Тайна рубинового дурмана

Туманное утро Севера вползало в распахнутое окно, принося с собой запахи мокрого асфальта и близкой Невы. У распахнутого настежь окна, в одних синих трусах, стоял Андрей Елисеев. Он курил, лениво стряхивая пепел прямо на улицу, и на его лице было то задумчиво-мечтательное выражение, которое бывает у поэтов после написания гениальной поэмы или у подполковников КГБ после удачно проведённой пьянки. Он с нежностью смотрел, как просыпается город, как первые трамваи начинают свой дребезжащий бег, и чувствовал полную гармонию с миром.

(Закадровый голос Ларина)

Говорят, есть два типа людей после хорошего кутежа. Одни страдают, каются и клянутся больше никогда не пить. Другие, как подполковник Елисеев, достигают полной нирваны. Они смотрят на мир с высоты своего похмелья, и он кажется им простым, понятным и удивительно прекрасным. Эту утреннюю идиллию прервал тихий, сдавленный стон, донёсшийся из комнаты. Андрей медленно, нехотя, повернул голову назад, и его мечтательное выражение сменилось лёгким любопытством.   В квартирке Яши и Ани царил настоящий бедлам. Это было Мамаево побоище - картина маслом! Стол перевернут, и остатки «Киевского торта» живописно размазались по линолеуму. Стулья раскиданы в самых неожиданных местах. Ящики с фарцой Штольмана опрокинуты, и из них загадочно выглядывали джинсы «Montana», блоки сигарет «Marlboro» и какие-то японские кассеты. Бутылки - пустые и не очень - валялись буквально повсюду.   Затем его взгляд скользнул по уцелевшим бойцам.   В дальнем углу, прямо на полу, на сбитом в кучу одеяле, богатырски храпел лейтенант Павел Бестужев. На его широкой, ходящей ходуном груди, счастливо улыбаясь во сне, спала Лариса Кирсанова. Ее надежды оправдались…   На диване, свернувшись калачиком, как котёнок, спала грозная гадалка и активистка Анна Миронова. Во сне она тихо попискивала и, к полному изумлению Андрея, по-детски сосала большой палец.   Штольман отсутствовал. Видимо удрал спозаранку в гараж, где тоже прятал контрабанду. Но о друге Яше Елисееву долго думать не довелось… Его рассеянный взгляд скользил дальше по комнате.   У дальней стены, на полу, на отдельном одеяле, уткнувшись носом в подушку, спала… она. Его старый друг и вечная головная боль - майор Вера Гришина!   Андрей сфокусировал на ней свой пристальный взгляд. Что-то определённо было не так. Мужчина прищурился. На Вере была не ее вчерашняя кремовая блузка. На ней была... белая мужская рубашка. Очень знакомая рубашка. Она была ей велика, рукава подвёрнуты, а воротник съехал набок, обнажая изящное плечо.   Задумчиво-мечтательное выражение на лице Елисеева медленно сползло, уступив место хитрой, самодовольной и очень, очень заинтересованной ухмылке. Он совершенно не помнил, как это произошло. Но сам факт ему определённо нравился.   Он затянулся сигаретой в последний раз, бросил окурок в туман и тихо ступая, подошёл к спящей Вере. Кажется, это утро обещало быть ещё интереснее, чем вчерашний вечер.

XXX

  Вера просыпалась медленно и с наслаждением. Впервые за много месяцев голова была ясной, а на душе - легко и безмятежно. Никакой тревоги, никакой тоски. Она сладко потянулась всем телом, как кошка на солнечном подоконнике, и с блаженной улыбкой открыла глаза.   Первое, что она увидела, был полковник Елисеев. Он стоял подле неё, в одних трусах в синюю полоску. На его губах играла лёгкая, самодовольная улыбка, а в глазах плясали черти.   Улыбка медленно сползла с лица Веры. Она резко села, огляделась. Комната, похожая на поле боя, смутно знакомая рубашка на ней... Она скосила глаза, осматривая себя, затем осторожно оттянула воротник и придирчиво изучила обнажённую грудь. - Доброе утро, майор. Все на месте? Сиськи не улетели? - участливо спросил Андрей.   Кровь бросилась в лицо Вере, а потом так же быстро отхлынула, оставив после себя мертвенную бледность. Ее глаза сузились, и она посмотрела на него с таким убийственным выражением, что даже серийный убийца-психопат икнул бы от ужаса. - Сволочь! - прошипела она.   Ее голос был тихим, но в нем звенела вся ненависть мира. - Негодяй! Мерзавец! Подлец! Ты… ты воспользовался ситуацией! Изнасиловал меня! Растоптал мою девичью честь! - А что тут такого? - искренне удивился Елисеев, разводя руками. - Обычное дело. Подумаешь, подполковник тряхнул майора?   Он наклонился к ней и добавил с озорной ухмылкой: - Тем более, ты была совсем не против. Если уж на то пошло, Вера Викторовна, то это не я, а ты меня соблазнила! Я, как порядочный офицер, до последнего отбивался, но против твоего напора устоять было просто невозможно.   Это наглое, чудовищное вранье, к тому же очень похожее на правду, стало последней каплей. - Сука! - взревела Вера.   Она вскочила на ноги и с яростью пантеры бросилась на смеющегося Елисеева. Вера пыталась его ударить, поцарапать, укусить. Он легко уворачивался, отступая и хохоча во все горло.   Весь этот шум-гам - яростные крики Веры и заливистый смех Андрея - произвёл эффект будильника.   На диване зашевелилась Анна Миронова и, вытащив палец изо рта, недовольно пробормотала: «Тише вы, придурки, астральные тела распугаете...»   Из дальнего угла поднял голову заспанный лейтенант Бестужев, пытаясь понять, не начался ли утренний обстрел. Лариса на его груди лишь что-то счастливо промурлыкала во сне и перевернулась на другой бок. Все ватага с удивлением уставилась на разворачивающуюся сцену мутными со сна и перепоя глазами. Посреди комнаты, похожей на Сталинград после бомбёжки, женщина в мужской рубашке гонялась за мужчиной в синих трусах.

XXX

  В азарте погони майор Гришина запрыгнула на спину подполковнику Елисееву, пытаясь применить какой-то удушающий приём, которому ее, видимо, научили на тех же факультативах, что и бегству к метро. Молодые люди рухнули на диван вместе. Диван страдальчески охнул. Миронова недовольно поморщилась, отодвигаясь подальше от побоища.  В процессе последнего кульбита рубашка на Вере задралась, и все присутствующие смогли убедиться, что майор Гришина, несмотря на свой строгий характер, предпочитает изящные черные трусики. - Верочка, отличный выбор. Классика, - одобрительно хмыкнула сменившая гнев на милость Аня. - Идёт под любой китель.   В этот самый напряжённый момент выяснения отношений дверь в комнату с грохотом распахнулась. На пороге появился взъерошенный Яков Штольман. Его модные кудри стояли дыбом, на лице не было и капли крови, а глаза были размером с пятикопеечные монеты. - Ша! - мигом среагировал Елисеев, останавливая Веру, которая уже собиралась вцепиться ему в волосы.   Все замерли. Вера, все ещё пылая гневом, угрюмо посмотрела на Якова. - Что случилось? - спросил Андрей, поднимаясь с дивана. - Они... они пришли! - задыхаясь от бега, прохрипел Яков. Он, кажется, был по-настоящему напуган. - Окружают дом со всех сторон. - Кто? Инопланетяне? - лениво спросила Аня с дивана. - Налоговая инспекция? - Хуже! - взвизгнул Штольман. - Мои деловые партнёры!   Это словосочетание произвело эффект разорвавшейся бомбы.   Первой среагировала Анна. Она вскочила с дивана, и вся ее сонная нега испарилась. Вид у гадалки стал, словно у дикой кошки, попавшей в капкан. Глаза ее забегали по комнате, видимо, ища, куда бежать.   Вера с немым вопросом уставилась на Андрея. Тот нервно поскрёб затылок.   Павел Бестужев, до этого дремавший, сел на своём одеяле и тряхнул головой. Туман похмелья в его глазах сменился опасным, холодным огоньком. Он с силой сжал кулаки. Для него мирная жизнь только что кончилась. Он снова был на войне. Лариса испуганно прижалась к его плечу, с надеждой глядя на своего героя.   Елисеев первым пришёл в себя. Все же оперативник есть оперативник. Он подскочил к Штольману, схватил его за плечи и хорошенько встряхнул. - Кто они, Яша?! Конкретно! - Я же сказал... деловые партнёры... по табачной линии... - попытался уйти от ответа Яшка. - Трындеж! - рявкнула Гришина, забыв про свою обиду. - Колись, живо! - Да скажи ты им, наконец! - рассердилась Миронова. - Они же чекисты! Все равно ведь узнают! Только поздно будет! - А! Что там говорить! - сокрушённо махнул рукой Яша. - ОПГ Копчёного!   В комнате повисла тишина. - Не Жаренного? - уточнил Елисеев. - Нет, Копчёного, - подтвердил Штольман. - А это что-то меняет, жарили их или коптили?! - вклинилась Гришина. - Все! - тяжело вздохнул Андрей, и его лицо стало серьёзным. - Это все меняет. С Жаренным мы старые приятели, ещё по Малой Охте. Сговорились бы. А с Копчёным даже наш Георгич не справится. Это сущие звери! Убьют за здорово живёшь и даже не заметят!   Все напряжённо переглянулись. Весёлая вечеринка только что превратилась в смертельную ловушку.

XXX

  Последние слова Елисеева подействовали, как удар дефибриллятора. Расслабленность, похмелье и остатки веселья мгновенно испарились. Комната превратилась в муравейник, в который сунули горящую палку. - Черт! Черт! Черт! - бормотал Елисеев, прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть свои брюки. - Не могли попозже прийти, аристократы недоделанные!   Вера заполошно металась по комнате, пытаясь собрать свою разбросанную повсюду одежду. - Где мой пиджак?! Моя блузка?! Я не буду умирать в чужой рубашке!   Остальные персонажи тоже спешно приводили себя в боевую готовность. Анна уже натягивала джинсы. Штольман лихорадочно пытался запихнуть самый ценный ящик с японскими кассетами под диван. Лариска испуганно жалась к Паше. Тот был суров, как никогда. - Нужно знать, с кем имеем дело! - крикнул Андрей, наконец-то натянувший брюки. Босиком, с голым торсом, он ринулся по длинному коридору коммуналки к входной двери.   Приоткрыв ее на сантиметр, он осторожно выглянул на лестничную площадку.   Сердце ёкнуло. По лестнице, тяжело дыша, уже поднимался авангард «деловых партнёров» - четверо мордоворотов в спортивных костюмах «Адидас» (три полоски, все как положено) и кепках-«аэродромах». Их лица не были обезображены интеллектом, зато были щедро изукрашены шрамами, фингалами и выражением тупой, бычьей уверенности. Сразу было понятно - это не общество филателистов и не кружок любителей бабочек.   Один из бандитов заметил движение, увидав в щели глаз Елисеева и радостно ткнул в его сторону пальцем. - А вот и фраерок! Вали его, пацаны!   В ту же секунду лестничная клетка взорвалась грохотом выстрелов.   Пули выбили из косяка щепки, которые больно ударили Андрея по щеке. - Твою мать! - рявкнул он и с силой захлопнул дверь. Ещё одна пуля прошила ее насквозь и вошла в стену, заставив посыпаться штукатурку.   Андрей тут же заорал на весь коридор: -ВОЗВОДИМ БАРРИКАДУ! ВСЕ, ЧТО ЕСТЬ, К ДВЕРИ! ЖИВО!   В коммуналке начался организованный хаос. Из комнаты выскочили Штольман и Павел. Втроём они подтащили к двери старый дубовый шкаф тёти Клавы, который весил, как небольшой танк.   В этот самый момент по всему коридору прокатилась серия испуганных щелчков. Это соседи, хорошо изучившие своих беспокойных жильцов - Яшу и Аню, - спешно запирали свои двери на все замки, засовы и шпингалеты. Кто-то даже начал подпирать дверь стулом изнутри.

(Закадровый голос Ларина)

Да, соседи по коммуналке хорошо изучили молодую пару «спортсменов». Они привыкли к ночным гостям, громкой музыке и периодическим визитам участкового. Но стрельба в подъезде, причём уже с самого утра - это было что-то новенькое... Впрочем, их главный принцип выживания в ленинградской коммуналке оставался неизменным: главное - не высовываться и не стоять на линии огня. Особенно если эта линия огня проходит через твою кастрюлю со щами.   Тем временем, наши герои прижались к стенам, слушая, как бандиты с грохотом поднимаются на этаж и начинают азартно выламывать дверь.

XXX

  Дверь сотрясалась от мощных ударов. Снаружи доносились приглушенные ругательства. Герои, сбившись в кучу за шаткой баррикадой из шкафа, велосипеда и мешков с мохером, пытались выработать план действий. - Сколько их там? - мрачно спросил Бестужев, глядя в щель. В его голосе не было страха, только холодная ярость. - Сколько душманов на лестнице? - Паш, это не душманы, - поморщился Андрей. - У душманов есть принципы и кодекс чести. А это - ОПГ Копчёного. У них из принципов - только три класса образования и любовь к чужому имуществу. Это, сука, хуже бармалеев!   За их спинами испуганно топтались три молодые женщины. - Что делать-то будем? - хрипло спросила Вера, машинально пытаясь поправить растрепавшуюся причёску. - Пердеть да бегать! - зло огрызнулась Аня, чувствуя, как по всему телу начинает расползаться неприятный нервный мандраж. - Некуда бежать! - Паша что-нибудь придумает! - уверенно заявила Лариса, с обожанием глядя на своего лейтенанта.   Бестужев криво улыбнулся. - Мне б твою уверенность, Ларка! - сказал он. - Будь у меня «калаш», я бы мигом эту шпану завалил. А так… - лейтенант сокрушённо махнул рукой. - Кстати о «калашах», - тут же оживился Елисеев. Он повернулся к Вере. - Верунчик, у тебя при себе табельный?   Вера посмотрела на него как на идиота. - Ещё чего! Я его дома оставила. - Зачем?! - Чтоб тебя не пристрелить ненароком! - огрызнулась она. - Во дура! - искренне рассердился Андрей. - Сам дурак! А твой-то где, герой? - не растерялась Гришина. - В Караганде… - скривился, как от зубной боли, Елисеев. - У Ларина! Я его в карты позавчера проиграл!   Анна Миронова страдальчески закатила глаза. - Игрок чёртов! Всю страну скоро проиграет...   Тем временем дверь затрещала ещё сильнее. - Яша, друг! - Елисеев с последней надеждой повернулся к Штольману. - Я знаю, у тебя ж где-то припрятана волына. Для самообороны от благодарных клиентов.   Лицо Якова Штольмана исказила гримаса невыразимой муки. Он с силой ударил себя ладонью по лбу. - Сука… - прошипел он сквозь зубы. - Во придурок! Я ж его вчера вечером в гараже спрятал… - ПОЧЕМУ?!! - в один голос, отчаянным хором, вопросили Андрей с Верой. - Из-за вас! - мученически улыбнулся Штольман. - Вы же, как-никак, менты! Я подумал, приличные люди в гости придут, неудобно как-то с оружием будет... Решил спрятать от греха подальше в гараже!   Елисеев и Гришина обменялись тоскливыми взглядами.

XXX

  И тут, в наступившей панической тишине, раздался тихий, почти извиняющийся голос Ларисы Кирсановой. - Простите... у меня есть пистолет.   Все, как по команде, замерли и уставились на милую, интеллигентную учительницу, словно она только что объявила, что умеет летать. - У тебя?! - изумился Бестужев, первым обретя дар речи. - Ларка, откуда? - От дедушки, - смущённо улыбаясь, ответила она. - Он с войны принёс. Говорит, это был подарок бабушке. Чтобы отгонять слишком назойливых ухажёров. Она порылась в своей маленькой сумочке, извлекла оттуда пудреницу, помаду, носовой платочек и, наконец, - его. Элегантный, с хищными, точёными формами, немецкий «Люгер» P08. Он выглядел совершенно инородным предметом в ее изящных руках. - Эхо далёкой войны, - назидательно заметил Елисеев и, не теряя ни секунды, выхватил у девушки пистолет. - И очень своевременный подгон от Вермахта.   Он бросился к сотрясающейся от ударов двери. - Так, все за мной! Будем давить авторитетом!   Андрей прижался к двери и грозно проревел, стараясь придать своему голосу как можно больше начальственного металла: - Я - Андрей Елисеев, подполковник Комитета Государственной Безопасности! Со мной майор Гришина! Немедленно прекратите эти противозаконные действия! Иначе мы будем вынуждены стрелять на поражение! - Да! - рявкнула его напарница, сурово нахмурившись и встав в боевую стойку. - А я Павел Бестужев! Лейтенант Советской Армии! - с угрозой процедил возлюбленный Кирсановой. - Я с Афгана пришёл, отбитый на всю голову! Мне терять нечего! Всех уделаю!   Елисеев с уважением покосился на боевого товарища. Психологическая атака - это тоже оружие.   За дверью наступила минутная тишина. Герои переглянулись с надеждой. Неужели подействовало?   Но тут с лестничной площадки донёсся грубый хохот. - Слыхали, пацаны? КГБ! Афган! - крикнул один из бандитов. - Ну Яшка и завирает! Мужик, верняк, кино пересмотрел! Ломай дверь, братва! У них там, кажись, ещё и трофеи немецкие есть! - А ведь точно есть! Откуда они узнали? - удивился Елисеев, глядя на Гришину.   Та лишь пожала плечами, пробормотав нечто похожее на: - Хрен его знает…   Штурм возобновился с новой, удвоенной силой. Дубовый шкаф затрещал. Дверь страдальчески заныла, покрываясь трещинами и предупреждая о своей скорой капитуляции. - Не подействовало, - развёл руками Андрей, с сомнением глядя на «Люгер». Он вытащил обойму. Пустая. - Лариса, а патроны к этому раритету твоя бабушка не сохранила случайно? - Нет, - испуганно пискнула та. - Бабушка говорила, дедушка их ещё в сорок пятом расстрелял. По бутылкам. Или по бабушкиным ухажёрам… - Сколько патронов в обойме? - поинтересовалась Миронова. - Восемь, - отозвался Елисеев. - А твоя бабушка, видать, была популярна в молодые годы! - с уважением поглядела на Лариску доморощенная гадалка. - Лар, зачем ты носишь пустой пугач? - вклинился в разговор Бестужев. - Пока ты был «за рекой», я же должна была как-то жить, - нахмурилась Кирсанова. - На работу ходить, детей учить. А места у нас, сам знаешь, безлюдные, лампочки с фонарей давно спионерены. Вот и приходится шпану местную и насильников отгонять!     - Ясно, - кивнул Андрей. - Психологическая атака провалилась. Значит, действуем по плану «БЭ»! - Какому «бе»? - не поняла Аня. - Валим отсюда! - Куда?! - в один голос вскричали Анна и Вера. - Туда, где у всех советских граждан находится стратегический выход! - задорно крикнул Елисеев. - Через задний проход!