...
28 июня 2025 г., 21:21
***
дорога, что тогда не выбрал, теперь кажется правильной и, как всегда, ведёт к тебе
***
" — Пойду попробую достать пару лошадей. Если продолжим в том же духе — до Рождества мы точно до Техаса не доберёмся.
— …до чего?"
***
Старый книжный магазин в Мемфисе стал долгожданным убежищем от свирепствующей за окном метели. Эбби без раздумий запустила кирпич в одну из стеклянных дверей, разнеся её вдребезги. Она оглянулась на троих, стоявших позади: Элли с покрасневшими щеками и обветренными губами, Ханну, дрожащую под тяжестью кожаной куртки Лева, и самого Лева — его худенькая фигурка утопала в старом худи Элли, а снежные порывы заставляли его содрогаться. На мгновение никто из них не думал о том, что они должны были бы быть уже гораздо дальше. Никто не спорил о том, что зря позволили орде зараженных в Шривпорте задержать их так надолго, или что не стоило тратить столько времени на поиски новой машины после того, как их внедорожник сломался в нескольких часах от Литл-Рока. Прошло больше месяца с тех пор, как они покинули Галвестон, и — хоть и наивно — они думали, что к этому моменту уже доберутся до восточного побережья. Но нет. Они едва пересекли Теннесси, а снежная буря чуть не выбросила их с дороги. Так они и оказались в Мемфисе — ещё одна машина отправилась в утиль, рюкзаки тянули плечи вниз, а ноги промокли насквозь от снега. — Похоже, у нас будет белое Рождество, — тихо сказала Ханна, пока Эбби пробиралась через разбитую дверь. Она повернулась к Леву, собираясь улыбнуться ему с пониманием, но он лишь смотрел на неё в растерянности. — О чём ты? Ханна нахмурилась, застигнутая врасплох, пока они заходили внутрь. — Лев, сегодня 24 декабря, — объяснила она, но это, кажется, ничего для него не прояснило. — Сочельник. Завтра Рождество, и… и снег идёт! — Её глаза сияли, несмотря на ледяной воздух и начинающееся обморожение. — В Остине никогда не было такого снега. Ну, иногда выпадал, но не… не так. — Я почти ничего не знаю про Рождество, — признался Лев, слегка смущённый. — Серафиты не праздновали. Говорили, это поверхностный коммерциализм… Я даже не знал, что это значит, но не спорил. Он замолчал, отшвырнув носком разбитых кроссовок осколок стекла. — Яра говорила, что когда мы выберемся, будем отмечать все праздники. Тот, где наряжаешься кем-то другим, тот, где в небе горят огни, и тот, где дарят подарки. — Последний — это Рождество, — весело подсказала Ханна, толкнув его плечом. Её взгляд скользнул вперёд, к Элли и Эбби, которые спорили, где лучше развести костёр на ночь. — Собери книги на растопку, — сказала Элли, и Эбби посмотрела на неё так, будто та предложила бросить в огонь самого Лева, лишь бы согреться. — Сама собери свои комиксы, — огрызнулась Эбби. Элли сузила глаза, пробормотала что-то про «невозможную стерву» и направилась к стенду с вывеской ПРЕССА. Лев на секунду проследил за ними взглядом, но потом снова уставился на Ханну. Его глаза — досадно, неловко — всегда возвращались к ней. В своё оправдание он думал: ну а кто бы устоял? Ведь Ханна была прекрасной. Длинные косы, которые она часто собирала в пучок на макушке, яркие цвета в одежде — куда насыщеннее, чем у других. Розовые, фиолетовые, золотые, сочно-зелёные. Когда она смотрела на Лева, казалось, она видела его. Не бывшего «Шрама», не мальчика, для которого имя Лили звучало как нож в живот, не беспомощного ребёнка на фоне таких, как Эбби или Элли. Она видела его. И он видел её. Ханна поймала его взгляд, как всегда, и тепло улыбнулась. — Пойдём, Лев, — мягко сказала она, беря его за руку и переплетая пальцы. Сердце бешено колотилось, но он и не думал отпускать. — Я тебя сейчас поражу. — Звучит опасно, — тихо ответил Лев, и её смех звонко отозвался у него в ушах. Она потянула его глубже в магазин, к указателю у лестницы. Её палец скользнул по списку отделов и остановился на надписи ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА — 2 ЭТАЖ. — В моей семье Рождество всегда было важным, — пояснила Ханна, будто это что-то проясняло. Они не разнимали рук, пока поднимались по лестнице, и не отпускали друг друга, пока не добрались до детского отдела. Стены украшали яркие деревянные фигурки сказочных героев, посередине стоял сломанный стол с пластиковыми вагончиками. Лев скользил взглядом по уцелевшим книгам, понимая, что в старом мире это место, наверное, ломилось от детских изданий — и от самих детей, жаждущих их прочесть. Каждая обложка была красочной, и даже годы разрухи не лишили их волшебства. — Вот, праздничные книги, — наконец объявила Ханна, усаживаясь на пол со скрещенными ногами и притягивая Лева рядом. — Ты не праздновал, но хотя бы почитаешь, поймёшь, в чём суть. Она потянулась к книге с красным корешком и зелёным мохнатым существом на обложке. «Как Гринч украл Рождество» доктора Сьюза. Увидев её, Ханна радостно улыбнулась. — Папа читал мне это каждый год. Она открыла книгу, перелистнула первые страницы и прочистила горло. — Все Ктовичи в Кто-вилле любили Рождество, — прочла она, и Лев снова подумал: как, как она умудряется всегда звучать так светло? — Но Гринч, который жил на север от Кто-вилла… — она замолчала, посмотрела на Лева и ткнула его пальцем в нос, — …терпеть его не мог. Лев нахмурился. — Это весёлая история? — Ты только погоди, — рассмеялась Ханна, придвигаясь ближе, пока её колено не упёрлось в его, а Лев изо всех сил пытался вспомнить, как дышать. — Всё только начинается.***
Так они и провели время — минуты, часы, а может, целые жизни. К тому моменту, как белый свет от снега за окном сменился лунным, Ханна и Лев уже включили фонарики, а перед ними громоздилась стопка книг. Она лежала, устроив голову у него на коленях, и вслух читала «Рождественскую песнь». Голос её становился хриплым от усталости, но она, кажется, не обращала на это внимания. Время от времени она отрывала взгляд от книги, чтобы проверить — слушает ли Лев. А он слушал. Он бы слушал её, даже если бы она зачитала ему инструкцию по технике безопасности, но было что-то особенное в этих рождественских историях, в этом открытии того, чего он, казалось, был лишён раньше. От этого сердце сжималось в груди. — Многие из этих историй — про злых людей, которые перестают быть злыми, поняв «истинный смысл Рождества», — заметил Лев спустя время. Ханна лишь кивнула в ответ. — Это и есть волшебство праздника, — сказала она. Но даже после рассказов о толстом мужчине, который вламывается в дома и ест печенье. Который чувствовал себя чужим, Лев всё ещё не был уверен, что понимает, что это значит. Волшебство праздника. — Вы там в порядке? — голос Эбби разрушил уютный кокон, в котором они оказались. Ханна, хоть и неохотно (к большому огорчению Лева), поднялась с его коленей. — Наверное, пора спускаться, — тихо сказала она, запуская пальцы в его взъерошенные волосы. Элли подравняла их, когда они останавливались в Арканзасе, и теперь они снова были цвета пшеничных полей, мимо которых они проезжали в Техасе. — Можем почитать ещё сегодня… И завтра, если не уедем сразу. — Скорее всего, уедем, — ответил Лев, следуя за ней по лестнице вниз. — Они считают, что мы уже отстаём от графика. — Не думаю, что тут вообще может быть график, — пожала плечами Ханна. — И потом, это же Рождество. Думаю, мы заслужили передышку. Но он, конечно, не знал. Потому что это было ещё одной вещью, которую он пропустил.***
Еды у них было немного, но консервов, собранных по дороге, хватило, чтобы наскоро поужинать, пока за окном буря начинала стихать. Ханна наблюдала за Элли и Левом, которые разогревали в котелке что-то вроде супа, затем отошла и направилась к Эбби. К той самой Эбби, которая когда-то вселяла в неё ужас. Эбби была устрашающей — это факт. Но ещё она была доброй. И, как минимум, искренне заботилась о Леве. Именно об этом Ханна и хотела с ней поговорить. — Он никогда не праздновал Рождество, — тихо сказала она и тут же мысленно сжалась. Конечно, Эбби и так это знала. Они с Левом были не разлей вода. Вряд ли Ханна смогла бы рассказать ей о нём что-то новое. — Ага, — хрипловато ответила Эбби. — Серафиты, — она кашлянула, — не особо праздновали что-либо. — Может, мы могли бы… — начала Ханна. Будто это так просто, да? Она уже слышала в голове ответ Эбби. Понимала, насколько наивно звучат её слова. Этот мир не был тем местом, где можно взять и устроить Рождество из ничего. Такого просто не бывает. Ханна уже мысленно отговорила себя от этой затеи, когда Эбби наконец ответила: — Вряд ли мы найдём ёлку. И это был ещё мягкий вариант отказа. Ханна огляделась. Книжный магазин, тёплый свет фонарей… Вариантов не было. Они не могли просто пойти и срубить сосну. Её отец когда-то нашёл их ёлку на чердаке брошенного дома в Лайго-Виста — с тех пор она стала семейной традицией. Но за окном бушевала метель, и последнее, что им сейчас хотелось, — это рыскать по городу в поисках ёлки. И тут она её увидела. — Вон там! — Ханна указала на искусственные деревца в кадках, стоявшие у касс. — Это не совсем та ёлка, но сойдёт, да? — Гирлянды. — Они тут должны быть! — выпалила Ханна, даже не задумываясь. — Папа говорил, что они украшали дом каждый год. Говорил, что это была любимая традиция его и мамы… — она на секунду запнулась, но тут же продолжила: — Они каждый год использовали одни и те же украшения. Значит, тут должно что-то быть! Эбби посмотрела на Лева и Элли, затем снова на Ханну. — Можем поискать, — сказала она. И пусть это прозвучало не слишком убеждённо, на лице Ханны тут же расцвела улыбка.***
Они дождались, пока все поедят. Лев уснул, привалившись головой к плечу Ханны, а раскрытая копия «Ночь перед Рождеством» покоилась у них на коленях. Ханна ещё секунду понаблюдала за ним, потом осторожно выбралась, поднялась на ноги — в тишине было слышно только потрескивание костра и тихий перебор гитарных струн Элли — и подошла к Эбби. — Готова? — Ты же понимаешь, что мы понятия не имеем, где искать эту хрень? — Эбби подняла бровь, оторвавшись от книги и встретившись с ожидающим взглядом Ханны. — Какую хрень? — раздался третий голос, и они обе обернулись: Элли наблюдала за ними, не прекращая играть. Эбби уже открыла рот, вероятно, чтобы сказать «ничего», но Ханна перебила: — Мы ищем гирлянды. Элли замерла, пальцы на секунду застыли над струнами, потом она аккуратно поставила гитару на прилавок, на котором сидела, спрыгнула и подошла ближе. — Для Лева? Ханна не смогла сдержать улыбку, хотя надеялась, что тусклый свет скроет её. — Ага, — прошептала она. — Думаю, он заслужил настоящее Рождество. Ну… насколько это возможно. — Какое уж там настоящее, — фыркнула Элли, нервно теребя прядь волос. (Ханна подстригала её в Арканзасе, когда красила Лева, и, кажется, перестаралась — Элли то и дело трогала короткие волосы.) — Но я как раз эскизы для татухи ему рисую. В подарок. И, наверное, найду ещё «Дикие звезды», которых он не читал. Улыбка Ханны стала ещё шире. Она переминалась с ноги на ногу, словно собиралась в пляс. — Значит, решено! — радостно объявила она, будто у них и правда был план. Повернулась к Эбби: — Если бы ты была коробкой с гирляндами, где бы ты лежала? Эбби уставилась на неё, потом покачала головой и отступила на шаг. — Я даже не знаю, как на это отвечать. Элли фыркнула, прошла мимо них и направилась вглубь магазина. — В таких местах всегда есть подсобки, — пояснила она (очевидно, для Ханны, а не для Эбби). — Если что-то и осталось, то там. Но если найдём гирлянды, кому-то придётся искать генератор, чтобы их включить. — Кажется, я видела один сзади, — сказала Эбби. — Посмотрим, удастся ли его запустить. На двери в глубине магазина висела табличка «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА», а под ручкой — кодовый замок. Пара сильных ударов Элли — и проржавевшая дверь поддалась. Судя по опрокинутым столам и разграбленному холодильнику, они были далеко не первой группой, побывавшей здесь. Но Ханну интересовала только дверь подсобки в углу. — Момент истины, — торжественно объявила она, дёрнула ручку и тут же отпрыгнула назад, врезавшись в металлический стол. Стулья с грохотом рухнули на пол. На том месте, где только что стояла Ханна, лежал труп — давно разложившийся, превратившийся в скрюченный скелет. Сердце у неё застряло где-то между лёгкими и горлом, но она быстро вскочила на ноги, стараясь не смотреть на останки. Эбби скривилась. — Как празднично. Элли закатила глаза и направила луч фонарика на полки в подсобке. — Видишь что-нибудь? Ханна вдруг осознала, что даже не знает, как выглядит коробка с гирляндами. Но всё равно зашла внутрь, пробираясь мимо старых вывесок, стопок книг, металлических стеллажей — пока не наткнулась на коробки в глубине кладовки. Каждая была подписана, и она внимательно изучала каждую, пока не нашла нужную. «РАСПРОДАЖА Q4 2013» «ХЭЛЛОУИН. ДЕКОР» «ОФИСНЫЙ ХЛАМ» «РОЖДЕСТВО. УКРАШЕНИЯ. ЁЛКИ. ДЕКОР» «РАМКИ И ПОДСТАВКИ ДЛЯ ТАБЛИЧЕК» — Вон там, — Элли внезапно появилась за её плечом, тыча пальцем в коробку с надписью «РОЖДЕСТВО». Она лежала почти в самом низу стопки, и в итоге Эбби пришлось наклониться, чтобы вытащить её, давая Элли и Ханне доступ к содержимому. Внутри оказались ёлочные игрушки, спутанный дождик, выцветшие банты, фетровые носочки и смятая обёрточная бумага. И на самом дне — клубок рождественских гирлянд. — МЫ НАШЛИ ИХ! — ни с того ни с сего воскликнула Ханна, вытаскивая переплетённые провода с лампочками. Она встала, передавая их Элли с тёплой улыбкой, пока Эбби копошилась в коробке в поисках чего-то ещё. — Поможешь распутать? — И это всё пригодится, — спустя пару минут, пока Элли и Ханна боролись с проводами, заявила Эбби. Ханна обернулась и увидела, как та вытаскивает всю коробку из кладовки и несёт в подсобку. Поставив её на стол, Эбби начала отбирать всё, что ещё можно было использовать. Она достала дождик (который, Ханна была уверена, видел и лучшие времена), снежинки из фольги, потом потянулась за носочками, раскладывая их на столе, пока перебирала остальное. Нашла несколько целых шаров, уже собиралась убирать носочки обратно, как вдруг Ханна оторвалась от гирлянд и перехватила их. — У нас нет ничего, чтобы туда положить, — возразила Эбби. Ханна покачала головой. — Неважно, — её голос звенел так слащаво, что Эбби аж передёрнуло. — Я видела старые рождественские фильмы, читала книги — там всегда висят носочки. Это традиция. — Как и это, — Элли свистнула, но тут же сдавленно хихикнула, доставая из коробки пластиковое растение. Она подняла взгляд и встретилась глазами с Эбби, после чего моментально сунула омелу в карман куртки и прочистила горло. — Короче, — быстро сменила тему, поворачиваясь к Ханне, — если собираемся украшать, то пора начинать. Будь Ханна чуть более внимательной — или хотя бы чуть менее сосредоточенной на том, чтобы всё было готово до пробуждения Лева, — она бы наверняка спросила Элли, отчего та вдруг покраснела.***
Эбби притащила одно из искусственных деревьев от касс поближе к импровизированному костру, горшок громко скребя по кафельному полу. — Это не ель, — фыркнула она, — но лучше, чем ничего. — Я думаю, оно будет идеальным, — вздохнула Ханна. Эбби лишь закатила глаза: — Твой оптимизм однажды влетит нам всем в копеечку. В её голосе не было злобы, и Ханна в ответ лишь улыбнулась. Лев едва шевельнулся от шума, только перевернулся на бок, уткнувшись лицом в куртку. Эбби потянулась к коробке с украшениями. — Кажется, получилось! — голос Элли разнёсся по тихому зданию. Она высунула голову из-за двери подсобки. — Генератор тут. Топлива немного, но на ёлку хватит. Гирлянды так и лежали клубком рядом с коробкой — ни Ханна, ни Эбби не спешили подключать их к розетке за деревом. Между ними словно возникло молчаливое соглашение о том, кто должен получить честь включить огни впервые. — Эбби! — снова позвала Элли из подсобки. Эбби машинально уронила снежинку, которую держала, обернувшись на зов. — Помоги вытащить генератор. Эбби покачала головой (скорее для себя, чем для Ханны) и пробормотала что-то неразборчивое. Но раздражения в ней не чувствовалось — она не закатила глаза, не показала, что её бесит просьба о помощи. Просто лениво отошла от костра, от их жалкой, но полной надежд пластиковой ёлки, и направилась к Элли. Генератор оказался непохож на те, к которым они привыкли. Не огромная махина, питающая целые здания, а компактный, с колёсиками и ручкой для перевозки. — Видимо, они не парились насчёт отключения электричества во всём магазине, — заметила Эбби, выкатывая его в зал. Они поставили агрегат поодаль от костра и ёлки, но достаточно близко, чтобы дотянуть шнур гирлянды. И только когда Элли дёрнула за стартовый трос, и генератор (громко) заурчал, Лев наконец проснулся. Он сел, протирая глаза, и озадаченно уставился на них. — Что происходит? — спросил он, взгляд скользнул к генератору, затем к ёлке. — Это… было здесь раньше? — Это для Рождества! — выпалила Ханна, ставя его на ноги. — Мы… ну, это должен был быть сюрприз, но шум всё испортил, и… Лев всё ещё выглядел сбитым с толку, нахмурившись и склонив голову набок. Он переводил взгляд между Элли и Эбби, пока Ханна сунула ему в руки гирлянды. — Настоящей ёлки у нас нет, но зато есть это дерево, и мы его украсим. А Элли споёт рождественские гимны… — Элли что?! — возмутилась та. В глазах Лева читалось понимание, медленно пробивающееся сквозь замешательство. — Вы… сделали это для меня? — тихо спросил он. Ханна кивнула, румянец становился всё заметнее, затем она взглянула на Эбби и Элли и виновато пожала плечами. — Мы все. — В основном она, — быстро поправила Эбби, но всё же шагнула вперёд и взъерошила Леву волосы. — С Рождеством, пацан. Давай уже украсим эту штуковину.***
Гирлянды оставались в руках Лева, когда Ханна отошла, чтобы включить их. Через несколько секунд тусклые лампочки сменились мягким свечением красных, зелёных, синих и жёлтых огоньков, отражавшихся в его глазах. Не то чтобы он никогда не видел ничего подобного — у Серафитов белые гирлянды освещали безопасные зоны и проходы между зданиями. Но это было другое. Это выглядело… праздничным. Это, как ни глупо, казалось чем-то сделанным специально для него. Для них. — Они такие классные… — выдохнул он. Ханна взяла часть гирлянды из его рук и повела к дереву. Оно не было похоже на ели из книг, которые они с Ханной читали сегодня. У него были ветки и зелёные листья, но скорее напоминало карликовый вариант дерева с фермы, а не из леса. Но это не имело значения. Ничто из этого не имело значения. Сама мысль, что кто-то захотел устроить для него такое, казалась волшебством. От этого подкашивались колени, а в голове становилось тепло и мягко. Но он позволил Ханне подвести его к дереву, позволил показать, как обвить ветки гирляндой, и просто следовал за ней.***
Гирлянды обвивали маленькое деревце, мерцая в свете костра рядом с игрушками, которые они кое-как развесили на ветках. Ханна отказалась от идеи украсить ёлку дождиком — вместо этого набросила его себе на плечи, как шарф. Элли сидела у огня, перебирая струны гитары и напевая песню, которой Лев никогда не слышал. Его взгляд снова нашел Ханну — всегда, всегда возвращался к Ханне — но через мгновение он обернулся и увидел Эбби, которая прикрепляла носочки к стене за деревом. — Спасибо, что устроила всё это, — сказал он, подходя ближе и слегка толкая её плечом. Эбби на секунду подарила ему лёгкую, задумчивую улыбку, затем вздохнула и снова посмотрела на носочки. — Рождество было важным праздником для моего отца, — сказала она, и Лев тут же сосредоточился, потому что Эбби редко вспоминала отца, и он знал, что это важно. — Когда мы жили в Солт-Лейк-Сити, мы всегда рубили ёлку и украшали её. Вся база смотрела одни и те же три рождественских фильма каждый год. Это было… хорошо. Круто. Её пальцы скользнули по одному из носочков, прежде чем она повесила его. — Какой ты хочешь? — спросила она. Лев моргнул, не понимая. — О чём ты? — Какой носочек? — уточнила Эбби, кивнув на четыре развешанных носка. На каждом была картинка из книги: один с мальчиком, у которого на лбу шрам-молния и в руке волшебная палочка, другой — с рыжеволосой девочкой в двух длинных косах. На третьем два мальчика плыли на плоту по реке, а на четвёртом — девочка в ярко-голубом платье с котом, кроликом и человеком в высокой шляпе. — Вот тот, наверное, — он указал на мальчика с палочкой. — Он выглядит круто. — Так и есть, — тут же согласилась Эбби. — Я читала эти книги давно — попробую найти их для тебя, прежде чем мы уедем. Лев улыбнулся, но затем снова посмотрел на носочки. — Этот — для Ханны, — он указал на девочку с косами. Та не была на неё похожа, но в её глазах светилось то же любопытство, которое он видел в Ханне снова и снова. — А этот, думаю, для Элли, потому что мы все тут в каком-то смысле застряли вместе, — он ткнул пальцем в девочку с её пёстрой компанией лесных существ. Затем он указал на последний носок — с мальчиками на плоту — и повернулся к Эбби с улыбкой. — А это — ты и я. Эбби на секунду застыла, затем улыбнулась в ответ. — Да? — Да. Это твой носочек.***
Когда наступило утро, Лев проснулся от того, что голова Ханны лежала у него на плече. Он приподнялся, оглядывая книжный магазин — костёр почти догорел, но ёлка по-прежнему светилась. Его взгляд упал на Эбби и Элли — Элли, которая скоро проснётся, с ужасом обнаружит свою ногу, перекинутую через колено Эбби, и резко отпрянет, надеясь, что никто не заметил эту «сцену преступления». Рядом с Эбби лежала стопка книг — «Гарри Поттер», — и Лев почему-то знал, что все они предназначались ему. Он вспомнил Яру, все их обещания друг другу — выбраться из Сиэтла, уйти от Серафитов, начать настоящую жизнь. Яра не узнала Эбби так, как узнал он. Яра вообще не знала Элли, а Ханну наверняка полюбила бы. Яра заслуживала этого будущего. Лев подтянул колени к груди, обхватив их руками, и смотрел на огонь, на ёлку, на тихую неподвижность рождественского утра. Ханна тихо застонала, прижалась к нему на секунду, затем потянулась и села. — Привет, — прошептала она, улыбаясь и толкая его плечом. — С Рождеством. — Всё это всё ещё очень странно, — признался он с лёгкой улыбкой. Ханна рассмеялась так, что он почувствовал это всем телом — будто по жилам пробежала искра. — Это не та традиция, к которой я привыкла… или кто-либо вообще. Но, может, мы сможем создать свои? — она махнула рукой в сторону импровизированной ёлки. — Деревья, которые не похожи на деревья, гирлянды, вытащенные из кладовки. Костёр и песни, слов которых мы не знаем. Лев улыбнулся, чуть грустно. Год назад в это время они с Эбби томились на базе «Гремучников» в Калифорнии, и он был уверен, что море и песок вот-вот поглотят их. Эбби потеряла тогда так много, что стала неузнаваемой. А потом… каким-то чудом они выбрались. Выжили. А теперь они здесь. С людьми, с которыми он и представить не мог, что окажется рядом. С семьёй, частью которой не думал, что станет. Он не знал, где они окажутся в следующем году. Не знал, что будет завтра. Но сейчас… Сейчас казалось по-настоящему важным. — Звучит как неплохие традиции, — признал он. Ханна убрала прядь за ухо и улыбнулась. — Ну, есть ещё одна, — сказала она тихо. — Одна традиция, которую мы… могли бы соблюсти. Он удивлённо моргнул. — Их, наверное, миллион, — сказал он. Она кивнула, встала и потянула его за собой. — Да, но эта… — она отошла на секунду, и он проследил за ней взглядом. Ханна обошла костёр, наклонилась к спящим Эбби и Элли и достала из кармана куртки Элли зелёную веточку. Та недовольно хмыкнула, но не проснулась. Ханна повернулась к Леву: — Она особенная. Она вернулась к нему, подняла веточку над их головами, и Лев посмотрел на неё. Зелёные листья, красные ягоды… Когда он перевёл взгляд на Ханну, её глаза были закрыты, а сама она наклонялась к нему. Он закрыл глаза в тот момент, когда её губы коснулись его — мягко, нежно, как перышко. Сердце бешено застучало, а руки растерянно повисли в воздухе, пока он, наконец, не опустил их на её локти. Ханна отстранилась, смущённо улыбаясь, а он хотел, чтобы она вернулась. — С Рождеством, Лев, — прошептала она, целуя его в щёку. Он смотрел на неё в изумлении, в животе крутились странные узлы. — Это была хорошая традиция, — выдавил он. — Я надеялась, что тебе понравится, — призналась Ханна, пряча веточку обратно в карман.***
Лев и Ханна сидели, прижавшись друг к другу у костра, с первой книгой о Гарри Поттере на коленях. Они тихо читали, переглядываясь, чтобы понять, когда можно перевернуть страницу. Эбби наблюдала за ними несколько мгновений, прежде чем перевести взгляд на Элли. Элли, которая сидела, перебирая струны гитары и напевая «Auld Lang Syne». Их взгляды встретились, и Эбби изо всех сил старалась не отвести глаза сразу. Было странно думать о том, как они оказались здесь, почему они здесь. Как эта конкретная группа бывших незнакомцев, бывших врагов собралась вместе в этом месте. Элли продержала её взгляд одну, две, три секунды, прежде чем снова опустить глаза к гитаре. Она провела пальцами по струнам, исполняя последний аккорд, затем замерла. — Дина — еврейка, — неожиданно сказала Элли, и это застало Эбби врасплох. Элли не упоминала Дину. Не упоминала Джей-Джея. Не вспоминала так много частей своего прошлого, и Эбби её не винила. Но каждый раз, когда она произносила их имена, у Эбби по спине пробегал холодок. — В прошлом году мы устроили для Джей-Джея что-то вроде гибрида Рождества и Хануки. Нашли менору, ёлку, и это было… — она замолчала, грустно покачав головой. — Не знаю. Было приятно, наверное. Последний раз Эбби праздновала Рождество в Сиэтле. В океанариуме, окружённая гирляндами и носками, отмечая годовщину, которая не принадлежала ей. Её волновало только то, что они выследили Джоэла. Ей было плевать на приближающийся праздник. — Хотела бы я, чтобы кто-то любил меня настолько, чтобы сделать мне рождественский носок, — сказала она тогда Оуэну, а он ответил, что она его не заслуживает. — Чего? Носка? Или того, кто меня любит? Хорошее настроение. Вот на что он указал. Что у неё было хорошее настроение. Неважно, что мысль о Мел и Оуэне у костра вызывала у неё тошноту. Неважно, что это была жизнь, которая могла бы быть её, но никогда не будет. Она позволила Джоэлу Миллеру занять все её мысли, потому что так было проще. Потому что это должно было быть проще. — Уверена, они скучают по тебе, — неожиданно для себя сказала Эбби, глядя в пол. — Да, — тихо ответила Элли. — Наверное. Может быть. Не знаю. Эбби посмотрела на неё, и взгляд получился тяжелее, чем она планировала. — Она была бы идиоткой, если бы не скучала по тебе, Элли. Если бы Эбби не знала её лучше, она бы поклялась, что Элли покраснела. Элли быстро вернулась к гитаре, а Эбби опустила глаза на книгу в руках. Она застряла на одной странице уже час. Буквы расплывались перед глазами, а Элли заиграла вступление к «Last Christmas». За окном метель стихла, и всё вокруг стало мягким, белым, сверкающим. И если Элли было неприятно, что рука Эбби невольно легла на её колено под тихие рождественские мелодии и мелькание чёрно-белых букв на странице, она не подала виду.
