Врата трех миров

«Однажды шторм закончится, и ты не вспомнишь, как его пережил. Ты даже не будешь уверен в том, закончился ли он на самом деле. Но одна вещь бесспорна: когда ты выйдешь из шторма, ты никогда снова не станешь тем человеком, который вошёл в него. Потому что в этом и был весь его смысл»                                • Харуки Мураками   Амэй лежала на зелёной мягкой траве посреди бескрайнего зеленого поля. Множество белых цветов потихоньку начали распускаться. Промычав, девушка разлепила глаза, прищурилась, глядя на голубое небо и белые кучевые облака. Она  не спеша приподнялась,  присаживаясь. В этом месте всё как и тогда. Тихо и спокойно. Тепло и безветренно. Но одно, пожалуй, изменилось. Множество белых бабочек кружились над цветами. Они взмахивали блестящими крылышками, летали беспорядочно, оставляя после себя, там где пролетели, блестящий след, что ярко сверкал, а после растворялся. Потянувшись, Амэй встала, босыми ногами ступая в неизвестном направлении. Подол легкого платья мягко извивался от плавных шагов. Совсем одна, но не было чувства одиночество, только умиротворение.   - Ты снова здесь, - раздался нежный голос.   - Ага, - кратко ответила Амэй, продолжая путь.   - Куда идёшь?   - Не знаю… - подняла голову, глядя на проплывающие облака, - У этого места есть край?   - Это место бесконечное.   - Вот как…  Этому полю и правда не было конца и края. Впереди виднелось дерево. В сравнении с зеленым полем и пышными цветами, дерево это было как будто сухим и мертвым. Совсем не вписывалось в живой и цветущий пейзаж этого места.  - Что это за дерево? - спросила Амэй, приближаясь к великану, раскинувшему величественные ветви.  - Это дерево олицетворяет твои силы, - ответил ей мягкий женский голос.   - Видимо я настолько слаба, что оно засохло… - подойдя к нему, девушка прикоснулась к коре ладонью,  закрывая глаза.   - Дерево всё ещё живое. Оно обязательно расцветёт, милая. Всему своё время. И когда ты всё вспомнишь, тогда ты наконец….  Услышать до конца она не смогла. Сознание вернулось в реальный мир. В комнате было прохладно из-за приоткрытого окна. Прохладный воздух проникал в комнату потоками ветра через приоткрытую створку окна, колыхая белоснежные занавески. Амэй медленно приоткрыла веки, вглядываясь в деревянный некрашеный потолок. В комнате было темно и лишь свет от настольной лампы освещал небольшой клочок пространства. Она повернула голову в сторону стола, на котором стаяла лампа с голубым абажуром. На стуле сидел Сатору, как и в их первую встречу. Он читал книгу, закинув ногу на ногу, прислонился спиной к спинке стула. На столе, рядом с лампой, лежали его солнцезащитные очки. Рядом с мужчиной стоял небольшой фарфоровый чайник белого цвета, на котором рисунками красовались красные карпы-кои.  - Очухалась? - тихо спросил Годзё, не отрывая взгляд от книги.   - Как будто бы я уже это где-то слышала и видела… - ответила Амэй, поднимаясь, тут же хватаясь рукой за голову. Ноющая боль распространилась по всей черепной коробке пульсацией, что в глазах потемнело.   - Не вставай так резко, - убрав книгу на стопку других, потянулся за чайником. Ароматный горячий чай наполнил небольшую кружку. Зелёный напиток пах мятой, лимоном и сладостью. Аккуратно взяв кружку в руки, Сатору подошел к кровати, присаживаясь рядом. - Выпей. Этот чай Сёко принесла. Говорит поможет от головной боли и усталости.   - По мне будто стадо коров пробежалось… - проскулила девушка, принимая кружку.   - Есть ещё какие-нибудь ощущения?   - Пока только голова трещит, ломка во всём теле и тошнота, - преподнеся фарфор к губам, слегка подула, разгоняя волны по зеленоватому напитку.   - Думаю это нормально. Днём станет легче. Ты  ведь не привыкла к проклятой энергии в своём теле.   - Надеюсь что вы правы, - Амэй прикрыла глаза, вдыхая пьянящий аромат мятного чая. Пригубив горячеватый напиток, она облегченно выдохнула. Приятное тепло разливалось по телу, согревая и придавая силы.   - Не ожидал, но высвобождение твоей силы потрясло мир, - хмыкнул он, закидывая ногу на ногу.   - О чем вы? - девушка открыла глаза, с вопросом во взгляде посмотрела на мужчину.   - Пока мы проводили так называемый "ритуал", земля под нами задрожала. Позже, как мне сказали, вся Япония сотряслась.  12 часов назад  * Сатору осторожно подхватил тело девчушки на руки и посмотрел на её лицо. Прижавшись к его груди, она выглядела как маленький котенок, что ещё не окреп и искал поддержки у взрослого. Глядя на её милое и умиротворенное лицо, в груди Годзё что-то кольнуло. Её хотелось держать на руках, холить, лелеять  и оберегать от глаз злых. Он пообещал богам, что защитит хранителей врат и дождётся того дня, когда богиня Амацуками возродится. В это никто не верил, даже те, кто создал прекрасную богиню на свет. Её душа после, изгнания демона в бездну Дзигоку мира Ёми и запечатывания врат Такамагахара, разбилась на тысячу осколков, разлетелась по всему миру. Никто не знает, смогут ли эти части найти друг друга и слиться воедино, возвращая богиню. Один лишь Сатору верил и ждал. Верил, что она обязательно вернется. Он уже не помнит её лица, не помнит голоса, не помнит, какие у неё были глаза и волосы. В памяти остался лишь размытый нежный силуэт высокой и красивой девушки, что излучал мягкий серебристый свет.     - Сёко,  Сатору! Что вы тут опять устроили!? - в комнату ворвался мужчина, лет сорока на вид, открывая скрипящую дверь с пинка, - А? - тут же замолчал, завидя беловолосого с девушкой на руках.   - И вам здравствуйте, директор Яга, - поприветствовал его Сатору, оборачиваясь.   - Как мы уже говорили, - начала Сёко, пряча за собой пепельницу с сигаретами от грозного дядьки, - Мы снимали печать с девушки.   - Это Сонохара Амэй?   - Всё верно, - ответил Годзё, кивая, - А что это вы так врываетесь, случилось что?    - Случилось, - директор облокотился спиной о стену, скрещивая руки, - Всю Японию сотрясло землетрясением. Эпицентр толчка, как вы можете догадаться, Токийский магический техникум.   - И вы решили, что это мы устроили? - хмыкнула женщина, присаживаясь на стол, дабы получше скрыть улики вредной привычки.   - В техникуме больше нет чокнутых ученых, что любят устраивать в подвале эксперименты, - Яга нахмурился, прикрывая уставшие глаза.   - Жертв нет? - поинтересовался белобрысый, прижимая к себе спящую девушку.   - Благо нет. Но мой телефон скоро взорвется от входящих, честное слово.   - Я уверен - вы с этим справитесь, директор Яга, хе-хе, - на последок Сатору хихикнул, а после вышел в коридор, стремясь поскорее покинуть подвальное помещение техникума. *   - Жуть… - Амэй слегка нахмурилась, прищуривая глаза.   - Ага. Но на этом катаклизмы не закончились, - подняв руку на уровне головы, покрутил поднятым указательным пальцем в воздухе, рисуя невидимый круг вверху или же просто так указал наверх.   - О чем вы?   - Сейчас на небе творится хаос. Множество звезд падает с небес, а само оно как будто покрылось трещинами, - он неторопливо встал с мягкой кровати, пряча руки в карманы трико, посмотрел в окно, - Выглядит впечатляюще и жутко одновременно. Хочешь выйти взглянуть?    - Думаю я бы не отказалась проветриться сейчас на свежем воздухе, - Амэй не спеша перекинула ватные ноги, свисая ими с кровати, поставила стопы на прохладный деревянный пол и поднялась, вставая. Ноги, уставшие, как если бы пробежали километра два без перерыва, задрожали, а после согнулись. Замахав руками, Сонохара попыталась устоять на них, ну или хотя бы упасть обратно на кровать для лучшего исхода.   - Ножки не держат, звездочка? - ухмыльнулся Сатору, хватая одной рукой девушку под локоть, другой обвил за талию, притягивая к себе, не позволяя упасть.   - Ноги как будто не слушаются… - тихо ответила, с некой печалью глядя на онемевшие ступни.   - Утром отправлю к тебе Сёко, - мужчина чуть присел, подхватывая девчушку на руки, - Пусть она осмотрит тебя на всякий случай.  Крыша здания общежития как будто была создана для того, чтобы коротать на ней время: наблюдать, как всходит солнце, медленно поднимаясь из-за горизонта, окрашивая некогда темное небо в теплые краски акварели; следить, как оно вновь скрывается за границей неба и земли, оставляя после себя лишь напоминания о прошедшем дне в виде алой полосы, медленно перетекающей в розовый, сиреневый и ночной синий; смотреть, как на рассыпанном бриллиантами звезд небе танцует луна, напоминая людям, что в их жизни всегда будет кто-то, кто осветит эту кромешную тьму.  Ровная крыша с небольшими перилами, как будто кто-то специально их сюда поставил, кто-то, кто очень любил посидеть в тишине, поговорить сам с собой и разобраться в своём внутреннем мире. Сатору аккуратно усадил Амэй на деревянный ящик и сел рядом, тут же запрокидывая голову вверх. То, что сейчас происходит с ночным небосклон - фантастика, какая она есть. Широко раскрытыми глазами девушка наблюдала, как небо ночное украсилось множеством звезд, созвездиями и их скоплениями в плотный сверкающий сгусток. Они ярко сияли, падали, оставляя после себя голубоватый блестящий хвост. Как и сказал Годзё, небо будто покрыло множеством трещин, глубокими, через которые виднелась лишь беспросветная глубокая бездна.  - Что это может значить? - спросила Амэй, вглядываясь в пучину бесконечной тьмы в расколах.   - Даже не знаю. Мне уже все уши прожужжали эти гиены из совета, что в том, что сейчас творится, виновата ты.   - Я?   - Это произошло после того, как мы ослабили печать, вот ты и осталась крайней. Они лишь трусливая шайка стариканов, что трясутся из-за всего, что может представлять опасность для их задниц, - Сатору устало вздохнул, пальцами массируя переносицу.   - Вы думаете, что они переживают за себя, а не за окружение?   - Не думаю, я это знаю. Они боятся, что потеряют свои проперженные места. Никогда ещё не видел, чтобы они сами подняли пятую точку и разобрались с угрозами цивильными методами или хотя бы разобрались в ситуации. У них всё сходится только к одному - пойди и разберись, даже если ничего плохого не случилось. И в основном этот «пойди» - я.   - И что со мной будет?   - Ничего, - протянув руку, мужчина потрепал ладонью по волосам на чужой макушке, слегка взъерошивая, - Я не дам тебя в обиду, говорил ведь, - улыбнулся, смотря в глаза серебристой луны.  Утро Амэй не задалось с самого начала. Всю ночь ей мешал спать какой-то назойливый кот под окнами общежития, из-за чего она просыпалась злая, без возможности встать и закрыть окно. Ночные кошмары так же поспособствовали её недосыпу, в которых она умирала из раза в раз. Предвестник ли это бед или просто разыгравшееся фантазия - она не знала. Но из-за этого кошки противно скребли на её душе.     - Всё готово, - сказала Сёко, не обращая внимание на погруженную в самокопаниях девушку.   - Благодарю вас, Иэйри-сан…   - Не стоит. Это я тебе благодарна, - женщина  не спеша встала со стула и отнесла его на место, к письменному столу у окна.  - За что? - Амэй привстала, присаживаясь.   - Я о печатях на человеке только из книг знаю, но никогда не встречала случаи в реальной жизни, - достала из кармана халата пачку сигарет и зажигалку, - Хоть я и не участвовала в этом обряде, но смогла посмотреть со стороны, что уже весьма неплохо, - Иэйри достала одну сигарету, зажимая её губами, переместила взгляд на солнцезащитные очки, что покоились на стопке книг, - О. Это Сатору забыл?  - Скажите, а вы давно знаете Годзё-сана? - Сонохара неторопливо встала на ноги, перекатываясь с пятки на носок и обратно.   - Относительно, - ответила она, не убирая табачное изделие изо рта, - Я Сатору знаю около восьми лет, что-то около того. А что?   - Я о нем ничего не знаю, хоть он и мой наставник… - Амэй замялась, отводя взгляд в сторону окна. Там утренними красками разливалось золото по голубому небу, пели птицы и ветер игрался с лепестками сливы, отрывая и унося их вдаль.   - Не торопись. Он и мне не открылся до сих пор. Никому не доверяет, - Сёко забрала свой телефон, что лежал на столе, убирая его в карман белого халата, направилась к выходу, - Ну, бывай! - помахав на прощание, закрыла дверь, шагая по пустому коридору общежития.   Крутя солнцезащитные очки в руках, Амэй неторопливо ступала по деревянному мостику через небольшую речушку. Она остановилась на середине, поворачиваясь в сторону её начала. Откуда берёт истоки река? Куда течёт и где оканчивается? У всего есть начало и у всего есть конец. История, что происходит с ней, кому она нужна, для чего началась и чем закончится? Боги никогда не отвечали на её вопросы, сколько бы она не смотрела в небо, сколько бы не кричала, срывая голос. Они глухи и слепы к её отчаянию. Расчитывать на кого-то, всё равно, что вырыть себе могилу заранее. В твоей беде только ты можешь помочь себе. Отодвинув обе душки, Амэй подняла темные очки к солнцу, заглядывая через плотные линзы на него. Небо сквозь них совсем темное,  не видно ничего, только яркий круг солнца, словно эклипс. Вздохнув, сложила душки друг на друга, убирая очки в карман кофты. С деревянного мостика виднелась пагода, в которой находилась библиотека. Сатору как-то сказал, что библиотека эта часто пуста на посетителей из-за смотрящей за пагодой старухой, но в моменты отчаяния именно это библиотека может оказать поддержку. Там есть все книги мира, на любой вкус и цвет. Но сможет ли Амэй найти там ответы на все вопросы? Найдёт ли она свой маяк в этом беспросветном шторме?   По рекомендации Сатору, стоило бы нарисовать карту магического техникума, дабы не ходить кругами между высокими глиняными заборами, пересчитывая по пути деревья и кусты азалии, что уже совсем скоро зацветут всеми красками. Башня пагоды была видна даже из окон общежития, но вот добраться до неё оказалась не так то просто из-за лабиринта. Спустя десять минут топтаний она смогла найти дорогу к библиотеке. Удивительно, но никого на пути и на территории техникума она не встретила. Ни учителей, ни учащихся. В общежитии так же было тихо. Как будто ты одна на целом свете, и лишь птицы своим пением напоминают о своём присутствии. Высокие деревянные двери пагоды отворились с трудом, скрипя заржавевшими железными петлями. Библиотека составляла собой высокое здание из трёх этажей, два с половиной метра в высоту каждого этажа. Помещение освещалось множеством свечей, как будто в алтаре божества, лампы на столах оставались выключенными. Амэй настороженно прошла внутрь, закрывая за собой тяжелую дверь. За стойкой смотрящего никого не было, шторы, что скрывали за собой другую комнату, колыхались. Сонохара тихо на носочках ступала по деревянному полу до высокого стола библиотекаря, дабы не нарушать устоявшуюся здесь тишину, пальчиками теребя края вязанной бежевой кофты.   - Здравствуйте! -  слегка повыся голос, поприветствовала скрывающегося за бордовыми плотными шторами.   - Кто сюда пожаловал? - послышался скрипучий старческий голос. Из-за краёв стыка двух занавесок показались костлявые тонкие пальцы фиолетового цвета. Дрожа, они отодвинули одну сторону. Из темноты выглянуло большое овальное лицо с высоким широким лбом, сморщенной фиолетовой от старости кожей, тонким крючкообразным носом, с широкой улыбкой с острыми зубами, - Что хочешь, милочка?     Амэй сделала нерешительный шаг назад, сжимая до побеления костяшек кофту. Проклятие? Ёкай? Что оно тут забыло? Как действовать? Она следила за каждым шагом и движением ёкая, выискивая намеки на нападение. В ауре её не было ничего враждебного. Старушка медленно вышла из-за зановесок, сложив костлявые ладони на деревянную поверхность стола.     - Какую книгу ищешь, милочка? - не обращая внимания на испуганный и сомневающийся вид Амэй, спросила старуха.     - Хочу узнать о одних магических вратах побольше. Правда я не знаю, как они называются… - неуверенно ответила Сонохара, ни на секунду не закрывая серебристые глазки, - У вас есть что-нибудь?   - Должно быть тебя интересуют врата Такамагахары?   - Врата небесного мира? Возможно это оно!   - Тогда подожди тут, я сейчас принесу тебе книгу, - старуха медленно повернулась к ней спиной и скрылась за шторами.  Амэй наконец-то расслабилась. Она облегчено выдохнула, прижимая обе ладони к груди, там, где бешено стучало взволнованное сердце. Прикрыв глаза, глубоко вдохнула на несколько секунд и медленно выдохнула. «Квадратное дыхание» всегда помогало в моменты беспокойства. Но увы, спокойствие её не доилось долго.   - Приветик! - неожиданно раздалось у неё за спиной. Опешив, Амэй вскрикнула, вздрогнув. Кто-то тут же прижал её спиной к себе, кладя поверх рта широкую ладонь, - Не кричи. У бабки Насуби прескверный характер. Не хочу опять лицезреть её пугающую физиономию и слушать плоские шутки про шашлык…   - Годзё-сан? - убрав чужую ладонь от себя, обернулась. Позади неё стоял мужчина с белоснежным волосам и яркой улыбкой. Как и всегда, он выглядел великолепно, как самый лучший шедевр творца, - Что вы тут делаете?   - Пришел посмотреть на тебя. В общежитии тебя не было, вот я и решил поискать по территории. Как ноги? Сёко подлечила тебя?   - Да. Чувствую себя хорошо, за исключением недосыпа.   - М? - Сатору изогнул вопросительно бровь, чуть наклоняя голову в бок.   - У меня под окнами какой-то кот всю ночь орал и не давал спать… - Амэй прикрыла глаза, вздыхая.   - Ну так кинула бы в него что-нибудь и дело с концом, - пожал плечами, хмыкая.    - Я не могла встать - это первое. Второе - нечего было в него кидать. Ну а третье, - чуть нахмурилась, скрещивая руки на груди, - Нельзя так обращаться с животными. Сами ведь говорили.   - Вот как! А в меня значит можно книгой запускать? - Сатору обиженно выпятил губы, указывая на себя пальцем. Амэй лишь закатила глаза, посчитав нужным не отвечать на глупый вопрос.   - В тебя и вазу с эпохи Адзути не жалко запустить, наглый мальчишка, - раздался скрипучий голос старухи из-за занавесок, откуда после и появилась она сама, - Вот, милая. Нашла подходящую книгу.   - Благодарю вас! - поклонилась Сонохара, забирая книгу. Она была старой, обложка и корешек потихоньку крошились, а страницы были уже не то что желтые, они приобрели коричневатый оттенок.   - Ну что ж вы так неуважительно к своим ровесникам? Ваза эпохи Адзути важная историческая фигура, - Сатору нагло улыбнулся, - В отличии от вас.   - Я старше этой вазы, мелкий сорванец, - улыбаясь широко, от одного уха до другого, ответила ёкай.  - В таком случае не стоит ли вас залить формалином и поместить в музей? А то небось уборщица устала за вами песок подбирать, его нам и в зале совета хватает.   - От чего же ты такой напыщенный, молодой человек? Как индюк кудахтаешь каждый раз, как заходишь в мою библиотеку.   - И это мне говорит бабка-баклажанка, - венка на его виске вздулась и запульсировала, - В следующий раз я к вам зайду с бочкой для рассола, хватит вам в колокол звонить.   Всё это время Амэй стояла молча, наблюдая за препираниями Сатору и старушки ёкая. Она крутила головой от одного к другому, словно следила за ракеткой в игре в теннис или за мячиком во время волейбола. Глаз потихоньку начинал дергаться, а терпение утекало как вода из трещин на стакане. Дабы стакан не разбился в хлам, заливая всё вокруг водой, девушка развернулась, держа курс на второй этаж, где сможет прочитать книгу. Пыльные стеллажи и миллионы книг окружали пространство. В воздухе витал легкий аромат сырости и старой номенклатуры. Тишину библиотеки нарушали неторопливые шаги черноволосой. Туфельки с небольшим каблуком звонко цокали, соприкасаясь с деревянными ступеньками. Звук эхом распространялся по периметру помещения, достигал стеллажи и стены, ударялся о них и исчезал. Сквозь небольшое окно, через запачканные временем стекла, в комнату заглядывали игривые лучи солнца, освещая зал. В воздухе маленькими частичками летала пыль, подсвечиваясь золотистыми лучами из окна. Амэй села за стол, включая настольную лампу с невероятной красоты абажуром. Пожелтевший от старости, на нем был вышит стих черными нитями и бледно-розовыми цветы сливы и кружащие по плотной ткани абажура опавшие лепестки:  «И днем и ночью Любовался я... О сливы лепестки, когда же вы успели? Не пожалев меня, так быстро облететь, Что не заметил я печальной перемены.»                         • Ки-но Цураюки  Кончиком указательного пальца Амэй дотронулась до вышитых нитью слов сверху вниз проводя. Абажур украшен по краям бледно розовым кружевом, видом он напоминал о своей старости и о том, что со временем красота никуда не уходит. Наконец открыв книгу, Сонохара разгладила страницу ладонью  « Эпоха Хейян. 7 декабря 989 год. В знаменитом клане магов Годзё на свет появился божественный супруг. Мальчик с шестью глазами и бесконечностью. В народе появления шестиглазых всегда было плохим предзнаменованием. Без великого зла не появляется великое добро. За десять лет до рождения мальчишки, в семье одного чиновника, на свет появился парень, что в утробе матери поглотил своего брата близнеца. Рожденный с четырьмя руками, одна сторона лица была будто под маской огрубевшей деревянной коры. Семья отказалась от него, посиму тот и пошёл по тропе зла, слившись с демоном…  …. В далёкую эпоху Дзёмон, тринадцать тысяч лет до нашей эры, Старшая из Амацуками, из земли, воздуха и воды, возвела врата, что соединяли три мира: мир богов, мир людей и мир демонов, дабы создать гармонию и равновесие в трёх мирах….. ….За пять лет до инцидента с великими вратами Такамагахары, в мир людей спустилась богиня Амацуками, что и возвела однажды врата. Богов тревожил факт появления юноши, что может стать демоном, поэтому те и отправили одного из детей Аматерасу и Цукиёми в мир земной, а в подчинение и поддержку ей доверили супруга небес и супруга царства Ёми…»   - Что за нудную историю ты читаешь? - раздался голос мужчины над ухом. Сатору стоял позади Амэй, наклонившись.   - Я хотела побольше узнать о вратах, которые мне нужно оберегать, - ответила, не оборачиваясь на нарушителя спокойствия, - Вы уже закончили припираться со старушкой ёкаем?   - А мы и не припирались, - лениво потянулся, выпрямляя спину, поднимая руки вверх, - Так, перекинулись любезностями со старой знакомой.   - Вы из-за своего возраста так неуважительно относитесь к старикам или из-за вашей великой силы?   - А что не так с моим возрастом? - выпячил губы, как бы показывая, что ему обидно, - Пусть я и давно появился на этот свет, но я навсегда останусь двадцатипятилетним парнем. Молодой и красивый. В добавок ещё и сильнейший. Завидный жених между прочим.   - Как скажете… - тихо пробубнила, перелистывая страницу.   - Так значит тебя интересует, какая же история приключилась с вратами?   - Да.   - Что ж, - Сатору сел на стул и пододвинулся поближе, заглядывая в книгу, - Если говорить кратко, то парень, что мог слиться с проклятием, в конечном итоге стал человеком в теле проклятия. Ну или демоном, если проще говоря. Амацуками, шестиглазый и заклинатель проклятий - встали против двуликого монстра и изгнали в бездну Дзигоку мира Ёми. Конец!   - Ну и на этом спасибо… - тихо ответила девчушка, расслабляя глаза и брови, - Но почему богиня погибла? Разве боги не сильны? Как вы смогли выжить?  - Боги, конечно, сильны. Но на стороне Сукуны была Идзанами. А я и мой приятель были лишь вторым звеном, вот и смогли спастись.  - Идзанами? Богиня творения?  - И смерти, - добавил беловолосый.  - Зачем ей это нужно было?   - Идзанами сошла с ума, после того, как Идзанаги оставил её в мире Ёми. От одиночества у неё поехала крыша и она захотела обратить весь мир в преисподнюю, а поскольку покинуть подземный мир она не могла, то на этот случай и  обзавелась сторонником в лице проклятого человека.    - Ну и страсти… Похлеще народной драмы будет.  - Это мир магов, крошка Амэй. Привыкай, - положив ладонь на чужую макушку, слегка взъерошил волосы.   Посидев немного в библиотеке за изучением книг о истории магов, Сатору пригласил Сонохару прогуляться по территории техникума. Он рассказал ей коротко о том, как и когда был построен Токийский магический техникум и какую роль он играет в современным мире магов. Прогулявшись, они заглянули в здание с множеством кабинетов, заглянули к директору, чтобы девушка наконец познакомилась с ним. Маскмичи Яга - высокий мужчина, внешне кажется грозным, но вот мягкие игрушки он шьёт на удивление очень милые. По окончанию второго захода короткой экскурсии, Сатору повел Амэй в тренировочный зал, дабы попробовать на вкус силы девчушки. Зал находился в одной из просторных минок на территории техникума. За выдвижными сёдзи, состоящими из деревянной решетчатой двери с плотной бамбуковой бумагой, скрывался светлый зал. На темном деревянном полу постелены мягкие маты татами из тростника игуса, а мягкость им придавала набивка из синтетической ваты.   - Долго я тебя мучать не буду, не переживай. Мне просто интересно насколько мощна твоя проклятая энергия, - на входе в зал Годзё снял обувь, ставя их аккуратно на подставку.   - А у меня дома, значит, обувь снимать бессмысленно… - тихо пробубнила девушка, снимая туфли.   Поставив обувь, мужчина прошел в зал, подходя к столу в конце комнаты. Амэй плелась за ним не спеша, ступнями чувствуя холод пола и мягкость татами. На столе стояли три алюминиевые баночки из под колы, выстроенные в шеренгу.   - Смотри внимательно и запоминай, - сказал ей Сатору, вытягивая руку с раскрытой ладонью. За секунду, всего мгновение, одна из банок будто бы смялась под грузом невидимого пресса, вторая скрутилась, как если бы за горлышко и дно взялись руками, прокручивая в разные стороны, - Сейчас на одной я применил проклятую энергию, на другой задействовал технику.   - Ого! Как?! - восторженно спросила девчушка, подходя ближе к банкам, внимательно рассматривая их.  - Попробуй ты.   - Я? Но как? - повернула голову, смотря с неуверенностью в голубого льда глаза.   - Ты тоже так можешь, поверь. Просто почувствуй как проклятая энергия течет по твоему телу, как она течет по твоим венам подобно крови, почувствуй её на кончиках пальцев, - Годзё протянул к ней раскрытую ладонь, и она неуверенно протянула свою.   После десяти попыток, по меньшей мере, банку она всё же сжала, если это можно так назвать. Она лишь немного смялась по краям. Но вот что у неё получилось с феноменальной мощностью, так это выбить окна в минке и двери сёдзи. Сила её не слушалась, она будто жила своей жизнью. Впереди долгая и кропотливая работа над собой, попытки усмирить и подчинить себе эту необузданную силу, как дикую лошадь подчиняет себе наездник, силу, которую раскрыли только на двадцать процентов. Какую же мощь скрывает в себе это хрупкое девичье тело?  В общежитие Амэй вернулась поздно вечером. Тихая комната встретила её одиночеством и легкой прохладой. Створка окна всё ещё не была закрыта. Теплый душ бодрил, мягко ударяясь о нежную юную кожу каплями. Смыв с себя сегодняшний день, она побрела по пустым коридорам обратно в комнату, где провела остаток вечера за чтением романа .  «1Q84. Тысяча Невестьсот Восемьдесят Четыре» автора Харуки Мураками. Книга посвящена жизни в «тысяча невестьсот восемьдесят четвёртом году», где некоторые люди видят на небе две луны, а главный секрет вечной любви — Симфониетта Яначека. Это роман о поиске психологической опоры в мире, где все моральные ориентиры размыты, словно герои смотрят на жизнь через мутные стёкла разбитых очков. Самое то для коротания остатков уходящего вечера. После поглощения словосочетаний длиною в двадцать страниц, Амэй убрала книгу на стол и выключила лампу. За окном уже давно стемнело. Аматэрасу передала владения небес в руки Цукиёми и тот возвел яркую луну над головами смертных, рассыпая попутно крупицы звезд. Этой ночью всё вернулось на прежние места. Устрашающие трещины не покрывали небосвод, а небесные жители не падали кометами вниз. Лишь спокойная луна и мириады звезд украшали темное пространство. За окном приятным звуком шелестели ветви сливы, подталкивая ко сну. Глаза её закрыты и она уже почти повалилась в сон, как неожиданно под окнами вновь замяукал кот. Он мяукал громко и протяженно, будто пел песню, зазывая зрителей. Бурча себе под нос, Амэй скинула одеяло, топая до открытой створки. За пределами помещения и на территории, что была видна из окна - никого не было. Нахмурив брови, она хлопнула створкой, закрывая окно. Плюхнувшись обратно на кровать, улеглась на спину, вновь накидывая на себя мягкое одеяло, закрыла свинцовые  уставшие веки. Прибывая одной ногой в царстве снов, другой в реальном мире, девчушка почувствовала, как кто-то легкий запрыгнул на неё, присаживаясь на груди. Тут же распахнув глаза, девушка увидела огромного пушистого белого кота с яркими изумрудными глазами. Его шерстка подсвечивалась проникающими лучами лунного света, создавая как будто белую размытую обводку вокруг силуэта кота. Своими глубокими зелёными глазами он будто смотрел вглубь твоей души, читая тебя как открытую книгу.   - Наконец-то мы  встррретелись, моя госпожа.