — поправился он, — такие мелочи?
— Нечасто.
Альбер поудобнее перехватил первокурсника, чтобы подняться с ним по лестнице. Дыхание у него при этом даже не сбилось, а вот Нару свое задержал — кронпринц успел преодолеть ступеней десять, прежде чем первокурсник задышал ровнее.
Сосредоточившись на дыхании, Нару не смог не заметить, что Альбер Кроссман позаботился о том, чтобы о его ночных похождениях никто не догадался. Волосы кронпринца пахли солью и цветочным мылом, как если бы он несколько часов пролежал в горячей ванне. Довольно приятный запах — хотя Нару все равно поморщился.
— Куда чаще меня волнует, — как ни в чем не бывало продолжил Альбер, — что я могу чего-то не знать о своих людях.
— О гриффиндорцах?
— Обо всех: и о гриффиндорцах, — возразил кронпринц, — и даже о слизеринцах.
— С чего бы вам волноваться о слизеринцах? — скептически спросил Нару.
— С того, что рано или поздно мы все выпустимся из школы. И хотя те же пуффендуйцы не перестанут быть пуффендуйцами... — Он хмыкнул: наверное, подумал о капитане Пуффендуя. — Но больше не будет факультетов — будут волшебники, с которыми мы раньше сидели за разными столами, а теперь придется сидеть за одним, причем как в прямом, так и в переносном смысле... Понимаешь, о чем я?
— Допустим. — Нару не понимал одного: к чему клонит кронпринц?
Впрочем, долго гадать не пришлось.
— Из какой ты семьи? — прямо, но без угрозы в голосе спросил кронпринц.
— Из неполной, — выдал Нару первое, что пришло ему в голову.
Он вроде бы уже был готов к любому вопросу, который мог задать кронпринц, но только не к такому.
— Из… неполной? — Альбер даже растерялся. Тоже, видимо, ожидал услышать какой угодно ответ, но только не такой.
— Да, — зажмурился Нару.
Развивать эту тему ему не хотелось, но ничего не поделаешь: сказал «Про-», говори и «-тего!».
Альбер помолчал, прежде чем уточнить:
— Из чистокровной?
— Хотелось бы, но — нет. — Голос не подвел: не дрогнул. Но Нару все равно порадовался, что кронпринц не видит выражение его лица. — Я полукровка.
Если бы их разговор услышал отец, то его хватил бы удар — даже осиновый кол не понадобился бы. Но выбора у Нару не оставалось: чистокровных семей, о которых знал или хотя бы мог слышать кронпринц, можно было посчитать по пальцам.
— А какая у тебя фамилия? — как бы между прочим спросил Альбер.
— А какая вам разница? — в тон ему ответил Нару.
— Разве слизеринец, — усмехнулся кронпринц, — не должен гордиться своей семьей?
Нару закусил губу:
— Я...
— Вы всех держите на расстоянии вытянутой руки. Доверяете только самим себе и своим близким, — не став ждать, пока первокурсник подберет слова, мягко продолжил Альбер. — А если вы не оправдаете ожиданий семьи — сблизитесь не с тем человеком или, скажем, попадете не в Слизерин, а… на любой другой факультет, — то вас даже посчитают предателями, и…
— А может, — все-таки не выдержал Нару, — я — необычный слизеринец?..
— Необычный — это уж точно. У тебя даже... хм, форма ушей необычная, — хмыкнул Альбер, и Нару невольно сжал его шею крепче. — Ах да, душить меня все же не стоит: падать высоко, еще и ступени спиной пересчитаешь... Что я потом профессору Литане скажу?
— Придумаете, — буркнул в плечо кронпринца Нару, и тот не сдержал смешок.
И правда: придумает, если что. А вот у слизеринца могли быть проблемы, даже если его просто увидит кто-то из «своих» — или даже из гриффиндорцев. Отговорка, что его взял на руки его высочество кронпринц, не поможет: что бы Альбер Кроссман не говорил, он еще не выпустился из школы. Так что все смотрели на него в первую очередь как на старосту Гриффиндора, а не на будущее магической — и немагической тоже — Британии...
Но слизеринская судьба оказалась к Нару благосклонна: по пути им никто не встретился.
Хотя радоваться все равно было рано. Пока Нару мучительно раздумывал, как отвязаться от кронпринца, тот сам остановился перед дверью, ведущей на Великую лестницу, и осторожно опустил первокурсника на пол.
Нару даже разжал руки — больше от неожиданности, чем от радости или облегчения.
— Не ходи по темным коридорам, — как бы между прочим сказал ему Альбер, но у Нару все равно холодок пробежал по коже от его слов — будто бы они с кронпринцем стояли не на лестничной площадке третьего этажа, а где-нибудь в подземелье.
Или же в паре поворотов от кухни...
— И не собирался. — Нару, справившись с собой, сам схватился за ручку, чтобы распахнуть дверь.
В этот раз первокурснику повезло, и на пороге никто не стоял: встречу с тем же капитаном Пуффендуя он бы уже не выдержал...
Альбер Кроссман задумчиво хмыкнул ему вслед.
Но больше ничего не сказал.
