Тайна рубинового дурмана

Тяжёлая дверь за ними с грохотом захлопнулась, и угрюмо лязгнул засов. Андрей, Вера и Лариса, споткнувшись, скатились по последним ступеням и оказались в том же сыром и холодном подвале, в котором, как они ещё не знали, уже томились их друзья. В темноте пахло плесенью, отчаянием и, кажется, немного дешёвым алкоголем. - Кто здесь? - раздался из угла встревоженный мужской голос. - Яша? - удивлённо спросил Андрей, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. - Андрей?! Это ты?! - в голосе Штольмана прозвучало и облегчение, и отчаяние. - Вера рядом? - А где мне ещё быть, если не рядом с этим идиотом, - проворчала Гришина, отряхивая своё безвозвратно испорченное вечернее платье. - Мы как сиамские близнецы, только без общей печени. - Ленинградцы?.. - донёсся из другого угла слабый, но знакомый женский голос. - И вы здесь... Значит, дела совсем плохи. - Соня! - ахнула Вера. - Ты?!.. - Я! - с горькой иронией ответила Тимофеева. - Теперь мы все в одной ловушке. - Ну вот, - мрачно подытожил Андрей. - Кажется, «Братство Конца» опять в жопе. Можно начинать собрание. - Ребята, у меня плохие новости, - первой взяла слово Тимофеева. -  Меня сегодня на рассвете принесут в жертву. На свадьбе. - Свадьбе?! - в один голос воскликнули Андрей и Вера. - Да, - кивнула Соня. - Жених - этот ваш Нюхач. А невеста... - она замялась, - невеста… некая Анна Миронова. Ее почему-то все зовут Раймондой… - ЧТО?! - теперь уже заорал Яков. - Аня?! Невеста?! Да я этого Нюхача... я ему все его нюхательные органы... - Успокойся, Яша, - прервал его Андрей. - Она под его контролем. Зазомбирована. Как и все в этом проклятом ДК. - Аня... - сокрушённо прошептала Вера. - Она... она не в себе. Она меня даже не узнала. - А тебя хоть кто-то когда-то узнавал с первого раза, Верунчик? - попытался пошутить Андрей, но получилось не очень.   Они сидели в темноте, и на всех навалилась тяжёлая, липкая безнадёга. - Так, - нарушил тишину Елисеев. - Предлагаю подвести итоги. Мы в подвале. Нас пятеро. Плюс одна эльфийская принцесса, - он кивнул в сторону молчавшей Ларисы. - Наш главный козырь, лейтенант Бестужев, где-то в полях ждёт сигнала, который мы подать не можем. А наверху - армия зомбированных партийцев и древнее зло в эсэсовской форме, которое собирается жениться на нашей подруге и принести в жертву московского майора. Я ничего не упустил?   Все молчали. Картина была полной. И абсолютно безрадостной.

XXX

  Вера, услышав в голосе Сони неподдельный ужас, почувствовала острый укол совести. Она нашла «муровку» в темноте, села рядом и коснулась ее плеча. - Соня... прости меня. За духи. Я... я дура. - Да бог с ними, с духами, Вера, - всхлипнула та. - Их все равно бы Чиндяйкин своей Людочке подарил. Дело не в духах. Меня завтра на рассвете какой-то древний упырь в эсэсовской форме на алтаре резать собирается! Вот где настоящие проблемы!   Женщины, которые ещё пару дней назад были соперницами, нашли друг друга в темноте. Вера неуклюже обняла Соню, и они, два майора, тихо заплакали от страха и бессилия на плече друг у друга.   Внезапно засов на двери снова загремел. Дверь с оглушительным скрипом распахнулась, и на пороге, в слепящем свете фонаря, выросли три фигуры в немецкой форме и противогазах. Их тяжёлое, механическое дыхание, казалось, заполнило весь подвал.   «Немцы» наставили на героев автоматы. - Тимофеева! На выход! - скомандовал один из них голосом, искажённым респиратором.   Соня вскрикнула и мёртвой хваткой вцепилась в Веру. - Не трогайте ее, уроды! - рыкнул Андрей, вставая перед женщинами. - Я полковник КГБ! Именем закона, я приказываю вам сложить оружие! Иначе я на вас такие рапорты напишу, вы до пенсии не разгребёте!   «Немец» в противогазе посмотрел на него, как на назойливую муху. Он не стал говорить. Он просто сделал короткое движение и с силой ткнул Андрея прикладом в грудь. Елисеев, охнув, отлетел в сторону.   Двое других конвоиров схватили отчаянно сопротивляющуюся Соню, отбросив отчаянно цеплявшуюся за неё Гришину. Тимофеева брыкалась, кричала, даже умудрилась укусить одного из них за палец в резиновой перчатке. - Отпустите, гады! Я вас всех посажу! По статье за похищение должностного лица!   Ее силой потащили из подвала. Крики и мольбы о помощи эхом разнеслись по коридору и резко оборвались, когда тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась.   Герои замерли в ужасе и оцепенении. Андрей, держась за бок, медленно поднимался с пола. Вера молча плакала. Яков в бессильной ярости ударил кулаком по каменной стене. Лариса, как могла, утешала Веру.   Они не смогли ее защитить. Боевого товарища, майора МУРа, утащили на заклание, а они - лучшие сыщики страны - не смогли ничего сделать. Ситуация из паршивой превратилась в абсолютно безнадёжную.

XXX

  Через минуту дверь подвала снова приоткрылась. Тот же охранник в противогазе, не говоря ни слова, швырнул в темноту бесчувственное тело и тут же захлопнул дверь. Тело с глухим стуком упало на бетонный пол. - Утешительный приз от нашего фюрера, - донёсся из-за двери его приглушенный, издевательский смех.   Лариса с криком бросилась к телу. - Паша! Пашенька! Что они с тобой сделали?!   Она упала на колени, плача и пытаясь привести его в чувство. - Удар был нанесён тупым, но очень праздничным предметом, - с видом эксперта-криминалиста констатировал Штольман, принюхавшись. - Судя по запаху, «Советским полусладким». Хорошо, что не «Брютом», тот бьёт сильнее.   Андрей стоял посреди подвала, глядя на тяжёлую дубовую дверь. Его план. Его дерзкий, гениальный план в стиле «Свадьбы в Малиновке» потерпел сокрушительное, полное, унизительное фиаско. Их последняя надежда, их единственный козырь теперь лежал без сознания у их ног. А Соню... Соню уже утащили на заклание.

(Закадровый голос Ларина)

Говорят, у каждого мужчины есть момент, когда он понимает, что проиграл. Не просто бой, а всю войну. Для подполковника Елисеева этот момент настал именно тогда, в тёмном прибалтийском подвале.   Он медленно, в полном бессилии, опустился на холодный бетонный пол и закрыл лицо руками.   «Отлично, Елисеев. Просто блестяще, - подумал он. - План - провалился. Друзья - в плену или без сознания. Женщина, которую ты... тоже в плену. А тебя самого, скорее всего, скоро превратят в синюю лупоглазую тварь. Карьера года. Нужно будет попросить Соловца выписать мне премию. Посмертно».   В подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Ларисы и звуком капающей с потолка воды. Они были в ловушке. Полностью разбиты и повержены. Надежды не осталось.

XXX

  (Закадровый голос Ларина)

Да, в тот момент в подвале царила полная безнадёга. Герои были сломлены, их последняя надежда оглушена бутылкой шампанского. Но, как известно, самая тёмная ночь - перед рассветом. И пока наши герои предавались унынию, в тихих коридорах «Балтийского рассвета» происходило нечто странное.   По коридорам второго этажа, где располагались гостевые комнаты, скользила таинственная фигура, закутанная в длинный плащ с капюшоном. Она двигалась бесшумно, как тень, очень осторожно. Постоянно оглядывалась, замирала, прислушивалась к каждому скрипу старых половиц.   Фигура подошла к одной из комнат, где, по приказу де Рэ, заперли одурманенных девушек-артисток, чтобы «не мешали действу на болотах». Из-за двери не доносилось ни звука. Фигура прислушалась, удовлетворённо кивнула, а затем извлекла из складок плаща большой, старинный ключ.

(Закадровый голос Ларина, таинственным шёпотом)

Откуда у неё был этот ключ? Хороший вопрос. Видимо, даже находясь под контролем древнего зла, истинная натура авантюристки не спит. И пока злодей вёл ее под руку, рука эта успела незаметно обшарить его карманы.   Фигура бесшумно вставила ключ в замок, провернула его и скользнула внутрь.   В комнате, в неверном сером свете утренних сумерек, было тихо. На кроватях и креслах спали беспробудным и совершенно неестественным сном наши старые знакомые из «Чаек»: Пушкарёва, Соколовская, Ксенаки и Кармелита. Они тоже были одурманены зловещим чародеем де Рэ.   Фигура, закрыв за собой дверь, откинула капюшон. Как вы уже, наверное, догадались это была Анна Миронова.   (На этом месте, за кадром, едва слышно играет Indiana Jones: Raiders march)   Она посмотрела на спящих девушек. Ее глаза все ещё казались немного пустыми, но в их глубине уже разгоралась знакомая, хитрая и авантюрная искра. На девичьих губах появилась собственная, чуть кривоватая, но настоящая усмешка. Кажется, «Раймонда» снова уступила место Аньке-Детективше.   Медиум вынула из потайного кармана своего подвенечного платья маленький флакон с прозрачной, чуть светящейся жидкостью. Она отвинтила крышку, и по комнате поплыл резкий запах, похожий на смесь нашатыря, валерьянки и, кажется, чистого энтузиазма.   Она подошла к спящей Кармелите. - Ну что, сестрёнка, - прошептала она. - Пора просыпаться. У нас тут, кажется, намечается бунт.   С этими словами она поднесла флакон к носу цыганки.