Тайна рубинового дурмана

Утро встретило Елисеева головной болью и смутным чувством, что вчерашний день нарушил в его жизни какой-то очень важный параграф устава. Вера, уже одетая в своё синее платье, сидела у окна и смотрела на горы с таким видом, будто хотела отдать им приказ о немедленной капитуляции. Неловкое молчание было гуще, чем вчерашняя чача.   Полковник, как человек действия, решил прервать его первым, немедленно перейдя в служебный режим. Вскочив с кровати и быстро одевшись, он двинул на поиски их радушного хозяина. Сандро нашёлся во дворе, старик с невозмутимым видом кормил кур. - Отец, спасибо тебе за все. Но нам нужно срочно связаться с центром. У вас в селе есть телефон? Позвонить в органы, доложить обстановку.   Сандро бросил курам ещё горсть зерна. - Телефон? Вай, дорогой, конечно есть! В сельсовете стоит, красивый, чёрный. Только он уже третий год как на ремонте. Мастер Гога из райцентра обещал зайти... ещё когда Леонид Ильич был жив и здоров. С тех пор ждём. Говорят, идёт. Наверное, пешком из самого Тбилиси.   Лицо Елисеева слегка помрачнело. - Понятно. Тогда, может быть, есть машина? Любая. Нам бы только до райцентра доехать.   Сандро оживился. - Машина? Была! «Победа»! Звэрь, а не машина! Только ее три года назад украли. Но ты не волнуйся, наша доблестная милиция ищет! Они почти напали на след. В прошлом году нашли колесо. Правда, от трактора «Беларусь», но следователь сказал, это для отвода глаз!   Андрей почувствовал, как его оптимизм, с таким трудом накопленный за вчерашний вечер, стремительно улетучивается. Он мысленно представил свой доклад Соловцу: «Находимся в горах. Связи нет, транспорта нет. Из достижений - выиграли лезгинку и потеряли субординацию». Перспектива вырисовывалась так себе.

XXX

  Увидев, как лицо «дорогого гостя» приобретает цвет грозовой тучи, Сандро хлопнул себя по лбу. - Вай, дурак я старый! Зачем тебе эта тарахтелка, этот самовар на колёсах? Машина - это пыль, шум и вонь! Настоящий джигит, которого мы вчера видели, должен ехать на том, что человеку подарил сам Бог!   Он схватил Елисеева за рукав. - Постой! Есть лошадь!   Андрей с сомнением посмотрел на старика. - Лошадь? - Лошадь! - подтвердил Сандро, оглядывая Елисеева в его чёрной чохе с кинжалом. - Ты же джигит! Вчера танцевал, как горный орёл. А орёл и конь - братья навек! Ты ведь умеешь сидеть в седле?   Елисеев скрипнул зубами. Его опыт верховой езды ограничивался парой занятий в кавалерийской школе двадцать лет назад, причём на лошадях, вымуштрованных до состояния живых тренажёров. Но терять лицо перед стариком, да и перед Верой, которая как раз вышла на крыльцо, было нельзя. - Приходилось, - сдержанно ответил он. - Справимся. - Вот и славно! - обрадовался Сандро и повёл его за дом.   Там, прислонившись к плетню и, казалось, находясь в глубокой философской медитации, стоял сивый мерин. Его спина провисала, как старый гамак, одно ухо безвольно свисало в сторону, а губа отвисла, обнажая жёлтые зубы. Он был худ, стар и, казалось, держался на ногах исключительно силой воли и благодаря поддержке плетня. - Знакомься, - с гордостью сказал Сандро. - Это Порох.   Елисеев окинул взглядом доходягу. В его душе затеплился огонёк надежды. - Порох? - переспросил он. - Это потому что он резвый и взрывной, как порох? - Э, нет, генацвале! - Сандро любовно хлопнул коня по крупу, отчего в воздух поднялось облачко пыли. - Это потому что он такой старый, что с него уже порох сыпется!   Надежда умерла последней. - Ясно, - выдохнул Андрей. - Он хотя бы смирный? - О, тише воды, ниже травы! - заверил его пастух. - Порох - конь-философ, почти аксакал. Смирный, как ягнёнок. Но... есть у него одна маленькая особенность. - Какая? - безжизненно спросил полковник, уже готовый ко всему.   Сандро понизил голос до заговорщического шёпота: - Он интеллигент. И терпеть не может, когда люди ругаются. Ссоры, крики, скандалы - он от этого сильно нервничает. А когда наш Порох нервничает, он на минуту забывает, что он аксакал, и превращается в сущего дьявола! Даёт такую стометровку, что всадник может долететь до райцентра раньше него!   Андрей медленно повернул голову и посмотрел на Веру, которая стояла на крыльце, скрестив руки на груди и всем своим видом излучая неодобрение. Потом он перевёл взгляд обратно на коня. И медленно, с трагическим смирением, закатил глаза к небу.

XXX

  Провожать героев вышло все село. Буквально. Старики в папахах и кепках, женщины в ярких платках, стайка голоногих ребятишек - все столпились вокруг, создавая живой и шумный коридор. Манана совала им в руки узел с горячим лавашом и сыром, Сандро давал последние наставления по управлению Порохом, которые сводились к фразе «главное - не ругайтесь!».   Елисеев, чувствуя на себе сотню любопытных взглядов, принял вид бывалого кавалериста. Он решительно подошёл к коню и похлопал его по шее. Порох не отреагировал, продолжая свой философский сон. - Вера, прошу, - тоном, не терпящим возражений, сказал Андрей.   Гришина нехотя приблизилась. Обошла коня кругом. Скептически ткнула пальцем в его костлявый бок. Посмотрела на его печальные глаза. И вынесла вердикт. - Я на это не сяду. - Вера, это приказ, - прошипел Елисееев. - Можешь отдать приказ расстрелять меня на месте, товарищ подполковник, - отчеканила она. - Но на этот ходячий антиквариат я не полезу. Он же по дороге рассыпется на запчасти! У него, я уверена, даже техосмотр просрочен!   Толпа затихла. Всем было интересно, как столичный джигит справится со своей строптивой спутницей. Елисеев почувствовал, как на его спину давят взгляды всех аксакалов села. Пот выступил у него на лбу. Спорить с Верой - значит, спровоцировать Пороха на несанкционированный спринт. Уступить - значит, потерять лицо и с таким трудом заработанный авторитет. Выбор невелик...   Приняв единственно верное в данной ситуации решение, Андрей глубоко вздохнул, шагнул к Вере и, прежде чем она успела среагировать, ловко подхватил ее и перекинул через плечо, как мешок с лучшим цинандали. - А-а-а! Пусти! - взвизгнула Вера, оказавшись вниз головой. - Елисеев, самодур! Деспот! Я напишу рапорт!   Она отчаянно забрыкалась, молотя кулачками по его широкой спине и лягая ногами воздух. Толпа одобрительно загудела. Это было поинтереснее вчерашней лезгинки.   Чувствуя, что теряет равновесие, и понимая, что момент требует решительных, чисто кавказских методов воспитания, Андрей размахнулся и отвесил своей брыкающейся ноше звонкий, педагогический шлепок по мягкому месту.   Звук получился сочным и прокатился над притихшей толпой. Вера мгновенно замерла. Ее брыкания прекратились. Толпа выдохнула, а несколько стариков переглянувшись, одобрительно кивнули. «Вах! Настоящий мужчина!» - прошептал кто-то из них.   Гришина тут же умолкла. Но Елисеев чувствовал, как его спину обжигает жар ее пылающих от стыда и ярости щёк.

XXX

  Не давая Вере опомниться, Андрей донёс ее до коня и попытался как-то усадить в седло. Это оказалось сложнее, чем он думал. Сначала он водрузил Гришину на лошадь, но она тут же демонстративно сползла с другой стороны. Толпа ахнула. Со второй попытки он уже сам полез в седло, намереваясь затащить ее к себе. Но Порох, почувствовав непривычную суету, решил именно в этот момент сделать шаг в сторону. В итоге Елисеев неловко повис на стремени, рискуя окончательно опозориться.   Наконец, с третьей попытки, собрав всю свою волю и координацию, он оказался в седле. - Вера! - скомандовал он, протягивая руку.   Она смерила его уничтожающим взглядом, но, увидев, что все старики неодобрительно качают головами, скрепя сердце позволила затащить себя наверх. Девушка села перед ним, прямая, как аршин, и надувшаяся, как индюк перед грозой. Руки она демонстративно скрестила на груди, чтобы случайно не прикоснуться к своему похитителю.   Елисеев, однако, не смутился. Он обвёл толпу прощальным, царственным взглядом, поднял руку и зычно крикнул: - Спасибо за гостеприимство, дорогие товарищи! Век не забудем вашей доброты! - Приезжайте ещё! Выпьем… - крикнул в ответ тамада. - Главное - не ругайтесь! - в последний раз напутствовал Сандро.   Толпа радостно замахала. Андрей уверенно тряхнул поводьями и пришпорил коня.   Ничего не произошло.   Он пришпорил снова. Порох медленно открыл один глаз, посмотрел на него с укоризной и снова закрыл. Андрей, теряя терпение, пнул его каблуком посильнее. Конь глубоко, со страданием, вздохнул, словно вспоминая всю тщетность бытия, и нехотя сделал один шаг. Потом, после долгой паузы, второй.   Так они и тронулись в путь. Не ускакали в закат, а медленно, с достоинством утряслись вдаль. Два нарядных, но очень сердитых человека на коне, который двигался со скоростью и энтузиазмом тектонической плиты. Село ещё долго смотрело им вслед. Когда же фигуры героев и их боевого скакуна почти скрылись за перевалом, тамада, который все это время задумчиво наблюдал за сценой, поднял свой рог, привлекая внимание оставшихся гостей: - Посмотрите на них! - провозгласил он. - Он - горный орёл! Она - орлица, но с характером грозовой тучи! А конь под ними - мудрый судья, который ценит тишину! Так выпьем же за то, чтобы в пути у них было больше молчаливого согласия, чем громких споров! Потому что, если они доедут до райцентра шагом - это будет победа дипломатии. А если долетят туда за пять минут - мы будем знать, что победила любовь... Так за дорогу, генацвале!