Дневник Тьмы

Корея, 2025 год. Город Тэгу, район Тон-гу. Вдали от городского шума, среди зелени и спокойствия, стоял одинокий домик. Его белая краска слегка потрескалась на солнце, но по-прежнему радовала глаз своим уютом. Вокруг простиралась мягкая зелёная трава, а в воздухе раздавались мелодичные звуки птиц, наполняя пространство энергией и спокойствием. Минсо, молодая девушка с нежными чертами лица и большими глазами, нервно смотрела на дом. Это место было новым для неё, и волнение переполняло её сердце. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и наконец подошла к двери. На её губах появилась чуть заметная улыбка, когда она увидела, что перед домом стоит домофон. Нажав на кнопку, она почувствовала, как её руки слегка дрожат в ожидании. Спустя мгновение на экране появилось лицо взрослого мужчины лет семидесяти. Его глаза светились добротой, а улыбка казалась искренней и тёплой. — Здравствуй, Минсо! — приветствовал он её, открыв дверь. — Добро пожаловать! Она почувствовала, как за спиной уходит даже лихорадочная тревога. Стесняясь, Минсо шагнула внутрь. Открываясь, дверь привела её в мир, наполненный уютом и домашним теплом. Она разглядывала интерьер: мягкие диваны, аккуратно расставленные на полках книги и множество зелёных растений, оживляющих пространство. Следуя за хозяином, она чувствовала, как её волнение постепенно уходит, уступая место любопытству. Каждый шаг давал ей возможность оценить красоту этого места. Стены были украшены фотографиями, отражающими моменты радости и счастья, которые были здесь пережиты. — Пожалуйста, чувствуй себя как дома, — сказал мужчина, останавливаясь в просторной гостиной. — Надеюсь, тебе всё понравится. Минсо посмотрела на него с благодарностью. Эти слова вызывали в её душе ощущение тепла и надежды. Девушка стеснительно села на диван, ожидая предстоящего разговора. Она ждала, когда хозяин дома заговорит, но в течение нескольких мгновений стояла тишина. Смущение охватило её, и она начала нервно перебирать палец за пальцем, стараясь избавиться от нарастающего волнения, которое растекалось по её телу. Мужчина молчал, внимательно наблюдая за ней с лёгкой улыбкой на лице, что лишь усиливало её тревогу. Не в силах вынести тишину, Минсо решилась нарушить её. — Здравствуйте, меня зовут Ким Минсо, — начала она, стараясь говорить уверенно, хотя в голосе всё равно была слышна нотка робости. — Мне 22 года, и я начинающий писатель. Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Я слышала об удивительной истории, которая произошла с вами 50 лет назад, и пришла послушать её из ваших уст, чтобы написать книгу. Мне бы очень хотелось узнать все детали, каждую мелочь, — с надеждой произнесла она, глядя на мужчину с живым интересом. Её слова вызвали на лице хозяина дома лёгкую улыбку. Он, казалось, оценил её энтузиазм, но не спешил с ответом. Минсо почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она искренне надеялась, что всё-таки сможет узнать о тех временах, которые стали основой для многих легенд. Мужчина встал со своего кресла, и его движение придало разговору новую динамику. Он направился к шкафу и, осторожно открыв его, достал коричневый дневник. Этот дневник выглядел, как старинный артефакт: потрёпанные края и потускневшая обложка говорили о том, что он был любимым другом на протяжении многих лет. Он приподнял дневник, как бы предлагая его ей, трепетно отдавая в руки. Минсо с замиранием приняла его, ощутив тепло от этого неожиданного подарка. В её глазах заблестели искорки восторга, и она осознала, что это не просто дневник, а начало её новой истории. Минсо, рассматривая дневник, не удержалась от вопроса: — А что это? — спросила она, поднимая на мужчину удивлённый взгляд. Мужчина улыбнулся с нежностью и произнёс: — Дочь моя, этот дневник поможет тебе рассказать все события, которые я пережил 50 лет тому назад. Он по-прежнему оставался со мной, и я надеюсь, он поможет тебе написать интересную книгу и сделает тебя хорошей писательницей. Его слова оставили тёплый след на душе. Она почувствовала, что перед ней не только мудрый человек, но и источник вдохновения. После этого мужчина осторожно приобнял её, как бы передавая всю свою надёжность и поддержку. — А теперь ступай, — добавил он с улыбкой. — И, прошу тебя, береги этот дневник как самое дорогое, что у тебя есть. Минсо кивнула, исполненная решимости и благодарности. Она аккуратно прижала дневник к груди, понимая, что в её руках оказалась не просто вещь, а ключ к удивительной истории, которая ещё ждёт своего часа, чтобы быть рассказанной.

***

1975 год, штат Сан-Квентин, Калифорния. Тюрьма Сан-Квентин, расположенная на живописном берегу залива в Калифорнии, с годами приобрела непримиримую репутацию. Её массивные стены и колючая проволока напоминали о том, что здесь находится множество душ, лишённых свободы. За её высокими стенами простиралась жизнь, которую заключённые могли лишь издалека наблюдать через решётки своих камер. Тюрьма была известна своей суровой атмосферой и непростой дисциплиной. Каждый день заключённые подвергались строгим условиям, которые вызывали у них бессилие, злость и порой отчаяние. Основным цветом стен был серый, с тусклым освещением, которое в сочетании с далее расположенными громоздкими металлическими дверями создавало угнетающее ощущение, в котором практически не было места для надежды. Заключённые здесь отбывали наказания за тяжкие преступления: убийства, грабежи, незаконный оборот наркотиков и другие серьёзные нарушения закона. Многие из них были привлечены к ответственности за свои поступки на фоне безысходности, предательства или же за мимолётный порыв гнева, который стоил им свободы и, в некоторых случаях, даже жизни. Барьеры, разделяющие заключённых от охранников, создавали ощущение постоянного контроля и наблюдения. Каждый шаг их был под присмотром, и малейшее нарушение правил могло привести к суровым последствиям. Напряжение витало в воздухе, особенно в те моменты, когда заключённые оказывались на грани конфликта. Избиения, угрозы и беспощадные стычки происходили регулярно, подчёркивая жестокую реальность, в которой они существовали. Сан-Квентин была не только местом лишения свободы, но и своего рода символом борьбы: борьбы с собой, с обстоятельствами и с системой. Она оставила неизгладимый след на тех, кто проходил через её стены, многие из которых покидали тюрьму с глубокими ранами на душе и стремлением к искуплению. Все эти истории, все эти жизни, запечатлённые на стенах, как и татуировки на телах заключённых, говорили о боли, страсти, потерях и надеждах, которые трудно было выразить словами. В тёмной камере с тусклым освещением, которое воспринять было тяжело, сидел мужчина. Стены его заключения были пошарпаны, покрыты следами времени и страха, и помещения создавали угнетающую атмосферу. Прямо перед ним, на светлом фоне серого бетонного пола, стояла простая одноместная кровать с ржавыми пружинами, обитая грязным матрасом. Мужчина мирно сидел на краю кровати, задумчиво разглядывая свои татуировки. Каждая из них не просто украшала его тело, а несла в себе определённый смысл. Глубокие линии и яркие цвета умело пересекались, формируя образы, которые рассказывали о его жизни, о пережитых трудностях, потере и стойкости. Он помнил, как каждая татуировка была набита в момент, когда ему был нужен выход, когда он ощущал боль или радость, просто чтобы запечатлеть важный момент на своём теле. Однако спокойствие в его душе нарушали звуки избиения, доносившиеся из коридора за камерой. Крики другого заключённого резонировали, словно эхо возмездия, а удары доносились с жестокой интенсивностью. Мужчина закрыл глаза на мгновение, позволяя себе уйти в свои мысли, чтобы не слышать звуков насилия, олицетворяющего жестокую реальность тюрьмы. В такие моменты он глубоко осознавал, насколько хрупкой может быть жизнь и как порой труден путь к искуплению. Он был известен в тюрьме как «Тьма». Это прозвище было не просто званием, оно носило на себе груз страха и уважения. Главным образом он был известен своей способностью жестоко пресекать любые попытки бунта или неугодных действий среди заключённых. Сами тюремные охранники избегали провоцировать его, зная, что за покладистым внешним видом был жестокий убийца, который умел вести игры разума. Он был холоден и рассудителен, что делало его ещё более опасным. Его присутствие заслоняло собой всё вокруг — от пыльных полов до затхлого воздуха в камерах. Он был вне всякой конкуренции, и страх перед ним царил на каждом шагу, создавая вокруг него ауру власти и доминирования. Он знал, что его репутация сделала его главой в этой жестокой иерархии, и, хотя слово «степень» не имело смысла за решёткой, Тьма жил ею. Трудно было найти тех, кто решился бы бросить ему вызов. Он наслаждался своим положением, и это давало ему не только власть, но и определённый смысл существования среди серых стен тюрьмы. Пока в его жизни не появился он. Дневник. Дата: 4 апреля 1975 года. «Ты появился в моей жизни неожиданно, словно свет в этой грязной, тёмной тюрьме. Кажется, пока я жил здесь, мне уже было в принципе всё равно на окружающий мир и на судьбы других. Но когда ты вошёл, всё вокруг словно озарилось. Твоя улыбка, такая искренняя и непринуждённая, свела меня с ума. Каждый раз, когда я тебя вижу, будто забываю, где нахожусь. В этом мрачном месте, где тени скользят по стенам, твоя энергия притягивает как магнит. Я не знаю, что это со мной происходит, но ты заставляешь меня чувствовать, что жизнь всё ещё способна предложить нечто большее, чем просто борьба за выживание. Твои глаза, полные жизни и надежды, пробуждают во мне что-то забытое. Я, Тьма, здесь, в этом адском зале отделения, забываю о времени, когда смотрю на тебя. Все эти татуировки, обозначающие перспективу потерянного времени, вдруг кажутся такими незначительными по сравнению с тем, что ты приносишь. Каждая встреча с тобой — это дар. Я не знаю, как это объяснить, но, возможно, ты даже заставляешь меня мечтать о свободе и о том, что однажды я смогу выбраться из этого ада. Я оглядываюсь вокруг и вижу только стену, но с тобой на мгновение возможно ощутить надежду. Я хочу, чтобы это состояние продолжалось так долго, как ты будешь здесь. Я понимаю, что привязался к тебе. Ты — мой свет в этом бесконечном мраке».

***

В тюремной камере вокруг стола сидели мужчины, погружённые в азартную игру в карты. Эмоции за столом накалились: кто-то сжимал кулаки, напряжённо перерезая взглядом своего противника; другие громко спорили, губы их шевелились в яростных обвинениях в нечестной игре. Смеялись, громко пересчитывали фишки, но в то же время каждый из них понимал, что ставка высока — не только в игре, но и в вопросах чести и уважения. Внезапно бурные споры и смех прервались звуком открывающейся двери камеры. В проёме показался парень лет двадцати, в очках и белом халате, с маленькой папкой в руках. Заключённые переглянулись, их ухмылки выдали иронию ситуации, и тихие шёпоты протянулись по комнате, словно по цепочке. «Кто это?» — размышляли они, и в их глазах читались любопытство и насмешка. Однако только один из них, человек с серьёзным выражением лица, смотрел на парня с вниманием, как будто пытаясь разгадать его намерения и понять, что скрывается за его внешностью. У обоих в глазах мелькали мысли: один искал ответ на вопрос, а другой — надеялся на то, что его приход не просто так. Напряжение в комнате вновь возросло, готовясь к новой интриге в этой непростой атмосфере. Первым тишину прерывает парень. Он мягко улыбнулся, а затем, глядя на заключённых, проговорил: «Выйдите, пожалуйста, все, кроме Чон Чонгука». Его спокойный голос звучал уверенно, но мужчины лишь взглянули на него с недоверием. Каждый из них не собирался покидать свою позицию, ведь их любопытство было слишком велико. Тишина в комнате нарушилась, когда один из заключённых, известный по прозвищу «Тьма», бросил сухое «Что из его слов вам непонятно?!» Его слова резали воздух как нож, и этот призыв заставил других немного вздрогнуть. Постепенно мужчины встали из-за стола и, направляясь к выходу, продолжили разглядывать парня. Они ухмылялись, кому-то было весело посмотреть на него в этом абсурдном окружении, а кто-то даже облизывался, предвкушая какую-то интригу. Однако Чон оставался совершенно спокойным. В отличие от своих товарищей, он не проявлял никаких эмоций, что вызывало ещё большее любопытство. Лицо его было безмятежным, словно он был свидетелем чего-то большего, чем просто скучная игра в карты. Он просто смотрел на парня, словно знал, что тот принесёт с собой что-то значительное. Парень уверенной походкой вошёл в тюремную камеру, оглядывая её с любопытством. Обшарпанные стены, старая решётка на окне и смутные тени придавали помещению мрачный вид. — Меня зовут Ким Тэхён, — произнёс он, протянув руку. — Я исправительный психолог. Буду работать с этого дня с вами. Мужчина медленно поднял взгляд на протянутую руку, его глаза были полны безразличия. Он уставился на руку Кима в течение пяти секунд, словно пытаясь осознать, что происходит. Затем, не сказав ни слова, отводит взгляд, показывая, что не собирается пожимать руку парня. В воздухе повисло напряжение, которое было трудно игнорировать. Тэхён, покачав головой, посмотрел на Чонгука и сказал: — Ну, ты совсем неприветливый. Похоже, нам предстоит много работы. Но я верю, что ты со всем справишься. В ответ Чонгук фыркнул, усмехнувшись над словами собеседника. — А ты попробуй тут два года просидеть, — произнёс он с угнетающим сарказмом. — Я посмотрю, как ты запоёшь. Тэхён, проигнорировав слова, осторожно прошёл мимо Чонгука, и его взгляд упал на маленький коричневый блокнот, лежащий на койке. Он с неким любопытством дотронулся до него, но в этот момент Чонгук резко ударил кулаком по столу и его выражение лица мгновенно изменилось. Гнев заполонил его глаза, они стали красными, а в воздухе заиграла угроза. — Я тебе руку отрублю, если ещё раз это тронешь, — прорычал он, выплёвывая слова с яростью. — Это моя территория! Тэхён, испугавшись такой вспышки гнева, отдёрнул руку и отступил назад. На внезапный шум начали скапливаться охранники тюрьмы, их шаги раздавались по коридору, наполняя атмосферу напряжением. Тэхён понял, что оказался в опасной ситуации, и чувство тревоги охватывало его всё сильнее. Его глаза бегали по лицу Чонгука от страха, буквально пытаясь уловить его настроение. Каждый мускул на лице «Тьмы» казался напряжённым и готовым к новой вспышке гнева. Однако в какой-то момент он всё же успокоился и произнёс с холодной угрозой: — Выходи из камеры, пока я тебя не задушил. Я два раза повторять не буду. Тэхён лишь пару раз кивнул, осознавая, что не может оставаться здесь ни на секунду дольше. Он быстро покинул камеру, стараясь не оборачиваться, и за ним остался гул заключённых, обсуждающих происходящее с любопытством и негодованием. «Первая встреча с тобой прошла печально. Я не хотел так реагировать, но внутреннее напряжение и обида захлестнули меня. Несмотря на это, я постараюсь всё исправить. Возможно, ты тот, кто действительно сможет помочь, если я дам тебе шанс. Надо расправить свои крылья и научиться доверять. Я не могу позволить прошлым обидам управлять моей жизнью».

***

День Тэхёна начался с бумажной волокиты. Он сидел за столом и разбирал дела заключённых, стараясь сосредоточиться на каждом из них, но искал папку лишь одного человека по фамилии Чон. Он тщательно изучал его дело, читая о преступлениях, за которые мужчина был осуждён. Каждый новый факт лишь подтверждал опасности, с которыми ему предстоит столкнуться. Однако когда Тэхён дошёл до конца документа, надпись, выделенная красным шрифтом, шокировала его. «Серьёзные риски для окружающих». Эти слова, написанные крупно и страшно, заставили его сердце забиться быстрее. Тэхён понимал, что работа с Чонгуком не будет лёгкой задачей, но он был решительно настроен разобраться с ситуацией. От работы Тэхёна отвлёк Уорден, который вошёл в кабинет с обеспокоенным выражением лица. — Ким Тэхён, мне нужно с вами поговорить о Чон Чонгуке, — начал он. — Вы очень рискуете своим здоровьем, не только физическим, но и психологическим. Чонгук никогда не исправится. Он серийный убийца, и вы тратите время, Ким Тэхён. Тэхён внимательно слушал мужчину, но на его слова, лишь отрицательно покачав головой, ответил: — Мне без разницы на себя. Я должен помочь этому мужчине. Вы не понимаете меня, я горю желанием помочь именно ему; я надеюсь, мы с вами насчёт этого придём к общему мнению. Он чувствовал в себе непреклонную решимость, несмотря на слова Уордена. Тэхён знал, что его работа заключалась не только в анализе и оценке, но и в попытке изменить жизни других людей, даже если это было чревато рисками. Мужчина сначала молчал, обдумывая слова Тэхёна, а потом, наконец, выдал спокойным тоном: — Чонгука казнят. Казнь состоится 24 мая, на рассвете. Тэхён от услышанного замер, прокручивая в голове все слова, что только услышал, а после выдал тихое: — Что? Он опустил голову вниз, поджимая губы в попытке скрыть нарастающее беспокойство. Внутри него всё обрушилось, и мир словно пошёл кувырком. Он понимал, что время на вмешательство на исход дела уходит, и это наполняло его глубоким чувством безысходности. Дневник. Дата: 6 апреля 1975 года. «Ты не приходил ко мне два дня. Я не видел твоей нежной улыбки, и, кажется, я начинаю сходить с ума. Каждый миг без тебя кажется вечностью, а мои мысли постоянно возвращаются к тому, что мы обсуждали. Я не знаю, чего ждать дальше, но твоё отсутствие давит на меня, как тяжёлый камень. Надеюсь, ты скоро вернёшься».

***

По тёмному коридору тюрьмы его ведут, и вокруг царит зловещая атмосфера. Заключённые напряжённо прижимаются к стенам, избегая взгляда, полного страха и отчаяния. Никто не осмеливается встретиться с ним глазами, словно в этом взгляде скрыто нечто смертельное. Кто-то шепчется, их голоса тихи, словно они опасаются привлечь внимание. В их словах звучат паника и тревога, мрачные предчувствия заполняют их сердца. Каждый из них понимает, что значит оказаться в этой тёмной ситуации: страх за свою судьбу переполняет, заставляет их коленки дрожать. Другие заключённые, словно запечатанные в своих камерах, боятся сделать хоть один шаг вперед. В их глазах отражается безысходность, и, сжимаясь в комок от страха, они, кажется, готовы сломаться от нехватки смелости. Каждый шаг по коридору — это шаг в неизвестность, и это знание угнетает их души, оставляя только тусклое воспоминание о свободе. Чонгук медленно шагает по коридору, его мысли погружены в глубокую тьму. Наручники, стиснувшие его запястья, давят до боли, оставляя на коже следы крови. Он не обращает на это внимания, его разум блуждает где-то далеко, пытаясь найти хоть крошку надежды в этом безначальном месте. Голова опущена, и волосы отчуждённо свисают, скрывая его выражение лица. Каждый шаг отзывается болью в запястьях, но в этот момент она кажется не столь важной в сравнении с теми терзаниями, что засели в его голове. Он чувствует, как страх и отчаяние сливаются воедино, укутывая его, как тяжёлый плащ. Коридор является символом его пленения, и он понимает, что каждая секунда здесь — это ещё один шаг в бездну. Мысли о свободе и прошедшей жизни, о людях, которых он оставил позади, проносятся в его голове, но реальность здесь и сейчас слишком жестока, чтобы позволить ему забыть. Он продолжает двигаться вперёд, невидимая тяжесть его наручников становится лишь ещё одним подтверждением его несвободы. Чонгук осторожно вошёл в кабинет психолога, тихо прикрыв за собой дверь. В помещении царила спокойная атмосфера, и лишь лёгкий запах лавандового масла напоминал о том, что здесь проводятся консультации. Но его внимание привлёк не аромат, а фигура Тэхёна, сидящего в удобном кресле с лёгкой улыбкой на лице. — Привет, Чонгук, — тепло произнёс Тэхён, с искренним интересом глядя на него. Его открытое выражение лица и доброжелательный тон создавали ощущение уюта. Но мужчина не стал ничего отвечать на приветствие. Он просто подошёл к стулу и с обычной серьёзностью присел, игнорируя приветствие и тёплые манеры Тэхёна. Внутри него бурлили мысли, и он ожидал, что Тэхён начнёт разговор первым. Взгляд Чонгука был сосредоточен, как будто он намеренно создавал дистанцию, не желая демонстрировать свои эмоции. Тэхён не терял оптимизма. Он продолжал смотреть на Чонгука с пониманием, ожидая, когда тот наконец заговорит. Чонгук, тем не менее, просто молчал, оставаясь в своём мире, пока атмосфера кабинета наполнялась молчанием. Тэхён, заметив молчание Чонгука, слегка приподнял брови и, улыбнувшись, сказал: — Так и будешь молчать? Ладно, тогда начну я. Расскажи мне, пожалуйста, о себе, Чонгук. Чонгук лишь отвернулся, явно не желая вступать в разговор. Однако спустя некоторое время он с неохотой решил немного раскрыть свои карты. — Я Чон Чонгук, серийный убийца по прозвищу «Тень», мне 32 года. Я начал убивать ещё с 15 лет, так как убийства приносили мне удовольствие. Уже отсидел 1 срок, каждый раз находился в бегах. Последнее моё убийство случилось тут, в Калифорнии, соответственно, вот почему я тут, а не на родине. Здесь я убил целую семью просто потому, что мне показалось, что они слишком счастливо живут. Его голос звучал безразлично и будто лишился всяких эмоций, словно делился простым фактом из своей жизни. Тэхён, в свою очередь, медленно, но ужасался от услышанного. Его сердце забилось быстрее, а внутреннее ощущение тревоги росло, пока он пытался сохранить профессиональный вид и не выдать свои чувства. Тэхён некоторое время молчал, обдумывая услышанное и стараясь собраться с мыслями. Наконец, он, вздохнув глубоко, обратился к Чонгуку: — Почему же ты стал таким убийцей? Чонгук не колеблясь энергично отмахнулся от вопроса. — Это всё личное, — кратко ответил он, демонстрируя явное нежелание углубляться в свои переживания. Тэхён, сохраняя спокойствие, продолжил: — Пожалуйста, поделись этим со мной. Это может помочь тебе понять, почему ты такой, какой ты есть. Чонгук в очередной раз отвернулся, но в голосе Тэхёна была такая искренность, что он ненадолго задумался. Тишина в кабинете наполнилась напряжением, и Чонгук внутренне поборолся с собой, прежде чем ответить. Чонгук медленно поднял взгляд и встретился с глазами Тэхёна. В его взгляде мелькнула тень эмоций, но вскоре он тяжело вздохнул и продолжил: — Я подвергался насилию со стороны своего отца с самого раннего детства. Я не знал, что такое семейное счастье; я рос не в благополучной семье. Мой отец занимал хорошую должность, поэтому никто не знал, что происходит у нас дома. Моя мать умерла от его рук прямо у меня на глазах, я видел, как её лицо было покрыто гематомами. В его голосе не было ни капли теплоты — только холодная безразличность. Чонгук вдруг с ненавистью взглянул на Тэхёна и добавил: — Что вы ещё хотите услышать, Ким Тэхён? Этот вопрос прозвучал, как вызов, подчёркивая глубину его боли и презрения к людям, пытающимся понять его жизнь. Тэхён заранее знал, что общение с Чонгуком будет непростым. Тэхён молчал, в его глазах переплетались множество эмоций, но он решил не высказать их, а просто отвернуться, чтобы немного собраться с мыслями. В тишине кабинета раздался голос Чонгука: — Я убил своего отца в 15 лет: просто ударил топором. Я не сожалею о сделанном. Я до сих пор помню глаза своей матери. Тихий тон Чонгука пронзал атмосферу, и Тэхён, осознав глубину его слов, сказал: — Чонгук, ты не должен таить в сердце гнев, это только губит тебя. Прислушайся ко мне, пожалуйста. После этих слов Чонгук резко поднял взгляд на Тэхёна, в нём зажглась злоба. С ненавистью в голове он произнёс: — А что сделал бы ты, докторишка Ким? Вопрос прозвучал, как вызов, и в воздухе повисло напряжение. Тэхён растерялся, не ожидая такого вопроса, но предпочёл молчать, взвешивая свои мысли. Затем он медленно подошёл к шкафу и достал фотографию, на которой был изображён он с женщиной в тёплой обстановке. — Это моя мама, Чонгук, — произнёс он, показывая снимок. — Её убили. Она была адвокатом и, к сожалению, проиграла дело. За этот проигрыш она и поплатилась собственной жизнью. Он сделал паузу, затем продолжил с невидимой болью в голосе: — Ты спросил у меня, что бы я сделал? Ничего, Чонгук. Её уже не вернёшь, она в лучшем мире. Тихая печаль окутала слова Тэхёна, и Чонгук, услышав это, почувствовал, как застыли мысли. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была значительно тяжелее, заполненная пониманием потерянных жизней и трагическими судьбами. Чонгук несколько минут молча смотрел на Тэхёна, который был погружён в свои мысли и внимательно разглядывал что-то за окном. В воздухе витала тишина, полная недосказанности. Постепенно Чонгук, преодолевая внутреннюю преграду, медленно прикоснулся к ладони Тэхёна через наручники. Это движение было осторожным, как будто он искал нечто, что могло бы соединить их на каком-то уровне. Однако Тэхён резко убрал руку, прижав её к себе, как будто испугавшись неожиданного контакта. — Боишься меня, докторишка? — спросил Чонгук. Выражение лица его изменилось, и в голосе зазвучала насмешка. Тэхён вновь метнул взгляд на Чонгука, пытаясь скрыть свои чувства, но в его глазах отразилась некоторая растерянность. В этой непростой ситуации было сложно оставаться равнодушным. Тэхён лишь сомкнул губы, и Чонгук мгновенно понял, что его действительно боятся. Это осознание наполнило его внутренней тенью, и он почувствовал горькую усладу от своей силы. — Прости меня, психа, — произнёс он, голос его звучал с лёгкой иронией. Перед тем как встать, Чонгук ещё раз взглянул на Тэхёна, а затем направился к двери, показывая охранникам, что сеанс с Тэхёном на сегодня окончен. Он довольно уверенно прошёл к выходу, чувства и мысли всё ещё бурлили внутри, но снаружи оставалась невозмутимая маска. Тэхён остался в кабинете, погружаясь в свои размышления, не в силах отстраниться от того, что произошло. Дневник. Дата: 7 апреля 1975 года. «Сегодня я взял тебя за руку, но ты не захотел взять меня в ответ. Я не испытываю к тебе чувства удовольствия, мне не хочется сделать тебе больно. Я просто хочу сблизиться. Помоги мне, докторишка».