Лира Маккиннон и Узник Азкабана.

Гермиона взвизгнула, Блэк вскочил на ноги, Гарри подпрыгнул, словно его ударило током. Я тоже сжала палочку, но не знала, на кого её направить — на Снегга, который с торжеством смотрел на Люпина, или на Сириуса, который рвался в бой. — Я найду это рядом с Гремучей ивой, — сказал Снегг, отбросив в сторону мантию-невидимку. — Очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо… Он слегка запыхался, но на его лице сияло выражение плохо сдерживаемого триумфа. — Возможно, вас удивляет, как я узнал, что вы здесь? — Глаза профессора сверкали. — Я как раз шёл в ваш кабинет, Люпин. Вы забыли вечером принять своё зелье, я понёс вам лекарство и тут, к большому счастью — к счастью для меня, разумеется, — увидел у вас на столе некую Карту. Я взглянул на неё и сразу всё понял. Вы бежали известным мне тоннелем и далее исчезли… — Северус… — начал Люпин, но Снегга было не остановить. — Сколько раз я говорил Дамблдору, что это вы помогаете старому другу Блэку проникать в замок. И вот оно, доказательство. Но мне и во сне привидеться не могло, что у вас хватит духа вновь воспользоваться этой развалюхой как убежищем… — Северус, вы ошибаетесь, — настаивал Люпин. — Ведь вы слышали далеко не всё, я сейчас объясню… Сириус здесь вовсе не для того, чтобы убить Гарри… — Этой ночью в Азкабане станет на двух узников больше. — Глаза Снегга пылали фанатичным огнём. — Вот интересно, как это понравится Дамблдору… Он был так уверен в твоей совершеннейшей безвредности, Люпин, вервольф ты наш домашний… — Но это же глупо, — заметил Люпин мягко. — Неужели старая школьная обида стоит того, чтобы отправить невинного человека в Азкабан? Хлоп! Тонкие, гибкие, как змеи, шнуры вылетели из волшебной палочки Снегга и захлестнулись вокруг рта, запястий и лодыжек Люпина; он потерял равновесие и рухнул на пол, не в силах пошевелиться. Яростно взревев, Блэк бросился к Снеггу, но тот нацелил волшебную палочку точно ему в лоб. — Только дай мне повод, — прошипел Снегг, — дай повод, и, клянусь, я убью тебя. Блэк замер. Трудно было сказать, чьё лицо сильнее искажала ненависть. Я стояла, сжимая палочку, и чувствовала, как колотится сердце. Гарри оцепенело смотрел на них, не зная, что делать и кому верить. Рон, пребывая в полном смятении, продолжал бороться с вырывающейся Коростой. Гермиона, хотя и неуверенно, приблизилась к Снеггу и замирающим от волнения голосом спросила: — Профессор Снегг… может… может, нет ничего страшного в том, чтобы выслушать… что они хотят… хотят сказать? — Мисс Грэйнджер, вы уже на грани исключения из школы! — рявкнул Снегг. — А что касается вас, Поттер и Уизли, вы вообще перешли все границы, проводите время в компании закоренелого убийцы и оборотня. Так что раз в жизни придержите языки. — Но если… если это ошибка… — Молчать, глупая девчонка! — Снегга прорвало, он вдруг будто обезумел от злости. — Не рассуждай о том, чего не понимаешь! С его волшебной палочки, направленной в лицо Блэку, слетело несколько искр, и Гермиона умолкла. Снегг перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то странное — почти сожаление. — А вы, Маккиннон… — протянул он. — Мне искренне жаль вас. Вы казались мне нормальной. В отличие от некоторых, вы учились, не нарушали правил, показывали блестящие результаты. Но, видимо, я ошибался. Кровь всегда даёт о себе знать. Я вздрогнула, но нашла в себе силы ответить: — Профессор Снегг, если вы делаете такие поспешные выводы, основываясь только на чьей-то фамилии и старых обидах, то вы ничем не лучше тех, кто травил вас в школьные годы. А я думала, вы умнее. Он замер, но не успел ответить. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. — Экспеллиармус! — крикнули они хором. Грянуло сразу три заклинания. Я тоже подняла палочку, но не успела — раздался оглушительный взрыв, затрещала дверь, Снегга сбило с ног и ударило о стену. Он сполз на пол, потеряв сознание, из-под волос по лицу побежала струйка крови. — Зря ты это сделал, — проворчал Блэк. — Надо было предоставить его мне… — Мы напали на преподавателя… — в ужасе прошептала Гермиона. Люпин старался освободиться от пут. Блэк поспешно наклонился, развязал его, и тот поднялся, растирая запястья. — Спасибо, Гарри, — поблагодарил он. — Я ещё не сказал, что верю вам, — возразил Гарри. — Значит, пора представить веские доказательства, — заявил Блэк. — Ты, парень, дай мне Питера. Дальше всё пошло по канве, знакомой мне по рассказам матери. Блэк достал газету, объяснил, как узнал Петтигрю. Я слушала и думала о том, как отец двенадцать лет провёл в Азкабане, не сломался, сохранил рассудок — ради справедливости. Ради Гарри. Ради меня. Когда он рассказывал о Живоглоте, кот спрыгнул с кровати, подошёл ко мне и потёрся о мои ноги, вопросительно мяукая. Я села на корточки, почесала его за ухом и улыбнулась: — Так и быть, разрешаю тебе встречаться с Люси. Но только под моим личным присмотром. Я не собираюсь становиться бабушкой в тринадцать, и Гермиона, думаю, тоже. Кот довольно замурлыкал, а Блэк посмотрел на меня с удивлением, но ничего не сказал. После долгих уговоров Рон отдал крысу. Люпин и Блэк превратили её обратно в человека. Питер Петтигрю предстал перед нами — жалкий, лысый, с водянистыми крысиными глазками. Я смотрела на него и чувствовала отвращение. Не ненависть, а лишь противную, липкую брезгливость. Он бросился к ногам Блэка, умолял, цеплялся за мантии. Потом переполз к Рону, потом к Гермионе. А когда добрался до меня, попытался ухватить за подол. — Мисс Маккиннон… дочь Сириуса… вы такая добрая, я видел… вы не позволите им… Я брезгливо отшатнулась, но не успела ничего сказать. Сириус взревел: — Не смей прикасаться к ней! Не смей даже смотреть в её сторону, ты, жалкий червь! Он отшвырнул Петтигрю ногой, заслоняя меня собой. Его руки дрожали, лицо исказила ненависть. Я положила руку ему на плечо. — Папа, не надо, — тихо сказала я. — Он не стоит того, чтобы ты губил себя. Сириус замер, перевёл на меня взгляд — и в его глазах я увидела, как ярость медленно уступает место чему-то другому. Он кивнул и опустил палочку. Петтигрю заскулил и пополз к Гарри. Гарри колебался. Я видела, как он смотрит то на Петтигрю, то на Блэка, то на меня. В его глазах была борьба. Он уже сказал, что верит мне. Я ответила, что верю отцу. Но сейчас ему предстояло сделать выбор — убить или пощадить. Я шагнула к нему и тихо сказала: — Гарри, ты знаешь, что правильно. Не становись убийцей. Не ради него — ради себя. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела облегчение. — Нельзя его убивать, — сказал он твёрдо. — Мы отведём его в замок и передадим дементорам. — Гарри! — простонал Петтигрю и обнял его колени. — Ты… Спасибо тебе… — Прочь от меня! — гневно выпалил Гарри. — Я поступаю так не ради тебя. Спорить никто не стал. Люпин связал Петтигрю, а потом подошёл к Рону. — Я, Рон, не знаю, как тебе помочь, — виновато сказал он. — Такие заклинания не для меня. Я шагнула вперёд. — Позвольте мне. Люпин удивлённо поднял бровь. — Ты умеешь? — Мама научила, — ответила я, опускаясь на колени рядом с Роном. — Когда мне было десять, я сломала руку, упав с лестницы. Она сказала: «Если со мной что-то случится, ты должна уметь помочь себе». С тех пор я знаю основы первой помощи. В Шармбатоне это очень пригодилось. Я осмотрела ногу Рона. — Я, конечно, знаю, как сращивать кости, — сказала я, — но делать это сейчас без мадам Помфри опасно. Наложу шину, а в замке тебя уже долечат. — Ферула, — произнесла я, и нога Рона оказалась надёжно закреплена бинтами. Он осторожно встал, сделал шаг и с облегчением выдохнул. — Спасибо, Лира. Гарри смотрел на меня с любопытством. — Откуда столько знаний? Ты что, сама себе кости лечила? — Нет, — усмехнулась я. — Но другие ломали. Особенно любители квиддича. Однажды мне пришлось лечить парня из команды противников, который спас меня от бладжера. — И что тут смешного? — не поняла Гермиона. — Он спас своего врага, — пояснила я. — Пришлось пообещать ему свидание в благодарность. — И что, пришла? — спросил Рон. — Нет. — Я пожала плечами. — Начались разборки с переводом из Шармбатона — меня как раз в этом году исключили. Было не до свиданий. Сириус, стоявший рядом, вскинул бровь. — Исключили? — Долгая история, — отмахнулась я. — Мадам Максим меня недолюбливала. Но это не важно. Он ничего не сказал, но в его глазах я прочла тревогу. Люпин поднял Снегга с помощью заклинания, и мы двинулись к выходу. Рон, прикованный к Петтигрю, шёл, хромая, но довольно бодро. Живоглот гордо вышагивал впереди. Я шла рядом с Гарри. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул. Спасибо, говорил его взгляд. За то, что была рядом. В тоннеле было темно и тесно. Я смотрела на Сириуса, который шёл впереди, сжимая палочку. Его лицо было спокойным. Впервые за всё время. — Папа, — тихо сказала я, и он вздрогнул. — Всё будет хорошо. Ты увидишь. Он ничего не ответил, но его губы дрогнули в подобие улыбки. И я поняла — он верит мне. Так же, как я верю ему.