Моя любовь

      Они познакомились летом, были соседями на даче. Чишия хотел остаться там на осень, но впереди была интернатура. Лежа под августовским солнцем, чувствуя, как разомлело под ним тело, Чишия сказал:       — Я не чувствую, что интернатура это мое. То есть… вообще — медицина.       Нираги посмотрел на него и, усмехнувшись, отставил баночку пива. Оперся на локоть, склонился к нему и расцеловал его голую спину, приласкал губами позвонки. Чишия улыбнулся, тихо мурлыкнул.       — Все-таки, тебе надо закончить образование.       — Я знаю. Но я так хочу остаться здесь.       — Останемся следующей осенью. А пока — выходные будут в твоем распоряжении.       Чишия вздохнул и кивнул. Нираги был прав. Чишия, в конце концов, мог только радоваться тому, что так рано его узнал. Что через него он узнал себя. Смог полностью принять, что медицина никогда не была о нем. Это была попытка выслужиться перед отцом, что-то ему доказать. Но больше Чишия не хотел никому ничего доказывать. Он хотел узнать себя. Чего он на самом деле желает. А еще — он хотел Нираги. Он полюбил этого мужчину. Его смех, улыбку, то, как и о чем он говорил, как влиял на него. Чишия больше всего прочего желал Нираги.       И все-таки пришло время и для Токио. Для работы, для пациентов, для бесконечных вопросов, усталости и еще более острого осознания того, что это не для него.       — Знаешь, — Чишия посмотрел в окно, глядя на мелькающей город. Он отработал неделю, а устал за нее, как за две. К счастью, теперь были выходные, которые они проведут на даче, в домике, который он уже так сильно полюбил. В месте, которое обожал. Он уже видел, как мерно качается на качелях под щадящем осенним солнцем. А там, дальше — желтые листья, прохладный ветер, горячий кофе. Чишия жил только этим ожиданием. И встречами с Нираги, разумеется — моментами, когда Нираги наполнял весь его мир собой. — Я ведь понятия не имею, что мне делать дальше.       — После интернатуры? — уточнил Нираги, следя за дорогой. Его правая рука лежала на голой коленке, мягко поглаживая. Чишия это нравилось. Он довольно улыбался.       — Да.       — Ну… думаю, тебе нужно поразмышлять над чем-то, что тебе нравилось в детстве, чего ты хотел тогда.       — Внимания отца.       Нираги усмехнулся. Ожидаемый ответ. Он, в общем, весьма заметил, как Чишия был зависим от… особого проявления внимания. Для Нираги не было в этом проблем. У них был баланс: Чишия нуждался в заботе, а Нираги — в отдаче на эту заботу. Это лишь иллюзия, что все люди априори способны на искреннюю благодарность в ответ на заботу, подарки, деньги. Часто это топорная реакция, реакция, в которой ты не чувствуешь взаимности. С Чишией было иначе — Нираги всегда чувствовал искреннюю благодарность в ответ на все то, что он для него делал. Почти детскую искренность. И в этом он всегда особенно нуждался. В отдаче на все то, что он делал. Так что у них, определенно, была полная гармония — Нираги заботился и давал все необходимое, что только могло быть нужно омеге, лишенной любви отца, Чишия был взаимным, полный отдачи и восторга на любую, самую маленькую деталь.       — Ну… ты бы мог стать домохозяином?..       Чишия нахмурился.       — Не знаю… Это самый сложный вариант из всех. Мне нужно иметь свои деньги.       — Мы бы могли создать для тебя отдельный счет?       Чишия немного помолчал. У Нираги все было хорошо с деньгами. Несмотря на то, что он отлежал в лечебнице и понял, что все это того не стоило, он все равно оставался работящим, чтобы у него всегда были отложены деньги и чтобы хватало на все нужды и даже сверх.       — И что? Будешь мне платить за уборку и готовку, что ли?       — А это не работа, по твоему? — Нираги удивленно приподнял брови. — Посмотри, сколько стоят услуги клинера и повара.       — Но я же буду готовить и для себя в том числе.       — Ну, ты извини, но платить бы тебе каждый месяц, как наемному повару и клинеру я тоже не потяну, — Нираги рассмеялся. — Я просто предлагаю, вот и все. В конце концов, может, у нас будет семья. Ребенок. Это вообще неоценимый труд. Просто не спеши. Можешь посидеть какое-то время без работы. Может, возьмешь какие-то курсы, чтобы разобраться. Понимаешь?       Чишия медленно кивнул. В самом деле, у него так много времени… А даже если что-то пойдет не так — у него будет оконченное медицинское образование. И на его окончание как раз настоял сам Нираги.       Он откинулся на спинку и посмотрел в окно, прикрыв глаза. Как-нибудь решит…       Время шло своим чередом. Они много времени проводили на даче, и Чишии очень понравилось быть тут осенью. По утру, когда уже было достаточно прохладно, он брал с собой плед, горячий кофе, и мерно покачивался на качелях, рассматривая кроны деревьев, которых уже коснулось золото наступившей осени. Нираги как правило еще спал — порой они завтракали вместе, но иногда Чишии хотелось побыть просто с самим собой, особенно в таком прекрасном месте. Он много думал о том, как Нираги все в нем перевернул. Подарил ему чувство нужности и значимости. Того, что он уже важен и нужен, что ему вовсе не стоит ничего добиваться, пытаясь вылезти вон из кожи. Чишия хотел верить, что он что-то дал взамен и самому Нираги — ему даже начало казаться, что с ним Нираги стал, может быть, более расслабленным. Хотя по Нираги не поймешь, он в любую погоду делает хорошую мину. Чишия просто старался давать ему так же много, как и Нираги давал ему.       Зимой они остались в Токио, и случался первый Новый год Чишии, который, довольно часто, во взрослой жизни становится труднодоступным — красивая елка, подарки, которые трепетно ждешь и с восторгом упаковываешь для другого человека, и любимый человек рядом. Все как с картинки из всяких сериалов. Чишия не верил, что это, наконец, с ним случилось. Ведь все это было как-то далеко от него во времена, когда он еще жил со своей семьей. Праздник был, но лишь как условность, лишенная всего живого и искреннего. Чишия только вместе с Нираги снова стал с нетерпением ждать праздника.       Порой он думал: как бы я менялся дальше, если бы не встретил Нираги? Может быть, он был бы более сильным. Крутым там… что-то в этом роде. Но сейчас в нем хотя бы хватало достаточно места для любви.       Весна началась с земли — с земли, в которой Чишия копался на выходных, высаживая цветы, удобряя ее, убирая сорняки. Он был уверен, что ему не понравится это дело — а в итоге сам не замечал, как проводил вот так, в саду, по два-три часа. Ему даже не нужна была компания Нираги. Он даже музыку не слушал. Только он, шелест листьев и пение птиц.       После он вставал, потягивался и, довольно улыбаясь, уходил домой.       Он ощутил запах еды — Нираги уже готовил ужин. Обычно, на даче, готовил Чишия — в отличие от квартиры — но тут из-за того, что он часами копался в саду, Нираги взял на себя готовку. Он вытер руки, лицо, прошел в кухню и улыбнулся, разглядывая Нираги. Тот посмотрел на него.       — Не устал?       — Нормально. Во время операции по пять часов сложнее стоять. К тому же, тут не воняет.       — Предельно удивлен, как тебе понравилось копаться в грядках. Я-то всегда себя уговаривал этим делом заняться. Ну, садись есть.       — Слушай… Я вот спросить хотел, — Чишия присел за стол, посмотрел за тем, как Нираги накладывал еду. В теле была приятная усталость. Чишия улыбнулся. А после он примет горячий душ и полежит с Нираги в постели.       — Да? — Нираги сел напротив, посмотрел на него внимательно. Как-то это у Нираги само собой выходило, что он весь — внимание к Чишии. Чишия всегда это видел, чувствовал, и был благодарен.       — Я просто заметил, как сильно я поменялся, когда у меня появился ты. Как-то… знаешь, может быть, добрее стал, — он рассеянно пожал плечами. Проблема в том, что во всех уязвимых состояниях, когда ты пытаешься ощетиниться, защищаться, доброта всегда воспринимается чем-то унизительным. У тебя просто нет на нее сил. Но теперь Чишия чувствовал это иначе. — А поменялось ли что-то у тебя?       Нираги усмехнулся, глядя ему в глаза. Вдруг — нежно накрыл его руку своей.       — Если бы ты знал, как много, Чишия.       Чишии хотелось спросить: что? Но, почему-то, глядя Нираги в глаза, видя его улыбку, понял: не сейчас.       Может быть, Нираги только переваривал и принимал эти изменения, привыкал к ним. В каком-то смысле это в самом деле было так. То есть, в нем поменялось достаточно после чудесного опыта психиатрической больницы, но все-таки некоторые вещи, которые вдолбили в него еще в школе, все то, как он защищался — все это было в нем, проявляясь в самых уродливых формах. В формах, где нет любви, где ты видишь одну опасность, где все враги, где тебе надо успеть причинить боль быстрее, чем это сделает другой.       Теперь что-то менялось.       Как минимум, он любил Чишию. Он не был врагом.       И только это сделало его мир спокойнее.       Лето наступало жаркое, Чишия заканчивал интернатуру. Они собирались на выходные на дачу, но вдруг начала барахлить машина. Нираги честно пытался с ней разобраться сам, но, в итоге сдавшись, вынужден был отдать ее в авто-сервис.       Чишия сказал, что можно поехать на такси, но Нираги поморщился.       — Ты знаешь, что я ненавижу такси, если я не пьян. Я люблю быть у руля!       — Аренда авто?       Нираги снова нахмурился, и только по линии его сжатых губ Чишия понял, что он потерял настроение, интерес и вообще был обижен на весь мир, который смел так его подставить! Чишия понимающе улыбнулся.       — Ну, тогда останемся на выходные дома. В конце концов, у нас есть кондиционер.       — Да, знаешь… давай останемся дома.       Чишия не сильно расстроился. Да, он привык ездить туда почти каждые выходные, но, в конце концов, теперь у него было в планах провести там все июль, август и, главное, осень. Он принял решение пока что не устраиваться на работу, просто побыть немного с собой. С Нираги. Так что у них было еще достаточно времени, чтобы насладиться всеми прелестями дачной жизни. От одних выходных, которые они пропустят, ничего не случится.       Они остались в квартире, и четверг оказался таким же жарким, как и среда. Чишия с тоской подумал о бассейне, а после — о коктейле на лежаке, или даже о прохладном пиве… Из-за этого он был в каком-то скверном настроении, и вид солнечной погоды доводил его до отчаяния. Он хотел быть на природе! Видеть свои клумбы, отдыхать в прохладной воде! А тут!..       Его настроение быстро заметил Нираги, который уже и сам пожалел, что отказался от поездки только из-за своего дрянного настроения. Но искать теперь машину, убить кучу времени на дорогу… Они приедут к вечеру, и что? Переночуют и домой поедут?       — Может, хочешь прогуляться?       Нираги посмотрел на Чишию, который валялся на кровати в одном белье.       — Куда? — брякнул Чишия. Все, что не дача, вызывало у него тоску.       — Можно на море.       Чишия поморщился и, перевернувшись на живот, посмотрел на Нираги.       — Там людей будет до жопы. Не то что лечь, встать будет негде, — и снова с тоской подумал о их садике, где вообще никого нет! Никаких людей! Чишия тоскливо вздохнул. Это было идеальное место.       — Может, в Сибую? В какое-нибудь кафе или просто прогуляемся по магазинам? Там район огромный и всего подряд понатыкано, что-нибудь да понравится.       Чишия приподнял голову. Людей там будет тоже до жопы, но шопинг, а после вкусная еда звучало неплохо и явно смогут заменить тоску в его сердце. Чишия кивнул. Нираги улыбнулся.       — Тогда собирайся.       Чишия ловко встал, чмокнул его в щеку и пошел к шкафу. Долго выбирал что одеть — почему-то психанул пару раз, и Нираги хотел сказать что-то вроде: «что-то ты сегодня капризный», но вдруг почувствовал, что мог получить за это или по башке, или целую истерику, так что смолчал. В итоге, с горем пополам, он выбрал, что надеть и, натянув это на себя, ушел в ванную, чтобы умыться. А вернулся — темнее тучи.       — Я никуда не пойду, — в итоге бросил он, упал на кровать и повернулся к нему спиной.       Нираги моргнул. Так… так, хорошо. Он плавно встал, сел рядом, погладил по плечу, мягко провел рукой по волосам, играясь с ними.       — Ну, кошка, что случилось? — мягко спросил он, склонившись к нему и поцеловав в щеку.       Чишия немного помолчал. Потом брякнул:       — У меня начались месячные, а в такую жару там парник будет. И вообще…       И смолк. Будто это «и вообще» и значило… вообще все. Нираги моргнул. У него, собственно, никогда не было месячных и как-то самому ему казалось, что это какая-то глупая причина никуда не идти. Но потом он вспомнил, что понятия не имел, как ощущались месячные в жару и, раз Чишия сказал, что ему это не нравится — значит, они никуда не пойдут.       — Хорошо, кошка, тогда я закажу еду, да?       Чишия промычал, устало вздохнул и добавил:       — И обними меня, а?       Нираги улыбнулся и притянул его к себе. Чишия поерзал, уложил голову на его грудь и закрыл глаза.       И день пошел не хуже любого другого дня. Им принесли еду, они поели, включили фильм, обнимаясь. Чишия терся о его щеку и шею, лез целоваться и ласкаться, а после, издав тихий вздох, устроив свою голову на его плече, задремал. Нираги вскоре тоже одолела дрема, и они замерли вот так, прижимаясь друг к другу, уже не думая ни о сломанной машине, ни о жаре, ни о первом дне месячных.       Проснулись они одновременно — крупно вздрогнули, подскочили, огляделись Сначала не поняли, что произошло, а потом до них дошел еще один будто бы приглушенный взрыв. И еще. И какая-то странная тишина.       — Это что было… — сонно пробормотал Чишия, приподняв голову.       Нираги поморгал, не до конца отойдя от потрясения. Что-то их разбудило — что-то очень громкое и пугающее. Он встал с постели, посмотрел в окно — вроде, все в порядке. Ничего не случилось. Никакой войны или скидывания бомб с неба. Он пожал плечами.       — Не знаю… Может у соседей сверху что-то упало?       — Шар для боулинга? — Чишия приподнял бровь и сонно зевнул.       — Да я б не удивился, — Нираги присел обратно на кровать и потер глаза. — Как себя чувствуешь?       — Хорошо, — Чишия упал на подушку и потянулся. — Но теперь не засну. Давай фильм, что ли, досмотрим.       Нираги кивнул и прилег рядом с ним, нащупав пульт и отмотав фильм.       — Сегодня фантастически ленивый день, — усмехнулся Нираги. — Почти скучно.       — Иногда надо и скучать… Вообще-то, это даже полезно.       Нираги хмыкнул и взял свой телефон. Немного полистал ленту и вдруг странно вздрогнул. Чишия заинтересованно приподнял голову и поглядел на него.       — Что такое?       — Кажется, мы должны сказать большое спасибо твоей матке за месячные…       — Потому что я не беременный? — он поднял брови.       Нираги покачал головой и протянул ему телефон. Чишия заглянул в него и на секунду даже не поверил увиденному. Он привстал, листая фото и видео. Это было… странно. Странно видеть, что место, куда вы собрались сегодня идти — разрушено. Чишия в какой-то странной, неясной эмоции смотрел видео с места трагедии. Дым, огонь, камни, осколки и — люди. Лежат под завалами, раненные, кто-то уже мертв.       И они могли быть там.       Лежать абсолютно так же. Смотреть невидящим взглядом в небо. Или в землю. В плечо рядом лежащего человека.       Чишия посмотрел на Нираги, медленно моргнул. Стало страшно: казалось, все вело к тому, что они должны были оказаться там. Сломанная машина, испорченное настроение Нираги, отказ Чишии идти на море, то, что они выбрали Сибую… Все вело к этому. И только один момент помог им остаться тут. Просто то, что Чишия расстроился из-за первого дня месячных! Он ведь даже немного жалел о своем решении, мол, как дед какой-то остался в выходной на кровати валяться!       Но теперь они тут. Живые и невредимые.       — Вот что это был за шум.       Нираги кивнул. Протянул руку, крепко прижал к себе за талию. Чишия весь как окаменел. И все-таки он ощутил облегчение. Вот они — рядом, влюбленные, живые, все хорошо, и все у них впереди. Они пролежали немного вот так, обнимаясь, и просто благодаря Бога за то, что они рядом, что они живы и что они в безопасности. Что волей случая они остались в постели.       Чишия сказал:       — Я поеду в больницу. Там нужны лишние руки.       Нираги дернулся. Чишия посмотрел на него и рассмеялся.       — Не волнуйся, дважды метеорит не падает.       — Ты… просто… — Нираги рассеянно на него посмотрел.       — Я не могу не поехать, Нираги. Я все еще врач.       — Я тебя сам отвезу, — проговорил он тихо.       — Но машина сломана…       — На такси, — кивнул Нираги, вставая. — Уж если и умирать, Чишия, то вместе.       Чишия приподнял брови и улыбнулся ему, вставая и хватая свои штаны. Спешно оделся, завязал волосы в хвост и вызвал такси. Нираги чудесно понимал, что очень вряд ли упадет второй метеорит. Ну а если и упадет — может быть, сюда, в их квартиру? Так что если умирать — то вместе.       И, в конце концов, было что-то очень приятное в факте осознания того, что Чишия сорвался прямо так — просто от знания, что им понадобиться помощь.       Уже у крыла больницы, заполненном скорыми и людьми, Нираги сказал Чишии:       — Я люблю тебя.       Чишия улыбнулся ему.       — И я тебя, Сугуру.       Нираги вздрогнул — в груди приятно заныло. Он кивнул и отпустил его руку.       — Периодически пиши мне. И когда тебя забрать — тоже. Удачи… Шунтаро.       Чишия кивнул ему и вскоре спешно поднялся по лестнице, скрываясь за больничными дверьми. Нираги вздохнул, обернулся, посмотрел на небо. Вот оно как бывает…       Странно, но в этот день, полный хаоса и боли, Сугуру Нираги думал только об одном.       Как сильно он любит Шунтаро Чишию.