Комнаты, в которых я спряталась

Я резко открыла глаза и с тяжёлым вдохом поднялась. Всё исчезло. Багровая трава, звёздное небо, голос, что говорил в голове — всё растворилось. Я стояла в темноте, но уже не в лесу. Пол под ногами был бетонным. Стены — голыми. В воздухе пахло пылью и чем-то давно забытым. Я моргнула, несколько раз тряхнула головой. Я была на Уровне 15. Всё тело ломило, как после долгого сна. Я посмотрела на руки — дрожат. В груди всё ещё звенело эхо лесного дыхания. Я не помнила, как попала сюда. Просто стояла — одна, в тишине. Соколов нигде не было видно. — Что это, чёрт побери, было? — прошептала я. Но ответа не последовало. Выйдя из тёмного проёма, я моргнула несколько раз, позволив глазам привыкнуть к мягкому, почти неестественно белому свету. Передо мной, опершись на стену, стоял Соколов. Он выглядел уставшим, будто ожидание отняло у него больше сил, чем сам путь. — Сколько я была в отключке? — спросила я, подходя ближе. — Почти час, — ответил он, оттолкнувшись от стены и выпрямляясь. — Полчаса ты уже находишься на уровне. Просто… спала. Я посмотрела вокруг — мы находились в длинном футуристическом коридоре. Поверхности были гладкими, металлическими, серо-белыми. Всё вокруг напоминало интерьер корабля из старых научно-фантастических фильмов. Освещение было ровным, но не везде: вдали, в конце коридора, тьма будто обволакивала пространство, поглощая линии и формы. — Нам нужно найти терминал, — сказал Соколов, проверяя что-то на своём КПК. — Где-то здесь должен быть выход на следующий уровень. Я кивнула, и мы отправились вперёд. Коридор был пустым и почти беззвучным, если не считать глухого гула, доносившегося издалека. Он не прекращался ни на секунду, будто огромные машины работали где-то за стенами. Мы прошли мимо бронированной двери, часть которой была сделана из толстого, потрескавшегося стекла. За ним я заметила странную конструкцию — что-то между прессом и сложным конвейером, медленно вращающееся, будто выполняющее работу, которую никто не мог понять. — Слушай, — сказал Соколов и включил экран на своём КПК. — Уровень 15. Запись из Базы Данных Б.И.Г. Я прислушалась. Его голос стал отстранённым, как будто он читал чужую заметку: «Уровень 15 — это серия футуристических коридоров с периодически возникающими участками кромешной тьмы…» Мы как раз проходили через такой участок. Свет в потолке погас, и лишь фонарь Соколова освещал дорогу перед нами. Я на мгновение почувствовала, как по спине пробежал холодок. «…гул двигателей вдалеке — результат работы механизмов в закрытых отсеках. Некоторые производят предметы, понятные нам, вроде металлических прутьев. Но большинство — нет…» Мы остановились у ещё одной двери. За стеклом — комната, усыпанная осколками, со взорванными машинами. Некоторые конструкции были искорёжены так, будто кто-то бил по ним огромным молотом. В углу валялся труп в лабораторном халате. «…На уровне можно найти множество тел, преимущественно в белых халатах. Причины смерти — насильственные. Некоторые тела обезвожены, разложение замедлено, как будто они тут уже много месяцев…» Я увидела, как один из трупов был пронзён насквозь металлическим шестом. Сухая кровь облепила пол вокруг него, а рядом валялось что-то, напоминающее самодельный нож. «…Огнестрельного оружия не найдено. Но следы от пуль имеются. Это вызывает много вопросов…» Соколов выключил КПК, и мы пошли дальше. — Мило, — пробормотала я. — Что-то между космической станцией и моргом. — Космический морг, получается, — сказал он, оглядываясь. Мы обошли лабораторию, заглянули в две кухни — пустые, стерильные, без признаков жизни. В одной из комнат мы нашли койки и шкафы, но всё было покрыто слоем пыли. Воздух был странно сухим, пахло металлом и старой кровью. Проходя мимо ещё одного помещения, я на мгновение остановилась. Там, в тени, стоял человек. Я моргнула — и он исчез. Или мне показалось? Я ничего не сказала Соколову. — Освещение слабеет, — сказал он, поглядывая на потолок. — Нам, скорее всего, придётся заночевать на следующем уровне. Хорошо, что я взял палатки. Я кивнула, всё ещё напряжённая. Внезапно он остановился перед очередной дверью. Она приоткрыта. Мы осторожно вошли. Помещение, на удивление, оказалось целым. Никаких взрывов, крови или обломков. У дальней стены стоял терминал. Его экран светился. Подойдя ближе, я увидела, что изображение на нём было странным: множество объектов — кругов, квадратов, треугольников — перемещались по экрану в зацикленном порядке. Некоторые из них были связаны зелёными линиями. Когда два таких объекта пересекались, вся линия загоралась зелёным. Остальные линии — оранжевые, оставались без изменений. — Что это? — спросила я, не отрывая взгляда. Соколов пожал плечами. — Никто точно не знает. Но среди Б.И.Г. ходят слухи, что это — последние изображения перед катастрофой. Какой — никто не уточняет. Он подошёл ближе и указал на два, пересекавшихся объекта. — Видишь? Эти двое. Когда они соприкасаются и линия становится зелёной, нужно нажать вот эту кнопку, — он показал на клавишу в правом нижнем углу терминала. — Это единственный способ активировать переход. — Почему не заранее? — я нахмурилась. — Потому что если нажмёшь раньше или позже — ничего не произойдёт. Всё должно быть идеально синхронизировано. Как будто… Да похуй. Он замер, выжидая, когда изображение начнёт проигрываться заново. Я прикусила губу от напряжения. Экран мигнул. Начало. Объекты начали движение. Я почувствовала, как Соколов взял меня за запястье. — Держись крепче, — сказал он. Мгновение спустя его палец ударил по кнопке. Экран вспыхнул. Пространство задрожало. Пол под ногами исчез. Я закричала — воздух исчез, гравитация исчезла, всё исчезло. Мы падали, проваливались в ничто, словно нас выдернули из ткани самой реальности. Последнее, что я увидела, — это как Соколов стиснул зубы, не отпуская моей руки. Потом всё стало чёрным. Когда чернота отступила, я открыла глаза и тут же ахнула. Меня окружал густой тропический лес, в котором царила какая-то невозможная, почти сюрреалистическая гармония. Сначала казалось, будто это кадр из чужого сна — небо затянуто тёплыми розовато-золотыми облаками, мягко освещающими весь лес туманным рассветом. Я опустила взгляд — под ногами пружинила трава, а дальше шёл ковёр из упругих, влажных мхов и глянцевитых листьев. В воздухе ощущалась слабая сладость, как будто кто-то недавно разрезал плод манго, и этот запах повис в неподвижной, влажной тишине. Я сделала шаг — и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Тело отреагировало совсем не так, как я ожидала: лёгкость, с которой нога оторвалась от земли, была почти тревожной. Я оглянулась на Соколова — он стоял рядом, присев на корточки и быстро листал что-то на экране своего КПК. — Где мы? — спросила я, чувствуя, как всё внутри замирает от смеси тревоги и завораживания. — Уровень Шестнадцать, — коротко ответил он. — Тропический лес с пониженной гравитацией. Видишь? — Он выпрямился и сделал шаг вбок, легко подпрыгнув. — Здесь всё легче, ты тоже почувствуешь. Я медленно, осторожно встала. Всё тело словно стало легче на десятки килограмм. Я попыталась сделать резкий шаг — и едва не взлетела, как воздушный шарик, когда наступают на батут. Удержав равновесие, я прыснула от смеха. Соколов усмехнулся в ответ. — Весело, да. Но не забывай, что здесь всё живое привыкает к этому, а вот нам — чужакам — стоит быть аккуратнее. Ноги можно подвернуть от любой мелочи, — он снова взглянул на КПК, что-то быстро пролистал, — Нам нужно найти дерево с песком на листьях. Но забираться будем только завтра — ночью на следующем уровне холодно. Я кивнула, провела рукой по ближайшему стволу. Дерево было гладким, покрытым тонкой коркой, похожей на лак, и источало слабый запах йода. Листья над моей головой были настолько огромны, что закрывали добрую часть неба. Некоторые колыхались без ветра, будто живые. Под ними, как в теплице, стоял влажный, душистый пар. Я заметила, как одна из лиан медленно качнулась, и в тени под нею промелькнул силуэт какого-то мелкого зверька. — Начинаем поиски, — сказал Соколов и махнул мне рукой. Мы пошли. Лес был удивительно красив. Стволы деревьев были толстые, мощные, часто сдвоенные, как переплетённые пальцы гигантов. Кора у некоторых была белой, как мел, у других — чёрной с синим отливом, как обугленные угли. Почва под ногами пружинила, и идти было удивительно легко, почти как плыть по воздуху. Иногда я подпрыгивала просто так — не в силах удержаться от странной эйфории от лёгкости собственного тела. Свет был постоянным, но неярким. Где-то вдали слышался тонкий звон — то ли птицы, то ли насекомые, но ни тех, ни других видно не было. Воздух, несмотря на жару, не душил. Скорее, он ощущался как идеальный. 21 градус — ни больше, ни меньше. Как будто сама природа договорилась не переходить грань. — Почему на листьях песок? — спросила я, когда мы прошли уже добрую милю. — Никто не знает. По официальной версии — это следствие микроскопических бурь, возникающих из-за слабой гравитации. Сухой пыльцевой песок из других регионов леса оседает на этих деревьях. Но это единственное дерево на котором осел этот песок. Вопрос, почему именно на нём, пока без ответа. Мы двинулись дальше, лавируя между корнями, похожими на вывернутые жилы, и лианами, нависающими, как застывшие змеи. Иногда мы останавливались — Соколов сверял координаты, а я оглядывалась, любуясь окружением. Однажды мы наткнулись на старую палатку — заброшенную и наполовину поглощённую растительностью. Рядом лежал ржавый котелок и выцветший рюкзак. Ни тел, ни следов. — Кто-то не добрался, — бросил Соколов, равнодушно проходя мимо. — Такое бывает. — Жутко. Здесь так красиво, но в этом тоже есть что-то пугающее, — сказала я, сжав плечи. — Потому что красота здесь стерильная. И постоянная. А отсутствие перемен всегда пугает сильнее, чем Хаос. Мы прошли ещё около километра. Стало чуть темнее. Влажность стала ощутимо выше, как будто мы пересекли невидимую границу. И тут я увидела его. — Смотри! — Я указала вперёд. Между двумя массивными деревьями высилось одно, на листьях которого отчетливо поблёскивали крупицы песка. Он был тускло-жёлтый, рассыпчатый, как сахар. Листья у дерева были в форме лопастей — каждая почти с меня ростом. Ствол массивный, в три обхвата, кора серебристо-серая с золотыми прожилками. Соколов кивнул, снял рюкзак, поставил его у основания дерева. — Отлично. Разобьём лагерь здесь. Он расстегнул боковые защёлки рюкзака и достал свернутую в плотный тубус палатку. Я подошла ближе — он передал мне два колышка и сказал: — Начинай раскладывать основание. Я закреплю дуги. Палатка была модульной, раскрывалась словно гармошка. Пока я распрямляла ткань, Соколов ловко вставил дуги и закрепил их, натягивая углы. Затем мы вдвоём вбили колышки в почву. Несмотря на мягкость земли, крепление держалось идеально — Соколов явно подготовился. Он натянул стропы, и палатка встала плотным куполом — не слишком большой, но и не тесной. После этого он открыл рюкзак и достал два свернутых спальных мешка, передал один мне. Я раскатала его по полу палатки, аккуратно расправила и положила рядом рюкзак. — Будет немного тесновато, — предупредил он, застёгивая вход, — если что не стесняйся сказать. Я спать могу и снаружи, не впервой. — Всё в порядке, — ответила я и села на мешок. — Мне уже всё равно, где спать, лишь бы отдохнуть. Я достала два синих термоса, с миндальной водой и протянула один Соколову. — Выпьешь со мной? Соколов усмехнулся, покачал головой и снял с пояса металлическую фляжку. — Вино. Старый метод. Я рассмеялась и всё же открыла термос. Мы чокнулись — термос об фляжку. Я сделала пару глотков, и почти сразу в теле разлилось тепло и лёгкая, тягучая сонливость. Я закрыла термос, убрала оба обратно в рюкзак, а затем повернулась к Соколову. — Спасибо, что не бросил меня на том блядском первом уровне. Он не ответил, только кивнул, и лёг в свой мешок, отвернувшись. Я скользнула в спальный мешок, прижалась к мягкой ткани. Удивительно, но мне было хорошо. Спокойно. Я смотрела в потолок палатки и слушала звуки леса — далёкое шуршание, редкие переклички невидимых существ, лёгкое потрескивание ветвей. Затем, незаметно для себя, я уснула.