Врата трех миров

- Наконец-то мы  встррретелись, моя госпожа, - промурлыкал кот, облизывая мордашку.   Амэй была в шоке. Шестеренки в её голове заклинило, мозг перестал перерабатывать информацию, полученную при помощи глаз, как если бы механизм залило водой и он коротнул. Около минуты она хлопала глазами, открывая и закрывая рот, как выброшенная тайфуном рыба на сушу под палящее солнце.   - Кот говорит … - только и смогла вымолвить девушка, вглядываясь в ядовитые изумруды глаз.   - Ты как умоотсталая, ей богу, - промурлыкал кот, - Хоть бы закричала там, завизжала. Скинула бы одеяло и меня в конце то концов. А то уж совсем не интересно получается.   - После того, как меня наградили званием хранителя врат - меня уже сложно чем-то удивить…   - Я что, зря тебе серенады под окнами пел, девчонка?  - А с какой целью пели?   - Ужас хотел навести на тебя, повеселиться, - взмахнув хвостом, кот растворился в воздухе и появился уже на столе, мяукнув, - Вы люди такие пугливые. Как прошлая подопечная визжала то, аж в обморок упала. Только и осталась радость в моей кошачьей жизни - людишек до обмороков пугать.   - Это случайно не ты был месяц назад на той каменной лестнице? - присела Амэй, складывая ноги под себя. Сон как рукой сняло.   - Я, - кот зевнул, широко раскрывая рот.   - Я тогда чуть с лестницы не упала! - возмутилась девчушка, хмуря брови.   - А нечего по сторонам глазеть, юная леди! - возмутился в ответ кот, ударяя пушистым хвостом по столу, - Сама растяпа такая, а виноват я?  На такой ответ Амэй чуть было не подавилась воздухом. Говорящий кот - уже фантастика, но чтобы он ещё и отчитывал её?   - Я надеюсь тот чай не с грибами был… - тяжело выдыхая, тихо пробубнила она, опуская голову, прислоняя ладонью к кипящему лбу.   - Ну уж любители  грррибов у меня в подчинении ещё точно не были, - протянул кот, - Чудная ты, Сонохара Амэй.   - И имя моё знаешь… Ты случайно не бакэноко?   - Не сравнивай меня с этими засранцами, девченка! Я - священный кот Амацуками!   - Хорошо… Я вас поняла, господин Священный Кот.   - Меня зовут Широ, - кот мяукнул, растворяясь в воздухе.   Амэй с минуту смотрела на то место, где совсем недавно сидел белый кот, как будто под гипнозом. Вновь вздохнув, девушка встала с кровати, подходя к столу, на котором стоял фарфоровый чайничек белого цвета с карпами-кои. Аккуратно взяв его за ручку, придерживая снизу, налила давно остывший зелёный чай в кружку, после поставила на место, на бамбуковую круглую подставку. Амэй посмотрела в окно. Некогда чистое звездное небо сейчас постепенно заволакивало густыми тучами, сквозь которые даже луну не было видно. Стало совсем темно и как-то одиноко. Амэй села на стул, включая настольную лампу. Чувство одиночества сейчас чувствовалось как-то по особенному остро. Быть может виною настигающий её переходный возраст, тактильный голод или пустая комната, в которой она совсем одна? Как то остро ощущалась необходимость прижаться к кому-нибудь, уткнуться в плечо и зарыдать на взрыд. Громко. Так громко, что покажется душа разбивается в дребезги, в мельчайшую звездную пыль стираясь. Но Амэй сидела молча, держала в руке остывшую кружку с чаем, просто молчала, не выражая ни капли эмоций, смотрела в окно, на черное черное небо, пока в душе умирали моря, пока бушевали ураганы. Прошло много времени с тех пор, когда она плакала в последний раз. Из-за некоторых событий произошедших в её жизни, чувства отключились как по щелчку. Выключатель она найти сама не смогла, в кромешной тьме она не видела себя. А он смог. Как будто с пинка отворилась дверь и солнечные лучи наконец-то коснулись её, она наконец-то увидела свет. Действительно, сейчас она чувствовала всё прекрасное, не только печальное. Жизнь вместо серой пластинки включила историю наполненную красками. Правда вот какого жанра история то? Кто же пишет строки её жизни: сумасшедший садист автор или человек, на сердце которого необъятный океан печали и боли?    В это мгновение она поняла, как же всё таки она любит свою жизнь. Любит свою бабушку и тётю, любит своих подруг, которые с ней и в огонь, и в воду, и по острым осколкам. Ей нравится наблюдать, как солнце медленно поднимается из-за горизонта, окрашивая небо в огненно оранжевый, как лучики игриво заглядывают в дома спящих людей, словно маленькие любопытные котята. Нравится провожать яркое светило, пока оно ярко алым цветом прощается с небом. Нравится наблюдать за звездами и луной, что каждый день разная, но такая прекрасная. Раньше она не видела во всём этом прекрасного, но сейчас, когда ты не знаешь, сколько дней тебе отведено, начинаешь ценить всё вокруг. И ей совсем не важно сейчас, что у соседа зеленей трава. Отведенный ей срок она хочет прожить так, как сама захочет.   «Однажды я дала себе слово: что бы ни случилось в моей жизни - как бы сильно ни рухнул мой мир, как бы больно мне ни сделали, как бы осколки разбитого сердца ни вонзались в мою душу, даже если от неё не останется ничего, даже если я упаду, и никто не подаст руки, чтобы поднять меня - я не перестану верить. В самые тёмные моменты, когда кажется, что выхода нет, я найду силы подняться. Я найду силы жить. Я построю новый мир на руинах старого. И каждый раз этот мир будет крепче. Да, будут минуты, когда я буду слабой. Но минут, когда я буду сильной, будет больше. Я держу своё слово» С момента высвобождения её сил прошла неделя. Эта тяжелая неделя была полна на изнурительные тренировки - как прокачки проклятой силы так и физической. Сатору мягко намекнул, что с выносливостью беда-бедой, посему и подкинул ей уроки физкультуры и самообороны. Каждый день, с раннего утра она бегала по стадиону, наматывая круги до тех пор, пока не упадёт без сил, а после её как мячик кидали на татами, не жалея при этом уставшую девчушку. Сегодня ранним утром её разбудил появившийся из воздуха Широ. Кот, пусть и божественный, всё ещё остаётся котом. Солнечные зайчики, создаваемые лучами взошедшего солнца, отражались от зеркала на стене и падали прямо на кровать Амэй. Широ, по всей видимости скучавший, начал играть с ними, прыгая по сонной девушке. Сколько бы она не отмахивалась, прогнать заведенного кота ей не удалось, поэтому просто смирилась со своей участью, отвернулась к стене и продолжила спать.   - Вот же солнечный засррранец, - прошипел кот, прыгая на голову Амэй.   - Широ, блин! - подскочила та сразу же, как получила смычный  чеполах кошачьими лапками, - Ты что творишь?    - Не мешай мне, девчонка. Я пытаюсь поймать наглеца.  - Это всего навсего солнечный зайчик…  Бубня под нос, девушка встала с кровати. Подойдя к окну, с силой закрыла шторы, дабы утренние лучики не смущали новоиспеченного питомца. Кот, увидя, что его "враг" пропал, махнул хвостиком и просто улегся на кровать, вылизывая белоснежную шерстку.   - Белоснежные все такие? - задумалась она, подняв голову. Ей сразу вспомнился Сатору. Характер у него не простой и только бог знает, как к такому человеку найти подход.  На часах только шесть утра.  Сегодня великодушный сенсей позволил взять небольшой отдых, так что поспать можно ещё пару часиков. Если конечно в Широ снова не проснется кошачья натура и тот не начнет прыгать по бедной девушке. Закутавшись в одеяло, Амэй отвернулась к стене, засыпая. Воображение яркими красками рисовало спокойный сон, без намёков на безобразных тварей из глубин преисподней. С этой попытки сон не показывал ей её смерть во всех изощренных методах, что могло не радовать. Не сосчитать сколько раз она просыпалась от крика ужаса, от холодного пота по всему телу и с трясущимися руками. Бессонные ночи точно оставят следы после себя на прекрасном юном лице в виде опухших глаз и темных синяков под ними.  Во сне, как будто через толщу воды, до слуха её доносилось шипение Широ, что сидел где-то поблизости. Помимо него в комнате был кто-то ещё. Тихий смех смешивался с шипением злого кота, раздражая ушные перепонки. Зевая, Амэй открыла сонные глаза, не торопясь садясь.  Подушечками пальцев помассировала веки, а после повернулась к источникам звуков. На столе сидел Широ. Он махал хвостом, показывая, что злится, шипел на причину недовольства. На небольшего размера подоконнике сидела незнакомая ей девушка. Она хихикала, крутила веточкой перед недовольной мордочкой кота, что лапой отбивал мельтешащий предмет перед глазами. Длинные темно-синие волосы собраны в высокий хвост, у основания закреплены крест на крест серебрянные кандзаси. В них поблескивали голубые камушки, отражая преломленные лучи солнца. Глаза феникса, синие, как и её волосы, не отображали никакой эмоции, не смотря на то, что она не переставала смеяться пока дразнила кота. Заметив копошение сбоку, незнакомка повернулась, наконец оставляя Широ в покое.   - Доброе утречко, засоня! - радостно сказала та, помахав рукой.     - А вы кем будете?… - неуверенно спросила Амэй, сжимая ткань одеяла.   - Такэхая Карин. Я главная жрица в храме Амацуками и давняя знакомая Сатору Годзё. Будем знакомы, - улыбнулась девушка, спрыгивая с подоконника.   - Такэхая-сан, подскажите, а для чего вы пробрались в мою комнату? - не зная, плакать ей или смеяться, она лишь обреченно вздохнула, прикладывая холодную ладонь ко лбу, прикрывая глаза.  - Как для чего? Для того, чтобы сопроводить тебя в храм Амацуками, - Карин скрестила руки на груди, и, притоптывая нагой, глубоко задумалась.   - В какой ещё храм? - на лице Сонохоры прямым текстом читалось непонимание. Она смотрела да синеглазую, хлопая удивленными глазами.   - Этот придурошный в повязке тебе ничего не сказал?  - Придурошный в повязке? - тихо переспросила, приподнимая бровь.   - У этого сорррванца ветер в голове гуляет. На интеллект там ни единого намека, - вставил свои пять копеек Широ, облизывая лапки.   - Хо. А он мне ещё больше нравится, - приподняв уголок губ, Карин подмигнула коту, что в ответ смотрел как-то недовольно, - Так, ладно, собирайся. Одежду можешь не брать, мы там тебе выдадим. Возьми только самое необходимое: трусы, носки и для личной гигиены. Я на улице подожду, - протараторив, быстрым шагом покинула комнату, оставляя Амэй с бурлящей головой, полной вопросов.   Утренний ветерок приятно обдувал лицо, игрался с длинными распущенными волосами Амэй, подхватывая и запутывая черные нити. Широ, уменьшившись до размеров котенка, сидел на плече девушки, мурлыкая. Она шла позади новой знакомой, поднимаясь по длинной каменной лестнице, вдоль красных симмэй тории, что поднимались строем вверх. На ступеньках переодически встречались коты, что с любопытством разглядывали гостью и её "питомца" на плече. Кто-то из них продолжал сидеть на месте, а кто-то пошёл следом, прыгая маленькими лапками по каменным ступенькам. Территория храма располагалась в лесу за Токио, на небольшом холме. Храм был построен ещё во времена Хейян, но множество раз подвергался реконструкции, чтобы дожить до наших дней. Ступеньки были старыми и поведали скорее всего не одно столетие. Их покрывало множество сколов и трещин, но они всё равно стояли величественной лестницей ведущей вверх, к храму богини Амацуками. О существовании данного храма Амэй слышала впервые, как и о том, что во время отсутствия Сатору она будет практиковаться тут. Голубоглазый ранним утром улетел в Австралию по срочным делам и когда вернётся - неизвестно.  Спустя пять минут они наконец дошли до главных врат, позади которых скрывалась необъятная территория храма. Величественные мёдзин тории были точно такими же, как и у входа в магический техникум. Служители храма заботливо следили за состоянием тории и самой территорией храма. Аккуратно подстриженный газон молодой зеленой травки, чистые ступеньки лестницы и ухоженные каменные плиты, застелающие всю территорию только подтверждали это. У храма стояли три девушки: одна метлой подметала дорожку сандо, две другие с ведрами и тряпками мыли ступеньки храма и тэмидзую для омовения. Девчушки эти были совсем молодые, примерно одного возраста с Амэй. Завидев подошедших, они тут же замолчали, прекращая шушукаться, низко склонились, приветствуя.   - С возвращением, Госпожа Такэхая-сан, - хором сказали девушки.   - Где господин? - пропуская приветствия, строгим тоном спросила Карин.   - Он в саду у пруда, - сказала первая.   - Господин сказал, что будет кормить рыб, - добавила вторая.   - Понятно. Как обычно, - хмыкнула синевласая, оборачиваясь к Сонохаре, - Пошли, поздороваемся. - В ответ Амэй молча кивнула, сжимая лямки портфеля на плече.  Девушки шли вдоль каменной тропинки во внутреннем дворе храма. Сам храм был небольшой, тридцать квадратных метров приблизительно. Чуть дальше, за храмом, располагалось огромное поместье в традиционном японском стиле. Территория поместья огорожена невысоким глиняным забором цуйдзи, внутри располагался небольшой сад из деревьев сливы и сакуры, что совсем скоро зацветёт. В саду неторопливой походкой гуляют девушки в бело-черных одеждах мико: кто-то ходит в одиночестве с книгой в руках; кто-то ходит парами, общаясь с подругами; кто-то стоит с метлой у деревьев сливы, подметая опавшие розовые лепестки, сметая в одну кучку.    - Такэхая-сан, - окликнула её Амэй.     - Что такое? - не прекращая путь, обернулась, поворачивая голову вбок.    - Что это за поместье?   - Это дом для сирот. Тут живут дети-маги, которые по каким-то причином остались без опекунов. В обычных детских домах им нет места, поэтому наш господин построил это поместье, дабы дать таким детям дом и помочь им стать сильными, - Карин улыбнулась, поворачивая голову обратно.   - Вас тоже называют госпожой. Вы его дочь?  - Амэй погладила мурчащего Широ на плече,  продолжая оглядывать территорию.   - Можно и так сказать. Но я такая же как и они, - Карин грустно улыбнулась, опуская голову. Улыбка на лице, но вот во взгляде лишь пустота. Бездонная и ледяная, - Мне и года не было когда меня подкинули сюда. Я искала своих родителей сколько себя помню, но даже спустя столько времени так и не нашла ничего. Я никому не нужна, кроме нашего господина… Небольшой пруд круглой формы был окружен цветущей сливой и сакурой, что скоро распустится, показывая миру свои прекрасные бутоны. На ровной водной глади плыли опавшие розовые лепестки. Карпы кои, думая, что это корм, поглощали их круглыми ртами, а после выплевывали, понимая, что они не съедобные. Длинный деревянный мостик вел к открытой беседке, что стояла на середине озера. Там, на краю моста, свисая ногами к воде, сидел мужчина в одежде монаха. Он бросал в воду корм, который тут же съедали рыбы. Карпы стаей забились в одну кучку, плескаясь и пуская круги по воде, боролись друг с другом за лакомый кусочек. Широ на плече Амэй встрепенулся, облизываясь завилял хвостом.   - Амэй, а, Амэй, - замурлыкал кот, - А можно мне поймать рррыбку?   - Нет, Широ. Карпы декоративные домашние рыбки, - девушка почесала его за ушком, а тот и рад таким знакам внимания, - Мы с тобой в гостях. Хозяин этого места точно не будет рад такому.  Ступая по доскам мостика, сердце Амэй забилось чаще. По мере приближения к мужчине его профиль становился всё более четким. Смутные воспоминания мелькнули в голове. Где-то она уже его видела, только вот где и когда? Черноволосый мужчина, почувствовав приближающихся к нему девушек, повернулся в их сторону, тут же улыбаясь мягкой доброй улыбкой. Лисьи глаза блестели из-за отражающихся солнечных лучей в них. Его глаза как танзанит - редчайший драгоценный камень с глубоким фиолетовым цветом. Чарующие, волшебные и загадочные. Мужчина неторопливо встал, поправляя ткань темно-синего хакаме.   - Как добрались, Карин? - мягким голосом спросил.  - Без происшествий, - ответила ему девушка, кланяясь.   - А. Вы… - неуверенно пробормотала Амэй, глядя в глаза танзанитов.   - Рад вновь встретить тебя, Сонохара Амэй, - мужчина чуть склонился, приветствуя девчушку, - Меня зовут Сугуру Гето. Я управляющий этого места и твой хранитель.   - Рада знакомству, - в ответ она лишь склонила голову, дабы кот на её плече не свалился. Это он. Тот самый мужчина, что спас её на каменной лестнице от падения. После знакомства с хозяином здешних мест кошки на её душе всё больше и больше скреблись. Причин для паники нет, так от чего же ей так неспокойно? Широ на её плече будто чувствовал это, тыкался холодным носиком в щеку, как бы говоря и напоминая, что теперь он всегда с ней. Сугуру Гето провел для неё "небольшую" экскурсию; рассказал ей как и когда построил храм Амацуками, но зайти внутрь не дал не объясняя причину, лишь сказал, что ещё не время; показал поместье и как оно устроено. Поместье представляло собой деревянное здание в традиционном японском стиле синдэ-дзукури в три этажа. Главное здание имело «П» - образную форму, внешне оснащено просторной энгавой. Помимо главного здания неподалёку располагалась небольшая двухэтажная Минка - дом хозяина храма. Во внутреннем дворе по отдельности друг от друга стояли ещё три минки. Первая - столовая. В отличии от остальных двух она не была особо большой, но имела достаточную площадь для размещения тридцати человек. Вторая - учебная. Там посменно обучают детей грамоте и прочим тонкостям, которые помогут им в мире как обычном, так и в мире магов. Так же там находится библиотека с множеством книг на любой вкус. Третья - зал для практических занятий. Детей там обучают самообороне и техникам, что пригодятся в работе магов.  Во взгляде Амэй ярко читался восторг. Всё это место одним лишь видом как будто переносило тебя в прошлое. Оно несло в себе вековую историю, наполненную мощной древней аурой, намного сильнее чем магический техникум. По рассказам, сюда обычные люди заходят крайне редко - вход в лес охраняют проклятия в подчинении Гето. Завидя людей они отводят их в противоположную сторону так, чтобы те не добрались до лестницы и не поняли, что произошло и как они вновь оказались там, откуда пришли.    - Гето-сан, - позвала его Амэй, плетясь позади.   - Да? - всё тем же ровным и спокойным тоном откликнулся.   - Куда мы идём?   Карин покинула их на моменте осмотра территории поместья, ссылаясь на то, что пора бы проверить, как девочку убрались у храма и в саду. Широ испарился, сказав, что ему хочется вздремнуть и будет ждать её в комнате, которую ей выделили для временного проживания.   - Мы идём к вратам Такамагахара.  - Для чего?   - Тебе ведь было интересно узнать о них чуть больше, верно? - Сугуру обернул голову в её сторону, сверкая лисьими глазами. В ответ Амэй кратко кивнула.  Из книг она узнала лишь малую часть, только со стороны сторонних наблюдателей, которые не присутствовали во всех событиях связанными с вратами. Другое дело узнать историю от первого лица, который не является Сатору Гоздё и сможет рассказать подробно, а не водить за нос кругами да окольными путями. Они шли по узкой тропинке сквозь густой лес. Деревья только только начали расцветать, некоторые почки уже раскрылись, высвобождая свежие зеленые листочки. Ветер приятно касался лица, лаская его. Их путь не занял много времени, вскоре навстречу им появились величественные врата. Словно мифические исполины, они возвышались к небу, что перед ними оба идущих казались малютками. Их вид пугал и завораживал. На чистейшем белом камне орнаментом красовались плавные линии узоров, солнце, луна и звезды. Амэй запрокинула голову.   - Я конечно представляла их мощными и высокими, но не на столько…    - Богиня Амацуками мечтала о мире и гармонии во всех трёх мирах, - начал свой рассказ Сугуру, - Дабы существовала гармония и миры не смешались, из звезд, воздуха, воды и земли она возвела врата, что являются некими весами, создавая баланс. Такие же врата есть в Такамагахаре и Ёми. Три мира соединены пространством между ними - Цуриай, - ладонью он прикоснулся к холодному камню, закрывая глаза, - Сатору не может рассказать тебе не потому, что не хочет. Он просто ничего не помнит. Его память стерла всё до момента, где мы очнулись у врат в полной разрухе, среди крови и пепла, что остался от леса.   - Годзё-сан рассказал мне, что какой-то человек слился с проклятием и под руководством Идзанами хотел разрушить врата, чтобы миры слились воедино, - продолжая глазеть на них, Амэй положила ладонь на грудь, туда, где колотилось взволнованное сердечко.   - Всё верно. Парень сам по себе родился необычайно сильным, да и внешне он был очень похож на проклятие. Из-за особенностей, с которыми он родился, люди боялись и ненавидели его. Парень обозлился на весь белый свет и пожелал уничтожить всех людей, а тут на пути Идзанами, что сошла с ума и захотела таким образом обзавестись "друзьями".  Она отдала парню проклятие особого уровня,  наистрашнейшее из всех особых, что существовали и существуют. Поглотив его, он обрел силу сравнимую с божественной. Этот монстр уничтожал деревни и города, ровняя их с землей, дабы позлить небесное царство. Он устроил ад на земле. Небо заволокло густым дымом от горящих лесов и поселений, реки и моря наполнились кровью. Нам не удалось отделить его от проклятия  и запечатать, поэтому Амацуками заманила его к вратам, а он и рад был, что его привели туда.   - Если с ним заодно была Идзанами, то тогда как его удалось отправить в царство Ёми? - Амэй задумчиво нахмурилась, переводя взгляд на собеседника.   - Царство Ёми это общее значение загробного мира. Бездна Дзигоку пусть и находится там, но само оно не подчиняется Идзанами. Бездной грешников правит Эму, а у него были свои взгляды на происходящее, - убрав ладонь от холодного камня, Гето открыл глаза, оборачиваясь к девушке, - Амацуками призвала цепи Дзигоку, хоть и понимала, что из-за их призыва душа может разбиться на части, не выдержав. Я и Сатору удерживали врата открытыми, пока богиня утягивала демона в бездну, запечатывая его там. Эта битва, что длилась сто дней, закончилась только благодаря её жертве. Мы остались живы, но боги наказали нас за то, что мы не уберегли старшую из детей Аматерасу и Цукиёми, наказав жить вечность и обдумывать грех.   - Ну ведь вы не виноваты! - её брови приподнялись, а голос чуть дрогнул от переваривания несправедливого вердикта, - Если бы она так не поступила, то все могли бы погибнуть!  - Все боги слепы… - тихо ответил ей Гето, - От чего же боги завязали себе глаза?  После того, как её пригласили на обучение в храм Амацуками, прошло две недели. Жестокие тренировки принесли свои плоды, хотя и стоили ей синяков, покрывающие всё тело, и болезненных шишек на голове. Карин и Сугуру были жестокими учителями, они изматывали её занятиями с раннего утра, как только всходило солнце, и до позднего вечера, когда небесное светило уже давно скрылось за горизонтом. Ребята служители всегда смотрели на неё с сочувствием, частенько приносили к ней в комнату фруктов, как бы подбадривая. Амэй хоть и радовалась такому жесту внимания, но с другой стороны сочувствие в её сторону принять не могла.   - Слабо! Ещё раз! - крикнула Карин, направляя палку в её сторону.   - Карин, пощади… - почти плача сказала Амэй, потирая плечо, которое только что заработало свежий синяк.   - Нет. Ты ведь сама хотела стать сильной, так что не ной! Вставай давай, пока я тебя не ударила! - пригрозила она, взмахивая палкой.  Помассировав плечо, Сонохара наконец встала, опираясь на свою палку руками. Карин - мастер фехтования и боевых искусств с мечом. Сложно было сказать, насколько полезными для юного мага-новичка будут эти знания, но в том, что эта тренировка ей пригодится сомнений нет. Крепко сжав палку, она взмахнула ей, нанося удар. Одной рукой Карин отбила атаку, выбивая деревянный меч из чужих рук. Обернувшись на одной ноге, словно в танце, Такэхая взмахнула палкой, готовясь наносить ответный удар. Меч со свистом рассекал воздух и в мгновение Ока оказался совсем близко к голове Амэй. За секунду она уловила движение, тут же приседая. Совершив кувырок назад, рукой схватила выпавший меч, ставя блок на следующий выпад. Палка затрещала от мощного удара Карин, разламываясь пополам. Сломав блок, меч синевласой хлопком лег на чужую макушку, поражая на повал. Вся грязная, покрытая с ног до головы землей, Амэй упала на газон, жалобно скуля, хватаясь за свою голову.   - Карин! Ты меня убить вздумала?! - громко спросила Сонохара, пуская первые слёзы боли за весь день.   - Отнюдь, - покрутив палку в руке, она опустила её, втыкая в землю, - Ты гораздо быстрее научишься, если к занятиям добавить боль.   - А мне кажется, что ты просто решила выбить мне все мозги, - погладив себя по макушке, Амэй села. Выпятив обиженно губы, смотрела на ухмыляющуюся девушку, что, кажется, была несказанно рада очередной победе и новой шишке на голове знакомой, которую оставила она.  - Ладно. Тогда на сегодня закончим. Завтра начнём настоящий бой, - забрав свой меч, Такэхая вальяжной походкой направилась в поместье, добавляя на последок, - Интересно, что сильнее: мой веер или твоя плеть?  Амэй так и осталась сидеть на траве, грязная, среди обломков древесины, что когда-то было мечом для тренировок. Бело-фиолетовое хакама в некоторых местах было порвано, белый, когда-то чистый, верх, весь в грязи. И не поймёшь сейчас, была она на спартанских трениках или же капала огород.  Вечер слишком быстро опустился за землю. От яркого солнца сейчас на небе осталась лишь ярко-алая полоса заката. Размытой акварелью на темно-синем холсте она перетекала в нежно-розовый, лавандовый и только после сливалось с ночным небом. Амэй сидела в лесу, на толстой ветке дерева, догрызала яблоко, что ей дали девочки-служительницы. Все тут относились к ней почтительно, будто она не случайно заблудшая душа, а сама богиня Амацуками, которой и возвели храм. Карин и Сугуру были действительно хорошими учителями. Они дали ей много знаний и опыта, что сейчас и не страшно вовсе начинать учебу в магическом техникуме. Сила, которая когда-то не слушалась её, успокоилась, и теперь она может спокойно пользоваться ей без опасений, что вновь выбьет где-то все окна и двери. Поздние пташки уже давно уселись на ветви деревьев, допевая песенку, готовились ко сну.  С ними за компанию на ветке сидела и Амэй, всё ещё в том грязном и порванном  хакама. Это дерево она облюбовала не случайно, в лесу редко проходили люди, особенно поздним вечером. Лучшее место, где можно посидеть в одиночестве, смотря на закат и небо, что усыпано множеством ярких звезд. Смотреть на убывающую луна, размышлять о прожитом дне и всех событиях, пока догрызаешь фрукты. Её новоиспеченный друг - Широ, сидел рядом с ней, лапкой играясь с веточкой дерева. Тишина и спокойствие - всё, что нужно после тяжелого дня.    - Как сегодня? Карин много шишек наставила? - промурлыкал белый кот, облизываясь.   - Сегодня она была особенно оживленной… - с досадой пробормотала Амэй, вспоминая сегодняшние пытки.   - Я то и вижу. Хакама в грязи и порвано, а на макушке вон какая шишка, - высказал свои наблюдения Широ, взмахивая пушистым хвостом.   - Я уж думала она меня убить собирается… - Своим новым орудием не пользовалась? - спросил кот, переводя взгляд изумрудных глазок с веточки на девушку. - Нет… Я понятия не имею как им управлять… - вздохнула Амэй, прикрывая на секунду усталые глаза. Они болели, как если бы в них попал раскаленный песок. Сейчас хотелось облокотиться головой о дерево, расслабить тело и уснуть, сидя на ветке дерева высоко над землёй. Уснуть под песню ветра, под шум опадающих лепестков сливы и ударяющихся друг о друга тонких веточек. Яблоко в её руках, будучи в неустойчивом положении, выскользнуло, незамедлительно устремляясь вниз. Быстро открыв глаза и протянув руку, Сонохара была готова поймать беглеца, но и тут удача повернулась к ней одним местом. Балансируя на ветке, неправильное действие повлекло за собой падение. Ей то не привыкать падать с деревьев и получать синяки да шишки, но сегодня её тело уже на пределе. Вскрикнув, Амэй попыталась ухватиться за какую-нибудь ветку, но все они ломались, а девушка продолжила свой путь под силой притяжения к земле, под удивленный и взволнованный взгляд кота. Когда болезненное приземление было уже неизбежно близко, она зажмурила глаза, как будто это смягчит её падение. На удивление, вместо холодной и твердой земли, упала Амэй в чьи-то теплые и нежные руки. Они уверенно держали девушку, крепко, надежно, словно самое дорогое и ценное сокровище, от которого зависела жизнь всего мира.   - Что это тут у нас? - проговорил спаситель ровным, спокойным тоном, - Крошка Амэй вдруг обезьянкой стала?