Чудное дитя

      Тишину вечернего коттеджа разорвал топот маленьких босых ног, громкий и торопливый, будто преследуемый невидимым преследователем. По деревянному полу мелькнули бледные пятки, а следом - развевающиеся полы ночной рубашки с вышитыми серебряными звёздами.       — Ма-а-ам!       Гермиона вздрогнула, оставив на пергаменте кляксу от пера. Она откинула со лба рыжеватые пряди, уже начавшие выбиваться из небрежного пучка, и обернулась. В дверях кабинета стояла Катрина - живое воплощение родительских противоречий.       Девочка была удивительным сочетанием их обоих: густые тёмные кудри (явно снейповские) отливали медью на свету (безусловно, грейнджеровское наследие); большие глаза, казавшиеся совсем чёрными при тусклом свете, но обретавшие тёплый карий оттенок днём; острый подбородок, выдававший отца, но смягчённый материнскими ямочками на щеках. Сейчас эти щёки пылали от возмущения, а в глазах горел вызов.       — Я не хочу спать! - заявила она, упирая кулачки в бока. Поза была точь-в-точь как у Гермионы в её возрасте, но поднятый подбородок и холодноватый блеск глаз - чисто снейповские.       Из темноты коридора раздался ровный, как лезвие, голос:       — Десять минут назад ты уже должна была быть в кровати.       Северус возник в дверях молчаливой тенью. Высокий, прямой, с привычно скрещёнными на груди руками. Его чёрные глаза скользнули к Гермионе - немой укор: «Опять ты её разбаловала»       Гермиона подавила улыбку и опустилась на колени перед дочерью, поправляя её разметавшиеся кудри:       — Пять минут, ладно? Но потом - сразу спать.       Катрина торжествующе ухмыльнулась, но тут же насторожилась, почуяв на себе тяжёлый взгляд отца. Его длинные пальцы постукивали по рукаву мантии - терпение таяло.       — Пять минут, - произнёс он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус, — означают ровно триста секунд. Не триста одну.       — Но па-а-ап...       — Триста.       Катрина замерла, оценивая ситуацию. Её быстрый ум (материнское наследие) уже просчитывал варианты. Внезапно она резко развернулась и бросилась к книжной полке, сноровисто (слишком сноровисто для пяти лет) взобравшись по стремянке за любимым томом.       — Тогда почитайте мне! Обещаю, ровно пять минут! - она протянула книгу отцу, специально выбрав ту, что потолще - "Волшебные сказки Барда Бидля" в подарочном издании от Люциуса.       Гермиона прикусила губу, наблюдая, как муж медленно поднимает бровь. Они оба знали этот манёвр. Катрина давно поняла, что отцовское чтение - размеренное, с драматическими паузами и разными голосами для персонажей - растягивает эти "пять минут" вдвое.       — Триста секунд, - повторил Северус, но пальцы уже обхватывали корешок книги.       Гермиона наблюдала, как он усаживается в кресло, а Катрина мгновенно устраивается у него на коленях, прижимаясь к груди. В этом моменте была странная гармония - строгий профессор, читающий сказку, и маленький ураган, на минуту превратившийся в послушное дитя.       Она знала: через три минуты Катрина начнёт задавать каверзные вопросы о сюжете, через четыре - зевать, а ровно через пять - спорить ещё о минуте. И Северус, скрепя сердце, уступит.       Потому что за этими бесконечными спорами и компромиссами скрывалась их общая слабость - тёмноволосая девчонка, умевшая играть их сердцами лучше любой волшебной мелодии.