Татуировка

Саша бы протяжно завыл, если бы под этой гадкой моросью на улице не копошились другие люди. Он даже очень зло подумал, что обрадуется, когда один из солевых на другой стороне дороги ткнет его ножиком. Беда же не приходит одна? Электричка, ушедшая на минуту раньше расписания, точно должна сопровождаться еще чем-нибудь обидным. Саша настойчиво выбирал свою смерть. О том, что он и сам прибежал на вокзал с опозданием в две минуты, он предпочитал не думать. Эти мысли заменялись картинками красочной расправы над ним, маленьким крошечкой, этими объебаными упырями. Разминулись с поездом, в общем, на три минуты. Знакомых в городе у него было не много. Все, как и он сам, разъезжались по домам в область кто на чем. Тем не менее, он уверенно шел к хорошо знакомому адресу хорошо знакомым маршрутом. Если ему нельзя отдохнуть после тяжелого дня у себя в квартире, снимаемой с еще двумя такими же отчисленными студентами, то он не даст отдохнуть никому. Саша твердо намеревался испортить вечер всем, до кого дотянется. Первой и последней в этом списке была его первая и единственная бывшая с местной пропиской. Отношения у них сохранились сносные: у Саши – обидки, у Лизы – просьбы отъебаться. Он иногда писал ей, она иногда отвечала. В основном сухо и коротко, но для поддержания идеи снова сойтись Саше хватало. Чтобы его не сразу выставили за дверь, было принято решение зайти через кошку. Не буквально, конечно. Для реализации плана была сотня наличными, и Саша шагал из магазина угрюмо, но уже с двумя шуршащими пакетиками корма в кармане. В подъезд пробрался с какой-то девчонкой лет пятнадцати, которая сначала подозрительно покосилась на него, но, оценив уровень исходящей опасности (нулевой), уткнулась в телефон и спокойно зашагала по лестнице. Саша глянул на время и тихо ужаснулся, что кто-то вообще отпускает свое чадо гулять в такой поздний час. Сразу стало как-то нехорошо, начал вспоминать детство, быстро свернул эту лавочку, чтобы не зареветь. Добравшись на лифте до нужного этажа, он почти уверенно застучал в дверь. А потом еще. Хотел уже снова, но его опередили. – Блять, Саш, какого хуя? В растянутой майке, с отекшим лицом и очень враждебная. Красотища. Он соскучился. И тут же пожалел, что не оставил денег на вино. – Привет, – глупенькая улыбочка, – пустишь? – И потряс кормом перед закрывающейся дверью. – Электричку проебал? Саша закивал головой, готовый броситься в красочные описания своих хождений по дворам, но подавился словами. – Лиз, это кто? – за спиной хозяйки выросло нечто рыжее, плохо выбритое и настроенное не менее враждебно. – Бывший, – отмахнулась девушка, – Саша. Глаза чудовища смешно округлились, но он с готовностью протянул руку: – Леша. Какой нахуй Леша? Полугода не прошло, у Саши чувства остыть не успели, она уже нового любовника в дом тащит. Моральное разложение. Ну, Саша надеется, Чашка довольна. Надеется, что этот Леша таскает ей всякие кошачьи лакомства, что этот Леша спит с ней в обнимку, что этот Леша с благодарностью снимает с себя комья шерсти, что Леша этот блин… Саша почувствовал, как в нем растет неприязнь к этому чучелу. Он и ебалом то не вышел, вон глаза впавшие, щетина недельная наверное, сам рыжий как апельсин, что Лиза в нем нашла? Он ее не любит даже, ага, просто нашел дурочку с квартиркой и теперь мозги ей пудрит. Саша вот точно уверен, что кошек он ненавидит, что пинает бродячих собак, плюет на бомжей, избивает женщин в метро и ворует в продуктовых просто так для удовольствия, а не потому что приперло. Саша хотел презрительно прищуриться, но вместо этого выпучил глаза. Не дожидаясь его ответа, именуемый «Лешой» схватил сашину ручку и вдруг замер: – Погоди. Тот самый? Саша недоуменно поднял брови. Лиза закатила глаза. – Тот самый Саша, который на руке у тебя? Ну, с которым у вас татуха парная? – Леха захлебывался, вцепившись в сашину руку еще сильнее. – Значит у тебя тоже? Покажи, да куда ты тянешь, покажи просто, – свободной рукой он попытался закатать рукав саниной курточки. Саша вырвался и гордо вскинул голову. В этом сражении он выиграл. – Ага, мы с ней типа связаны. Не зная, как показать еще большее презрение, Лиза просто цокнула. Громко. – Так это у вас типа символ вечной любви был? – Леха как огромная рыжая и бородатая собака наклонил голову в бок. – Есть. – Ты че, думаешь, что мы еще сойдемся? – Лиза начинала закипать. – А че нет? – Леша влез явно не в свой разговор, но Саша был ему искренне благодарен, потому что сам бы не придумал, что пропищать в ответ на ее вопрос. – Да я ж с тобой встречаюсь. – Ну, мое имя у тебя на руке не набито, откуда мне знать, может у нас все несерьезно. – Если мы больше не сойдемся, почему не свела? – вставил из своего угла Саша. Все замолчали. Саша, стоя в подъезде, дергал замок на кармане. У Лизы было сложное лицо, и взгляд, направленный в пустоту. – Ну Лиз, че ты человека на пороге держишь? Пускай заходит, хоть чаю попьет, – казалось, Леша испытывал садистское удовольствие от всего происходящего. – Выметайтесь-ка оба отсюда, – Лиза вытолкнула Леху в подъезд. – Клоунаду мне тут устроили, долбоебы, блять, безработные, мне вставать завтра рано, – оба отлично слышали из-за захлопнувшейся двери. Леха ощупал карманы. Дверь открылась, оттуда вылетели толстовка, завернутый в нее телефон и пачка сигарет вдогонку. – Чтоб я вас ебанутых тут больше не видела, – дверь захлопнулась с той же силой. – Вспыльчивая она, – поделился наблюдением Леха, надевая кофту. – Ключи от хаты я у нее завтра заберу, ну от греха. Саша застыл, охваченный неловкостью, а вот Леша выглядел, напротив, слишком спокойным для человека, которого только что выставили в подъезд. – Че встал то? Она больше не откроет, точно тебе говорю, – он улыбнулся. – Пошли давай, нечего людей пугать, – взял Сашу за локоть и поволок вниз по лестнице. Леха осипшим голосом рассказывал что-то. Кажется, про Лизу и как они познакомились, Саша не уловил. Его сил хватило только чтобы остановиться и дернуть руку из лешиной хватки. Леша, по инерции опустившись еще на пару ступенек, обернулся. Наверное, растерянность Саши приняла воинствующий вид, потому что Леха поднял руки, а в его глазах мелькнула плохо скрываемая ирония: – Не, братанский, ты если мне ебальник бить собрался, бывшая телка там, я все понимаю, но мы давай хоть из подъезда-то выскочим, здесь не развернуться. Сашина нахохлиность быстро сдулась, он опустился на ступеньку. – Да не собираюсь я тебя бить, – вздохнул он. – Ну слава богу, а то я уж испугался. Саша поднял глаза на двухметровое тело, мысленно оценил свой внешний вид и хмыкнул. Ночевать негде, Лиза казалась серьезной, когда слала нахуй. Это, конечно, поправимо, но, пожалуй, не сегодня, а то кто-нибудь из соседей и правда ментов вызовет. Ночь все хуже, надо было попросить тех торчков отпинать его толпой, чтобы память отшибло, или, еще лучше, чтобы он помер прям там. Этот еще стоит над душой, Леша, в рот его ебать. А может? Саша поднял голову и встретился с вопросительным лехиным взглядом. Может, напроситься к нему домой и задушить во сне подушкой? – Пойдем покурим, заебал сопли разводить, – не, он явно сильнее, Саша не справится. Но что-то делать все равно придется. Саша еще раз окинул Лешу взглядом. Может, откинуть вторую часть плана и просто напроситься к нему на ночь? Разобраться по-мужски он с ним и днем успеет, а вот спать на вокзале нет никакого желания. А не слишком ли унизительно просить мужика своей возлюбленной приютить тебя? Саша кивнул сам себе и поднялся со ступенек. Все-таки утро вечера мудренее. – Тебе домой не пора? – Ты че про ключи не слышал? В голове зашевелилось, и Сашу скрутил нервный смех. – Так ты про свои ключ говорил? От своей хаты? – Ну да, – Леха пожал плечами. Несмотря на глупость всего происходящего, Сашу даже попустило – Лиза не давала ключи от своей квартиры всяким проходимцам. Отлично, у них ничего серьезного. Саша залез рукой в карман, но нащупал только два пакетика кошачьей еды. – Сигареткой поделишься? – Смирение, Саша, главная христианская мудрость. – Да какой вопрос, я ж тебя сам курить зову, – Саше воздается. Они вывалились из подъезда, и Саша кожей почуял свою робость перед этим расслабленным парнем, но протянутую сигарету взял. Что еще оставалось? Леха прикурил себе, передал зажигалку Саше и благодарно втянул дым. Саша ни разу не видел, чтобы кто-то курил с таким благоговением. Сам он нервно и быстро уничтожал сигарету, мечтая, чтобы в этот раз голова не закружилась. Сейчас дополнительной скорости прибавляло нежелание обморозить пальцы. Вокруг тускло, на двор один фонарь, под ногами в основном лед, хотя снега еще нет. Леше не холодно в одной кофте? Скоро они оба промокнут насквозь, обязательно заболеют и, возможно, даже умрут от воспаления легких (лишь бы не в один день). Может, он морж или кто там в ледяной воде плавает? Нужно что-то придумать, а то так и останутся пристывшие к асфальту и металлическому заборчику. Леха что, уселся на металл? При такой температуре? Нет, он этого придурка исключает из своего плана спасения. Становилось все холоднее, ночной мороз оприходовал открытые части тела и теперь пробирался под одежду. Сашу всего съеживало. – Вина? Саша скорчил мину и потряс извлеченными из кармана пакетиками корма: – Вот мое вино. Помолчали. Рукам стало холодно, пришлось спрятать их вместе с кормом обратно в карманы. – Да и время уже. В лехиной щетине прорезалась улыбка. Он снова схватил Сашу за локоть. Что за привычка дурацкая? – Пойдем. Я тут одного знаю, недалеко. Хороший мужик. Ларек держит. Там вина в пакете всякого можно взять. У Леши широкий шаг, видимо, ноги длинные. Саше, схваченному в заложники, оставалось только быстро перебирать застывшими ногами. – Согреемся как раз, – Леха говорил, совершенно не обращая внимания на поскальзывающийся утяжелитель. Он держал курс и Сашу. Буквально. Не давая ему распластаться на обледенелых тропинках меж гаражей. Каких гаражей? Саша что, просто позволил мужчине угрожающей наружности увести себя в ночь в неизвестном направлении? Живот начало противно скручивать. Чувствуется, не вино они пить идут. – Пришли. Ландшафт не изменился, вокруг остались гаражи, а Саша по-прежнему не видел ничего, хоть отдаленно напоминающего ларек. Здесь его и убьют. – Ты здесь постоишь или… – Леша замешкался, – со мной? Саша оценил ситуацию: с одной стороны, найти его мертвое тело в помещении будет куда сложнее, чем прямо здесь, с другой, перспектива остаться посреди трущоб совсем одному в темноте его не прельщала, а Леха, вопреки здравому смыслу, становился ему все более симпатичен. Вариант, что ему говорят правду, Саша не рассматривал. Не дожидаясь ответа, Леха проскользнул в щель между двух сооружений. Саша кинулся за ним. Все же, меньше всего ему хотелось потерять из вида парня, который завел его в эту глушь. Не успел он вынырнуть с другой стороны, как его опять поймали за руку. – Ты это, не пизди только сильно, – Саша послушно кивнул. Из импровизированного ларька в каком-то сарае вышли целыми, невредимыми и с двумя упаковками вина. Саша от себя не ожидал, но, оказалось, что он может постоять молча, пока его напарника в этом нелегком деле допрашивают два уголовника, а потом ничего не говорить, пока они все втроем торгуются. Самым сложным стало остановить вырывающиеся фальцетом «спасибо, до свидания». Саша поймал Леху на шальной улыбке во весь рот и понял, что улыбается так же. Эйфория от внепланового приключения выливалась в редкие смешки, в ответ звучали понимающие хмыки. Не терпелось причаститься. – Давай только выйдем отсюда. Во двор какой-нибудь. – Давай. Постояли. – Так ты же нас сюда завел, ты и выводи, я то дороги не знаю. Леша привычно хмыкнул, хлопнул Сашу по плечу и, крикнув «догоняй», побежал, поскальзываясь, по дорожке с тетрапаком вина в каждой руке. Саша рванул следом. Рванул, не успев ни на секунду задуматься. Падал небольно, быстро, резво вскакивал и продолжал погоню. Мыслей в голове не осталось, только радостное баловство. Скоро Леха перешел на шаг, но Саша убогим полупрыгом настиг его уже стоящим на месте. Веселые и взбудораженные не могли сказать ни слова, воздуха не хватало. Но даже в чьем-то дворе, когда, запыхавшись, они хватали друг друга за плечи, дышалось легко. После передышки Леха опустился на скамейку и открыл одну упаковку, поставив вторую на землю. Скамейка мокрая, Саша остался стоять. Подумал, что правильнее было бы открыть и вторую тоже, а еще стоило бы перевести деньги, ведь Леха платил из своих за обе. Протянутый тетрапак принял с благодарностью и начал пить залпом. Леша смеялся и говорил «оставь мне», но у Саши шумело в ушах, пришлось вырывать. Пока жадно выхватывали вино друг у друга из судорожных рук, облились. Вторую пачку пили спокойно, в наступившей трепетной тишине. – Расскажи мне, как вы на эту дурость вообще решились? – Леша, в отличие от разморенного Саши, еще держался. – Ты про это? – Саша с неуместной живостью задрал рукав курточки. Чуть ниже сгиба локтя красовалось «Лиза», отдающее синевой. Леха взял руку и поднес к лицу. – Ебать у тебя тут партак, у Лизы она хоть поприличнее, – упоминание их общей бывшей и причины, по которой они вообще познакомились, не вызвало ярких эмоций. – Не знаю, в одном месте били. – Она, наверное, ухаживала получше. – Ты будешь слушать или нет? Леша послушно закивал, отпустил руку и под шумок стащил вино. – Я тогда тоже электричку проебал, только лето было. Я поэтому не пошел ни к кому, да хотя мне и не к кому было идти, гулял просто по городу. Ну, по центру, знаешь, там много летом таких же бездомышей. Смотрю, девочка сидит, мерзнет, в каком-то топике она была, не по погоде, короче. Сидит, плачет, я думаю, подойду, спрошу, что у нее случилось, кофту свою дам. Я вокруг нее круги наворачивал часа полтора, ей надоело, она сама ко мне подошла, прикинь. Говорит: «холодно, дай толстовку». – Леша заулыбался, видимо, узнавая Лизу, и передал тетрапак. – Ну и все. Мы с ней так до утра проходили, она у какой-то компании пиво свистнула, оказалось, с парнем рассталась. Короче, мы с ней такой коннект поймали, как будто всю жизнь друг друга знаем. Она тогда же сказала, что мы встречаемся, я сказал, что в это сложно поверить, нужно какое–то подтверждение, ведь мы даже имен друг друга не знаем. Поэтому мы поехали к ее знакомому на студию, он нам пьяным это набил. Мы до того момента, как он не начал, не знали кого как зовут. Я тогда узнал, что такое любовь, – в последнее Саша сам уже плохо верил, просто еще не перестроился. Винная пачка снова перекочевала к Лехе. – А знаешь, – начал Саша решительно, – я ее сведу. Леша вопросительно поднял брови и протянул вино. Саша, забыв про хороший тон, выхлебал остатки. – Я просто думал, что все наладится, что все это еще имеет смысл, что она еще что-то чувствует, – он помолчал, набираясь смелости. – Что я тоже, тоже еще что-то чувствую. Смятая упаковка отправилась в мусорку легким движением лехиной руки. Саша заторможено наблюдал за его пальцами, потом, совсем осмелев, посмотрел ему в глаза: – Ты ее любишь? – Да мы знакомы пару месяцев, какая любовь. – Я думаю, влюбиться можно и за пару часов, – Саша отвел пристальный взгляд и теперь смотрел перед собой. – Я тоже так думаю, – Леша продолжал вглядываться в сашино лицо. Сидели молча, болтали только ногами. Думали. Алкоголь выветривался, становилось холодно. – Ладно, пошли домой. Саша растерялся от неожиданности. – У меня электричка еще не ходит. – Ну ко мне пошли. – Куда? – Домой. Расслаблено-насмешливая манера завораживала и выводила из себя. – У тебя же ключи у Лизы остались, – она больше не имела значения. – Так я не один живу, – чего? – Саня пришел уже давно. Он мне написал даже, смотри, – Леша ткнул телефон с каким-то чатом Саше в лицо. – А ты… ты почему раньше не сказал, мы же тут задубели, да и вообще… – Саша сам оборвал себя на полуслове, задыхаясь от возмущения. – Ну, – Леша загадочно улыбнулся, – пить вино из пакета и гулять ночью по дворам такая забытая романтика. Я, может, хотел поближе познакомиться, собеседник ты приятный, – вдруг он сделал серьезное лицо и посмотрел Саше прям в глаза. – Если честно, мне просто было интересно узнать про татуировки. Мне эта история не давала покоя. Я всегда спрашивал, а она никогда не рассказывала. Саша засмеялся так, что пьяный румянец, начавший было сходить, вернулся в двойном объеме. С Леши впервые за часы их знакомства спала расслабленность, уступив место обеспокоенности: – Слушай, он наверное уснул уже, не откроет, – продолжил он с напускной озадаченностью, – а ты замерз, не будем же мы его до талого под подъездом караулить. Нет, давай лучше так сделаем: поедем сейчас куда-нибудь, где нам набьют парные татухи с нашими именами. Ну, не нашими, а типа друг друга имена. Ты же все равно сводить хочешь, а так у тебя уже первая буква моего имени есть. Перебьем, не «Лиза» будет, а «Леха». Я слышал, что так даже дешевле. А у меня друг Саня, так что добру на моей руке точно не пропадать, какая разница, какой Саня, главное, что есть. Где-то на середине тирады Саша допустил мысль, что Леха не шутит, а к концу уже готов был набить что угодно. Потому что как бы глупо это не звучало сейчас, на деле будет еще хуже, и если есть человек, готовый вписаться в такую авантюру только ради шутки, нужно хвататься за него как можно крепче. Одно только останавливало: – Все же щас закрыто. Леша принял свой обычный насмешливый вид и показал зубы: – Есть у меня тут один знакомый.