Убаюкать грозы

Драко решил, что необходимо действовать умнее. Он недооценил странную заинтересованность Поттера в его присутствии у Тонкс: считал ли тот школьного неприятеля хорошей няней, растеряв последние остатки благоразумия, или же исходил из житейского мудрости о том, что врагов следует держать близко, продолжая подозревать Драко в преступлении — значения не имело. Размышлять об этом не хотелось вне любых обстоятельств, с гораздо большим энтузиазмом Драко предпочел работать с учебными материалами, практикуя движения палочки на серебряной шпильке подходящей формы, когда-то давно подаренной семье одним из в прошлом благородных чистокровных домов. Не позволяя захлестнуть себя панике от отсутствия контроля и ничуть не обнадеживающей возможности полноценно охватить лишь теорию, Драко наивно себя убеждал, что той жалкой недели перед ЖАБА, когда он вернет право колдовать, будет достаточно для восполнения пробелов в практических знаниях. Он пережил войну, ему должно хватить сил и опыта сдать какие-то глупые тесты. Визиты Нарциссы в дом сестры участились до одного раз в два-три дня. Драко твердо отверг ее следующее после катастрофы с супермаркетом предложение отведать вкусной еды у Тонкс. Их с матерью кулинарные навыки оказались разочаровывающе неврожденными, и к образовательной школьной литературе прибавились поваренные книги. Драко не был уверен, стала ли мать чаще заглядывать в гости к Тонкс, благодаря обретению уверенности в образовавшемся фундаменте их с сестрой отношений или из-за обученной гостеприимству хозяйке, передававшей Драко порцию ужина под чарами Стазиса на оценку. Часть его желала встретиться с Андромедой, пересилив страх и на время проглотив комом застревающую в горле вину, чтобы расспросить ее о секретах приготовления самых простых на вид блюд. А еще узнать залог удачно исполненных чар Стазиса, на странице с которыми он застрял на целых три дня в сомнениях без возможности колдовать. Но то было абсолютно нелепое, неисполнимое желание. Мать, растерявшая былой авторитет и скованная решениями Визенгамота, не лишилась самого важного для порядочной леди — своей гордости. Драко даже не пытался просить ее поговорить с Андромедой на тему еды, это было бы оскорбительным для нее, как для хозяйки благородного дома, на месте которого осталось лишь медленно гниющее, но пока все еще целое поместье. Ей уже стоило невероятных усилий принимать маггловские пластиковые контейнеры от великодушной сестры, которые потом она передавала сыну. Драко чрезвычайно сильно хотелось бы, чтобы желудок можно было запереть и скрыть с глаз, как то они с матерью проделали со многим комнатами, не видя необходимости в их использовании и затрат сил на уборку. Но накрыть себя струящимся чехлом и оставить пылиться не представлялось возможным. Таким же неосуществимыми были встречи с Андромедой. Драко не решался писать ей письма, переведя непозволительно большие стопки пергамента на одиночные кляксы. И так же он не находил в себе сил лично посетить ее дом. Драко не так беспокоил Эдвард, перед которым он никогда не смог бы искупить вину, сколько вездесущий, надоедливый Поттер. Он выбрал беспроигрышную тактику и оставался в поместье во время визитов матери вместо походов по магазинам, лишь раз покинув дом ради вылазки в маггловский Лондон за поваренной книгой с инструкциями для тех, кто не одарован магией. Тишина библиотеки понравилась ему гораздо больше шума супермаркета, где обычно сновали такие же, как Поттер, нахалы. По крайней мере, вчерашний гриффиндорец не обладал достаточной наглостью, чтобы заявиться непосредственно в поместье Малфоев. Драко каждый раз, провожая мать к камину, задерживался в строении с витражами на десяток минут и с натянутой улыбкой неизменно повторял на ее предложения, что предпочтет заняться учебой и личными проектами, и Нарциссе вовсе не обязательно оставаться с ним, чтобы нянчить уже взрослого сына. Неизменно он возвращался в дом с необъяснимой тяжестью на сердце, холодящей все тело, кутался в теплые домашние мантии и отказывался разбираться в спутанном клубке неясных чувств. Существовало бесконечное множество причин так позорно избегать Поттера, но он не хотел размышлять ни об одной из них, похоронив себя под книгами в фамильной библиотеке. Его дедушка, Абраксас, с которым он имел честь знакомства только через молчаливый портрет, был истинным ценителем редких и неоправданно тяжелых изданий. Такое количество драгоценных копий министерство конфисковать было не в силах, и Драко не мог не радоваться, что эти падкие на все сияющие и блестящие идиоты забрали на «временное хранение» исключительно бесполезный хлам, а не кладезь знаний. С переменным успехом он изучал беспалочковую магию по книгам, однако, пользуясь ей в быту крайне редко. Драко не доверял себе достаточно, чтобы отказаться от стремянки и рисковать переносить книги над головой по воздуху, чего уж говорить о призыве увесистых склянок с ингредиентами для зелий. Министерство действительно исправно отслеживало магию. Раз в пару месяцев он должен был появляться перед ответственным по его делу аврором — мало приятной девушкой, честно говоря, но хотя бы не болтающей попусту. Вместе с представительницей правопорядка они обновляли чары, очень похожие на Надзор для несовершеннолетних волшебников. После чего с непроницаемым выражением лица она предлагала ему хиленькую на вид палочку, сильно ограниченную в возможностях, и Драко послушно исполнял банальный Люмос, наблюдая, как ей тут же приходит уведомление об этом. Без всяких прощаний впоследствии короткой проверки его отпускали домой. Драко не собирался рисковать угодить в немилость Министерства, так что изначально и мысли не допускал о поисках обходных путей, утешая себя размышлениями, что вынесенный Визенгамотом приговор мог быть гораздо хуже. К беспалочковой невербальной магии он пришел совершенно случайно. В детстве ему всегда нравились сложные задачки. Зазнайка Грейнджер могла быть лучшей на курсе и значится в заголовках Пророка как «ярчайшая ведьма поколения», но у нее не было дедушкиной библиотеки, дышащей магии. Драко не переоценивал свои магические силы, признавая, что изучение такого сложного, далеко не всем поддающегося вопроса гораздо лучше шло в теории и в голове, где он воображал, как сможет незаметно пакостить Поттеру. Так что Драко действительно не ожидал, что импульсивно выброшенная вперед рука потушит пламя режущим порывом ветра. Честно говоря, спасать от огня было нечего, но и поджигать коробку с бесполезным мусором в истерике тоже не казалось правильным. Он забрал ее, удивительно уцелевшую после битвы, из личного тайника в Хогвартсе, когда нашел окошко в загруженном расписании новой директрисы и посетил замок для обсуждения индивидуального учебного плана. Было рискованно забирать сувениры с их встреч, и даже никогда не слушающая его другие предостережения Дора была в этом согласна. Все его вещи оставались у нее на хранении, и собралась эта памятная коробка совершенно случайно. Наследство Драко жалким образом насчитывало парные чеки и билеты с концертов, погнутое железное ушко от банки газировки, тетрадный листок с закончившейся ничьей партией в крестики-нолики, горстка маггловских монет, невскрытая пластинка жвачки. Куча мусора, которую Драко вытряхивал из карманов после вылазок из замка, не зная, куда еще его деть. Из полезного, разве что, были комплекты одежды, на один из которых Поттер обратил внимание в их последнюю встречу. Чувство комфорта стояло выше страха быть пойманным в маггловском наряде. Переодеваться за мусорными баками в темных переулках, куда его заталкивала Дора, было совершенно омерзительно. Драко с гораздо большей охотой предпочел прятать диковинную одежду под длинными мантиями, которые получалось быстро снять перед появлением на улицах Лондона. Хотя это и не всегда спасало его от игр в маскарад, когда Дора настаивала, что место, куда они идут, требует тематического дресс-кода. Драко импульсивно пытался сжечь свои богатства, действуя никак иначе под пагубным влиянием алкоголя. Но не смог — затолкал коробку под кровать, как маленький ребенок, прячущий разбитую кружку от родителей. Большую часть по-настоящему памятных вещей он оставлял в желтом рюкзаке Доры, который она таскала исключительно для него. Драко не сомневался, что она выбросила его вместе с вещами после злополучного разговора. Так что этот мусор был последним подтверждением того, что они друг друга когда-то знали. И он не был уверен, насколько хорошо или плохо то было. Драко не был сентиментальным, но бросился тушить им же зажженное пламя, чтобы случайно совершить важное открытие. Министерство сразу узнало бы, воспользуйся он чужой палочкой в любом из мест, независимо от скопившейся за годы в этой точке магии. Но слежка не докладывала о заклинаниях, исполненных без помощи палочки. По всей видимости, следящие чары принимали ее за стихийные выбросы. Драко не представлял, как смог бы находить силы открывать по утрам глаза и вставать с постели, если бы всецело оказался лишен магии. После этой новости стало чуть легче дышать, хотя радостью своей он ни с кем не делился, не исключая матери. Да и нечего было сообщать, когда ему приходилось с усилием оттачивать навык. Самой безопасной практика оказалась на сложенных им самим оригами. Особенное мстительное удовольствие доставляли попытки поджечь или иным образом разрушить фигурки оленей, которые неразрывно ассоциировались с Патронусом Поттера. Об обязательном для успешной сдачи экзамена создании собственного Патронуса, хотя бы в форме неосязаемого облачка, думать, опять же, не хотелось. Драко надеялся, что в какой-то момент его смертельная нагрузка действительно его убьет. Не пришлось бы думать о ЖАБА, о повсюду мерещащейся Доре, о кулинарных и магических талантах Андромеды, о печали матери, о судьбе отца. Не пришлось бы думать о Поттере, не пришлось бы думать о совсем крохотном Эдварде, который, как настаивал крестный ребенка в своих записках, всегда исправно прикрепленных к контейнерам, в нем нуждался.

｢ Сегодня Тедди весь

день был сероглазым

блондином, такая банальщина, да?

ГДП」

｢ Тедди понравился та

баночка с тыквенно-яблочным

пюре, которую ты выбрал.

ГДП」

｢ Ты еще помнишь,

что обещал посмотреть

с нами фильм?

Тедди очень ждет!

ГДП」

— Ни черта я тебе не обещал. — Ты что-то сказал, Драко? — снимающая дорожную мантию с плеч Нарцисса оглянулась на бормочущего сына. — Нет, все в порядке, — Драко качнул головой и мягко встряхнул контейнер, прежде чем разместить его на кухонной столешнице, клейкая записка на мгновение вспыхнула пламенем, пряча улику от уже видевшей ее матери. — Передай Андромеде мои благодарности. — Знаешь, Меда спрашивала о тебе. — Передай ей мои извинения, — поняв, что отвечает односложно, и это могло бы огорчить матушку, Драко, чуть погодя, добавил дежурное, — как у нее дела? — Неплохо, на самом деле, — она тихо усмехнулась пришедшей в голову мысли и поспешила поделиться. — Хотя в последнее время она стала с тревогой поглядывать на сервиз. Меде все кажется, что ее любимый чайник каждый день становиться чуть другого оттенка. Сегодня мы убрали его подальше от окон, чтобы солнце не съело краску. Драко мысленно усмехнулся, не желая выдавать проказника Эдварда. Это походило на рассказы Доры о ее первых всплесках магии, не оставляя никаких сомнений в догадке. Метаморфомаги тяготели к тому, чтобы перекрасить не только себя, но и весь мир вокруг. Было даже любопытно, как долго Эдвард сможет скрывать свои не по годам развитые таланты. Часть Драко по-детски надеялась, что вину припишут Поттеру и его проблемам с выражением эмоций. Он точно уж не обнищает купить милой бабушке своего крестника еще один чайник. — Драко, ты… — настроение странно и резко изменилось. Мать задержала на нем обеспокоенный взгляд, что-то явно обдумывая, и Драко неловко замер, всем своим существом мечтая сбежать в подземелья, в лабораторию, где еще сутки не понадобиться его участие, пока зелье, заказанное Министерством, настаивается. — ты ведь помнишь, что всегда можешь поговорить со мной, да? Он смущенно промолчал, не иначе как облитый ледяной водой. Мать терпеливо ждала ответа, едва уловимо перебирая пальцами ткань плаща, почти незаметно, если бы сын не знал ее так хорошо. Драко поспешил чуть нервно кивнуть. Он резко повернулся к матери спиной, возвращаясь к оставленному без внимания противню, только-только покинувшему грузную, каменную печь. — Я знаю, что сейчас много времени провожу с Медой и Эдвардом, — мысленный голос, крайне похожий на раздражающие поучения Поттера, автоматически поправил: «Тедди», — но, может быть, ты хочешь вернуть нашу маленькую традицию чаепитий в саду, пока не выпал первый снег? Драко неопределенно промычал на одной ноте. Это была семейная традиция, но казалось смутным неправильным возвращаться к ней, когда рядом не была отца. В их доме, пожалуй, было всего одно правило, которое никто никогда не нарушал — совместные трапезы. Какие бы срочные бумаги не копились на столе отца, каких бы важных гостей не принимала мать, какой бы невероятно интересной игрой не был занят Драко, они всегда собирались втроем за общим столом, в приятном молчании наслаждаясь основными блюдами и сплетничая за десертом. Так было до дня получения заветного письма из Хогвартса. С началом учебы обеденный ритуал чуть изменился, уменьшившись до устрающего всех послеобеденного чая в цветущем летнем саду. Целый час настоящей семейной идиллии, когда отец делал комплименты выбранным матерью шляпкам, а Драко с важным видом узнавал о последних сплетнях магического мира, придержанных за закрытыми для большинства волшебников дверьми. В завершение чаепития они неспешно прогуливались по мощеным камнем дорожках, и говорили о таких простых вещах как цветы и подходящие для ухода за ними заклинания. Без отца, галантно подающего матери руку, все было бы совершенно другим. Драко не хотел так скоро проверять, насколько именно все могло отличаться. — Заодно отведали бы твой пирог. Пахнет чудесно. Драко звонко открыл защелку на разъемной форме для выпечки. Сделав глубокий вдох, он потянул кольцо без дна выше. Разочаровывающим образом освобожденный пирог рухнул с хлюпающим звуком и растекся по не успевшему остыть противню и листу для выпечки. Драко с досадой отбросил кухонное полотенце, служившее прихваткой. Он не довел корж до полного пропекания и тот не успел схватиться. — Ох, — ласковая рука матери опустилась на плечо в желании утешить после очередного провала. — По крайней мере, пахнет действительно хорошо. Изящные пальцы возмутительно собрали часть жидкого текста. Драко с изумлением проследил, как мать слизнула начинку с руки, позабыв о манерах. Украшенные блестящей помадой губы растянулись в довольной улыбке, она блаженно прикрыла глаза, дрогнув густыми, черными ресницами. Драко и не заметил, когда мать успела вернуться к привычке не покидать дом без легкого, уместного макияжа. — На вкус тоже неплохо, милый. Драко рассеянно кивнул. Серые глаза скользнули по волосам, собранным в аккуратный низкий пучок. Светлые малфоевские пряди потерялись в узле черных волнистых локонов. На голове матери поблескивала лишь редкая, тонкая седина, появившаяся в напоминание о войне. — Ты не ответил насчет моего предложения о чаепитии. — Не самая лучшая идея, когда у нас больше нет пирога, — Драко неловко улыбнулся при строгом повторе и качнул головой, отгоняя все удручающие мысли. Мать была на своем месте, а он на своем. Каждый получил ту жизнь, которой был достоин. — Кроме того, у меня еще много работы. — Тебе не кажется, что Министерство просит слишком много от ребенка, которого ограничило в магии? — Нет, матушка, что ты. Я сам прошу их давать мне побольше работы. Драко не лгал. Он потратил достаточно времени, прежде чем нашел занятие, в котором был бы полезен. Много волшебников стали волонтерами в первые месяцы после войны, помогая с восстановлением разрушенного Хогвартса и лавок в магических кварталах. Другие продвигали новые законы и организовали фонды помощи, которые Малфои исправно спонсировали. Только на прошлой неделе он прочитал очередную статью Грейнджер, к которой начали прислушиваться как к доблестной героине. Продолжившая обучение гриффиндорка призывала к поддержке реформ, в подробностях расписав, как важно начать выплачивать домовым эльфам зарплату. В системе новообразовавшейся иерархии Драко теперь занимал ступень ниже маленьких, трудолюбивых существ. Без палочки и статуса для него такая деятельность не представлялась возможным вариантом. Его не волновал вопрос денежных выплат, он согласился помогать Министерству совершенно бесплатно, даже не прося компенсировать затраты на редкие ингредиенты лучшего качества, которые везли из-за границы. Одетые в фирменные мантии работники не предлагали и сикля, но с излишней дотошностью проверяли правильность заполненных таможенных деклараций и законность сертифицированных поставок. По крайней мере, дистрибьюторы с материка, не интересующиеся сплетнями чужой страны, не пытались его обмануть в мстительных порывах. — Так мы сможем быстрее вернуть прежнюю репутацию и статус. Я лишь стараюсь для укрепления благоприятного мнения о нас. Одних сказок Поттера на суде мало. Его родители были достаточно образованы и умны, чтобы позаботиться о вопросе финансов и денежных подушек — целого магазина подушек — еще на момент свадьбы, верным способом составив с гоблинами договоры. Это помогло им лишиться незначительной части хранилищ после первой магической войны, и не так сильно пострадать после второй. Но Драко не собирался всю жизнь тратить далеко не бесконечные запасы, оставаясь безработным. Его всегда натянутому как струна телу и беспокойно громкому мозгу нужно было чем-то заниматься. Готовить для Министерства зелья на благотворительной основе, снабжать Аврорат, которому всегда нужны новые партии, оказалось идеальным выходом. Драко занимал свои перестающие дрожать в работе руки и помогал их еще не восстановившемуся после всех ужасов обществу. Так он замаливал часть своих ошибок и, Драко надеялся, хоть немного, да располагал к своей фамилии людей, которых постепенно становилось бы больше и которые со временем стали бы лучше думать о его семье. Гнить в поместье до конца дней, жалея себя, звучало соблазнительно, но было роскошью, на которую он уже не мог претендовать. Отца не было с ними, и Драко должен был позаботиться о матери и чести рода. — Ох, раз ты упомянул Гарри, — Драко с усилием выдержал маску спокойствия на лице, внутренне же ненавидя одно звучание этого имени, так еще из уст матери. Уже его внутренний голос хлестко поправил: «придурок», — он просил передать тебе это. Она ненадолго замешкалась, выискивая в скрытых в боковых швах карманах еще один гостинец. Драко был почти уверен, что видел эту фланелевую бордовую юбку раньше на Андромеде, но не решился спрашивать. Очередное изменение, к которому он не знал, что чувствовать. Наманикюренные пальцы выудили небольшую коробку, и Драко с изумлением окинул протянутый ему никотин. Сигареты. Те самые сигареты. Сигареты Нимфадоры. — Честно говоря, не уверена, что это. Но Гарри сказал, что ты знаешь. — Это маггловская дрянь, — Драко цокнул языком, неверяще продолжая пялиться, но не спеша взять подарок, переданный в акте ложного благородства. У него еще оставалась при себе гордость. — Верни Поттеру, я к такому даже не прикоснусь. — Не припомню, чтобы тебе не нравилась вишня, — руку убирать мать не спешила, но и Драко сдаваться не собирался. — Развилась аллергия не так давно, — нашелся он с оправданием и вернулся к испорченной выпечке, чтобы без сожалений избавиться от раздражающей взгляд очередной катастрофы. Пирог с мокрым звуком шлепнулся в мусорное ведро, противень остался остывать перед дальнейшей помывкой. — У меня правда много работы. — Поешь хотя бы. — Я плотно пообедал в твое отсутствие, — это была ложь, и по обеспокоенному изгибу бровей Драко понял, что не обманул материнскую проницательность. Он изобразил улыбку, прежде чем покинул кухню. — Перекушу в перерыве. А ты отдыхай. Позорно он сбежал в лабораторию, зная, как мать не любит спускаться в подземелья, тревожащие свежие раны. Драко и самому часто мерещились пятна крови и рвоты на бетонном полу. Но одноверменно он упивался нездоровой мыслью, что в близости к темницам ему самое место. Зелье не нуждалось в его контроле столько же дней, сколько мать не навещала сестру, но в ее нахождении дома Драко только чаще прятался у котлов, коротая время за книгами и практикой беспалочковой магии. В следующий раз он не получил записку от Поттера, но ее отсутствие в количественном соотношении передачек восполнила вторая пачка сигарет. Драко зло смотрел на две идентичные коробки в нежных руках матери, которые не должны были касаться поттеровского мусора, не находя в себе силы даже сделать вид, что все хорошо. Не изменилась его просьба вернуть подарок отправителю и когда уже три пачки сопровождала саркастичная заметка:

｢ Все-таки бросил?

ГДП」

В другой день Нарцисса уже не выдержала подобного бессмысленного обмена с зазря увеличивающимся запасом табака. Однако вместо того, чтобы быть оскорбленной вынужденной ролью посыльной-совы, мать лишь несдержанно весело фыркнула, заставив Драко на мгновение растерять воинственное желание затолкать Поттеру эти сигареты куда подальше. — Извини, милый, — мать прикрыла лицо ладонями, опустив бумажный пакет на кухонную стойку. Сегодня она была в брюках с высокой талией, поддерживающиеся черным широким ремнем с поблескивающей пряжкой. Драко и сам носил когда-то вещи с плеча Доры, давя в себе лицемерные комментарии о том, как это было в духе бедствующих Уизли. В его оправдание, эта коварная женщина не оставляла ему выбора. В маггловском мире мантии волшебников считали одеждой странных людей. А странных людей, как рассказывала Дора, забирали в специальные учреждения, где связывали цепями и тыкали в тело иголки. По крайней мере, одежда этой яркой муховертки была качественной и стильной. От комплектов же с, как она выражалась, кастомными дырами и свисающими по подолу распущенные нитками он неизменно отказывался. Из под узких ладоней послышался тихий веселый звук, намекающий на подавляемый с трудом смех. Обмен вещами среди сестер был нормой, особенно при учете того, что мать вряд ли следовало вести в маггловский масс-маркет за личными комплектами. Однако это беспокоило не меньше, чем непонимание причины ее забавы. — Прости-прости, — повторилась она, сделала глубокий вдох и отняла кисти от сияющего здоровым румянцем лица. — Это ужасно напомнило мне… — она неожиданно замерла, проглотив имя, но снова собралась с духом и закончила напряженно ровным, выверенным голосом, — напомнило мне твоего отца. Драко медленно опустился на стул, делая вид, что так ему удобнее чистить забытую в руках картошку. Продолжать работу с ножом на самом деле он бы не решился, все еще нуждаясь во всех десяти пальцах рук. Об отце в эти дни они говорили крайне редко, сердце закономерно сжалось в груди. Мать опустилась на соседний стул, поблескивающие губы растянулись в печальной улыбке, ресницы задрожали, старательно контролируя болезненные чувства. — Люциус был довольно настойчив в своих ухаживаниях, — Драко ощутимо вздрогнул всем телом по неожиданной причине, но мать считала это по-своему и ласково сомкнула пальцы на правом предплечьи, оголенном при закатанной суженной мантии. Драко закономерно отодвинул левую руку дальше и быстро проверил положение рукава, прячущего кожу вплоть до запястья. — Честно говоря, требовательной была не столько я, сколько Белла. Драко понятливо кивнул, ожидая продолжения истории. Не тревожа заботливую ладонь, он медленно опустил нож и недочищенную картошку, превратившуюся почти в квадрат в его неумелых руках. — Она кидала букеты так, что вся гостиная факультета оказывалась утонувшей в лепестках. А украшениями пыталась подкормить гигантского кальмара. Меда повторяла, как это все глупо, хотя и сама топтала французские сладости, не доверяя чистым помыслам Люциуса. И Белла настаивала, что я должна знать себе цену, показывать себя недоступной, кого нужно завоевывать. Мне же тогда просто нравилось оказываемое внимание. Драко нерешительно отразил слабую улыбку матери и даже позволил себе тихо усмехнуться. Нарцисса активно закивала, подтверждая правдивость всего сказанного. — Честное слово, так было! До последнего дня твоего отца в школе, пока я все-таки не приняла от него подарок. — Что это было? — Драко не был уверен, почему вдруг почувствовал необходимость шептать. — Цепочка с подвеской, куда можно спрятать что-нибудь тонкое и маленькое, — голос матери тоже понизился, — сестры уже выпустились к тому моменту, и Люциус, по всей видимости, заполучил копии их выпускных колдографий. По одной в каждую половинку медальона. Драко нахмурился, сразу же улавливая недосказанность и почти что противоречие во всей истории. Медальон действительно существовал, и Драко видел, как часто до войны мать надевала его дома в ленивые дни, пренебрегая другими украшениями. Но одна деталь не сходилась. Нерешительно он поджал губы, прежде чем набрался смелости задать вопрос: — Но разве Андромеда к тому моменту не..? — мужества не хватило, чтобы закончить фразу, но мать и без последних слов все поняла. Она твердо кивнула, устремив сложный в своих эмоциях взгляд на грязную овощную кожуру с большими отрезами чистого клубня. — Да, к тому времени она уже сбежала и даже успела сыграть свадьбу, — Драко не торопил ее новым вопросом, терпеливо ожидая дальнейших объяснений. — Но Люциусу я действительно сильно нравилась, раз за моей обидой и нежеланием комментировать семейные ссоры он разглядел то, как Меда продолжала быть мне дорога. В ее словах, полной тоски по членам семьи и мужу, Драко услышал так и не озвученное: «именно поэтому я дала ему шанс». Потому что это не был дорогой подарок в плане денежной оценки, но важный жест внимания, понимания и полного принятия мятежного сердца Нарциссы. Отец мог водить покровительственную дружбу с молодым Северусом Снейпом, полукровкой, которого позже, удивительно, представил амбициозным Пожирателям Смерти. И вместе с тем этот всецело следующий чистокровной политике человек был готов мириться с сохранившейся тайной любовью своей будущей жены к отреченной сестре и даже потакал этой слабости. Потому что не существовало ничего важнее семьи, какой бы она не была. Тонкие пальцы скользнули по бесцветным волосам, мягко замерли на щеке, огладив кожу. Драко не позволил себе закрыть глаза и прижаться к нежной ладони. — Настойчивость Гарри в попытках передать тебе… — мать запнулась, но Драко в страхе замер вовсе не поэтому. — Честно признаюсь, до сих пор не имею представления, что это за маггловское изобретение, но, — она тихо фыркнула, определенно веселясь, — его настойчивость действительно напомнила мне Люциуса в наши школьные дни. Драко ощутил ужасную потребность защититься. Сама по себе допустимость сравнения была несправедливой и оскорбительной. Его голос повысился до короткого вскрика, к скулам прилила кровь то ли от гнева, то ли от смущения: — Поттер не ухаживает за мной! Мать недоуменно моргнула на столь яркий протест. Медленно она сложила руки на коленях, и Драко стоило усилий не умолять ее задержать ласку еще на секунду. — Конечно же нет, Драко, что ты, — уже обычным голосом проговорила она, — вы с Гарри — юноши. Просто пришлось к слову, милый. Что-то внутри неожиданно оборвалось. Сердце болезненно упало в желудок и обещало раствориться в желудочном соке, зато тем самым прекратить мучить своего владельца неправильными мыслями. Драко с трудом заставил себя дышать и вновь взяться за готовку, не видя перед глазами ни овощей, ни ножа. — Нет, — задушено согласился он и прокашлялся, натягивая на лицо лучшую из своих ухмылок. — Конечно же нет. Какая нелепая идея. Драко закончил чистить картофель под рассказы матери о прошедшем дне, уже умело кивая где нужно и задавая верные короткие вопросы. Когда речь зашла конкретно о делах Эдварда, Драко, наконец, пришел в себя и принялся слушать с большим вниманием. Было спокойнее для его тревожного состояния иметь человека, который мог сообщать последние новости о ребенке. И который не был не сдающимся Поттером со своими дурацкими записками и необъяснимыми мотивами. Через пару дней Драко собирался привычно сжечь новое послание, когда шокировано замер, в последний момент опознав гладкость глянца под пальцами. Он в ужасе смотрел на колдографию, переданную Поттером вместо клейкого стикера, и совершенно потерял связь с реальностью. Все его внимание сузилось до единственного снимка, которого не должно было существовать ни при каких обстоятельствах, и Драко не с первого раза услышал беспокойные окрики матери. — Драко? — ладонь ощутимо сжала плечо, и он словно вынырнул из-под буйного потока, утягивающего на самое дно, лишенное света и надежды на спасение. Тревога легко покинула заботливый голос, стоило матери заглянуть ему через плечо и увидеть причину такого состояния. — Какое милое фото! Пальцы нервно впились в снимок, резанув подушечку и чуть смяв уголки. Драко коротко оглянулся на бумажный пакет в руках матери, не имея сомнений насчет содержимого. Это уже был перебор. Вдох. Выдох. — Я скоро вернусь. Пора было заканчивать этот цирк с Поттером в главной роли. — Драко, куда ты? Мать застучала каблуками следом — маггловскими, Моргана ему свидетельница, — едва поспевая за длинными ногами сына и поспешными, широкими шагами. Она нагнала его хмурую фигуру только в витражном строении. — Обещаю, я ненадолго, — заверил ее Драко, с трудом контролируя нетронутый эмоциями голос. Беспокойство матери было ни к чему, в другой ситуации он бы задержался, чтобы достойно ее успокоить, но сейчас находил в этом лишь бессмысленно тратящее время препятствие. — Мне просто нужно кое-что решить. Не давая ей и шанса возразить, Драко резким движением сорвал пакет с локтя, ступил в камин и назвал адрес, точно выплевывая каждое слово. Пламя вспыхнуло неприветливым зеленым перед лицом, и через мгновение он уже вышел в гостиной, пугая Андромеду своим неожиданным появлением. — Драко? — Извините, что без приглашения, — протараторил он, помня о приличиях, безумными глазами же выискивая свою цель. — Где Поттер? Андромеда понятливо хмыкнула, пробормотав что-то смутно похожее на «молодежь». — Укладывает Тедди, — быстро подсказала она и взялась за палочку, чтобы поднять упавшую при вторжении в коттедж стопку теплых одеял. Драко благодарно кивнул, но не расщедрился на большее количество слов. Будто и не было тех двух недель его отсутствия, он торопливо взлетел по лестнице, переступая две ступени за раз, ринулся к нужной комнате и почти нос к носу столкнулся с Поттером, в этот момент выходившим из детской. Они оба замерли с одинаковыми выражениями удивления на лицах. Драко собрался первым: — Во что ты играешь? — зло прошипел он сквозь стиснутые зубы, помня о ребенке, спящем за еще незакрытой дверью. Грубо потянув Поттера за растянутый ворот свитера, он вывел его из прохода и сам оградил Эдварда от начинающейся ссоры, тихо закрыв дверь. Наглец не выглядел впечатленным, легко извернулся и скрестил руки на груди, медленно оглядев Драко с ног до головы расширившимися глазами, задержав взгляд где-то на уровне шеи. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — точно таким же шепотом ответил он, распыляя огонь негодования внутри лишь сильнее. — Не строй из себя большего идиота, чем ты есть, Поттер. Иначе я решу, что был о тебе слишком высокого мнения. Не дожидаясь ответа, Драко швырнул в героя своих кошмаров бумажный пакет и припечатал к груди глянцевый отрез. Одинаковые пачки сигарет рассыпались по полу у них в ногах, как вишни, сорвавшиеся с ветвей тонкого дерева после тряски, но никто не обратил на беспорядок должного внимания. Поттер поспешно схватился за колдографию и притянул к лицу, поправив назойливо грязные очки, как если бы нужно было убедиться, какой именно снимок ему вручили. На зацикленной картине Драко продолжал стоять на коленях у дивана, где извивался Эдвард, отвлеченный от потери одного носка банальной пантомимой раскрытия и закрытия ладоней на манер створок окна. Серые глаза блестели неподдельными весельем, уголки губ приподнялись в слабой, но честной улыбке. Бледные скулы украсил мягкий румянец, появившийся от особых стараний поднять ребенку настроение. На колдографии с Эдвардом Драко выглядел живым и счастливым, полным энергии и оптимистичного настроя. И такой взгляд на себя со стороны только усиливал ощущение неправильности. Драко не должен был оказаться запечатлен во время игры с ребенком. Дора, наверняка, направила палочку в сторону их общих фотографий, сделанных в маггловских тесных кабинах. Вряд ли сразу после того, как Драко ее об этом попросил, опасаясь раскрытия секрета — у нее была досадливая привычка всегда поступать по-своему и беспокоить чужое сознание незабываемыми выходками. Но, определенно, чуть погодя, уже после злополучной ссоры в кафе она без сожалений стерла материальные подтверждения проведенного вместе времени. Драко не последовал ее примеру и не сжег колдографию до сих пор, только потому что ему нужно было вещественное доказательство при обвинении Поттера, который виноватым совершенно не выглядел и смел даже тепло улыбаться при взгляде на повторяющуюся по кругу сцену. — Тебе ракурс не понравился? — шепотом уточнил Поттер, криво ухмыльнувшись до появления ямочки и подняв взгляд от колдографии к Драко. Хитрые зеленые глаза сплелись со свирепыми серыми в начинающейся битве, даже не обещающей никакого приза. — Как по мне, выглядишь очаровательно. Такой примерный дядюшка. — Никакой я не дядюшка, — Драко показательно скривился, стараясь яркой мимикой в полной мере передать свои чувства. — Зачем ты отдал это мне? Я просил избавиться от колдофото. Просил избавиться от сигарет. Что, Мордред тебя подери, непонятного? Не в силах выразить всю бурю внутри через силу голоса — он продолжал напоминать себе на манер мантры, что Эдвард спал совсем рядом, и им оставалось только шептать в акте заботы, — Драко пнул одну из коробок носком домашних тапочек, только сейчас понимая, что покинул дом в столь неприличном виде. Одежда была чистой, но надевал он ее исключительно в стенах поместья, разрешая показываться перед одной только матерью. — Если ты не заметил, — оскалился Поттер, легко впитывая чужое настроение, — то я старался быть милым с тобой. — Милым? — Драко неверяще усмехнулся и разразился бы драматичным смехом, признавая чужие слова за настоящую шутку, если бы не опасался, что голос станет опасно громким. — Поттер, ты окончательно сошел с ума? Мне от тебя ничего не нужно. Вообще ничего. Смоляные брови низко опустились к переносице, Поттер сверкнул очками исподлобья, шумно задышав. Драко неожиданно стал упиваться мыслью, что тот был готов прекратить играть в святого. По телу гриффиндорца как в старые дни уже забурлила подстегиваемая враждебностью кровь. Это было знакомо, к этому они оба привыкли. Это не походило бы на осторожную игру в дочки-матери с фарфоровыми куклами вместо их угрожающе нагревающейся плоти, готовой принимать оскорбления и проклятия. — Зачем притворяешься, что тебе не нравится проводить время с Тедди, Малфой? — голос Поттера дрогнул на фамилии, произнеся ее в полную силу, и неосторожный кретин тут же прикусил язык, стараясь вернуть контроль над собой. Драко все еще ужасно сильно хотелось смеяться. Гусиная кожа зудела от раздражения. Поттер ничего не знал о нем, чтобы делать такие выводы и пытаться в чем-то самодовольно обвинять, касаясь клубка сложных чувств, который Драко и сам был не в силах распутать. Поттер не имел никакого права на столь покровительственное поведение. — Ты говоришь несусветную чушь. — О, так ты хочешь сказать мне, что совершенно не изменился после войны и ешь полукровных младенцев на завтрак? — саркастично выдал он, с вызовом наклонив голову. Драко хотел как дикое животное впиться зубами в его открывшуюся шею, на которой отчетливо бился ускорившийся от эмоций пульс. Разорвать плоть, пустить кровь, доставить точно такую же боль, которую Поттер причинил ему, когда издевательски послал колдографию. — Почему тебя вообще волнует, какой я? Я не обязан меняться, чтобы соответствовать твоим геройским стандартам. — Я не знаю, ясно?! — голос опрометчиво сорвался на крик, но взбешенный Поттер уже не в силах был потухнуть, легко заведенный до пламенного предела за пару фраз. Он сократил и без того ничтожное расстояние между ними, дерзко встретился взглядом, не замечая разницы в росте в пару дюймов. Жаркое дыхание осело на чувствительной коже, посылая бо́льшие волны мурашек по телу. — Я не знаю, почему меня так задевает, что ты остался таким же придурком! Не знаю. — Я не твой идиотский благотворительный проект, Поттер, — Драко чувствовал, что еще немного и сам станет кричать. Он вскинул подбородок, не желая уступать в этой битве, даже не зная, а за что вообще сражается. — Меня не надо жалеть. — Да какая к черту жалость?! Они синхронно замерли, задушено дыша, словно закончили самую настоящую дуэль, а не словесную бессмысленную перепалку. Драко ненавидел свое слабохарактерное сердце за напрасную надежду, что Поттер смог бы на самом деле увидеть его попытки стать лучше. Драко только этим и занимался после войны — пытался, Цирцею ему в судьи, стать лучше. Хотелось закричать в искаженное гневом лицо о том, как он поддерживал благотворительные фонды, как подписывал от имени Малфоев петиции инициативной Грейнджер, направленные на эмансипацию домовых эльфов и прочие реформы, как до изнеможения работал в лаборатории, снабжая Аврорарт, который при первой же незначительной ошибке быстро организовал бы ему встречу с дементорами. Хотелось плакать от того, что его старания никогда не окупятся, только если он не снимет с себя кожу и не избавиться от приговора в виде нестираемого рисунка. Хотелось вопить, убеждая не столько Поттера, сколько себя. До ужаса хотелось обнять Дору и снова ощутить ее теплую ладонь в волосах, даже если он всегда строил из себя недотрогу, избегая неоправданных ласк двоюродной сестрицы, которая когда-то была выше него, а сейчас, наверное, они бы поравнялись. Драко не знал, кто был бы ниже теперь и заслужил бы отборную порцию шуток на этот счет. И никогда не узнает. Он не сказал ни слова ни о чем из этого, выбрав губительное молчание. С трудом собрал каждую неугодную мысль в коробочку, расположив рядом с мусором, накопившемся после встреч в маггловском мире, и спрятал как можно дальше, избегая открыто встречаться со своими чувствами. Поттер не понял бы. Поттер бы не поверил. Драко и сам не верил, ощущая себя не более чем обманщиком, который пытался играть роль хорошего мальчика, очаровательного ужика, ложно безобидного, все еще ядовитого. Как же сильно он хотел к Доре, даже если бы это означало разделить с ней могилу и оказаться в тесноте деревянного гроба с ограниченным количеством кислорода, в пугающей кромешной темноте. С ней он никогда ничего не боялся. С ней он был Драко Малфоем, у которого был шанс стать по-настоящему достойным. Ему была нужна Дора. Жалкий, грязный ублюдок, смевший мечтать о прощении и любви от той, кого подвел больше всех. — Пошли, выйдем покурить, — тягостно выдохнул Поттер, вдруг став выглядеть невероятно уставшим. Серые глаза удивленно скользнули по темным мешкам на лице и спутанным больше обычного волосам. — Что? — тупо переспросил Драко, точно так же вдруг растеряв весь свирепый жар, на месте которого остались лишь грустно потрескивающиеся угольки. Можно было дотянутся до них, потрясти и заставить вновь гореть, но пока он оставил их почти миролюбиво тлеть, отравляя бунтующую душу. — По-ку-рить, — Поттер наклонился за сигаретами, а Драко не выдержал и закатил глаза. От резких эмоциональных скачков его самую малость потряхивало. — Я не тупой. — Зачем тогда спрашивать? — Поттер выпрямился и ехидно сверкнул грязными стеклами очков. — Разве не ты настаивал, как это вредно для Эдварда? — Тебя Тедди не побудил бросить, — резонно заметил он, удивительно, без всякой обиды. — Почему мне нельзя? Что ж. Это звучало вполне справедливо. — Идем? — Поттер с намеком встряхнул вновь потяжелевший пакет, и Драко, покривив душой, кивнул. Пробовать поттеровский никотин, в ловушке спрятанный за знакомой оберткой, он не собирался, но было разумнее вести диалог снаружи, не страдая от вынужденной цензуры из-за близости к невинному маленькому созданию. Они спустились на первый этаж, поочередно кивнув совершенно незаинтересованной в их делах Андромеде, расположившейся в кресле с книгой и чашкой чая. Драко готов был поспорить, что видел похожую обложку в том уголке библиотеки, который был отдан под любимые матерью рыцарские романы. Он задержался в коридоре. Стараясь не смущаться до жжения ушей, оперся о стену и сменил домашние тапочки на кожаные сапоги с толстой подошвой и квадратным устойчивым каблуком. Раз сестры обменивались вещами, то и он мог на время позаимствовать обувь родной тетушки. Из всего разнообразия на низенькой подставке он выбрал самую симпатичную пару. — Это ведь… — Драко оторвался от стены, как только справился с замысловатой застежкой. Поттер выглядел искренне удивленным, ошарашенно разинув рот, и Драко мог понять его зависть, когда заметил у того поношенные, когда-то белые, теперь же серые кроссовки с развязанными шнурками, которые ни прибавляли ему ни дюйма в росте, в отличие от находки Малфоя. — Знаешь, не бери в голову. И Драко действительно не стал — первым покинул коттедж, оставив переменчивого Поттера позади. Неотстающий инициатор прогулки быстро догнал его, поравнявшись, и Драко благоразумно отступил в сторону, выдержав приемлемое между ними расстояние. В обоюдном молчании они обогнули коттедж, миновали сад и вышли к озеру, но Поттер не остановился, уводя его дальше. С каждым шагом по покрывшейся тонкой ледяной коркой земле Драко все больше убеждался в несостоятельности гениальной гриффиндорской идеи решить разногласия за делением сигареты. Они дошли до скопища лещины, листья на которой давно опали, оставив лишь мерзнувшие сережки. Холодный в последние дни осени ветер красиво колыхал концы белой ленты, легко заметной на голых ветвях. Поттер бросил короткий недоуменный взгляд на находку, и Драко рваным движением перекрыл ему обзор, пряча путеводный бант. Они так и замерли у кромки редкого леса, не заходя на территорию, принадлежащую старым, уважаемым деревьям. Поттер доверительно повесил тонкие ручки пакета на ближайшую ветку и выудил первопопавшуюся под руку пачку. Пальцы с отходящими заусенцами потянули за язычок целлофановой пленки, с легким щелчком откинули крышку и, шурша фольгированной оберткой, выудили тонкую сигарету, тут же предлагая ее вынужденному спутнику. Драко качнул головой, отказываясь от ложно заманчивого акта доброты. — Как знаешь, — легко пожал Поттер плечами и замер, растерявшись без видимой причины. Он придирчиво оглядел скрученный табак в своих руках, похлопал по карманам и протяжно выдохнул сквозь вытянутые вперед губы. — Э-э, есть зажигалка? Драко нахмурился, сильнее кутаясь в теплую, но все еще домашнюю мантию, удачно прячущую от чужого взгляда шелковую зеленую пижаму. Наряжаться дома сил да и смысла не было, вся энергия оказывалась потрачена на кропотливую работу над лицом. Драко почти не менял свои одежды, разве что своевременно отправлял спальные комплекты в стирку, по правилам собственной системы их чередуя. Он стоически делал вид, что не мерзнет и не желает стучать зубами, ситуация и без того выходила по меньшей мере неловкой. Особенно когда Поттер рядом не беспокоился о температуре, успев не только переобуться, но и захватить с вешалки свою куртку с теплой подкладкой. — Ты волшебник, Поттер, — ровным голосом произнес Драко выдержав вопрос в зеленых глазах. Поттер, не обладая хорошим чувством юмора, тихо фыркнул на столь безвкусную глупость. Широкая ладонь сокрушенно взлохматила затылок, цепляя завитки на концах сигаретой. — Кажется, я оставил палочку внутри. Показательно закатив глаза, не скрывая, наоборот, преувеличивая свое недовольство чужой опрометчивостью, Драко выхватил из незакрытой пачки еще одно табачное изделие, поднес к губам и молчаливым беспалочковым заклинанием в секунду зажег кончик, игнорируя свое прошлое заявление. — У тебя же запрет, — реакция Поттера не заставила себя ждать. Зеленые глаза смотрели с явным подозрением, но и не меньшим изумлением. Губы пораженно приоткрылись. Лучи слабого солнца скользнули по оливковой коже под таким углом, что она показалась необычно розоватой. — У меня запрет на использование палочки, Поттер. Ознакомься с постановлениями Визенгамота прежде чем в чем-то меня обвинять. — Показушник, — Поттер неверяще качнул головой, но быстро смирился с удивительным открытием, неловко прокашлялся. — Поделишься огоньком? Медленно, как готовящаяся к нападению змея, Драко наклонился, приблизив к Поттеру тлеющую сигарету, не выпуская ее изо рта. Он глубоко затянулся, собирая в легкие густой, теплый дым, отчетливо отдающий вишней. Оторвав от запекшихся губ тонкую трубку табака, он так же протяжно выдохнул плотное, темное облако единой струей прямо Поттеру в лицо. Едкий никотиновый туман закономерно обнял щеки, неприятно залез в рот и ноздри, защекотал алеющую кожу и кольнул заслезившиеся глаза. Поттер с опозданием отступил, активными взмахами ладоней отгоняя от себя дым, громко кашляя. — Блять, — он запрокинул голову, жадно вдыхая свежий воздух, а Драко расплылся в злобной усмешке, продолжая наслаждаться своей сигаретой. — Малфой, иди к черту! — Сам иди. Но Поттеру тоже было не занимать фантазии к пакостям. Варварски зажав сигарету зубами, сминая фильтр, он обратно придвинулся к Драко, бескультурно нарушая личное пространство, и прислонил незажженный конец к горящему. Драко замер, искренне пораженный выходкой. Тепло не огня, а чужого тела жадно впитывалось холодной кожей. Табачная серость и лесная зелень столкнулись в воинственном молчании, не отрезая себя взмахом ресниц. Глаза за очками сияли азартом, и эта эмоция жаром осела внутри, скручиваясь причудливыми узлами и согревая. Не хотелось ни дышать, ни моргать, любой случайный звук безвозвратно разрушил бы чарующую сцену. Вблизи Поттер пах уже успевшей осесть на нем вишней. А еще чем-то неуловимо своим, странно пленительным, молящим попробовать на вкус. Драко чувствовал себя не иначе как околдованным. Поттер мстительно фыркнул и отошел на вежливое расстояние, как только получил свою порцию искр. Драко снова обратил внимание на грязные отпечатки на проволочных очках. Необъяснимому теплу искреннее раздражение подкинуло дров. Кончики пальцев жгло как от прямого касания с пламенем. На миг Драко забыл о холоде, а Поттер снова зашелся кашлем. Светлая бровь насмешливо выгнулась, сразу понимая, в чем дело. Резкий вкус для Поттера сейчас определено горчил и тянул слюну, раздражающе проникал в горло и щипал слизистую. Драко все это проходил с Дорой когда-то давно. — Ты никогда не курил раньше, — довольно растягивая гласные, не желая теснить такую новость короткими слогами, он не смог сохранить маску незаинтересованности на лице. Поттер почти плакал и это было восхитительно. — И лучше бы не начинал, — хмуро он утер рот тыльной стороной ладони и бросил сигарету на сухую землю, тут же давя пяткой. — Редкостная дрянь. — Ты не ценитель прекрасного, Поттер, вот и все объяснение. — Не могу поверить, что это стоило таких денег, — Поттер не звучал серьезно, делился своим разочарованием лишь от оставшегося во рту тошнотворного привкуса после неправильной затяжки, но Драко этот комментарий напомнил о настоящем положении дел, снова испортив настроение. — Никто не просил тебя ничего покупать, — легкими ударами пальца он стряхнул пепел, который тут же подхватил ветер и отнесен к развязанным шнуркам. — Не обнищаю, не волнуйся, — насмешливо отмахнулся Поттер, и они вновь погрузились в молчание. Драко незатейливо перекатывал сигарету в пальцах между затяжками, горький дым улетал к все еще непонятному в своих мотивах зачинщику, но Поттер стоически терпел, не уходя с наветренной стороны. Они лениво смотрели на коттедж и озеро, отвернувшись друг от друга, но краем глаз Драко замечал, как Поттер то и дело осторожно оглядывался на него, внимательно изучая. Ощущение наполнившего легкие вишневого никотина добавляло так нужного сейчас терпения. — У тебя отросли волосы, — задумчиво протянул Поттер, уже не отводя зеленые, широко открытые глаза. Драко, смутившись состояния своей прически, дергано зачесал упавшие на лицо пряди. Планируя провести весь день в поместье, он лишь причесался перед зеркалом, даже не исправив неровность пробора. — Мы озвучиваем очевидное? Светлые тонкие волосы действительно заметно отросли, оставленные без в прошлом привычной коррекции раз в месяц. Ножницы не касались его головы с седьмого курса, и теперь самые длинные пряди у основания шеи в неравномерной длине щекотали кожу, дразнили линию плеч, играючи задевая самыми кончиками при движении. Прическа все еще была коротковата для сборки в косу, но уже пересекла ту длину, когда можно было не задумываться о желании состричь лишнее или продолжить их отращивать, как отец или дедушка, который, если доверять выверенным мазкам художника, имел самые шелковистые и блестящие волосы в семье. Деструктивный образ жизни Драко не добавлял ему баллов в этом соревновании. — Нет, просто никак не свыкнусь, что теперь ты выглядишь иначе. И одежда… — Поттер пространно взмахнул рукой на всего Драко, избегая заканчивать предложение как образованный человек. Он разочарованно поджал губы, охватив показательным жестом одну лишь темную мантию, без излишеств и вышивок, но определенно относящуюся к моде волшебников. — Ну, не сейчас, в предыдущие дни, знаешь. Драко перекатил сигарету от одного уголка губ до другого и обратно, заслышав очевидный вопрос, связанный с его внешним видом, в последнем предложении. У него не было хороших объяснений. Перед первой встречей с Тонкс мать сама заказала им по три набора маггловской одежды, к выбору которой подошла крайне серьезно, чтобы впечатлить сестру. Причин и дальше носить подобное не было, не было и поводов наряжаться в то, что он нашел в тайнике. Но он собирался к Тонкс, всегда слишком погруженный в беснующие как пикси мысли, чтобы действительно отдавать себе отчет при выборе вещей. Дора приручила его как ручного зверька, и в маггловских брюках и пуловерах ему было настолько же комфортно, насколько в сшитых на заказах мантиях. Он никогда не задумывался об этом больше нужного. — Знаешь, а я бы посмотрел, какие лица скорчили бы портеры, если бы я прошел мимо них в кожаных брюках, на платформах и с серьгой в ухе, — Драко со смешком выкинул ногу вперед, демонстрируя высокие каблуки, которые принадлежали Андромеде, и были ему почти по размеру. Блэки отличались статусной внешностью и высоким ростом. Примесь малфоевской породы, в свою очередь, однако, повлияла на узость стопы — ноги чувствовали себя самую малость свободно в чужой обуви, но ступали уверенно. Кажется, у Доры была похожая модель, доходящая до колен, кричащего красного цвета. Поттер закашлялся уже не от едкого дыма, продолжающего сталкиваться с его фигурой. Он комично двигал губами, не издавая ни звука, к его лицу прилила кровь, которую Драко объяснил силой возмущения. Густые брови почти сравнялись с линией роста волос. Он бегал глазами по всему телу ошарашевшого его шуткой собеседника, не зная, за что из перечисленного зацепиться первым. Драко такое пристальное внимание одновременно позабавило и чуть смутило. Он сделал особенно длинную затяжку, игнорируя загоревшиеся зеленые глаза и то, как запылали собственные уши и даже шея. У Доры было прекрасное чувство стиля, подобные наряды она видела идеально подходящими для ночных гуляний и участия в жизни сверкающего софитами города. В этом он коварной двоюродной сестрице всецело доверял. Не сразу, первое время капризничая и отказываясь на столь смелые эксперименты. Но позже уже в нетерпеливом ожидании конечного результата, который увидит в зеркало, самозабвенно отдавал себя в умелые руки, однажды даже согласившись на не единственный прокол. Хотя о том дне он предпочитал не вспоминать, тяготение Доры к маггловской культуре было не всегда воодушевляющим. Протыкать кожу с помощью шила и половинки яблока все еще казалось ему дикостью, но упрямая вредина настаивала сделать все именно таким правильным способом, раз для нее самой, метаморфомага, подобная процедура смысла не имела. Мерзавка без стеснения развлекалась за его счет. — Ты носишь серьги? — Поттер шептал так, будто несклоняемые к земле деревья могли их подслушать и разнести сплетни по всему лесу. Драко закатил глаза и оттянул мочку пустующего уха со стороны приблизившегося к нему на шаг Поттера, чтобы продемонстрировать слабо различимый, заросший без носки украшений прокол. — Ты носишь серьгу в правом ухе?! — Носил раньше, — Драко насупился, не понимая причины столь яркой реакции, отразившейся в контрастном крике. — И не только в правом, — он повернул голову, показывая точно такой же след и на левом, и Поттер как-то весь резко сдулся, протяжно выдохнув. Лицо его продолжала слабо цвести румянцем в свете выглянувшего из-за тяжелых облаков солнца. — А, понятно, — он нервно усмехнулся и качнул головой, с нечитаемым выражением лица думая о чем-то вряд ли значимом. Драко был наслышан, насколько общество магглов походило на магический мир в своей нетерпимости и консервативности взглядов. Это не была часть страны, где единороги без опаски паслись на улицах, а люди приветливо улыбались всем подряд, не скупясь на комплименты. Он испытал неприятный опыт на себе, когда группа подвыпивших парней свистела ему в след, за что поплатились встречей с палочкой Доры, даже не запомнив об этом, но, очевидно, еще долго страдая от последствий — коварная женщина злоупотребляла своим положением аврора. После ухода от бессознательных парней Драко заслужил оскорбительный шлепок по заднице и определение его фигуры как костлявой, но хорошенькой. На поддержку это не очень-то походило, и действиями своенравной сестрицы он был оскорблен больше, нежели поведением свистящей группы идиотов, с которой Дора разобралась меньше, чем за пять минут. Стало необъяснимо обидно, что святой Поттер мог считать его неправильным, хотя конкретно в этом пристрастии Драко ничего неправильного не было. — Я просто нахожу маггловской моду… занимательной, — буркнул он и тут же припал губами к сигарете, как если бы его голосом заговорил зазря оправдывающийся ветер. Возможно, стоило испортить любимые тапочки, а не показательно гордо пройтись на каблуках, как лучшие артисты Лондона по сцене. — Кхм, да, разумеется… — мыслей Поттера он все еще не понимал. — Откуда у тебя столько маггловской одежды и знаний о ней, кстати? Ты не выглядишь нелепо, как другие чистокровные, впервые в чуждом мире. Драко не обратил внимание на почти прозвучавший комплимент, оценка Поттер была слабой. Даже в нынешнем состоянии он старался выглядеть хорошо, если не симпатично. Можно было легко припомнить Андромеду, которая, очевидно, курировала сестру в подборе одежды, но Драко до невозможности свободно вдохнуть устал лгать. Он выпустил последнее облачко дыма, с сожалением смотря на догоревшую сигарету. Потушил ее о каблук, заслужив еще один странный, чересчур цепкий взгляд от Поттера. Вишня терпко пропитала холодный воздух вокруг. — Был человек, который разбирался в маггловской моде лучше меня. — Друг? Все это были опасные вопросы, подводящие их к теме подозрений и попыткам Поттера разгадать его как сложнейший ребус. Чем-то ситуация напоминала шестой курс, но теперь у Драко было чуть больше сил сопротивляться при отсутствии всякого желания это делать. Часть его хотела продолжать хранить дорогие сердцу воспоминания при себе и не порочить честь погибшей героини связью с маленьким Пожирателем Смерти. Другая же часть хотела за раз отсечь гниющую руку и больше никогда к этому не возвращаться. — Не делай вид, что ты уже не догадался. — Все еще не понимаю, о чем речь. Драко печально усмехнулся. Они оба знали, что это была ложь. Как бы Поттер не вел свое маленькое расследование, он подобрался невероятно близко, чтобы так нескладно блефовать. Драко почувствовал острую необходимость отступить от него на пару шагов, но тогда он бы явил на всеобщее обозрение ленту, чего совершенно не хотелось. Без сигареты в руках он вовсе перестал открывать рот, но молчание на этот раз вышло коротким. — Почему ты притворяешься, что не хочешь этого? — Не хочу чего, Поттер? — играть ничего не понимающих идиотов могли сразу двое. — Зачем избегаешь того, что тебе нравится, Малфой? — Драко промолчал, под ногами тихо треснула ледяная корка. — Тедди, Малфой. Я говорю про Тедди, про Андромеду, про вас с матерью. Злость быстро потекла по венам, просыпаясь с усиленной решимостью. Он предпочел бы слезно признаваться, что смел проводить время с Дорой и сгубил этим ее светлую душу, а не объяснять в своем нынешнем поведении. Было бы легче стать осужденным за прошлые ошибки, наконец, остаться одному, получив порцию Поттеровского неодобрения и еще одну Сектумсемпру в худшем случае. Рассуждать же о том, чего он сам не понимал, было чрезвычайно тяжело. Сердце болезненно сжималось в груди. — С чего ты решил, что мне это нравится? — Я же вижу, что ты заботишься о Тедди. Драко нарочито громко цокнул языком и грубо сорвал очки с не ожидавшего такого выпада Поттера. Грязные разводы и отпечатки до рези в пальцах раздражали его не только сегодня, но и во все предыдущие встречи. — Как в этом можно что-то увидеть?! — обвинительно указал он на стекла и выудил из кармана пижамы платок, не заботясь о том, что Поттер увидит зеленый шелк под сдвинувшейся мантией на пару секунд. Яростно он принялся избавляться от грязи. Поттер недоуменно моргал прищуренными от размытого окружения глазами, но терпеливо дождался, пока дужку криво не возвратят ему на нос. Он легко выровнял очки и удивленно приоткрыл рот, впрочем, ничего на этот счет так и не сказав. Драко старался давить неловкость от собственной импульсивной выходки, кутаясь в тепло мантии. Он всегда был чересчур горяч на действия. Дора и даже Панси на пару с Блейзом подтрунивали над ним из-за этого. Он искренне скучал по каждому из них, но даже с теми двумя, что пережили войну, встреча оставалась невозможной. Ненависть к фамилии Малфой, щенячья верность семьей и желание начать новую жизнь в другой стране были сильнее школьной дружбы. Среди слизеринцев никогда не ценились излишне близкие связи, и Драко с честью принимал их выбор, давя тоску. — Драко, ты хорошо заботишься о нем, — на ход с именем Драко не купился. — Колдография… — Это имеет какое-то значение? — перебил он Поттера и инстинктивно вжал голову в плечи, низко опустив лицо. Пряди скользнули по коже, струящимся щитом скрыв проступившую муку и оскал. Поттер горестно вздохнул, послав в низкий полет пинком ни в чем не провинившийся камешек. — Я хочу, чтобы Тедди знал, что его любят, чтобы он чувствовал себя нужным и важным. Неожиданно все встало на свои места с окончанием чересчур честного заявления. Паника Поттера при случайном крике в присутствии ребенка. Желание фотографировать его как можно чаще. Попытки вернуть ребенку двоюродного дядю. Если из них двоих кто и заботился об Эдварде, так то был исключительно крестный осиротевшего малыша. Речь шла о вопросе важности семьи, но в таком деле никакое значение количество родственных связей не играло. Значимее было качество этих отношений. Драко неожиданно почувствовал себя виноватым за желание избегать мать в родном доме, следуя эгоистичным причинам, страшась, что его оставят, предпочтут ему обоих Тонкс, как только Нарцисса увидит, насколько неправилен ее сын. Вина перед Эдвардом заключалась в совершенно другом. И в том смысле, о котором они говорили, Драко предложить ему ничего не мог. Разве что комические пантомимы и бумажные лягушки. Жалкий вклад в скрашивание дней мало что понимающего ребенка, которому в будущем не следовало пересказывать его игры с дядей, оставшиеся темным пятном в детстве. Драко не понимал, чем в первую очередь был мотивирован Поттер, какую печальную историю прятал в себе. Но сейчас гораздо больше его волновало, как этот идиот наивно верил, что Драко Малфой — хорошая компания для Эдварда Люпина. Дора прокляла бы его на месте, и Драко был близок к тому, чтобы в ее отсутствие совершить возмездие сам. — У Эдварда уже есть любящие люди. Или же не доверяешь моей матери? — Нет, — Поттер выглядел искренне оскорбленным таким вопросом. — Нарцисса очень приятная женщина и ласкова с Тедди. — Получается… — Драко пожевал губу, неуверенный, как продолжать этот тупиковый разговор. — Тогда ты не доверяешь Андромеде? Но доверяешь мне? Мысль звучала абсурдно, но он чувствовал необходимость сказать хоть что-то. Хотелось занять себя новой сигаретой, но Драко не собирался просить у Поттера еще. — Нет же, ты уходишь куда-то не в ту степь, — сердито он растер глаза под очками, давя отчаянный стон. Если бы Драко не знал лучше, он мог бы надеяться, что Поттер близок к тому, чтобы сдаться. Но этот гриффиндорец был самым упрямым из всех когда-либо зачисленных на красно-золотой факультет. — Ух, я как на приеме у мозгоправа, мне этого дерьма и от Гермионы хватает. — Как будто это я тут тебе навязываюсь и лезу в душу, — Драко пожал плечами, и Поттер одарил его таким хмурым взглядом, как если бы Малфой уже с успехом исполнил сказанное, действительно пробравшись в шрамированную голову. — Я просто… — Поттер прервался на недовольный звук, напоминающий рык отчаявшегося выбраться из капкана со всеми конечностями зверя. — Как же это все сложно, черт возьми, я ужасен в таких разговорах. — Согласен с последней частью. Зеленые глаза метали почти настоящие молнии, но Драко выдержал грозу с высоко поднятой головой, нарочито оголив ряд ровных зубов в злой ухмылке. Поттер сорвал бумажный пакет с ветвей и толкнул в живот, укрытый мантией. Драко рефлекторно его поймал, хмурясь на зеркальность произошедшей у детской сцены. Рука у Поттера была достаточно тяжелой, чтобы оставить самый настоящий синяк чуть выше пупка. — Короче, — решительно заявил он, встав лицом к лицу. — Повторяю в последний раз. Если тебе хочется проводить время с племянником, то никто тебя не прогонит. Захочешь, я даже сам могу уйти в день твоего визита. Но если Тедди тебе безразличен, скажи об этом прямо сейчас, и обещаю, я от тебя отстану. — Поттер? — светлые брови изогнулись в искреннем удивлении и возмутительной прямоте. — Скажи четко, полным предложением. «Я, Драко Малфой…» и далее. Ветер завывающе пронесся между их замерзшими телами. Драко не находил слов, ни один из вариантов Поттера не был про него. Именно потому что ему было не плевать на Эдварда, Драко и отказался от посещений. Ребенку не нужны родственники с нелицеприятной выпиской из Визенгамота. Драко не хотел учить его убийству магглов и водить в сомнительные места, чтобы необработанным оборудованием бить на теле рисунки, даже если от картин из темных чернил силы метаморфомага могли легко избавиться. Он не собирался делать ничего из того, что ожидалось бы от судимого родственника, за исключением, пожалуй, избиения другого конкретного члена их странной семьи. — Знаешь, — Драко выбрал ответ без ответа и заглянул в пакет, на глаз прикидывая количество пачек. Около десяти. — Табак в таком количестве выглядит не столько как подарок, сколько намек на ожидание скорой смерти получателя. Если Поттера и удивили его неожиданные слова, то этого он не показал. Лишь фыркнул и грубо вырвал из бледных рук этот самый подарок. Он вытащил из пакета одну единственную пачку и протянул ее Драко. — Тогда будешь получать порционно. — Я тебе не домашний зверек, — несмотря на сказанное, такое непрямое предложение мира он принял. Больше они ничего друг другу не сказали. Сохраняя дистанцию в три шага возвратились в коттедж вместе, но там и разошлись. Драко вернул себе любимые тапочки, попрощался с Андромедой, оторвавшейся от книги только для дежурного кивка. Называя адрес родного поместья и исчезая в камине, он был благодарен, что она не стала спрашивать его о следующем, уже организованном визите. Только появившись в витражном строении Драко понял, что так и не избавился от колдографии, которая осталась у Поттера. Что ж. Теперь он на самом деле обязан посетить дом Тонкс хотя бы еще раз, заодно поздороваться с неспящим Эдвардом.