Комнаты, в которых я спряталась

Когда я открыла глаза, первое, что увидела — ослепительно яркий свет, прорезавший полумрак, в котором мы провели ночь. Я зажмурилась, на мгновение ощутив, как резкая смена освещения больно ударила по сетчатке. Свет исходил из лампы над дверью — как будто кто-то незаметно щёлкнул выключателем, дав понять: "Утро наступило". Свеча на металлическом столике уже не горела, а сам подсвечник был пуст. — Ну ты, конечно и аномалия, — сказал Соколов, выпрямляясь. — Заснуть при этих ебучих звуках, в этом ебаном месте... Прям зависть присутствует. Я потянулась, чувствуя, как затекли плечи. Под койкой что-то щёлкнуло — это, видимо, мой рюкзак сдвинулся при движении. — Если тебя припечёт, то уснёшь и на мокром ковру нулевого, — ответила я, протирая глаза. — Это просто навык выживания. Он хмыкнул, кивнул и подошёл к двери. Вытащив из-за пояса револьвер, тихо, с опаской, открыл дверь и вышел в коридор. Я слышала, как он осторожно делает пару шагов, а потом его голос вернулся ко мне: — Чисто. Можешь выходить. Стараясь не шуметь, я взяла рюкзак, перекинула лямки через плечи и шагнула в коридор. Воздух был прохладным и немного влажным, как будто мы находились глубоко под водой — что, собственно, скорее всего, и было правдой. Свет тускло мерцал, пробиваясь сквозь герметичные лампы, встроенные в потолок, и отбрасывал жёлтые тени на металлические стены. Пройдя пару метров, я обернулась к Соколову: — Ну, и куда теперь? Он достал свой КПК и, пару раз свайпнув по экрану, сказал: — Мы ищем переход на Уровень 18. Как правило, это деревянная дверь. Причём не просто дверь, а такая... что выбивается из общей картины. Скажем так, от неё должно веять теплом, уютом. Когда её увидишь — поймёшь. — А потом? Он убрал КПК и остановился, повернувшись ко мне: — На Уровне 18 мы не сможем встретиться. Это не зависит от нас — просто такой эффект. Поэтому слушай внимательно. Ты попадёшь туда одна. Найди группу детей. Им нужно будет помочь. После этого появится плюшевый динозавр — за ним надо идти. И всё это время думай только об Уровне 25. Повторяю — только об Уровне 25. Иначе есть риск провалиться совсем не туда. — Окей... — кивнула я, слегка удивлённая. — И на двадцать пятом уровне? — Мы встретимся. И вместе найдём аркадный автомат — "The Ocean Hunter". Только этот. Остальные не трогай. Взаимодействуем только с ним. Тогда окажемся на Уровне 29. Там найдём руины замка, через которые выйдем на Уровень 28. Я нахмурилась. — Прости, но... это было слишком быстро. Ты можешь медленнее повторить? Он махнул рукой, чуть усмехнувшись: — По пути расскажу. Сейчас пойдём. Главное — найти дверь. Мы двинулись по коридору. Стены были одинаково металлическими, гладкими, промасленными. Иногда попадались заклёпки или дверные проёмы, но всё это выглядело так, словно мы всё ещё на борту подлодки. Несколько раз наш путь пересекали люки, ведущие вниз — возможно, к затопленным отсекам. Оттуда тянуло холодом и глухим эхом. Мы их избегали. Я шла, вглядываясь в очередной тупик — холодные отражения воды указывали, что на дне было нечто, куда я точно не хотела попасть. Окружающая тишина становилась всё гуще. Мы обогнули очередной угол, и я почувствовала... тепло. Очень странное, будто из-под одежды внезапно пробежала волна воспоминаний. Коридор расширился, и по обе стороны стали появляться двери. Гладкие, неокрашенные. Они не имели никаких опознавательных знаков — словно из воздуха вырезали пустоту. Но чем дальше мы шли, тем явственнее ощущалось: от них что-то исходит. Мягкое, тёплое. Что-то очень... личное. Я подошла к одной из дверей и провела пальцами по поверхности. В голове вспыхнуло — не видение, не воспоминание, а скорее ощущение: запах жареных яблок, мягкий голос матери, руки отца, пахнущие металлом и маслом. И биение — ровное, глубокое, как сердце. Оно звучало в груди, отдавалось эхом в висках. — Чувствуешь? — спросил Соколов. — Да... — прошептала я. — Это... странно. — Переход где-то здесь. Главное — иди на запах. На тепло. Это должна быть дверь, которая кажется неуместной. Я двигалась дальше. Воздух стал вязким, как будто можно было потрогать его руками. Он пах домом. Пах детством. В самом конце коридора появилась она — большая деревянная дверь. Темная, отполированная, с тяжёлой ручкой. Она выглядела так, будто её вынули из старого деревенского дома и вставили сюда, в металлическое чрево подлодки. От неё исходило мощное, почти осязаемое тепло, как от печки зимой. Я остановилась перед ней, не решаясь взяться за ручку. В груди сжалось, будто сердце вспомнило, что когда-то здесь был мой дом. Я посмотрела на Соколова. Он кивнул: — Это она. Дальше — твой путь. Увидимся на двадцать пятом. Я кивнула в ответ, попыталась улыбнуться, но горло перехватило. Я протянула руку, обхватила тёплую ручку и нажала. Как только я сделала шаг через деревянную дверь, всё вокруг изменилось. С глухим хлопком за спиной исчезли металлические коридоры судна, заменившись на совсем иной мир — мир из моего детства. Тот самый двор, где я выросла. Он был точь-в-точь таким, каким я его запомнила. Даже запахи были прежними. Передо мной раскинулась старая, потрескавшаяся площадка. Горка, с которой мы с подругой детства катались вниз головой, качели, что с трудом скрипели под нашим весом, песочница с облупленными деревянными краями и желтыми совочками, которые, кажется, давно кто-то забыл. Ближе к дому стояли деревянные лавки — там летом сидели бабушки и делились новостями, а чуть дальше — покосившаяся будка консьержа, из окна которой всегда пахло чем-то мучным. Я узнала каждый кирпич, каждую трещинку на асфальте. Даже старая надпись, выцарапанная кем-то на скамейке — «Кирилл + Лена = ♥» — была на своём месте. Солнце мягко грело, воздух наполнялся ароматом липы и горячего асфальта. Всё казалось слишком правильным, слишком уютным, почти сказочным. И всё же... я понимала: это не реальность. Это Уровень 18, способный залезть в самую глубину твоих воспоминаний и воссоздать их до мелочей. И всё же, сердце невольно забилось быстрее. Я слышала голос из прошлого — звонкий смех детей, крик мамы, звавшей домой, хлопанье мячей о землю. Ностальгия разлилась во мне теплой волной. Я пошла по двору, стараясь не торопиться. Слева мелькнуло что-то знакомое — резиновый динозаврик на пружине, один из тех, на которых мы с разбега садились, чтобы раскачаться. Он покачнулся, словно приветствуя меня. Но живых людей поблизости не было. В голове начали звучать странные голоса — тихие, шепчущие, почти незаметные. Они напоминали то, что я старалась забыть. Ошибки, сожаления, глупости... Один голос произнёс: «Ты ведь тогда тоже сбежала, правда? Просто закрыла дверь и больше не вернулась». Я стиснула зубы и пошла дальше, стараясь не обращать внимания. Мне нужно было найти этих самых «детей». Группу, что называет этот уровень своим домом. Я обошла двор, заглядывая в каждый знакомый угол. Прошла мимо подъезда, у которого когда-то продавали мороженое из старой тележки. Потом обогнула гаражи, где мы в детстве прятались, играя в шпионов. Солнце всё так же ласково грело лицо, и на секунду я почти забыла, зачем я здесь. Почти позволила себе задержаться. Но потом я увидела их. Сначала показалось, будто это просто группа отдыхающих людей: кто-то лежал в шезлонге, кто-то сидел на земле, кто-то рисовал мелками на асфальте. Но чем ближе я подходила, тем яснее понимала — это не дети. Это взрослые, и у каждого — свой уголок воспоминаний. Один мужчина, лет тридцати, с улыбкой катался на качелях, зажмурив глаза. Женщина в спортивном костюме строила из песка замок, поглаживая невидимую собаку. Все они выглядели... счастливыми. Или, по крайней мере, такими, какими мы хотим быть в детстве — свободными, защищёнными, нужными. Я подошла к мужчине, что сидел на лавке и что-то рассматривал в своих руках. Это был пластиковый солдатик. Он аккуратно протирал его платком, будто это было нечто священное. Я кашлянула, чтобы привлечь его внимание. — Простите... — начала я. — Я ищу способ пройти дальше. Мне сказали, что вы можете помочь. Что я могу для вас сделать? Он взглянул на меня добродушно, и в его глазах не было ни удивления, ни недоверия. Только лёгкая печаль. — Принеси нам самое дорогое и самое лучшее воспоминание за последнее время, — сказал он мягко. — Только не из детства, а с недавнего времени. Мы здесь такое собираем. — Я знаю, что могу вам принести, — кивнула я, не задумываясь. И сразу побежала в сторону, интуитивно зная, куда идти. Окружение вокруг начало меняться. Площадка расплылась, словно таяла на солнце. Дома исчезли. Их заменил бетон, жёлтые полосы, и тусклый свет люминесцентных ламп. Всё стало гулким и пустым. Я оказалась в той самой комнате. Манильская Комната, Уровень 0. Я увидела себя — ту, что была несколько недель назад. Я сидела на стуле, испуганная, грязная, с потухшими глазами. А вдоль дверного проёма на полу лежал мужчина. Его голова покоилась на рюкзаке. Военный комбинезон, камуфляж — светло и тёмно-зелёные пятна. На лице — красный берет с логотипом папки, тот самый, что потом он часто сжимал в руках. На поясе — кобура, из которой выглядывал знакомый револьвер. Я узнала его: МП-412 «Рекс». Именно с него я когда-то стреляла, чтобы передать отдачу в рассказ. Я села на корточки рядом с ним — точнее, «прошлая я» — и осторожно потянулась к кобуре. Мужчина тут же схватил меня за руку. — Не делай глупостей, — сказал он, убирая берет с лица. Его глаза были усталыми, но спокойными. — Я хотела просто... — пробормотала я, — ...забрать оружие. Чтобы ты не сделал ничего плохого. — А почему ты думаешь, что я не сделаю ничего плохого без пистолета? — он встал и показал на нож на поясе. Я опустила глаза. — Ты из Б.И.Г...? — прошептала я. — Я из Б.И.Г. — подтвердил он. — А тебя как зовут? — Мария. Я здесь со вчерашнего... если это можно назвать «вчера». — Соколов, — ответил он просто. — А тебе нужно на первый уровень? Я кивнула. — Всё проще, чем ты думаешь. Нужно только... причинить себе вред. Здесь, на нулевом. А потом ты провалишься. — А боль? — Не останется. Я буду ждать тебя на первом. Он взял рюкзак и ушёл, оставив за собой пустую комнату. Сцена передо мной начала растворяться, как старое видео, плывущая кассета. Я посмотрела на свою руку — в ней оказалась маленькая кассета с яркой наклейкой: «0». Я зажала её крепко и побежала обратно. Двор снова возник вокруг меня, с той же ясной погодой и запахом липы. На этот раз я сразу нашла «детей» — их было много, и все они переговаривались, играли, смеялись. Я подошла к тому же мужчине и протянула ему кассету. Он взял её с лёгкой улыбкой и посмотрел на солнце. — Хорошее воспоминание, — сказал он. — Держись за него так же крепко, как держалась за Сергея. И тут, как из ниоткуда, появился он. Плюшевый динозавр. Маленький, фиолетовый, с добрыми глазами-бусинками и слегка перекошенным швом на боку. Он покачал головой, словно говоря: «Идём за мной». Я кивнула мужчине, поблагодарила его и шагнула следом. Динозаврик не торопился. Он шёл вперёд, покачиваясь из стороны в сторону, время от времени оборачиваясь, будто проверяя, всё ли со мной в порядке. А я шла, не думая ни о чём, кроме Уровня 25. Перейдя на 25 уровень, я сразу почувствовала знакомую атмосферу. Всё те же тусклые лампы под потолком, гул электронных автоматов и слегка химический запах пыли, смешанный с чем-то металлическим, как будто воздух здесь навечно впитал в себя старую медь и пот засаленных джойстиков. Аркадные автоматы стояли рядами, как восемь дней назад, только теперь среди них появились новшества — яркие указатели на стенах, нарисованные явно вручную стрелки и таблички с названиями уровней, куда можно попасть через конкретные автоматы. Некоторые из машин были обтянуты жёлтой лентой, на которой от руки было написано что-то вроде: «НЕ ВСТАВЛЯТЬ МОНЕТУ — ПЕРЕНОСИТ В НЕИССЛЕДОВАННОЕ». Такие автоматы явно не пользовались популярностью. Я прошла по скрипучему, пыльному полу — он оставлял следы от каждого моего шага, будто поверхность давно не трогали живые ноги. Над головой висели балки, а вдоль высоких тёмно-бордовых стен были прибиты полки и доски, местами провисшие, местами сломанные. Порой казалось, что вся эта конструкция вот-вот рухнет, как карточный домик, если только чихнуть слишком громко. Где-то впереди, петляя между рядами автоматов, я заметила знакомую фигуру — Соколов. Он мерил шагами пространство между двумя полуразрушенными машинами, бесцельно, словно запущенный маятник. Когда я подошла ближе, он наконец заметил меня, остановился и устало выдохнул: — Почему так долго? — Очень хорошее воспоминание увидела. — ответила я и жестом подозвала его. Он кивнул, развернулся и, не говоря ни слова, пошёл вперёд. Я двинулась за ним, и начался наш путь по пустым, но странно живым залам Уровня 25. Автоматы были повсюду. Некоторые — в идеальном состоянии, с яркими экранами и даже громкими звуками демо-режимов. Другие — разбитые, с трещинами на экранах, облезлыми корпусами, местами даже с оторванными рычагами. Почти в каждой комнате под ногами лежал тонкий слой пыли, настолько ровный, будто его нарочно не трогали. Где-то по углам попадались коробки — в одной я нашла пару пачек миндальной воды и сухие закуски. Откуда они тут — никто не знает, но пища была ещё пригодна, судя по надписям и состоянию упаковки. Мы миновали один узкий коридор — тусклый, без единого автомата. В нём стояли котлы. Огромные, старые, с облупившейся краской, будто пережившие десятилетия забытости. Они были пустыми, кроме одного — в нём лежала жестяная банка с арахисовым печеньем. Я взяла её с собой, просто на всякий случай. — Почти пришли, — сказал Соколов. Мы завернули за ещё один поворот, и он остановился перед двумя аркадными автоматами, стоящими в углу. На одном было написано The Ocean Hunter, а на втором — The Ocean’s Hunter’s. — И какой из них? — спросила я, разглядывая экраны. Графика была почти одинаковой — подводный мир, гигантские существа, гарпуны. Только в одном была та лишняя буква S. — Тот, у которого нет буквы "S" в названии. — Он указал пальцем на левый автомат. — Уровень реагирует на такие мелочи. Это проверено. Я кивнула, открыла ящик под автоматом и нашла там нужную монету. Старый, потёртый четвертак. Я вставила его в прорезь и нажала кнопку пуска. Мгновение — и всё вокруг потемнело. Когда зрение прояснилось, я стояла уже не в пыльной аркадной комнате, а посреди леса. Над головой нависали кроны деревьев, вдалеке виднелись могучие горы, укутанные туманом. Под ногами была утоптанная тропинка, ведущая куда-то вглубь холмов. Лёгкий ветерок приносил запахи трав, хвои и чего-то... чистого. Натурального. После аркадной пыли воздух здесь казался божественным. Соколов рядом осмотрелся и направился по тропинке, не задавая лишних вопросов. Я пошла следом. По сторонам росли дикие кустарники и высокие, изогнутые деревья. Их кора была грубой, почти каменной на ощупь. Вдоль тропы временами попадались ручьи — из них стекала чистейшая Миндальная Вода, бурлящая между камней. На склонах возвышались горные пики, уходящие в небо. Многие из них были покрыты металлическими жилами, словно сама земля здесь была переплетена с техникой. По мере продвижения пейзаж становился всё более обжитым. Появлялись пологие склоны с обработанными полями. Фермы, аккуратно разбитые между холмами, тянулись цепочками. Их разделяли деревянные заборы, а между ними стояли небольшие хижины с крышами из странного материала — похожего на дерево, но слишком плотного и блестящего, чтобы быть обычной древесиной. Мы прошли мимо небольшой башни, стоящей на холме. В ней дежурил кто-то — силуэт с винтовкой наблюдал за окрестностями, но нас не остановил. Возможно, узнал в нас своих и решил пока не вмешиваться. Спустившись с очередного холма, мы вышли из леса, и перед нами открылась деревушка. На первый взгляд — самая обычная, европейского типа. Деревянные дома, костры у входов, пара флажков. Но стоило присмотреться — и стало понятно, что здесь живут не совсем люди. Жители деревни были человекоподобны, но у каждого из них были хвосты, колеблющиеся при ходьбе, длиной примерно до колена. И на макушках, сквозь волосы, торчали кошачьи уши, живо шевелящиеся от каждого звука. Кто-то носил броню, кто-то — простую одежду. Некоторые выглядели настороженно, но никто не бросался с оружием. Один из них подошёл к нам. Молодой мужчина, с рыжим хвостом и янтарными глазами. Он осмотрел нас и вежливо спросил: — Здравствуйте. Что вы делаете здесь в столь поздний час? Вы случайно сюда попали, или у вас какая-то конкретная цель? Я кивнула. — Мы пришли на этот уровень специально. Нам нужно попасть на Уровень 28 через руины замка. Кот прищурился. — Знаю такие руины. Но это довольно далеко и... не совсем безопасно. Могу вас туда отвести. Но не сегодня. Завтра поможете мне с одним делом, и тогда покажу дорогу. Он жестом пригласил нас за собой. Мы последовали за ним по узкой дорожке между домами, освещённой фонарями на масляных столбах. Вскоре мы подошли к небольшой хижине. Он открыл дверь, провёл нас внутрь. Внутри пахло древесиной и мятой. Всё было обставлено просто, но уютно. Он показал две комнаты. — Здесь вы переночуете. Утром все обсудим. Я кивнула и зашла в отведённую мне комнату. Там стояла кровать с толстой тканевой периной, стол, стул и окно, выходящее на лес. Раздевшись и проверив комнату на нежелательные "отверстия", я упала на кровать и едва почувствовала, как закрываются глаза. Всё тело требовало отдыха. И я ему его дала.