Тайна рубинового дурмана

Быстро и по-деловому расправившись с пьяными «фрицами», наши герои покинули ДК с его одурманенными гостями. Оказавшись на улице, огляделись. Изменчивая тишина. Как перед бурей… Лишь ветер шумит в лесных кронах. На востоке небо уже начало розоветь. С запада надвигались черные грозовые тучи, словно предвещая недоброе. Со стороны болот доносилось монотонное, похожее на гул, камлание. - Они там! - встревоженно воскликнул Андрей. - Поторопимся.   Герои прокрались сквозь редкую сосновую посадку и замерли на краю поляны. Картина, открывшаяся им, была достойна кисти Иеронима Босха, если бы тот рисовал под ЛСД и закусывал мухоморами. На древнем чёрном камне лежала связанная Соня, отчаянно извивавшаяся всем телом и оравшая от ужаса. Рядом, в траве, распласталось тело Татьяны Разбежкиной, чья карьера интриганки закончилась так же внезапно, как и началась. А у алтаря стоял де Рэ в эсэсовском мундире, держа за руку безвольную Анну в подвенечном платье и воздев к небу ритуальный кинжал. Ещё мгновение, и он безжалостно ударит им под высокую девичью грудь… Ряженые «фрицы» в противогазах, окружив алтарь, скандировали черные вирши, вскидывая вверх сжатые в кулак руки. - Их слишком много, - прошипел Елисеев. - Человек тридцать. В открытую не попрёшь. Положат всех. - У меня есть план, - тихо сказал Бестужев. - «Фрицев» нужно отвлечь! К тому же мне нужно добраться до той скирды сена на холме и поджечь ее. Это сигнал для моих хлопцев. Они в пяти километрах отсюда, в полной боевой готовности. Как увидят огонь - сразу начнут штурм. - Так бери машину! - вмешалась Вера, указывая на парковку перед ДК, заставленную «Волгами» и «Чайками». - Их тут полно! Через пять минут будешь на месте! - Нет, - решительно покачал головой Бестужев. - Машина застрянет в этой топи. Мне нужен конь. - Конь, говоришь, дорогой? - с хитрой улыбкой прошептала Кармелита, стоявшая рядом с ними.   Она приложила два пальца ко рту и издала пронзительный, тонкий свист. И словно из самого утреннего тумана к ним бесшумно выскочила великолепная белоснежная кобыла. Она остановилась рядом, доверчиво ткнувшись мордой в руку цыганки. Все ошарашенно смотрели на это чудо. - Ай, бери, дорогой! - усмехнулась Кармелита, передавая поводья Павлу. - Зовут Зоренька. Как ветер домчит!   Бестужев, не теряя ни секунды, в один прыжок вскочил в седло. - Я с тобой! - крикнула Лариса и шустро оказалась позади своего возлюбленного.   Павел улыбнулся ей через плечо. - Как в старые времена? Вспомним скачку к Эребору? - Как в старые времена, - с лучезарной улыбкой ответила Кирсанова. И в этот миг первые лучи рассвета коснулись ее темно-каштановых волос, и они запылали огненно-рыжим огнём. - Н-но-о-о! - крикнул Павел, лихо гикнув по-казацки… или по-эльфийски?   Белая кобыла сорвалась с места, выскочив прямо на поляну, - в самую гущу врагов. Это был, пожалуй, самый дерзкий, отвлекающий манёвр за все наше произведение.   Лихо вертясь в седле, Бестужев хлестал «немцев» вожжами направо и налево, сея в их стройных рядах недюжинную панику. «Немцы» разбегались в стороны, испуганно воя. Все были так ошеломлены неожиданным появлением врага, что и не помышляли стрелять… Глаза лейтенанта сверкали неистовым синим огнём, а кончики ушей слегка заострились, как бывало с ним всякий раз, стоило парню оказаться в критической ситуации. Сидящая позади него Лариса весело смеялась, довольная происходящим. Она была рядом с Бестужевым! А большего ей и не требовалось… - Убить! Убить их всех! - закричал де Рэ, первый придя в себя. - Живо! Или я вас сам всех урою!   Ряженые «немцы», видимо, боясь своего фюрера больше, чем эльфа… то есть лейтенанта на коне, вскинули автоматы. Расхохотавшись, Бестужев пришпорил Зореньку и помчался прочь. - Догнать! - взревел взбешённый король Альбигойцев, тыча вслед Бестужеву и его молодой жене ритуальным кинжалом. «Немцы» бросились к стоящим неподалёку мотоциклам с люльками и, взревев моторами, устремились вслед молодым влюблённым.

XXX

   Подле лже-Яниса и Анны осталось только четверо «немцев»-охранников. - Ну что, «Братство Конца»? - усмехнулся Андрей, выглядывая из-за деревьев. - Кажется, это наш выход.   Хмурясь, Альбигойский король вновь вскинул кинжал над Соней. Та, до этого увлечённо наблюдавшая за нежданным появлением Паши с Ларисой, вновь принялась голосить - проклинать всех и вся на свете.   Ба-бах!   Сухо прогремел выстрел. Кинжал, выбитый из рук изумлённого колдуна, звякнул о камень и упал в траву.   На поляну, с «Люгером» в руках, выскочил Яков Штольман. Глаза его горели решительным огнём. - Берзиньш! Руки прочь от Ани! - рявкнул он. - Яша! - восторженно вскрикнула Миронова. В этот момент он как никогда напоминал того самого Якова Штольмана… из ее Затонских снов. - Убейте его! - прорычал де Рэ.   Четверо «немцев» повернулись к Штольману, но тут же были скошены автоматной очередью. Это Андрей Елисеев, картинно выступив из-за деревьев со «шмайсером» в руках, открыл огонь. За ним, как богиня возмездия, следовала сердитая Вера Гришина в своём рваном вечернем платье, но с «Люгером» в руках. А за нашими героями, как группа поддержки, толпились «Балтийские чайки», пускай и без оружия, но очень решительные. - Все кончено! - крикнул Елисеев. - Твоя песенка спета, Карапетян или… как там тебя на самом деле. Руки вверх… иначе порешу на месте! У меня сегодня чертовски плохое настроение… - Глупцы! Как вы смеете заступать дорогу самому Ньярлатхотепу - Ползучему Хаосу! - пророкотал главгад, медленно пятясь назад и таща за собой отчаянно упиравшуюся Миронову. - Вам меня живым не взять! Я все равно буду с моей Раймондой, в этой жизни или в другой!.. - Развяжите же меня кто-нибудь! - взвизгнула Соня, все ещё лежащая на алтаре. - Тут комары! - Ах ты, упырь в эсэсовской форме! - заорал Яков и, отбросив всякую осторожность, ринулся на де Рэ.   Тот, с холодным спокойствием, оттолкнул от себя Анну и выстрелил из своего «Люгера». Яков вскрикнул, схватившись за плечо. Пуля задела ему руку. - Не подходить! - прошипел де Рэ, направляя пистолет то на Андрея, то на Якова. - Следующая пуля - в сердце! Кому-нибудь из вас... на выбор!   Он начал медленно пятиться назад. - Раймонда! Где ты там? - бросил он через плечо. - Живо за мной! - Да пошёл ты, ублюдок! - девушка с омерзением оттолкнула от себя его ищущую руку. - Значит так? - глаза чёрного колдуна сверкнули холодным огнём. - Значит так, - презрительно рассмеялась медиум из Затонска. - Я лучше сдохну, чем пойду с тобой! - Твоё желание исполнится, моя дорогая, - прошипел Ньярлатхотеп. - Причём прямо сейчас!   Он направил свой «Люгер» на сжавшуюся Миронову. - Аня! - отчаянно закричала Вера.   Она понимала, что негодяй сейчас выстрелит, и весёлой и непосредственной девушки не станет… Сердце майора сжалось от странной боли. Забыв про опасность, про пистолет в руке злодея, про все на свете, она бросилась к Ане, чтобы закрыть ее своим телом. - Я же предупреждал, - с кривой усмешкой сказал де Рэ.   Он резко повернул пистолет и выстрелил в Гришину.

(Закадровый голос Ларина)

И в этот момент, если бы это, конечно, было кино, заиграла бы пафосная и эпическая музыка. Что-нибудь такое... трагическое. Например, Адажио из «Лебединого озера». Удивлены? То-то! А вы думали я только в кабинете могу штаны протирать? Меня, между прочем, жена на балет водила. Пару лет назад. И я в зале целый первый акт отсидел. Второй уже в буфете, правда, закончил. Если честно, не понравилось от слова совсем. Бабы в каких-то странных нарядах прыгают на пальцах ног, а мужики… вообще мрак! На педиков чет все похожи, скачут по сцене, словно у них в жопе свеча горит!    Выстрел прозвучал в утренней тишине оглушительно громко. Вера замерла на полпути. На ее лице отразилось крайнее изумление. Она медленно опустила взгляд. На вечернем платье, прямо под грудью, начало стремительно расползаться маленькое алое пятнышко.   Мир отчаянно закружился вокруг неё. Гришина подняла глаза и удивлённо посмотрела на Елисеева. - Андрей... - только и успела прошептать она, и ее ноги подкосились.

XXX

  Пока на поляне у Чёрного камня творились такие страсти, в полях неподалёку разворачивалась другая, не менее напряжённая драма. Павел и Лариса на белой кобыле неслись к спасительной скирде сена. Ветер свистел в ушах, копыта Зореньки гулко стучали по влажной земле. За ними, взрывая грязь и ревя моторами, гнались «немцы» на мотоциклах.   Они уже почти настигали беглецов! - Быстрее, Зоренька, быстрее! - бормотала, как заведённая, Лариса, вцепившись в Павла мёртвой хваткой.   Павел наклонился к самому уху кобылы и прошептал несколько быстрых, певучих слов на языке, которого не найдёшь ни в одном словаре. По крайней мере, советском. Зоренька, услыхав эльфийскую речь, истошно заржала и помчалась, словно стрела, выпущенная из лука Леголаса.   Но мотоциклы были быстрее.   Один из них оказался совсем рядом. «Немец», сидевший в люльке, развернул тяжёлый пулемёт.   Раздалась длинная, оглушительная очередь.   Пули прошли мимо всадников, но все же нашли свою цель. Истошно заржав от боли, белоснежная кобыла рухнула на передние ноги. Павел и Лариса кубарем полетели на землю, прокатившись по мокрой траве.   Герои тут же вскочили, готовые нестись со всех ног. Памятная скирда была совсем близко, рукой подать. Но до неё уже было не добежать… Мотоциклы окружили их, отрезая все пути. «Немцы» в противогазах, глухо смеясь, целились в Пашу и Ларису!   Бестужев, тяжело дыша, обнял плачущую Кирсанову одной рукой, а другой выхватил из-за пояса трофейный «Люгер». Он встал между ней и десятком направленных на них стволов. - Это конец? - спросила Лариса со слезами на глазах. - Ещё нет! - рыкнул Паша, и в его глазах полыхнул синий огонь. - Эльфы и лейтенанты Советской Армии так просто не умирают!

(Закадровый голос Ларина)

Хотя, конечно, один «Люгер» против десятка автоматов и пулемётов - это, мягко говоря, не самый лучший тактический расклад. Но нужно же было держать марку.   Палец «немца», сидевшего в люльке на первом мотоцикле, медленно опустился на спусковой крючок. Он уже предвкушал победу. Ещё секунда - и все будет кончено.

XXX

- Вера-а-а-а! - отчаянно закричал Андрей, и сам мир вокруг него, казалось, замер на миг.   Вера медленно упала на колени, зажимая рану на груди. Кровь просачивалась сквозь ее пальцы. Но смотрела она, не отрываясь, не на свою рану и не на Андрея. Она смотрела на Аню. Их взгляды встретились…   В голубых очах затонского медиума промелькнуло удивление, потом боль, затем - узнавание. Она тряхнула головой, как будто выныривая из глубокого, тёмного сна, что длился много-много лет. - Вера? - прошептала она. - Вера…   Миронова бросилась к Гришиной, как раз в тот момент, когда та окончательно ослабла и начала заваливаться на бок. Аня упала на колени рядом. Отчаянным рывком разорвала на Вере ее вечернее платье, сорвала бюстгальтер, чтобы быстрее добраться до раны. Судя по обилию крови, рана была смертельной.   Вера Гришина умирала…   Медиум тихо вскрикнула. Хотя она и так знала, ЧТО увидит. Ее взгляд был прикован к странной, маленькой родинке чуть выше раны. Родинке в форме идеальной майорской звезды.   «...у неё родинка над левой грудью в форме майорской звезды...» - эхом пронеслись в ее голове слова из сна.   Глаза Мироновой расширились от невероятного, чудовищного осознания. Она посмотрела на бледнеющее лицо Веры, на ее черты, которые она никогда по-настоящему не видела. И из ее груди вырвался крик, полный боли, отчаяния и внезапно обретённой любви. - МАМА! - Чего? - опешил Елисеев. - Не понял, - пробормотал Яша Штольман. - Вот это поворот! - вскричала Соня Тимофеева, которую как раз развязали «Чайки». - Какого… - даже Гийом де Рэ удивился.   Видимо, он тоже до конца не читал сценарий. Вера, уже уходящая во тьму, услыхала этот отчаянный крик. Она с трудом разлепила веки. Увидела склонившееся над ней заплаканное лицо своей подруги, своей напарницы, своей... дочери.   Гришина слабо улыбнулась и подняла дрожащую руку, чтобы погладить Аню по щеке. - Дочка... доченька…  - радостно прошептала она. - Я... наконец-то нашла тебя…   Глаза ее помутились и начали закрываться. - НЕТ! - в неистовстве закричала Анна. - Ты не умрёшь, мама! Я НЕ ПОЗВОЛЮ!   Она прижала обе свои руки к кровоточащей ране на груди Веры.

  (Закадровый голос Ларина)

Пока в центре поляны разворачивалась эта, без преувеличения, шекспировская трагедия, «Балтийские чайки», наш отряд специального назначения, тоже живо реагировали на происходящее. И каждая делала это в силу своего характера и жизненного опыта.   Катя Пушкарёва, глядя на умирающую Веру, стала ещё более несчастной, чем обычно. Она села на пенёк и горько заплакала.   «Господи, - думала Катя, - какая трагедия. Такая сильная, красивая женщина... А я? Я даже рапорт без ошибок написать не могу. И брекеты вечно натирают. И в любовь я не верю. И юбка порвалась. Всё тлен. Полный тлен». Ее личные проблемы казались ей в этот момент не менее масштабными.   Ася Соколовская, наоборот, была в своей стихии. Ее мелодраматической натуре всегда нравились такие душещипательные моменты. Она прислонилась к сосне в трагической позе и, заламывая руки, красиво плакала. - Какая драма! Какая страсть! - шептала она. - Смерть на руках у новообретённой дочери! О, если бы я могла так умереть! Это был бы мой лучший номер!   Анка Ксенаки тоже шмыгала носом. Она достала платочек и громко высморкалась. - Неужели ты тоже плачешь, Анка? - удивлённо спросил ее Штольман. - Плачу! - возмущённо ответила та. - Конечно, плачу! Такая женщина пропадает! С таким званием! Ты представляешь, какая у неё была бы пенсия?! А теперь кому она достанется? Государству! Вот где трагедия!   А Кармелита, которая где-то уже успела раздобыть гитару (вероятно, у одного из «немцев»), присела на камень и, тоскливо бренча на трёх струнах, начала сочинять балладу: - Ах, летела пуля, пуля быстрая, Да в грудь попала майор-министру... Ой, ромалэ, плачьте, кони, Умирает Вера в погонах…   Именно в этот момент Анна Миронова, державшая руки на груди Веры, замерла. Она поднесла свои липкие пальцы к носу... и вся эта трагическая атмосфера лопнула, как мыльный пузырь.   Медиум нахмурилась. Потом медленно перевела взгляд сперва на безутешного Елисеева, потом на невинно усмехающегося Штольмана. Губы Ани задрожали. Но не в гневной гримасе, а от подступающего смеха. - Яша! - выдохнула она. - Яков! Твою же мать…   И Миронова расхохоталась, как безумная. - Че такое? - нахмурился Андрей, который вообще уже ничего не понимал. Он даже подумал, что Аня от горя двинулась по фазе. - На, понюхай! - Миронова сунула ему свои пальцы под нос.   Елисеев послушно понюхал. Запах был знакомый. Даже очень знакомый. - Не может быть… - потрясённо прошептал он. - Неужели Верка так проспиртовалась за время службы, что в ее венах теперь течет коньяк «Наполеон»? - Нет, дурак! - Аня плакала от смеха. - Это и есть коньяк «Наполеон»! А это, - медиум извлекла из бюстгальтера Веры тонкую серебристую фляжку, - фляжка, которую Гришина все это время прятала на груди!   В центре фляжки красовалась глубокая вмятина, в которой застряла пуля из «Люгера». - То-то, Яшка сразу запах узнал, - она повернулась к хихикающему контрабандисту.   Вера с опаской приоткрыла один глаз. Боли не было. Она глубоко вздохнула. - Дочка!.. - уже более сильным голосом прошептала она, с нежностью глядя на раскрасневшуюся от слез и смеха Миронову.   Две женщины, мать и дочь, заключили друг друга в крепкие объятия под ошарашенными взглядами всех присутствующих. Катя Пушкарёва перестала плакать о своей несчастной судьбе и удивлённо вытаращила глаза. - Так они... родственницы? Вот это да! А я-то думала... любовь зла, полюбишь и майора.   Ася Соколовская, которая до этого трагически рыдала, вдруг перестала плакать. Слезы на ее лице мгновенно высохли. Она лихо повернулась вокруг своей оси, мигом преобразившись из заплаканного нытика в эффектную, полную энергии брюнетку.   В ее руке, невесть откуда, очутился блестящий микрофон. - I got rhythm, I got music, I got my man, who could ask for anything more! - запела она на весь лес, исполняя зажигательный джазовый стандарт.   Соколовская пританцовывала, отбивая чечётку на мху, и кружилась в вихре, отчего ее платье развевалось, подобно колоколу. Невесть откуда взявшиеся деды-балалаечники лихо наяривала на своих трёх струнах. К чему, правда, это была не совсем понятно. Но Ася всегда была с причудами. Возможно, она таким образом радовалась чудесному исцелению Веры!   Анка Ксенаки перестала шмыгать носом и подозрительно прищурилась. - Погодите-ка... Родинка в виде майорской звезды? Фляжка коньяка, спасшая жизнь? Что-то тут нечисто! Это что, какая-то многоходовая комбинация КГБ? Или они все заодно и просто дурачат нас?   Кармелита с хитрой улыбкой посмотрела на обнимающихся мать и дочь. - Ай, жизнь - штука такая! Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. А где найдёшь дочку, так ещё и с коньяком «Наполеон»!   Она задумчиво перебрала струны и запела тихим, проникновенным голосом: Над болотом туман клубится, Пуля шальная вдруг летит, Но фляжка с коньяком хранится, Матери дочку возвратит! Звёздочка ясная в небе сияет, Как на груди у майора знак, Дочка вдруг маму свою узнает, Вот так бывает у нас, ромалэ, вот так!   На этих трогательных словах цыганской песни напряжение окончательно спало, и все вокруг выдохнули. Кажется, самое страшное осталось позади. Ну, почти…

XXX

  «Немцы» в противогазах, глухо смеясь, целились из пулемётов в Пашу и Ларису. Бестужев крепко обнял Кирсанову одной рукой, прикрывая ее своим телом, а другой сжимал бесполезный, но гордый «Люгер». Герои были обречены. Душещипательный момент… - Паша... мы умрём? - со слезами на глазах спросила Лара. - Ещё нет! - рыкнул Паша. - Но если и умрём, то как эльф и его принцесса. Вместе. В Валинор я, конечно, не попаду, но надеюсь, в раю для советских лейтенантов есть приличный буфет.   Ещё мгновение, и огненная очередь срежет двух молодых людей. Оборвёт юные жизни… Палец «немца», сидящего в люльке на первом мотоцикле, уже опускался на спусковой крючок.   Неожиданно утренний ветер донёс до ушей героев и ряженных «противогазов» далёкую, но дружную армейскую песню.   «Ой, при лужку, при лужке, при широком поле…»   «Немцы» с ужасом переглянулись. Что это? Подкрепление? Они не ждали подкрепления. Павел переглянулся с Ларисой. Лицо Кирсановой, до этого бледное от страха, озарилось надеждой. - Наши… - прошептала она одними губами.   В следующий миг из ближайшей посадки показались они. Конные погранцы! Целый эскадрон. С шашками наголо и с «калашами» наперевес.

(Закадровый голос Ларина)

Почему с шашками? Да черт его знает! Так, видимо, эффектнее! Начальство, видимо, решило, что если уж устраивать «Тушёнку», то с кавалерийским размахом и исторической реконструкцией.   Ряженые «немцы», увидев несущуюся на них конную лавину, дружно издали вопль ужаса, который был бы комичным, если бы не был таким жалким. Они побросали свои мотоциклы и в панике бросились наутёк. Но погранцы, разделившись на два отряда, лихо окружили неприятеля, беря его в кольцо. Через минуту все «немцы» уже стояли на коленях с поднятыми вверх руками.   К Павлу и Ларисе подъехал сержант. - Товарищ лейтенант, - отдал он честь. - Мы так и не дождались вашего сигнала. Пришлось импровизировать.   Павел, глядя на эту картину - погранцы на конях, пленные «немцы» в противогазах, - расхохотался. Он повернулся к Ларисе, которая плакала уже от счастья, и крепко обнял ее. Они поцеловались.

XXX

   Воспользовавшись тем, что внимание всей честной компании было приковано к трогательной сцене воссоединения семьи, коварный де Рэ решил действовать. «Попытаю-ка я счастья напоследок», - видимо, подумал он.   Коварно улыбаясь, а как ещё может улыбаться злодей, он метнулся к одному из поверженных «немцев» и выхватил у него из рук «шмайсер». Но Яков Штольман, как и положено опытному контрабандисту, всегда отличался хорошим боковым зрением.   Не успел главгад вскинуть автомат и дать очередь по нашим героям, а отважный Штольман с яростным рёвом: «Ах ты, гад ползучий!» - бросился на него. Тут даже рана в плече не помешала. Ударом ноги в стиле Брюса Ли, Яша ловко выбил автомат из рук опешившего колдуна.   Началась тут драка-драка, закипел кровавый бой! Одним словом, Чак Норрис с Ван Даммом нервно стояли в сторонке и курили бамбук. Штольман отчаянно метелился с лже-Янисом.   Яков, используя свои навыки уличного бойца, приобретённые в темных припортовых кварталах Риги и Питера, дрался грязно, но эффективно. Он бил не по правилам, а по болевым точкам. Он использовал подсечки, тычки в глаза и даже один раз попытался укусить злодея за ухо.   Де Рэ отвечал с холодной, нечеловеческой жестокостью. Его удары были точными, быстрыми и смертоносными. Он не чувствовал боли, и на его лице не отражалось никаких эмоций, кроме ледяной ярости.   В конце концов, двое мужчин, сцепившись, рухнули на землю. Они катались по мокрой траве, обмениваясь неистовыми ударами.   Злодей, оказавшись физически сильнее, перехватил инициативу. Он очутился сверху и его стальные пальцы вцепились в горло Штольмана. Лицо Лже-Берзиньша перекосила сатанинская усмешка, глаза горели безумным огнём. Яков отбивался из последних сил, его лицо начало синеть. - Глупый смертный! - прошипел злодей, сжимая хватку. - Ты думал, что можешь противостоять мне?! Я - вечность! Я - сам Хаос! А ты - просто блоха на теле этого мира!   Казалось, все кончено. Яков хрипел, его силы иссякали…   Увидав, куда идёт дело, и что ее Яшу вот-вот отправят на тот свет, Анна вскочила на ноги. В этот миг она преобразилась. Она больше не была напуганной авантюристкой.   Ее голубые глаза пылали неистовым, потусторонним огнём. Волосы, подхваченные невесть откуда взявшимся ветром, развевались над головой, и вокруг неё, казалось, сверкали разряды статического электричества. Над поляной сгустились тучи, и в воздухе запахло грозой. - Ньярлатхотеп! Ползучий Хаос! Прочь с этой земли! - закричала она, и ее голос был подобен грому.   Де Рэ, тут же перестав душить Штольмана, вскочил на ноги. Его сатанинская усмешка исчезла, сменившись гримасой ярости и, кажется, толикой страха. Он отступил назад. Их глаза встретились. Это был поединок двух древних, могущественных воль. - Раймонда... ты предала меня! - прошипел злодей. - Я не Раймонда. Я - Анна Миронова! - ответила она. - И я пришла забрать должок. За Яшу. За Веру. И за испорченные тобой карты Таро, ублюдок! - Экспекто патронум! - выкрикнула Аня, выбрасывая вперёд руку.   Из ее ладони вырвался не зверь, а сгусток чистого, белого света, который ударил Ползучий Хаос, как разряд тока. Тот зашипел, как змея на сковородке, и отшатнулся. - Экспелиармус!   С эсэсовского мундира де Рэ сорвало все пуговицы и петлицы, оставив его в довольно нелепом виде.   Миронова наступала. Лже-Берзиньш пятился назад, рыча от злобы. Из его носа, ушей и глаз потекла тёмная, маслянистая кровь. - Круцио!   Ньярлатхотеп схватился за голову, и из его глотки вырвался дикий вопль агонии, от которого у всех присутствующих заложило уши. Но он все ещё стоял на ногах, глядя на неё с чистой ненавистью. - АВАДА КЕДАВРА! - завершила свой речитатив Аня, театрально взмахнув рукой.   Зелёная, как болотная жижа, стрела вырвалась из ее ладони и хлёстко ударила Ползучий Хаос прямо в грудь. Его тело задёргалось, меняя формы - на секунду мелькнуло лицо барона, потом Яниса, потом что-то древнее, с щупальцами. Он издал свой последний, дикий, нечеловеческий вой и завалился назад, падая прямо в трясину. Раздался громкий всплеск и шипение, как будто в болото кинули раскалённый металл. Пузыри на поверхности лопнули, и… наступила тишина! - Все, - выдохнула Анна, покачнувшись.    Сказав это, медиум из Затонска, видимо, истратив все свои силы, упала без чувств на руки вовремя подбежавшего к ней Якова.   В порывах поднявшегося ветра послышался далёкий голос таинственного очкарика с метлой: - Отыщи свою мать, Гермиона В ней - ключ. Только так ты обретёшь истинную мощь и сможешь противостоять Ньярлатхотепу... Только вместе вы - сила!

(Закадровый голос Ларина)

И вот тут, товарищи, начинается самое странное. Вы же помните, что произошло на том болоте? Магический поединок. Заклинания из заграничных книжек. Зелёная стрела. Древнее зло, тонущее в трясине. Так вот. В тот момент, когда Анна Миронова завершив своё колдунство упала в обморок, все остальные - Елисеев, Гришина, Штольман, Тимофеева, «Чайки» - вдруг отчаянно затрясли головами. Словно очнулись от массового гипноза. И они все... забыли. Начисто. Как будто и не было никакого «Авада Кедавра». Для них все выглядело примерно так: Яков в отчаянной драке просто столкнул злодея в болото. А Аня... Аня просто упала в обморок от перенапряжения. Логично. Почти… А что вы хотите? В нашем плане бытия, в нашей серой советской действительности, героям не дозволено пользоваться такой силой напрямую и помнить об этом. Не по уставу. Я потом много раз перечитывал показания гражданки Мироновой А.В., которые она давала в дурдоме в Затонске. И показания ее матери, майора Гришиной, после всех этих событий. Про сны, про Раймонду, про говорящих лошадей и про родинку в виде звезды. И знаете, что я думаю? Я думаю, дорогие товарищи, что мир гораздо сложнее, чем кажется нам, простым операм. И что иногда самая безумная версия - и есть самая правдивая. Просто в протокол допроса такого не напишешь. Соловец не подпишет. Скажет, что я перепил кефира и несу ахинею. И, возможно, будет совершенно прав.

XXX

  Герои медленно приходили в себя, не вполне, впрочем, понимая, что же с ними только что произошло… Первой очнулась, разумеется, Аня. У него организм всегда был здоровый! А почему? А потому что в дурдоме она регулярно ела перловку. Каша эта полезная, укрепляет иммунитет и нервную систему.   Ресницы Ани задрожали. Она медленно открыла глаза и увидела склонившееся над ней встревоженное лицо Якова. Девушка слабо улыбнулась. - Живой, контрабандист? - прошептала она. - Живой, ведьма, - так же тихо ответил он.   Не говоря больше ни слова, она приподнялась, взяла его лицо в свои ладони и крепко, со вкусом, поцеловала. Это был поцелуй, полный облегчения, нежности и обещания, что все их ссоры остались в прошлом. Ну, возможно…   Затем, отстранившись, Миронова повернулась к остальным героям этой удивительной истории. Ее взгляд встретился со взглядом Веры Гришиной. Анна вскочила и бросилась в объятия своей новообретённой матери. - Доченька! Анечка! Я не верю! - заплакала Вера, обнимая Анну и гладя ее по волосам. - Я думала, я тебя никогда не найду! - Мама! - смеялась и плакала в ответ Анна. - Я... я всегда чувствовала, что со мной что-то не так! Все эти сны... Затонск... розовые пони, требующие партийных взносов... А оказалось, у меня просто мама - майор КГБ с родинкой в виде звезды! - Я тебя искала столько лет! - всхлипывает Вера. - После того, как меня выпустили из... того заведения! Я в каждый детский дом запросы писала! Но мне отвечали, что девочек с талантом к ясновидению и мелким кражам у них нет! - А я тебя! Я даже на картах Таро раскладывала! Постоянно выпадала карта «Умеренность» и дама в погонах! Я думала, это к выговору от начальства!   Андрей, с изумлением наблюдавший за этим бурным воссоединением, медленно повернулся к Якову Штольману. Елисеев внимательно осмотрел его с ног до головы, потом себя, потом снова Якова. - Яша... - задумчиво протянул он. - Ты знаешь... по законам индийского кино, в такой драматический момент, как сейчас, мы с тобой должны оказаться братьями-близнецами, разлучёнными в детстве на ярмарке злым раджóй.   Штольман с неподдельным ужасом посмотрел на него. - Не дай бог! - он даже попятился на шаг. - У меня и так сердце слабое от ваших приключений! Хватит с меня родственников на сегодня! Мне одной такой сумасшедшей тёщи... - он кивнул в сторону счастливой Гришиной, - за глаза хватит на всю оставшуюся жизнь! - Я медленно схожу с ума! - печально констатировала Соня Тимофеева, садясь на пенёк и обхватив голову руками.   «Балтийские чайки», стоявшие поодаль, лишь озадаченно пожали плечами. После танцев на столах и драки с «немцами» в противогазах, их уже, кажется, ничем было не удивить.   Анна наконец оторвалась от Веры. Она смерила Елисеева долгим, оценивающим взглядом с головы до ног. Затем повернулась к своей новообретённой матери. - Мама, я, конечно, очень рада, - серьёзно сказала она. - Но я очень надеюсь, что вот этот товарищ, - она ткнула пальцем в Андрея, - не мой папа. Пожалуйста, скажи, что нет.   Вера посмотрела на Андрея, потом на Анну, и на ее лице впервые за долгое время появилась хитрая, озорная и очень знакомая ухмылка. - Насчёт этого, дочка... - загадочно протянула она. - История умалчивает.   Елисеев побледнел. Кажется, его приключения в этой истории только начинались.

XXX

  В этот момент, по всем законам жанра, когда герои уже начали обниматься и праздновать победу, из болота, с бульканьем и чавканьем, выскочил Ползучий Хаос. Он был живой, пускай и весь в тине, водорослях и, кажется, в паре дохлых лягушек. Воняло от него какой-то тухлятиной, как из холодильника в заводской столовой.   Он злобно захохотал и, невесть откуда достав «Люгер», нацелил его на героев. - Я вернулся! - хрипато заявил де Рэ, тем самым показывая, что тоже смотрел на видеокассетах иностранные фантастические фильмы.   Все в ужасе замерли. Вера инстинктивно закрыла собой Аню. Аню и Веру тут же закрыл собой Яков. А всю эту конструкцию из трёх человек попытался прикрыть своим телом Андрей, в результате чего получилась очень трогательная, но совершенно бесполезная с точки-зрения тактики «пирамида спасения».   Но тут прозвучал выстрел. Короткий, сухой и на удивление точный.   Прямо между глаз Ньярлатхотепа образовалась аккуратная дырочка. Злодей удивлённо посмотрел на героев, потом на дырочку (Как такое возможно, непонятно! Сами, прошу вас, не пробуйте так делать…), из которой, кажется, вылетел мотылёк, закатил глаза и с громким хлюпаньем упал обратно в болото. На поверхности осталось лишь несколько пузырей.   Все медленно повернули головы.    На краю поляны, твёрдо стоя на ногах, держала в вытянутой руке дымящийся «Люгер» Соня Тимофеева. Она довольно улыбнулась, картинно дунула на ствол и опустила пистолет. - Гнида болотная, - с удовлетворением усмехнулась она. - Муровская школа, - с неподдельным уважением заметил Андрей. - Какая страшная смерть, - картинно вздохнула Ася Соколовская, прижимая руку ко лбу.    Герои облегчённо рассмеялись.   Тут-то они и услыхали дружную строевую песню. К Чёрному камню на чудом исцелившейся белоснежной кобыле Зореньке подъехал Павел Бестужев с Ларисой Кирсановой позади. За ними, дружно распевая «Ой, при лужку, при лужке», ехала колонна бравых погранцов, что конвоировали пленных «немцев». Последние топали пехом, но противогазы так и не сняли - видимо, ребята с ними буквально сроднились за время службы у де Рэ.   Паша и Лара тут же спешились, и начался новый круг объятий и поздравлений. Все «Братство Конца» было в сборе. И они победили! Как это не странно…   В этот момент разверзлись хляби небесные и полил дождь.