Часть 9
22 октября 2025 г., 08:33
Через полчаса в комнату наконец втащили Доуму. Целого, невредимого и сияющего, как фонарь. В руках — пакеты с покупками. На лице — улыбка до ушей.
— Ребята! Я влюбился! — радостно выкрикнул он. — Это было так весело! Я в песочнице сидел, ребёнка нашёл, у него мама такая красивая, она дала мне визитку и сказала приходить в кафе, представляете?!
Все уставились на него, как на сумасшедшего (в принципе, так и было).
И тут Доума заметил Ёриичи.
— Оооо, Ёриичи Альбертович! — взвизгнул он и тут же повис у него на шее, обнимая.
Ёриичи только улыбнулся и ласково потрепал его по волосам.
Мичикацу, у которого и без того глаз дёргался, моментально встал, схватил Доуму за шкирку и оттащил от брата:
— Отъебись от него.
— Но он милый! — жалобно пискнул Доума, болтая ногами в воздухе.
Аказа тут же оказался рядом и вместе с Кокушибо начал ворковать:
— Ты весь замёрзший…
— И голодный…
— И уставший…
Доума счастливо кивал, пока его перекладывали из рук в руки, словно кота. Он был не против, если не считать того что хотел есть.
Тем временем Ёриичи наклонился к пакетам, заглянул внутрь и ужаснулся.
— Господи… хлеб, макароны… консервы… Братик! — он вскинул глаза, полные слёз. — Возьми деньги! Ну пожалуйста! На нормальную еду! На фрукты! На мясо!
— Я тебе щас в ебало возьму, — прошипел Мичикацу и заорал: — Ни копейки твоей мне не надо, слышишь?!
Пока они спорили, Доума быстренько распотрошил пачку желешек и начал их жрать, будто это манна небесная.
— Даунец, блядь! — рявкнул Аказа и вырвал у него пачку. — У тебя ж на них аллергия, ты сдохнуть хочешь?!
— Но вкусно же… — обиженно надулся Доума, вытирая липкие руки о штаны... Аказы... Свои жалко.
Аказа, тяжело вздохнув, отвернулся и пошёл к Кёджуро.
Тот стоял у стены, в пижаме с медвежатами, и пытался не привлекать внимание.
— Солнышко, — мурлыкнул Аказа, подходя ближе и хватая его за руку. — А не хотите ли вы выпить со мной чаю с бегемотом?
— Бергамотом, — поправил его кто-то сбоку, но было поздно.
— Ну можно и с ним. — согласился Аказа, обворожительно улыбаясь.
Кёджуро напрягся, как будто его пытались поймать в капкан.
— Спасибо… я не пью чай. — Он аккуратно выдернул руку.
Аказа снова поймал её.
— Есть коньяк.
Ренгоку уже махал руками, уворачиваясь от него, и на лице его читалось только одно: «Господи, зачем я не послушал отца и не стал тренером по борьбе для самых маленьких?»
Внутри он рыдал, но снаружи держал фирменную улыбку.
— Да вы все с дуба рухнули?! — внезапно взорвался Мудзан. Его обычно холодный голос сорвался на истерический ор. — Это что за балаган? Это университет или психиатрическая лечебница?!
Все разом заткнулись.
В этой тишине отчётливо прозвучало ленивое:
— Кто… ты вообще?
Ёриичи повернул голову, посмотрел на Мудзана с таким снисходительным презрением, что даже он, Кибуцуджи Мудзан Валерьевич, почувствовал себя безрукой, безногой и безглазой какашкой.
— Я… — Мудзан возмутился и выпрямился. — Я директор этого университета! А это, — ткнул пальцем в Кёджуро, — куратор группы, в которой обучается кучка огрызков, которые…
Фразу он не успел закончить.
Лицо Ёриичи резко потемнело, брови нахмурились, на виске вздулась венка. Он сделал шаг вперёд, схватил Мудзана за грудки дорогого пиджака и с неожиданной силой выволок его на балкон.
— Никто, — произнёс он почти ласково, свешивая Кибуцуджи вниз с пятого этажа, — не смеет обзывать моего братика и его братиков. Никто. Не. Смеет. Понял?
Мудзан повис, хватаясь за его руки, и бешено тряс головой:
— Да-да-да! Я не то имел в виду! Я больше никогда!
Аказа, побледнев, тут же обнял Доуму за голову и прижал к себе, закрывая ему глаза... Взял на задушающий в сиськах.
Внутри у него в этот момент что-то щёлкнуло, и Кёджуро уже перестал быть центром его вселенной.
— Оставь его! — заорал Кокушибо, бросаясь к брату. Он вцепился в плечо Ёриичи, дёргал, колотил кулаками, но тот стоял, как скала. — Ты что, хочешь в тюрьму сесть?! Ты что, блядь, совсем?!
Голос его дрогнул, и вдруг из груди вырвалось сдавленное:
— Я не хочу, чтобы ты сел… Я тебя люблю, братик! Хочешь, я возьму деньги?! Возьму, блядь! Только не убивай никого!
Ёриичи на секунду застыл, посмотрел на брата. Его лицо смягчилось, и он рывком втянул Мудзана обратно, усадив на балконный пол.
Кибуцуджи сидел белый, как простыня, и пытался отдышаться.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
А в углу стоял Кёджуро. Он смотрел на всё это безумие и думал только об одном:
«Мне срочно нужно позвонить Тенгену. Очень срочно».
