Чудное дитя

      Субботнее утро началось с неожиданного стука в дверь – не просто стука, а изысканного постукивания тростью в сложном ритме.       Катрина, игравшая на ковре с миниатюрным котлом (подарок от отца на прошлый день рождения), вздрогнула и тут же вскочила на ноги.       — Это дядя Люциус!       Она бросилась к двери, но была перехвачена крепкими руками отца, который появился из кабинета с таким видом, будто чувствовал нарушение спокойствия заранее.       — Не открывай дверь, не проверив, кто за ней, — прошипел он, но Катрина уже вывернулась из его хватки с гриффиндорской ловкостью.       Дверь распахнулась, и на пороге возник Люциус Малфой – безупречный, как всегда, в серебристо-серых мантиях, с тростью, украшенной змеиным набалдашником. Его светлые волосы были убраны в безукоризненный хвост, а в руках он держал небольшую шкатулку из чёрного дерева.       — Крёстная дочь, - произнёс он, лениво улыбаясь. — Ты, кажется, выросла на целый дюйм с прошлой встречи.       — Дядя Люциус! - Катрина бросилась к нему, но в последний момент вспомнила о «манерных уроках», которые он ей преподавал, и остановилась, сделав неуклюжий книксен.       Люциус поднял бровь и одобрительно кивнул.       — Прогресс.       За его спиной возник Драко, который выглядел куда менее торжественно – в простых тёмных одеждах, но с привычной усмешкой.       — Привет, монстр, - бросил он Катрине, но глаза его светились искренней привязанностью.       — Я не монстр! Я – волшебница! - возмутилась Катрина, но тут же заинтересовалась шкатулкой в руках Люциуса. — А это что?       — А это, - Люциус взмахнул тростью, и шкатулка сама открылась, — нечто, что, я полагаю, тебе понравится.       Внутри лежало зеркальце в серебряной оправе, но не простое – его поверхность переливалась, словно жидкий металл.       — Это фамильная реликвия, - пояснил Люциус. — Оно показывает не просто отражение, а… то, каким тебя видят те, кто тебя любит.       Катрина осторожно взяла зеркало и заглянула в него.       — Ой! - она рассмеялась. — Я там… в папиной мантии!       Снейп, до этого мрачно наблюдавший со стороны, нахмурился и шагнул ближе.       — Люциус, это что за…       Но он замолчал, увидев своё отражение в зеркале.       Там был не холодный профессор, а мужчина, мягко улыбающийся, с Катриной на плечах.       Гермиона, подкравшаяся сзади, тихо ахнула.       — Это…       — Магия сердца, - произнёс Люциус, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая теплота. — Не продаётся в магазинах.       Катрина повернула зеркало к Гермионе – и замерла.       — Мама… ты там плачешь?       Гермиона не ответила. Она просто обняла дочь, а Снейп, к всеобщему удивлению, не стал упрекать Люциуса за «неуместный подарок».       Возможно, впервые за много лет, в доме Снейпов воцарилась тишина – но не холодная, а тёплая.